Катится-катится столыпинский вагон… Арестантские рассказы
- -
- 100%
- +
– Вот идёт моя подружка Дашенька, – мимо проплывала, как царевна-лебедь, действительно миловидная девица, тоже в красивом домашнем халатике с опушкой на воротничке и рукавах.
Она смущённо покосилась в сторону нашего, – самого шумного, – отсека, не поворачивая хорошенького, горделиво приподнятого личика.
– О-о-о, – раздался восторженный гул, а за ним отдельные реплики. – А вот эта ничего-о! Бли-ин, я бы с такой зажёг! О, о, о! Как, говоришь, её зовут? Дашенька? Надо познакомиться!
Словом, девушка Даша вызвала неподдельный интерес у молодой мужской аудитории. Да и, что греха таить, у не очень молодой тоже…
– А это идёт наша Учительница!
По продолу степенно косолапила полуинтеллигентного вида крупная барышня в громоздких очках. Поравнявшись с нашим «купе», она презрительно фыркнула и отвернулась в противоположную сторону. Увы, «интерес» оказался взаимным – никто из пацанов не выразил ни малейшей реакции.
Зато Татарин, дёргая меня за рукав, рявкнул:
– Во! У нас как раз для Учительницы тут Директор есть!
При этом он заржал, как конь, смутив этим и «учительницу», и меня, то есть «директора»…
– А это наш Санёк! – по вагону почти бегом, топая в мужицкой манере широкими ступнями в кроссовках, промчался веснушчатый белобрысый паренёк. С виду лет четырнадцати, коротко остриженный, с задиристым чубчиком.
Все вдруг резко замолкли. Генка-Татарин лукаво усмехнулся. Пацаны-первоходы недоумённо переглянулись. Через пару секунд один из них не сдержался и выпалил первое, что пришло на ум:
– Это чё? В смысле – Санёк? С ними чё, малолетка вместе едет? Как так?!
Генка величаво и снисходительно, будто заезжий столичный аристократ в кругу деревенских недорослей, закатил глаза, повёл бровями и церемонно выцедил:
– Да кóбел8 это…
Неискушённые, неиспорченные ещё тайными знаниями тюремной субцивилизации молодые зэки-первоходы переспросили:
– Как? Кобел? А это кто?!
Генка, жеманясь, как патриций среди плебеев, укоризненно и чопорно покачал головой: мол, что с вас, провинциалов-первоходов, взять? Не ответив ни слова, он отвернулся к окну, заваренному листом железа, и уставился на него, словно разглядев за ним живописный пейзаж.
Мне от всей этой сцены вдруг стало нестерпимо смешно. И от Генкиной надменности, и от наивной юношеской простоты попутчиков. Что у нас за мания – вечно ставить клеймо на человека, который необычен, своеобразен, отличается чем-то от остальных? Почему сразу кобел? Мало ли девчонок-пацанок видим в повседневной жизни?
Так, в течение получаса под Надины комментарии через вагон провели ещё с десяток Маш, Даш, «учительниц», Любочек и Саньков. Все получили оценку со стороны не особо взыскательного «жюри», состоящего, в основном, из вчерашней шпаны.
Настала очередь «купе» несовершеннолетних арестантов, то есть, как их обычно называют – малолеток. Один ещё при посадке неистово бузил:
– У меня сегодня день рождения! Мне уже восемнадцать лет! Закройте меня к мужикам, я с пиздюками не поеду! Не имеете права с ними сажать!
Огорчённо и завистливо, исполобья, зыркнул парнишка в сторону нашего отсека. Зэки одобрительно поддержали его:
– Крепись, пацан, не гони! Успеешь и с мужиками покататься.
Наконец, дошла очередь и до мужиков.
Занял весь этот «цирк» часа два, не меньше – можно было начинать заново. Но пришло время сверки и распределения контингента по категориям, о чём выше уже упоминалось. Среди зэков пошло суетливое оживление, галдёж и ропот…
За час-полтора всех рассортировали по своим местам в отсеках.
Юный именинник получил свой вожделенный подарок, попав в «мужицкое купе».
Все обустроились на новых местах, попритихли. Воцарились безмолвие и умиротворение под убаюкивающий ритмичный шумок подвижного состава.
ТИЛИ-ТИЛИ ТЕСТО…
Спокойствие, однако, оказалось недолгим.
Неожиданно та самая Надя – бойкая дамочка с неуёмным темпераментом – вдруг звонко крикнула:
– Мальчишки! А давайте общаться! Чего молча-то сидеть?
Молодые зэки мгновенно приободрились и отозвались многоголосой какофонией:
– Давайте!
– С тобой с радостью пообщаемся!
– О чём будем общаться?
– Блин, а ты ваше классная, кстати!
– А как, ещё раз, твою подружку зовут?
На последнюю реплику откликнулась сама подружка:
– Меня Алёнушкой зовут. А тебя?
– А меня Дэн.
– Дэн? Ну вот… – иронично и наигранно разочарованно произнесла девица – царевна-лебедь, которую, как помнится, всем представили как Дашу. – А я так надеялась, что тебя зовут Иванушкой…
– Иванушкой Интернэшнл что ли?
– Нет. Просто Иванушкой. Мы были бы идеальной парой: Алёнушка и Иванушка…
Из разных отсеков вагона стали раздаваться отрывистые смешки.
– Не. Я Денис. Дэн. Извини, что разочаровал, – решил поддержать прикол претендент на знакомство – парень лет двадцати. – Оп! Погоди… Слушай, а подруга твоя вроде говорила другое, не Алёнушка…
Он, конечно, уловил, что его разыгрывают, но ему мешало врождённое простодушие. Оно сквозило в каждом его слове и делало из пацана отличную мишень для коварства словоохотливых собеседниц.
Неугомонная Надя при этом, разумеется, не осталась в стороне и принялась ловко заплетать интригу:
– Для тех, кто в бронепоезде, повторяю: её зовут Дашенька! Эх, мальчишки, какие же вы всё-таки непостоянные, несерьёзные… Девушка понравилась, а вы даже имени её запомнить не можете. Вот и верь вам после этого… Все вы, мужики, одинаковые: вам только одно нужно…
– Нет! Я не такой, – оправдывался Дэн. – Я вобще постоянный, серьёзный. Мне не одно нужно… Просто растерялся. Давно таких красивых девушек не видел, – нашёлся он, быстро оправившись от первого конфуза и ликуя в душе от своей находчивости.
А барышни только этого и ждали – мышеловка захлопнулась! Теперь можно было забавляться с пойманной «мышкой», сколько душе угодно. И как угодно.
– Это что? Любовь с первого взгляда, Дэнчик, зай? – певуче спросила Даша.
– Да, малыш!
– Зай, ты что, хочешь сделать мне предложение? Хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж? Да, зай?
По вагону прокатился смех. Я оглядел своих спутников по «купе» – у всех на лицах застыли широкие улыбки и читалось нетерпение. Очевидно весь столыпин ожидал, что же ответит этот новоявленный «жених».
Дэнчик-зай на полминуты завис: видно, лихорадочно обдумывал стратегию дальнейшего диалога, опасаясь вероятного подвоха со стороны девушки и последующих за этим насмешек сотоварищей. Наконец, решив не отступать: будь, что будет – он отважно выпалил:
– Конечно, малыш!
– Как я рада! – последовал заранее приготовленный ответ, который, надо отдать должное, прозвучал из уст девицы почти натурально – с придыханием и пафосом.
И вот «голубки» заворковали…
Поначалу из разных концов вагона нет-нет, да и доносились какие-то выкрики, видимо, попытки переговоров между знакомыми, сидящими в разных отсеках, а кроме того стоял непрерывный и монотонный бубнëж. Но с развитием событий крики становились всё реже, гомон всё глуше, пока и те, и другие не утихли совсем.
Продольные часовые, устав делать замечания, умолкли и прохаживались по продолу с безучастным видом. Межлокальное общение в ходе этапа категорически запрещено – для того и разделяют контингент на группы, помещая их в разные отсеки. Однако теперь часовые, как и все остальные, едва сдерживая улыбки, с заметным интересом прислушивались к разворачивающейся «любовной истории» двух своих невольных «подопечных».
– Дорогой, мы будем расписываться в ЗАГСе или жить гражданским браком? – вопрошала «невеста».
Пауза.
– Как хочешь, дорогая, – избрал компромиссный вариант ответа «жених».
– Другого ответа я и не ждала. Так может ответить только настоящий мужчина! Ты, зай, просто идеальный муж! Все серьёзные семейные вопросы отдаёшь на усмотрение жены?
– Конечно, малыш…
Тут в эту милую беседу вторглись укоризненные и насмешливые подтрунивания сотоварищей «жениха»:
– А-а-а, подкаблучник!
– Блин, вот уж от кого не ожидали…
– Эх, Дэнчик…
Но они не помешали дальнейшему диалогу «брачующихся». Он шёл своим чередом и строился незатейливо: вопрос-ответ, вопрос-ответ, комментарии… Однако в нём явственно проступало пусть забавное, шутливое, но всё-таки противостояние – некая психологическая игра. Она вполне могла бы отобразить особенности характера и настроения «игроков», их отношения к жизненным ценностям и, конечно, общие способности.
Вот только девушка Даша в этой игре больше напоминала ведущую, чем равную участницу. Её-то истинная сущность так и оставалась «за кадром» – непознанной и загадочной. Если не считать едва заметного оттенка грусти и разочарованности в голосе, которые она, впрочем, умело пыталась скрыть от окружающих.
Денис же, наоборот, распахнул душу: нате, смотрите, каков я! При этом, однако, он заметно уступал Даше и в находчивости, и в остроумии, и в скорости реакции: то и дело «троил», «зависал», отвечал коряво, невпопад, а иногда и просто глупо.
Благо, рядом с ним сидели «суфлёры», усиленно напрягавшие извилины в поисках оригинальных подсказок. Но и их усилия оказались тщетны, поскольку рядом с Дашей сидели её товарки – куда более матёрые советчицы, чем зелёные пацаны. Одна Надя чего стоила!
Было далеко за полночь, в отсеках царил полумрак. Постепенно словоохотливость новоиспечённой парочки стала иссякать. Зрители или, вернее, слушатели начали позёвывать. Казалось, игра закончена…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
первоход – впервые осуждённый, не отбывавший уголовного наказания в исправительных колониях; второход – соответственно, неоднократно судимый и ранее отбывавший срок наказания в колониях; тубик – тубинфицированный;
2
автомобильный транспорт (грузовой фургон) для перевозки заключённых;
3
официально принятое обращение заключённых к любому сотруднику тюрьмы или колонии;
4
он же «проходняк» – тюремный коридор; здесь: коридор вагонзака;
5
бобина (она же «бобок») – голова;
6
кипиш или кипеж – здесь: шумный дебош, инсценировка бунта, акта неповиновения (от устаревшего жаргонизма «хипеж»);
7
пластиковая бутылка из-под газированных напитков, «полторашка»; опытные зэки берут их с собой на этап, наполнив крепким чаем (чифиром), а впоследствии используют вместо «ночной вазы»;
8
кóбел, или коблá – на старом тюремно-лагерном жаргоне так называли мужеподобных женщин с порочными наклонностями;