- -
- 100%
- +
© Епифанов Н., текст, 2026
© ООО «Феникс», 2026
* * *
Список музыкальных композиций
Pat Benatar – Heartbreaker
Del Shannon – Runaway
Black Sabbath – Paranoid
Creedence Clearwater Revival – Have You Ever
Seen the Rain
The Who – Baba O’Riley
The Smiths – Suffer Little Children
Manic Street Preachers – A Design for Life
The Doors – Riders on the Storm
Depeche Mode – Personal Jesus
James Carr – The Dark End of the Street
Heart – What About Love
Bee Gees – How Deep Is Your Love
The Carpenters – Top of the World
The Kinks – Sunny Afternoon
The Cure – A Forest
Bon Jovi – Livin’ on a Prayer
Joy Division – Atmosphere
Corey Hart – Sunglasses at Night
The Jam – Town Called Malice
The Box Tops – The Letter
Марек
Из города вело множество дорог, но только одна прорезала собой лес и уходила вверх по холмам, теряясь в непроглядной зелени могучих деревьев. Всего две полосы: в одну сторону и в противоположную – вполне достаточно для редких путников, пользовавшихся трассой М–45. Хотя для кого-то эта потрескавшаяся дорога с едва различимой разметкой была привычным маршрутом на работу.
Еще издалека можно было услышать рев 2,5-литрового двигателя Busso V6, прятавшегося под капотом автомобиля, принадлежащего Мареку Штросу. Он любил свою Alfa Romeo GTV6 цвета бежевый металлик, несмотря на то, что она была прошлого поколения. В ней Марек чувствовал себя как-то по-особенному. С одной стороны, за ее рулем он ощущал себя в безопасности, а с другой – более уверенно. Хотя причин для последнего особо-то и не было: кому-кому, а уж Штросу были несвойственны какие-либо проблемы с самооценкой. Да, в определенном смысле жизнь его помотала – преподнесла немало не самых приятных сюрпризов, но улыбка на губах Марека все так же носила оттенок легкой надменности и самодовольства.
Его «Альфа Ромео» несся по дороге, разгоняя золотые и красные осенние листья, а из открытых окон звучали зажигательные биты Heartbreaker в исполнении Пэт Бенатар. Вот уже почти год несколько раз в неделю, как только солнце начинало медленно катиться за горизонт, Марек спешил на работу. Каждый раз он едва успевал к началу своей смены, но при этом ни разу не опоздал, что искренне удивляло его работодателя, но продолжало изрядно трепать нервы самому Мареку.
Он ехал, уверенно сжимая руль и подпевая Пэт на протяжении всей песни. Казалось бы, ему уже стукнуло сорок два, но одним своим присутствием он умел заставить других мужчин завидовать ему и даже слегка ненавидеть. Рост сто восемьдесят пять сантиметров, крепкое телосложение, зачесанные назад густые темные волосы. И это притом, что у других в его возрасте уже начинались проблемы с лишним весом – пусть небольшой, но уверенный животик, нависающий над ремнем, – и первые залысины, которые приходилось прятать всеми возможными способами. Марек знал, что в плане генетики вытянул счастливый билет, но никогда не кичился этим, поскольку главным своим достоинством считал любовь к музыке.
Когда Марек начал подъем на холм, густой лес расступился, и впереди показалось двухэтажное кирпичное здание, над которым красовалась высоченная антенна, покрытая толстым слоем ржавчины. В сгущающихся сумерках над входом горела старая неоновая вывеска с логотипом в виде радиоприемника, а под ним название: «Станция ноль».
«Альфа Ромео» влетел на крохотную парковку и затормозил, поднимая вокруг себя клубы пыли. Стрелки на часах напоминали, что времени осталось совсем мало, но Мареку было не привыкать. Он вылез из автомобиля, закрыл дверь и поспешил в здание радиостанции, не обращая внимания на царившие вокруг тишину и покой, нарушаемые лишь далекими отголосками приближающейся грозы.
В коридоре напротив окна, ведущего в эфирную студию, скрестив руки на груди, стояла высокая блондинка с длинными волосами, собранными в тугой хвост. Все знакомые называли ее просто Нора, поскольку она не любила, чтобы к ней обращались по фамилии. Хотя нельзя не отметить, что «Нора Кроу» звучит гордо и внушительно. В свои тридцать три года Нора была единственным собственником и по совместительству креативным продюсером «Станции ноль», доставшейся ей в наследство от покойного деда. Через окно она наблюдала за работой дневного ведущего Йонаса Валле, коренастого мужчины средних лет.
Когда Марек появился на пороге студии, Нора перевела взгляд с окна на него, затем на часы, показывавшие 19 часов 58 минут и 26 секунд, и глубоко вздохнула.
– Добрый вечер, Нора. Знаю все, что ты хочешь мне сказать, – улыбаясь, заверил ее Марек.
– Ничего не хочу сказать, – она пожала плечами и вернулась к наблюдению за эфирной студией.
– Неужели даже не отругаешь? Хотя бы чуть-чуть? – в его голосе слышались нотки досады.
– Я же тебе не мамочка, Марек. Пришел и пришел. Успел и успел. Иди уже – песня заканчивается.
Нора высоко ценила Марека за его профессионализм и харизму, приносившие студии немало слушателей, но в то же время он дико бесил ее своим своенравием и упрямством. Но она для себя решила, что Марек такой, какой есть, и другого ждать неоткуда, а значит, нет никакого смысла тратить нервы и время на попытки повлиять на его характер.
– Прекрасно выглядишь, – проходя мимо, сделал Марек комплимент ее черному брючному костюму свободного кроя.
– Благодарю, – ответила та, даже не повернувшись.
Нора, как никто другой, в нужные моменты умела сохранять абсолютную холодность и безразличие, а иногда даже и выказывать пренебрежение. В первую очередь это касалось работы, где она без лишних слов, одной лишь интонацией, давала Мареку понять свое отношение к очередной его оплошности.
Песня Дела Шеннона «Runaway» подошла к концу: стрелки на шкале VU-метра дрожали в такт последним секундам мелодии, а затем замерли, когда звук почти стих. Йонас склонился над тяжелым серым микрофоном Electro-Voice RE20 и поднял фейдер микшерного пульта, чтобы отрегулировать уровень сигнала микрофонного канала. Загорелась табличка В ЭФИРЕ, оповещая, что теперь будет говорить ведущий.
– Дорогие друзья, вот и подходит к концу мой сегодняшний эфир… – своим низким с хрипотцой голосом обратился к радиослушателям Йонас.
Марек вошел в студию, кинул кожаную куртку на одинокий стул в углу и направился к стеллажам с виниловыми пластинками. Его движения были решительны: он точно знал, что ищет.
– Это был насыщенный и очень интересный день: мы успели поговорить с вами не только на серьезные, но и на довольно щекотливые темы, – продолжал Йонас. – Теперь же меня сменит мой коллега, всеми любимый Марек Штрос, который в очередной раз ворвался в студию буквально за мгновение до начала эфира. Всем хорошего вечера!
Марек тем временем уже нацепил наушники и, подняв тонарм, поставил на вертушку Technics SL–1200 выбранную пластинку. Проверил скорость – тридцать три оборота – и только потом поставил иглу в начало дорожки и аккуратно опустил ее. Наушники ожили, выдав короткое шипение, а за ним последовал тяжелый гитарный рифф. Музыка еще не в эфире – фейдер канала закрыт, звук идет только в наушники. Мареку просто нужно было убедиться, что это именно та песня, которая ему сейчас нужна. Нет, дело не в том, что он не доверял пластинке: ему нужно было, чтобы внутренний голос подтвердил его выбор. Улыбка расплылась на его лице, говоря лучше любых слов, и Марек поднял иглу, чтобы приветствовать слушателей.
– Добрый, добрый вечер! Марек снова с вами, – он подтянул к себе микрофон. – Такое чувство, что мы не виделись целую вечность, хотя это было только вчера! Предлагаю начать сегодняшний эфир с одного из самых великих хитов, известных человечеству, – Марек опустил иглу на пластинку и поднял фейдер.
Гитары Black Sabbath ворвались в эфир.
– «Paranoid» после Дела Шеннона, серьезно? – отключив микрофон, поинтересовался Йонас.
– Почему бы и нет? – Марек пожал плечами.
– Ладно. Твое право, – уставший коллега поднялся с кресла, освобождая ему место. – Пойду наконец домой и рухну на диван перед теликом. Пусть теперь другие говорят, а я послушаю.
– Давай, хорошего вечера, – Штрос пожал ему руку и довольно расположился перед пультом и микрофоном.
Марек и Йонас никогда не были больше, чем просто коллегами. Они вполне хорошо относились друг к другу, но ни один из них не стремился к частому общению и уж тем более к тому, чтобы стать друзьями. То и дело пересекаясь перед вечерним эфиром, они перекидывались парой фраз и тут же прощались – вот и все их разговоры.
Йонас снял с вешалки свое пальто и, не оборачиваясь, вышел в коридор, где его остановила Нора. С рабочего места Марек не мог слышать, о чем они говорили, а потому просто наблюдал за ними через окно. Йонасу, в отличие от Марека, Нора улыбалась. Но в этом и не было ничего удивительного, ведь она всегда относилась к тому с большим уважением. Он работал на «Станции ноль» еще в то время, когда Нора только заканчивала школу, а потому стал для нее неотъемлемой частью этого места.
Когда Йонас ушел, Нора перевела взгляд на Марека, только и ждавшего этого момента, чтобы с дурацкой широкой улыбкой помахать ей рукой в стиле Форреста Гампа. Девушка покачала головой и направилась в свой кабинет.
Впереди Марека ждала долгая-долгая ночь, где будут только музыка, слушатели и его голос в эфире, а значит, можно было расслабиться и в полной мере наслаждаться…
– Привет, – запыхавшись, сказал кто-то и вошел в студию, отрывая Марека от размышлений.
– О, Кай!
Кай Герш был стажером на «Станции ноль» – впрочем, «стажер» было слишком громким словом для описания Кая. Ему больше подходило определение «доброволец-любитель, жаждущий узнать о работе радиостанции как можно больше». Каю не так давно исполнилось шестнадцать, и больше всего на свете он мечтал стать популярным радиоведущим.
– Не знал, что ты сегодня придешь.
– А Нора не сказала? Может быть, я в другой…
– Проходи уже! Мы же с тобой договорились: чувствуй себя как дома, – пусть планы на то, как пройдет вечер, и изменились, но это нисколько не испортило Мареку настроение, поскольку он души не чаял в Кае.
Хоть он себе и не признавался, но в первую очередь дело было в том, что Кай с восхищением слушал все, о чем рассказывал Марек, и смотрел на него чуть ли не как на кумира.
– Так, погоди минутку, – песня заканчивалась, пора было вернуться к слушателям. Марек придвинул к себе микрофон. – И я снова в вашем полном распоряжении! Наверняка многим из вас интересно, как же мы проведем этот вечер? О чем будем говорить? По пути на работу я размышлял об этом. Признаюсь честно, у меня было несколько идей. Вначале я думал поговорить о кенгуру и о том, почему они являются посланниками Анубиса, стража загробного мира. Если кто не в курсе, я ненавижу кенгуру, поэтому можете начинать кидать в меня камнями. Но эта тема слишком короткая и простая, ведь тут все очевидно. Затем я подумал, что мы могли бы обсудить теорию струн и квантовую запутанность. В конце концов, очень интересно узнать ваше мнение, но, поскольку я не понимаю в этом ровным счетом ничего, идея отправилась в мусорку вслед за кенгуру. И вот тогда в голову мне пришла гениальная, не побоюсь этого слова, мысль: давайте посвятим наш вечер городским легендам. Да-да, устроим вечер страшных историй, основанных на чистом вымысле или невозможных представлениях о реальности. Городских легенд хватает в каждом уголке земного шара: они передаются из поколения в поколение, обрастают разными подробностями и находят новые проявления. На эту тему мне определенно есть что вам рассказать, и, надеюсь, вам тоже. Подумайте хорошенько, а пока вернемся к музыке и послушаем Creedence Clearwater Revival с песней «Have You Ever Seen the Rain».
Марек опустил фейдер микрофона, табличка В ЭФИРЕ погасла, а песня начала набирать обороты.
Нора
Нора вернулась в свой кабинет и плотно закрыла дверь, словно отделяя крохотное пространство от всего остального мира. С самого утра у нее сильно болела голова, но она изо всех сил старалась не поддаваться неприятным ощущениям и продолжала соблюдать привычный для себя порядок вещей. Это касалось даже такой мелочи, как аккуратно повесить пиджак на вешалку, а не бросить его на спинку стула, подобно Мареку.
Расправив складки и убедившись, что пиджаку ничего не угрожает, Нора проследовала к рабочему столу и опустилась в большое кожаное кресло, где поспешила удобно устроить голову на подголовнике и закрыть глаза. Казалось, покатело расслаблено, боль отступает и вот-вот пройдет совсем, но это была лишь иллюзия. Не открывая глаз, Нора нащупала на столе упаковку ибупрофена и отправила в рот третью таблетку за день. Когда утром по телевизору ведущий сообщил о надвигающейся непогоде, стало очевидно, что день будет непростым. С самого детства Нора была крайне чувствительна к любым перепадам температуры и атмосферного давления, отчего буквально стала ходячим метеорологом. Чем ближе оказывался шторм, тем сильнее болела голова, но как только небеса разверзались и на землю падали первые капли дождя, боль отступала, пусть и оставляя после себя крайне неприятную тяжесть.
Нора медленно открыла глаза и осмотрела свои скромные владения. Маленький кабинет, уставленный старой мебелью и шкафами, был таким же, каким она его всегда помнила. Со смерти дедушки прошло уже почти шесть лет, но она так и не решилась что-либо здесь поменять. Ей хотелось, чтобы всё оставалось прежним, чтобы казалось, будто дедушка не умер, а просто куда-то ненадолго вышел.
Даже фотография в рамке около телефона стояла все та же. На ней было запечатлено семейство Кроу много-много лет тому назад, когда Нора еще не могла без помощи табуретки дотянуться до чашек в кухонном шкафу. Отец держал ее на руках, рядом стояла мать, положив ладони на плечи старшему брату Норы, а по бокам от них расположились бабушка и дедушка. И вот уже шесть лет каждый божий день счастливые лица улыбались Норе с фотографии, напоминая о временах, которые невозможно вернуть.
Ее брат Рори покинул родное гнездо и навещал сестру теперь только по праздникам, да и то не всегда. Иногда он лишь отправлял открытки или звонил, не забывая сказать, что очень занят и сожалеет, что не смог приехать. Родители Норы – Финн и Килли – по-прежнему жили в обветшавшей с годами трехкомнатной квартире на окраине города. Спальни детей они не трогали из принципа, по той же причине, что и Нора не меняла ничего в кабинете дедушки.
– Дедушка, – беззвучно позвала Нора, глядя на его фото.
Воспоминания о Бри Кроу размылись, ведь бабушка умерла, когда внучке не исполнилось еще и десяти лет, а вот с дедушкой Нора всегда была близка. Он будто бы понимал ее гораздо лучше, чем отец и мать. Можно даже сказать, что он умел читать ее мысли. По крайней мере, Норе так казалось.
Аллен Кроу умер неожиданно. Для этого не было никаких предпосылок: он не жаловался на здоровье, пребывал в отличном настроении. Но однажды утром, когда он с чашкой кофе в руке шел к телевизору, его тело внезапно взбунтовалось. Вначале возникло просто ощущение, странное и незнакомое: глубоко внутри груди, прямо по центру, поселилась чудовищная сдавливающая тяжесть, словно кто-то с силой сжал сердце и не желал отпускать. Дедушка в ужасе попытался сделать глубокий вдох, но воздух не желал поступать в легкие. За тяжестью последовала боль – острая, разрывающая и огненная, как раскаленный клинок. Она растекалась по всей грудной клетке, отдавая жгучими волнами в левое плечо, под лопатку и в нижнюю челюсть. Боль оказалась настолько сильной, что окружающий мир поплыл, превращаясь в мутное пятно. Аллен Кроу прижал ладонь к груди; чашка с горячим кофе выпала из онемевших пальцев. Буквально секунда, и она разбилась об пол, осыпая все вокруг острыми осколками. Аллена Кроу бросило в холодный пот, затем его окатила волна жара, потом тут же – озноб. Тошнота комом подступила к горлу, голова закружилась. Дедушка попытался позвать кого-нибудь, но это было бесполезно: уже много лет он жил совершенно один. Весь этот кошмар занял не более двух-трех минут, а затем сознание начало угасать, и здоровый, сильный мужчина, каким Нора продолжала считать дедушку, рухнул на пол.
Таким Нора рисовала момент смерти дедушки по описанию врача скорой помощи. Она никогда не разбиралась в медицине и ее сложных терминах, однако слово в слово запомнила диагноз, ставший причиной смерти: «Обширный трансмуральный инфаркт миокарда с мгновенным развитием фибрилляции желудочков».
Аллен Кроу умер очень быстро и в полном одиночестве. А Нора в это самое время сидела в кафе при библиотеке и спокойно читала роман Александра Дюма, ни о чем не подозревая. Одно и то же мгновение, но такие бесконечно разные состояния микромиров. Как позже узнала Нора, шанс спасти дедушку был только в том случае, если бы кто-то оказался рядом. Этим «кем-то», конечно же, должна была быть она. С таким диагнозом каждая минута, даже секунда, имела огромное значение. Нора могла бы вызвать скорую и делать непрямой массаж сердца, дожидаясь, пока приедут медики, но… ее не было рядом, потому что в тот день она захотела побыть одна и не поехала к дедушке.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.