- -
- 100%
- +
Теллурианин резко стал серьезным: «А вот теперь переходим к твоему безумию… Скажу просто, с тех пор ты не мог найти себе места. Ты пять лет странствовал по обитаемым пустошам, пытаясь сделать что-то особенное. Ты собрал огромные знания, которые едва помещались в твою голову – а знания, как известно, будучи не примененными – причиняют ужасную боль их носителю. Все, что ценилось на этой войне – сила, скорость, жестокость – было на нашей стороне. Тебе лишь оставалось осознавать, что никакого значения в этом мире ты не имеешь, на фоне миллиардов людей, окружавших тебя с самого рождения. И все эти годы, твоя ненависть к теллурианам росла. В то же время, ты понимал, как ты хочешь быть им. Как ты хочешь быть… мной. Вот только ты не понимал, что ты уже был теллурианином. Что в отличии от миллиардов людей, ты уже нашел свое призвание, что твои мечты будут исполнены… И тебе даже не нужно будет приложить хоть каплю усилий. Помнишь, как ты мечтал взглянуть за пределы Солнечной системы, гадал о том, каков мир за ее пределами? Я увидел его вдоль и поперек, прошел десятки звезд… А помнишь, как тебе хотелось ступить на поверхность иного мира, оставить первый отпечаток на его девственном покрове? Я легко это сделал, и не раз. Я уважал… да что там, боготворил того, кто дал мне все, что я зову «собой», и поэтому выполнял каждую мечту, которую ты бы хотел осуществить. Но тебя это не устраивало, ты ни разу не задумывался о том, насколько ты отличаешься от большинства смертных. Вместо этого ты придумывал все новые орудия убийства… Да, может ни одного теллурианина ты не прикончил лично, но гарантирую тебе, твои патроны с микроядерным зарядом унесли не одну тысячу моих сородичей. Твой разум, вкупе с твоим беспокойным сознанием, порождал не просто научные изобретения – твои идеи начинались из психопатической одержимости убийством, а заканчивались точными расчетами и отличными результатами. Ты находил утешение, представляя, как люди проливают реки ихора твоими орудиями, и мечтал, чтобы и я попал в такую ловушку. Чтобы носитель твоей души, твоих чистейших помыслов и идей, отдал концы на этой помойке планетарных масштабов. Но даже в этом деструктивном начинании ты, в сухом остатке, потерпел поражение. Кроме того, что тебе не удалось переломить наступательный вектор Организации Восхождения Человечества, все твои изобретения и идеи были реквизированы с легкой руки военного командования едва сформированного Протектората, а сам ты был утоплен в глубочайшем долгу, который вынудил тебя взять оружие в свои хилые ручонки. И только тогда ты понял, что такое война, в костер которой ты кидал хворост. Протекторат, эссенция всего Старого Мира, и ухом не двинет, убив вас всех, и пустив куски ваших мозгов на создание мехкорпов. Впрочем, будем реалистами. Тебя вызвали в лунный бункер вовсе не из-за того, что ты был лучшим. Ты был неплох – но далеко не дотягивал до гения. До таких гениев, которые разрабатывали селенобактерию… Тебе было как до Луны пешком, прости за каламбур. Впрочем, к этому моменту ты уже сгубил ту самую свою единственную мечту, которую я никогда не смог бы воплотить. Получив глубокую дозу радиации возле Нью-Хеменской воронки, ты навсегда стал бесплоден. Твоя последняя мечта – ступить на неисследованную планету, основать там колонию, и подарить своим потомкам будущее на дальних звездах – была навсегда запечатана для нас обоих. И… Я понял, что больше не могу дать тебе страдать. Последняя причина, почему ты мог жить, пропала. Видя твои порывы, твою неизмеримую для обычных людей, не одаренных такими знаниями и такой глубокой душой, боль, я понял, что не могу позволить тебе страдать дальше. И все равно, чтобы сделать это, мне пришлось невероятно постараться. Для теллурианина попасть на Луну в то время – неописуемо сложно. Но никто из моих сородичей не обладал такой убежденностью, таким стремлением. Однажды, ты подсмотрел формулу селенобактерии. Понимая, как теперь можно бороться с ней, ты обратился к своим друзьям… Вот только какие они тебе друзья? Ты для них все равно что синеглазый для здорового селенита – и даже хуже, учитывая, как они фетишизировали понятие «нормальности». Ты – опустошенная космическим ветром оболочка. Поняв это, они бы избегали тебя, боялись, ведь они цеплялись изо всех сил за возможности своих жалких тел, придумывая все более безумные и расточительные способы преодолеть космос. Что же… я захватил прототип первого диглюонного космического корабля, который создали повстанцы Реманской Республики и вылетел на Луну. И когда мы стояли под палящим Солнцем на Луне… Я сделал то, что должен был сделать.». Эндан почувствовал, как вторая рука его собеседника резко дернулась в сторону, а затем рассекла одежду на груди. В этот момент он понял, что не может дышать – на него как будто упал многотонный груз, не дающий ему сделать ни вздоха. Медленно и мучительно, мир вокруг рассеивался и пропадал, а в ушах звенел смех таинственного теллурианина. Последнее, что он услышал, было: «Мы, смертный, с тобой идеально отображаем эволюционные взаимоотношения теллурианской фазы. Ты умрешь, и на твое место придут люди, готовые к бремени будущего… возможно, хотя бы перед смертью ты это осознаешь.».
Эндан с трудом открыл глаза. С трудом веря, что он снова в реальной жизни, он ловил живительный воздух, насыщающий, словно свежая вода. Голова медленно переставала трещать, а горячий туман рассеивался. Он понял, что лежал все это время на ковре Маршала. Приподнявшись над полом, Эндан снова сел в кресло. Маршал уже не стоял у окна – он сидел, работая за столом, что-то печатая клавиатуре перед несколькими мониторами иногда щелкая пальцем по кнопке интеркома и что-то шепча туда. Эндан уверенно посмотрел ему в глаза и сказал: «У меня есть то, что вы хотите. Я знаю кое-что насчет теллурианской психологии… и имею некоторые теории касательно их правительства.». Маршал развернулся и с удивлением посмотрел на Эндана: «Удивительно, если честно. Я думал, у тебя от волнения отказало сердце. Но что же… Я готов послушать». Эндан начал речь: «Итак, важная особенность теллуриан – невероятно короткий срок, за который они получают огромное количество знаний о внешнем мире является как силой теллуриан, так и их слабостью. Первое поколение многим со стороны казалось неуравновешенным – однако, это не совсем так. Они подчиняются очень четкой логической модели, которую строят в первые год-два своей жизни. Тогда не было единых программ Адаптации для теллуриан, и поэтому каждый представитель их народа обладал чертами характера, выведенными из окружающей его обстановки. Я должен напомнить здесь, что Конвенция, если не ошибаюсь, не обладает прямой властью над всеми теллурианами – однако она на данный момент контролирует все известные генезитроны, и этим, по сути, она доминирует в формировании общественного сознания. Итак… Эта «изначальная программа», по сути, не имеет никаких отличий от воспитания человека. Однако, так как она закладывается гораздо быстрее, Магистрат Конвенции смог выработать такую программу, которая, несмотря на вечное, можно сказать, врожденное, стремление к независимости и свободе, склоняет теллуриан к реализации всех своих амбиций и возможностей в рамках Конвенции. Эта самая программа Адаптации и является главным орудием Магистрата в управлении теллурианским народом.». Когда Эндан умолк, Маршал еще пару секунд смотрел на него, и затем впервые за весь разговор улыбнулся: «Отличная работа, черт возьми! Это действительно важная информация. Проклятье, если бы не эти неженки со столичного мира, я бы дал тебе отличный пост в разведке, или хотя бы в научном бюро по психофизиологическому строению теллуриан, которое я недавно распорядился открыть. Это крайне важно – иметь полное понимание врага, о котором мы ничего не знали с самого Исхода по наши дни, целых двадцать три года. Что же, давай сложим кусочки мозаики вместе. Магистрат постепенно вырабатывал эту программу Адаптации с самого окончания Эволюционной Войны на Земле. Мы видели своими глазами их ошибки – первое поколение, рожденное искусственно, то есть их второе поколение, было заряжено до краев долгом перед теллурианским народом – ожидаемый шаг, учитывая, что они по горло увязли в войне за Марс. И что же вышло? Огромное их число стало поклоняться этому едва разумному компьютеру, который, как они верили, должен был избавиться от главной слабости Конвенции – разобщенности, атомизированности общества. Третье поколение… покрыто туманом тайны, по крайней мере, пока что. Впрочем, теперь это моя проблема. Ты выполнил свою часть сделки – с чем тебя и поздравляю.».
Маршал вновь подошел к иллюминатору и посмотрел на последние приготовления перед герметизацией корпуса: «Как только мы закроем корпус, согласно протоколам безопасности, мы будем допущены к проходу через гиперпространство. Тебя отправят в капсулу глубокого сна на это время. Но пока что… я хочу кое-что сказать. Я не знаю, почему они тебя взяли в плен. Почему тысячи твоих сородичей пали от их руки в попытках сдаться, а ты – нет. С моральной точки зрения этот вопрос критичен, с тактической – просто важен, а со стратегической – не имеет никакого значения. Тебе повезло, я не моралист и не тактик. Но я все еще человек, такой же как ты… И поэтому хочу предупредить тебя. Я понимаю, что ты, наверняка, жил в Солнечной системе, пока не началась война… А когда все покатилось кувырком, сделал все, чтобы спасти свою жизнь. Но пойми, теллуриане – это не те, кому можно помогать. После Трансэкваториального договора мы расслабились, думали, что наши противоречия с теллурианским народом можно свести к обычному конфликту идеологий, доктрин. Но это не так. Теперь мы понимаем, что это Третья Эволюционная Война – она идет не за колонии, не за орихалк, и даже не за умы людей. Она ведется ради уничтожения одной из ветвей человеческой эволюции, раз и навсегда. Скажу прямо – я посвятил изучению теллуриан гораздо больше времени, чем кто-либо другой во Флоте – и теперь я понимаю, что нельзя просто смириться и сказать: «Окей, человечество отжило свое, мы действительно должны дать волю следующему поколению транслюдей.». Это попросту не так, потому что они не смогут адаптироваться к реалиям будущего. Если они нас победят и захватят Местный сектор – они не остановятся, их самоуверенность будет вести их по всей галактике, а может и дальше. Но Вселенная гораздо сильнее человека, и существа, не способные к естественной биологической эволюции, не будут иметь и крохотного шанса исполнить ту огромную роль, которая самим мирозданием дана человечеству. Подумай над моими словами. А пока – отличная работа. Держи свою награду и отправляйся в капсулу. Минутку, найду кого-нибудь тебя сопроводить.». Он снова подошел к столу, что-то нажал на интеркоме, прошептал туда каким-то непонятным образом так, что Эндан ничего не расслышал, с щелчком открыл ящик, и достал оттуда небольшую карту, похожую на металлическую визитку – один угол у нее был срезан. На самой карте был недвусмысленно нарисован символ дважды вертикально перечеркнутой буквы «С». Затем он ее вставил в стоящий на столе компьютер, что-то понажимал, и передал гостю, быстро указав ему жестом на выход. Когда Эндан отвернулся к двери, он снова сел за стол, включил интерком и начал активно что-то туда говорить – как только Эндан вышел из кабинета, он понял, что Маршал вещает на весь корабль. Из громкоговорителей раздавалось приглушенное: «Внимание! Всем занять свои капсулы жизнеобеспечения! Переход в гиперпространство через 10 минут!».
Перед кабинетом его уже ждал какой-то пилот – у него на поясе болтался прикрепленный за ремень шлем с затемненным стеклом. Широкой улыбкой он встретил бывшего пленника: «Поразительно! А я ведь говорил, что он тебе поможет. Кажется, кое-кто теперь должен мне 20 кредитов… Будем знакомы, кстати. Меня зовут Хосе Малколм, так я пилотирую один разваливающийся перехватчик, но вчера вот, например, я тебя тащил из того ангара. Можно сказать, мы немного спасли друг другу жизнь – если бы меня не отправили с тобой оттуда, нас бы сейчас отскребали от остатков ангара.». – они обменялись рукопожатиями по пути в отсек капсул. Он ответил: «Приятно познамиться, Меня зовут Эндан Бранд». Он заметил, что людей сильно прибавилось в коридорах – видимо, они были первыми на погрузку в капсулы. Сам отсек капсул жизнеобеспечения представлял из себя крайне длинную комнату, усеянную горизонитальными металлическими баками со стеклянным щитком там, где у пленника капсулы будут глаза. Эндан покачал головой и влез внутрь, как вдруг, закрывая дверь, ее приостановила рука Хосе: «Слушай… если хочешь, когда мы прибудем на Обитель, ищи меня в местной наливайке. Питье на мне, байки – на тебе. Счастливо!». Дверь капсулы закрылась, и все погрузилось во тьму…
Глава V. Примерный гражданин
Сон в капсуле жизнеобеспечения был именно таким, каким его себе представлял Эндан. Это было похоже на обычный медицинский наркоз – стоило только закрыть глаза, как открыл он их, уже чувствуя себя заметно передохнувшим. По-видимому, прошло не больше нескольких часов – однако, когда створка капсулы раскрылась, он понял, что все остальные капсулы давно были пусты. Техник у двери предугадал вопрос пробужденного: «Да, весь персонал пробудили. Тебя решили не распаковывать до самой Обители. Маршал отдал мне прямой приказ сопроводить тебя до космопорта, а потом ни при каких обстоятельствах тебя обратно не пропускать. Эндан пожал плечами: «Ну, не очень-то и хотелось. Пошли посмотрим эту твою Обитель.». Снова пройдя запутанными коридорами, проложенными шлангами и проводами, Эндан заметил, что ремонтные работы уже ведутся вовсю – Маршал не желал никаких промедлений для возвращения на поле боя. Он миновал гармошку стыковочного рукава и прошел через три различных детектора, когда выходил. И лишь когда он вышел из раздвижных дверей космопорта, он наконец вдохнул воздух города – пусть и пропитанный запахом пыли, нагретой под светом звезды, и запахами космопорта – какой-то смесью сварки и вареной смолы. Перед ним расстилался настоящий город, построенный вокруг огромного поля, в котором на массивных металлоконструкциях покоились гигантские корабли, по большей части транспортные – на загрузке или отгрузке товара. Самым большим был, разумеется, Цвайхандер. Эта махина была вдвое больше даже крупнейшего транспортного судна – по форме корабль напоминал классический авианосец Старого Мира, однако построенный, разумеется, ориентируясь на космические сражения. Три огромных секции двухсторонних ангаров упирались в большой боевой отсек, из которого по бокам смотрели две гигантские турели. Наверху возвышалась командная рубка – видимо, именно там и располагается кабинет Маршала, решил Эндан, сравнив вид из нее с видом с земли. Вокруг космопорта же располагались невысокие постройки из бетона и кирпича – можно было смело предположить, что это были склады, обслуживающие огромный космопорт. Проходя по улице, Эндан частенько замечал таблички, на которых был схематично нарисован глаз с синим белком – он, вспомнив слова Исиды, догадался, что это означает разрешенные места для синеглазых.
Ориентируясь по этим табличкам, он быстро нашел местную рюмочную – она, по-видимому, была основной точкой назначения для экипажа огромного боевого корабля. На здании, в прошлой жизни, видимо, бывшем складом, красовалась большая неоновая табличка с надписью: «Космический Волк». Эндан неуверенно вошел внутрь. Окна были закрыты ставнями, видимо, еще при строительстве этого здания – все помещение освещалось парой хилых лампочек, под неярким светом которых вчерашние мрачные люди, поблескивая голубоватыми очами, перекидывали разноцветные карточки в непонятной игре, выпивали на спор, смеялись вымученным смехом друг над другом, и валялись в углу. Он сразу узнал Хосе – он единственный ровно сидел на стуле, никуда не заваливаясь. Эндан аккуратно обошел шумные кампании, усевшись за стол напротив Хосе. Он повернул голову, и только присмотревшись, узнал своего знакомого. Даже он казался другим под этим светом – каким-то отстраненным от реальности, уставшим. Увидев Эндана, он приободрился: «Вечер авантюристам! Признаюсь, я притащил с собой только бутылочку центаврианского бренди – конечно, угробиться как все не получится, зато историями обменяться – на здоровье. Правда, боюсь мне придется слушать больше… Ну что, разопьем, за бродяг космических пустошей?». Эндан позволил себе улыбнуться, хотя он полностью понимал, что воспользуется этой возможностью понять, как выжить в новом мире, по полной. Он принял бокал, поднял его, как в Старом Мире, и выпил глоток, поставив на стол. Центаврианское на вкус неприятно горчило, однако оставляло приятное теплое ощущение в горле. Хосе не разделял утонченной традиционности Эндана – сразу же с попаданием бокала в руки он выхлебал его до дна и громко воткнул его в стол, с насмешливым удивлением посмотрев на Эндана: «Ну и ну. Пьешь как белоглазый. Попробуем еще раз… Но потом. Давай историю, пока я тут не спился.».
Бутылка стояла наполовину опустошенная, однако опьянение как будто выветрилось из глаз Хосе, сменившись неподдельным любопытством. Эндан заканчивал рассказывать свою историю, наконец дойдя до того, как он попал в плен на флагмане Протектората. Хосе удивленно откинулся на стуле и прошептал: «Ты пришел из времен самого зарождения Протектората… Проклятье, такое нарочно не придумаешь. Да, дружище, ты попал в самый водоворот событий, и выбросило тебя на самую что ни на есть помойку. Я не знаю, завидовать тебе или соболезновать…». Эндан проникся его собеседником, который все это время сидел и слушал его, не прерывая, и решил спросить в ответ: «Ну, я своим небольшим приключением поделился. Давай теперь и ты расскажи, как дошел до такой жизни.». Хосе вздохнул и погрузился в воспоминания: «Честно скажу, я один из немногих бродяг, которые верь, или не верь, стали такими добровольно. Я родился на северном архипелаге Обители, на небольшом островке в семье потомков первых колонистов – и честно сказать, терпеть не мог жизнь в этом месте. Каждое утро я наблюдал, как на центральных островах, то есть здесь, стартовали космолеты, прорезая дымку утреннего тумана. К моему совершеннолетию я точно знал, что хочу улететь с этого «сельского рая». К ужасу моих родственников, я таки смог это сделать – взял в кредит легкий истребитель, и полетел искать удачи среди звезд. Знал бы я тогда, от чего отказываюсь… Я хотел исследовать новые миры, открывать тайны звезд. А в итоге, когда подошел срок первого платежа, мне ничего не оставалось, кроме как устроиться копать астероиды на Деметрик Майнинг, крупнейшую горнодобывающую корпорацию Альфы Центавра. Корпорации, они, я тебе скажу, на любой звезде нашего брата обдирают только так. И закончился бы я, наверное, года через три, от вечных переработок и недоплат, если бы не Флот. Поступил я туда через год после своего побега, и, пройдя краткий курс пилота-перехватчика, я поступил на службу в войска Протектората. Да, конечно, свободы, как я ее себе представлял, тут нету – отдохнуть по-человечески можно только, например, сейчас – когда кораблю необходимо на ремонт или заправку. Риски тут, конечно, повыше даже чем в шахтерском деле на астероидах, однако я практически всегда могу рассчитывать на стабильное жалование и обеспечение. Да и плюс, чисто морально здесь как-то комфортнее, чем где-либо еще. Никто не будет презрительно вглядываться в мои глаза на Флоте, ведь куда ни ткни – все такие же, как и я. Служил я так десять лет, пока меня не определили в крыло перехватчиков на Цвайхандере. Ну а дальше… на нем я пока что только неделю. Поживем – увидим.». Эндан слушал незамысловатую историю своего собеседника и чувствовал какую-то похожую ауру беспомощности перед судьбой, чувства собственной незначительности, которую он в себе держал. Даже описывая Флот, который стал для Хосе спасением, он как-то грустно разглядывал бокал, не слишком выделяя яркие преимущества такой жизни. Эндан придвинулся к столу и мягко спросил: «Слушай, приятель… А что с ним не так-то, с Флотом? Непохоже, чтобы ты сильно радовался тут служить. Да что уж там, мне кажется, ты очень ярко осознаешь, что попал сюда по необходимости.». Хосе взглянул помутневшими глазами на собеседника: «Читаешь мысли. Да, знаешь, человек так устроен… Что даже самые тяжелые периоды жизни не могут выбить из него мечту. Как только у меня каждое утро был брикет сушеных водорослей и чашка пасты эссом, я вновь начал думать, как мальчишка с колониальных задворок Обители. Мне вновь захотелось чего-то другого – приключений среди звезд, а не подъема каждое утро и унылой боевой готовности. Разумеется, нападения вблизи на Цвайхандер за последнюю неделю не было ни одного – любой корабль на поле боя, имеющий хоть толику здравого смысла, равно боится как многочисленных мортир, так и сотни кораблей, занимающих боевые посты в ангарах. Даже когда я вылетаю наружу, я сшибаю идиотские дроны – и понимаю, что стоит им насобирать обломков, и они отправят на нас еще одну волну механизмов. Я чувствую себя лишним.».
Слова утешения уже почти сорвались с языка Эндана, как его плечо стиснули холодные пальцы – он обернулся – за ним стоял его гость из кошмаров. Наклонившись к нему, он тихо прошептал: «Та-а-ак, а вот тут делаем небольшую паузу. Пусть мир чуточку подождет. Я скажу тебе – нет. Не делай этого. Ты же отлично знаешь, что ты – не тот, кто может дать надежду. Он на перепутье, и поэтому последует даже за тобой – и потеряет все то немногое, что имеет. Во Вселенной прошлого, запечатанной вокруг Земли, ты был просто несущественнен. В этой Вселенной, что гораздо шире человеческого внимания, ты фактор энтропии. Учти мои слова.». Моргнув, Эндан уже не видел своего призрачного гостя, он лишь почему-то сжимал пальцами левое плечо. Хосе недоверчиво посмотрел на собеседника и на всякий случай поставил бутылку подальше от его стакана. Но Эндан как ни в чем ни бывало обернулся и сказал: «В принципе… у меня есть интересное дело, ради которого я готов действительно поставить на карту всё. Я хочу найти Реманскую Республику.». Хосе удивленно поднял брови: «Серьезно? Последние пару десятилетий никто особо не вспоминал о ней. Впрочем, ты говоришь очень уверенно… Но зачем тебе ее искать?». Эндан глубоко вдохнул и вобрал все свое убеждение в следующие слова: «Все дело в том, что они мне обещали. Я хотел бы стараться на благо общества, которое не делится на синеглазых и белоглазых, которое не погрязло в ужасной Эволюционной Войне. Для меня это… возвращение на родину, если можно так сказать.». Хосе поглядел на него и вдруг сказал: «А знаешь что… решено!» – Хосе стукнул стаканом по столу –«Я замету пару хвостов, и позову тебя завтра по… у тебя вообще что-нибудь из связи есть? Ну там, эндокоммуникатор, или может омнискриптор?». Эндан немного не ожидал, что сможет убедить собеседника, тем более – так быстро, поэтому был немного взят врасплох вопросом. Он промямлил: «Ну… А чем они различаются?». Хосе спохватился, вспомнив, что разговаривает с выходцем Земли: «Эндокоммуникатор – это такая штука, которая над ухом устанавливается. Через вибрацию ушной кости тебе передается информация. Что-то типа секретной гарнитуры, на флоте куда ни ткни, у всех есть. Омнискриптор… ну, скажем так, это что-то вроде… телефона, в ваши дни.». Пришла пора Эндану удивиться: «Ты серьезно что-то знаешь про мою эпоху? Я уж думал, здесь все давно позабыли про неё.». Хосе улыбнулся: «Ну, я все-таки родился и вырос в среде первых колонистов. Думаю, неудивительно, что они меня грузили всякими архаизмами. В конце концов, так сильно забывать свое прошлое мы начали только в последние пару десятилетий, когда из-за стремительной колонизации и освоения новых миров смена поколений стала гораздо быстрее. Печально, но факт – средний срок жизни синеглазого составляет сорок лет. Нам с тобой, Эндан, осталось, возможно, десять.».
Они бы так и продолжали говорить, как вдруг туман перегара вокруг рассеялся. Посетители оглянулись назад – в дверях стояли три человека, но за ними, видимо, еще не меньше десяти. На недовольную просьбу закрыть дверь они ответили потоком ругани. Наконец, вперед них протиснулся мрачный тип повыше, и крикнул во все горло: «Так, дорогие мои мутанты. Я представляю вам товарищество неравнодушных граждан этого дома, которые терпят вас, уродов, с самого приземления вашего летучего голландца. Сваливайте обратно в бараки, откуда пришли, пока мы вас туда пинками не затолкали!». Эндан полушепотом пробормотал: «Честно сказать, я думал, ваша наливайка в складских помещениях. Кому вообще улыбается жить рядом с космодромом?!». Хосе тихо прошептал в ответ: «Я бы на твоем месте сейчас о другом думал… но поверь, белоглазым тоже живется не в райских кущах. Зачастую, именно в таких трущобах они и обитают…». Не успел он закончить фразу, как один амбал отделился от общей толпы, ткнул пальцем в Хосе, и заорал: «Что ты сейчас сказал?!». На его крик обернулся другой и спросил: «В чем дело, дружище?». Он ответил: «Ты посмотри! Эта дохлая дрянь из пайковых водорослей сейчас сказала, что мы бомжи!». Эндан быстро поразмыслил, и пришел к выводу, что двое на одного – не самый лучший расклад. Лучший удар – не красивый, а неожиданный. Поэтому, он схватился за спинку стула, и резко выдернув ее из-под себя, встал, и с полуоборота подсек ножками из тяжелой стали ноги ближайшего к Хосе гражданина. Он не упал сразу, как ожидалось, однако, в попытке отступить, запнулся за ножки, и с громким треском упал на стол из толстой пластиковой плиты, разломив его пополам. Недолго думая, Эндан запрыгнул на него, напоследок отвесив каблуком в висок, набрал воздуха, оглянулся на изумленных космических волков и разъяренных неравнодушных граждан, и выкрикнул: «В бездну деревенщину! Космос навсегда! Слава Протекторату!». В ту же секунду его откинула в сторону чья-то нога. Поднимаясь с пола, Эндан уже видел, какую кашу заварил. Ввязались в побоище все – разве что уборщик куда-то скрылся – Эндан так и не зафиксировал, какого цвета у него глаза. Хосе постепенно отходил к выходу, объединившись со своим знакомым – тот возвышался могущественным силуэтом над толпой, рассылая тяжелые удары в наступающих противников. На Эндана, потихоньку встававшего в строй, никто не обращал внимание, как вдруг на Хосе набросился какой-то неприятный персонаж. Он был не слишком ловок, однако Эндан заметил, что его друг еле успевает уворачиваться, уже серьезно просчитывая свой путь до выхода. С ярким отблеском, все стало понятно – у него в руке сверкал небольшой перочинный ножик. Эндан не сильно обдумывал свой следующий шаг. Схватив тяжелую стеклянную бутылку со стойки, он с размаху отправил ее в точный полет к голове отморозка. Эффект был еще более зрелищным, чем он предполагал – бутылка разлетелась на куски, изрезав ему все лицо. Заревев как медведь, он, залитый кровью, рванулся к Эндану, размахивая коротким клинком, как шпагой. Последний действовал уже чисто из инстинктов. Схватив ближайшую к стене швабру, он содрал с нее ручку, и смял металлическую трубку ударом ноги. Выставив свое копье вперед, он видел, как селенит, не видя опасности за стекающей кровью, все бежит на него… Спустя секунду, копье прошло через него насквозь. Ручей крови потек по полу.