Сребреник Иуды

-

Кажется, да.

Виктор горько хмыкнул.

-

Ничего ты не понимаешь! Никто не приходит, не объясняет. Вот я и решил… ну,

сигнал, что ли, подать. Прошуметь. Может, хоть спецслужбы что-то объяснят. Говорят же, что это они память стирают. Значит, умеют и восстанавливать!

В дверь раздались три раздельных стука. Виктор спросил грубым басом.

-

Кто?

-

С вами разговаривает капитан ФСБ Владимир Вашуков. Откройте!

Виктор подошел к двери.

-

Вы без оружия?

-

Да.

-

Хорошо. Я открою дверь. Просуньте руки, чтоб я их видел! Очень медленно!

Виктор повернул ключ, предупредил.

-

Без глупостей!

В дверную щель просунулись мужские кисти – крупные, ужасно странные.

Виктор в шоке смотрел на них, подозревая, что продолжает видеть кошмарный сон.

Кисти вползающих в комнату рук были покрыты… леопардовыми пятнами!

***

Спустя несколько секунд после начала захвата режиссер ток-шоу «Выход есть!» Кира Гавриш-Бараттини (она была замужем за итальянцем) срочно дала заставку. На экранах миллионов телевизоров возникла картинка несущегося к земле гигантского астероида. Мужской голос, который обычно дает анонсы боевиков и блокбастеров, прокомментировал:

«Через 30 лет с Землей может столкнуться астероид Апофиз, дрейфующая в космосе скала поперечником примерно 300 метров. Этот небесный бродяга в 2036 г. пролетит на опасно близком расстоянии от нашей планеты и, возможно, даже врежется в нее. Точно рассчитать его траекторию пока не получается, ученые возлагают большие надежды на данные космического робота-исследователя. Подобный аппарат может быть запущен к Апофизу уже через семь лет. Созданием подобных аппаратов оповещения занимается международный Центр «Терра инкогнита», действующий в рамках программы ООН «ФСЕАМ». Вопрос о присоединении России ко ФСЕАМ в настоящее время находится на рассмотрении Государственной Думы.

ВИТИЛИГО НЕ ЗАРАЗНО

У вошедшего в гримерную мужчины было мощное, распирающее костюм тело и мясистое лицо с узкими бурятскими глазами. Стараясь двигаться как можно медленнее, он вдвинулся в комнату и прикрыл за спиной дверь. В боковых уцелевших створках зеркального трельяжа отразилась мизансцена – знаменитый шоу-мен с запрокинутой головой сидел в кресле, террорист одной рукой держал его за волосы, другой приставил к горлу лезвие ножа.

В разбитом центральном зеркале зияла пустота.

-

Здравствуйте, - спокойно сказал вошедший и неторопливо огляделся. - Я вас

слушаю. Мы готовы выполнить ваши требования. Назовите их.

У Виктора от напряжения дрожали руки.

-

Вы кто? – спросил он.

Гость неторопливо вынул из внешнего бокового кармана пиджака бордовую книжицу.

-

Капитан ФСБ Вашуков, - он привычным жестом открыл удостоверение и показал

Виктору. - Я уполномочен вести с вами переговоры.

-

Что у вас с руками?

Вашуков глянул на свои ладони.

-

А что?

-

Что это за пятна?!

-

Витилиго.

Виктору послышалось «Вите лихо».

-

Что? – вскипел он. - Что ты сказал?!

-

Витилиго не заразно, - неторопливо пояснил Вашуков. Вернемся к вашим

требованиям. Чего вы хотите?

-

Чего я хочу? Чтобы мне вернули память! Я хочу узнать, кто я!

-

Обещаю, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы установить вашу личность и

помочь вам в восстановлении памяти. Но для этого от вас требуется сотрудничество. Вы согласны?

-

На что?

-

Сотрудничать с нами в установлении вашей личности.

Глаза Виктора блуждали.

-

За мной гоняются бандиты, меня хотят убить! Я требую защиты.

-

Государство защитит вас.

Виктор все еще колебался.

-

Что мне будет за то, что я его захватил? – спросил он.

-

Если вы добровольно сдадитесь и отпустите заложника, мера ответственности

будет минимальной.

Спокойный тон оперативника, его пятнистые руки внушали доверие. Виктор обмяк. Пальцы его отпустили каштановую шевелюру телеведущего, нож упал на диван.

Натворивший бед Ягуар виновато мяукал, пятнистым клубком укладываясь в грудной клетке.

В ПСИХУШКЕ

Государственный научный Центр социальной и судебной психиатрии «ГНЦСиСП им. В.П. Сербского» занимает старинное здание бывшего полицейского приемного покоя. Здоровый прапорщик в камуфляжной зимней куртке со скрежетом открыл дверь автозака, ссадил семерых арестантов.

-

Пошел, пошел!

Арестованных загнали внутрь «Психосоматического отделения № 29».

-

Семенов, принимай «командировку»!

Загремел замок в массивной сварной решетке. Дюжий санитар Семенов в зеленом халате начал принимать людей по списочному составу.

-

Сесть! Руки в замок за голову, сумки под себя. Я называю фамилию, вы

подходите. Йова! Лепешкин! Суровцев! Виктор Казанский! Прокопенко!

Начкар сдал шизанутых ДПНК (дежурному помощнику начальника корпуса). Попкари (надзиратели) развели новеньких по палатам, предварительно еще раз ошмонав и срезав все пуговицы, «молнии», повытаскивав из обуви шнурки, а из трусов резинки.

Корпус для подследственных мало чем отличался от тюремного, его коридоры перегораживали сварные решетки. В палатах тоже все было как в камерах: «кормушка» в дверях, оконце для наблюдения, досмотр перед выходом, перемещение по коридорам в позе раком, руки за спиной, с дубинкой надзирателя на шее.

После душа Виктора водворили в третью палату, под завязку наполненную народом. Дух в камере стоял спертый.

Утром после завтрака Виктора вызвали к врачу. Его вывели в коридор, поставили к стене, заставили раздвинуть руки-ноги, обыскали, приказали нагнуться до земли, руки задрать за спину, повели по коридору.

Завели в темный и узкий кабинет.

В кабинете за письменным столом, освещенном настольной лампой, сидела полная женщина в белом халате с распущенными по плечам черными волосами. Оторвавшись от работы на ноутбуке, она смерила взглядом вошедшего больного.

Перед ней в серо-синей клетчатой пижаме стоял высокий, сильно исхудавший и заросший парень. Мосластые руки его далеко торчали из коротких рукавов.

-

Садитесь, - врач кивнула на стул. Излишне высокий лоб ее круглился, как масляный колобок.

Виктор хотел придвинуть табурет к столу, но тот оказался привинченным к полу. Он сел в отдалении.

Молчание длилось довольно долго, пока врач читала его «дело». Ее большая грудь лежала на столе, в разрезе халата виднелось начало глубокой ложбины. Виктор отвел взгляд. Рядом со столом на крашеной зеленой краской стене была наклеена красная стрелка острием книзу. Стрелка указывала на черную «Кнопку вызова санитаров».

Женщина подняла глаза, посмотрела через очки.

-

Я ваш лечащий врач, Александрушина Инга Никодимовна, – сказала она. И

после паузы неожиданно спросила. - Как меня зовут?

Виктор стушевался.

-

Вам следует внимательно слушать то, что я говорю, - врач недовольно пожевала

бледными губами. – Повторяю еще раз, меня зовут Инга Никодимовна. Повторите, пожалуйста.

-

Вас зовут Инга Никодимовна.

-

Хорошо. Расскажите, что привело вас сюда.

Виктор как мог, рассказал. Врач слушала, что-то записывая в «историю болезни».

-

Ответьте мне на один вопрос. От вашего ответа многое зависит. Зачем вы взяли

в заложники телеведущего Андрея Махалова? Может быть, он вызывал у вас чувство неприязни? Известные люди часто навлекают на себя ненависть и зависть окружающих.

Виктор пожал плечами.

-

Да случайно получилось.

-

Вот как? Позвольте не поверить в такую случайность.

-

Он меня разозлил!

-

Как?

Виктор молчал, глядя в пол. Врач сказала.

-

Поймите, от вашего ответа зависит, куда я вас помещу. Есть отделение для

буйных, а есть с нормальным режимом, с прогулками и телевизором. Итак, чем он вас разозлил?

Виктор резко сгреб с глаз челку.

-

Я же не помню ничего, я память потерял, а он спрашивает – «вы узнаете себя

на фотографиях?» Как я могу себя узнать? И вообще… Он вел себя нагло, всех перебивал, никому не давал нормально договорить, потом взял и показал эти фотографии позорные…

-

Какие фотографии?

-

Где я со спущенными штанами, ну в и машине там… Он меня опозорил! Я же

пришел на программу про людей, которые память потеряли, а он меня выставил на позорище перед всей страной! Ну и как я должен был реагировать?

-

Но не с ножом же нападать! Еще немного и вы вскрыли бы ему аорту. Тогда вас

судили бы за убийство. Вы это понимаете?

-

Сорвался…

Врач испытующе вглядывалась в больного.

-

Вам повезло, - сказала она. - Я занимаюсь именно проблемой атипичной

амнезии. В последнее время таких случаев очень многие. Здоровые молодые мужчины вдруг полностью теряют память, в основном, от 16 до 50 лет. Я пишу об этом диссертацию. Если вы дадите мне, лично мне, слово, что будете вести себя хорошо, я переведу вас в третье отделение. Там нормальный режим. Вы обещаете?

-

Да.

-

Хорошо. Я вам верю. Не подведите меня.

***

Интернет, желтая пресса – все пестрило заголовками и баннерами. «В заложниках у зомби». «Андрей Махалов в заложниках у стертого человека». «Этот человек сдался сам, заявил префект Южного округа…» «Требования маньяка-фаната». «Нож у горла телеведущего». «Верните мою личность!» «Что скрывается за захватом знаменитого телеведущего?», «Пиар Ксении Ноздрачовой!», «Кто натравил зомби на Махалова?» «Махалов сам все подстроил ради пиара». «Ноздря на службе у Махалова». «Портрет Ноздри замироточил».

Туса объявила Ноздре бойкот. Считалось, что она нарочно натравила зомби на телеведущего, чтобы лишний раз пропиариться. Бывший ее продюсер Владлен Куляш торжествовал – а что я вам говорил?! Она на все способна!

ПОЛКОВНИК ГУРЬЯНОВ

Помимо координации работы смешанной группы по расследованию резонансных убийств в Москве, получивших кодовое название «Татуировка», у полковника ФСБ Ярослава Ильича Гурьянова было еще великое множество служебных обязанностей. Приходилось работать допоздна. Вот и сегодня он вернулся из Следственного комитета далеко за девять вечера и с удивлением увидел сидящих у него в приемной трех молодых людей. Дежурный офицер привстал и, видя задумчивость начальства, попытался подсказать, кто это такие, но Гурьянов уже вспомнил.

Это были Илья Аверкин, Андрей Валентинов и Максим Зямочкин, кандидаты на замещение вакантной должности аналитика отдела. Из трех кандидатов следовало выбрать одного. Три дня назад всем им Гурьянов дал задание написать отчет на тему «Что рекламируют федеральные каналы российского телевидения?» Полковник пригласил всех троих в кабинет. Принял от каждого по листочку бумаги и быстро просмотрел.

Илья Аверкин предоставил профессиональный анализ рекламных блоков Главного канала, НТВ, Рен-ТВ и РТР. Указал на ошибки в рекламе прокладок, подчеркнул удачи в рекламе стиральных порошков и зубных паст. Гурьянов отложил записку Аверкина в сторону.

Андрей Валентинов написал нечто более интересное. Телевидение в массовом порядке рекламирует зависть и тревожность, писал молодой аналитик. Гурьянов одобрительно хмыкнул и глянул на Валентинова – парень смотрел гораздо глубже Аверкина и вполне подходил на роль штатного аналитика отдела.

Записка третьего кандидата, лохматого рыжебородого парня со смешной фамилией Зямочкин, поразила краткостью. В ней была всего одна фраза. «Федеральные каналы российского телевидения рекламируют астероидную угрозу».

Гурьянов даже листок перевернул в надежде обнаружить продолжение, но изнанка была чиста.

-

Ну, и что означает эта писулька? – спросил полковник Зямочкина.

-

Я указал на то, что в настоящее время реально рекламирует телевидение.

Гурьянов вытянул губы и сильно подвигал носогубными складками, что случалось с ним в минуты раздражения.

-

Свободен!

Нахал хмыкнул.

-

Я знаю! – и вышел.

Полковник Гурьянов приказал готовить документы на зачисление в отдел Валентинова.

Вернувшись поздно вечером домой, Ярослав Ильич включил на кухне телевизор, вынул из холодильника судочек с поджаренной куриной грудкой, кетчуп и сел перекусить. Вспомнился вздорный здоровяк с рыжей бородой, толковавший про астероидную угрозу. Почему он вдруг пришел на память? А, вот! Рекламный ролик нового автомобиля «Тойота» изображал стремительно несущийся по трассе и превращающийся в раскаленный болид автомобиль. Это и есть реклама астероидной угрозы? Полковник усмехнулся и переключился на любимый канал «Animal planet». Наблюдая за жизнью животных, Ярослав Ильич получал отдохновение.

Шел фильм о гибели динозавров. 65 миллионов лет назад огромный астероид поразил землю и вызвал «ядерную ночь». Ящеры вымерли. На компьютерных, реалистически сделанных кадрах из глубины космоса к нежному боку голубого глобуса летел гигантский астероид, воспламенялся в верхних слоях атмосферы, мчался к земле уже в виде ревущего огненного тайфуна и врезался, вызывая чудовищный взрыв и ударную волну, огибающую всю планету .

На следующий день Гурьянов включил на работе телевизор и без звука в течение всего рабочего дня отслеживал картинку. К вечеру полковник понял, что Замочкин был прав: образ метеорита красной нитью проходил через все телевизионное вещание. На подсознательном уровне запоминались не бренды и марки товаров, а образ летящего к земле и взрывающегося раскаленного шара. Шла массированная реклама страхования от астероидной угрозы! Причем шла она не только на федеральных каналах, но и на «Дискавери», «Энимал плэнет» и даже на «Детском канале». Венчал астероидную пиар-кампанию мировой блокбастер «Армагеддон» с Брюсом Виллисом в главной роли.

Гурьянов зашел в Интернет посмотреть, много ли людей страхуются от астероидной угрозы, и поразился количеству застраховавшихся. Впрочем, страхуются же от похищения инопланетян. Но астероидная кампания поразила, во-первых, своей масштабностью, а во-вторых, тем, что в нее была вовлечена Госдума! Гурьянов не поверил своим глазам, когда в выпуске новостей увидел репортаж о том, что Россия готовится присоединиться ко ФСЕАМ - всемирной Программе защиты земли от астероидной угрозы. Это уже ни в какие ворота не лезло!

ИНГА НИКОДИМОВНА И ВИКТОР

У Виктора палата на шесть коек. На окне желтые занавески. У окна справа лежит пожилой хрыч с привязанной к боку правой рукой. Эта рука сама по себе взяла топор во время застолья и трубила ухо соседу. Хрыч ее боится и не отвязывает даже на ночь.

На левой у окна кровати занимается онанизмом человек с огромным лицом по фамилии Нефедов. У Нефедова диагноз 7Б – олигофрения. Он убил школьника во время игры в футбол на дворовой площадке. Подошел к вратарю сзади и ударил по голове железной трубой.

Во втором ряду ютится на кровати под зеленым вытертым одеялом потерявший память Вовчик, подозреваемый в убийстве бомжа, справа – Гена, разносчик чая с Черкизовского рынка, убивший жену и пытавшийся спрыгнуть с Крымского моста. На первой кровати слева от входа поселился Виктор, а на правой – подозреваемый в создании секты старик Савватей Гордеич.

Заглянула толстая черноволосая медсестра с усиками, Тамара.

-

Виктор с Казанского, к врачу!

Идя по коридору, медсестра сказала.

-

Ты теперь знаменитость, про тебя все газеты пишут. Самого Махалова в плен взял.

Приведи себя в порядок. Шаха не любит, когда больные неряшливые.

Перед дверью с надписью «Зав. Отделением Александрушина Инга Никодимовна» Виктор пригладил волосы. Рядом с дверью стоял старый холодильник «Днепр» с наклеенной бумажкой «Колбаса – 20 часов, сыр 24». Медсестра постучала.

-

Инга Никодимовна, можно?

-

Входите.

Виктор вошел. Врач сидела перед открытым ноутбуком. Виктор думал, что она пишет на нем диссертацию, но однажды заглянул и увидел, что врачиха играет в пасьянс «Паук». Поэтому он не верил, что она заинтересована помочь ему и замкнулся. Врачиха все пыталась выяснить причину, зачем он взял в заложники телеведущего. А откуда Виктор знает? Взял и взял. Само случилось. Вот и сейчас она задала надоевший вопрос.

Виктор повторил рассказ, начиная с пробуждения на вокзале.

Врач внимательно слушала, изредка делая записи в истории болезни. Пациент словно бы прятался за длинными прямыми волосами с четким клоком седины в чубе. Невозможно было целиком рассмотреть его лицо. То глаз с частью носа покажется, то упрямо выпятится нижняя челюсть в щетине. Постричь его надо. Черты лица грубые, нос искривленный, лицо вытянутое, сужающееся книзу, щеки запавшие, скулы торчат, надбровья нависшие. И говорит так тихо, что нужно напрягаться, чтобы разобрать, что он там себе бормочет под нос.

На молодого Челобанова похож, поняла Инга Никодимовна. Мужественный типаж, только растерянный и подавленный.

-

Как вы себя сейчас чувствуете? – спросила врач.

По прибытии в клинику Виктору давали лекарства, от которых он сделался вялым и сонным. Он сказал об этом врачу.

-

Это нормально, - сказала женщина, - мы вас немного тормозим.

Врач посмотрела на изображение поющей Ноздри на майке больного.

-

Почему на вас майка с изображением этой певички? Вы ее фанат?

Виктор пожал плечами.

-

Она постирала мою майку и на время дала свою поносить.

Инга Никодимовна нахмурилась.

-

Кто вам дал майку?

-

Она и дала, - Виктор показал на фото Ноздри на своей груди.

Завотделением прокашлялась.

-

Я распоряжусь выдать вам казенную майку. А эту сдайте кастеллянтше. Вам ее

потом вернут, если она, конечно, дорога вам, как память.

Виктор пожал плечами – воля ваша.

-

Раздевайтесь.

-

Зачем?

-

Уколы, шрамы, татуировки, будем смотреть все, что может навести на след вашей

стертой личности.

Виктор снял пижаму и майку.

«Осенний лес заволосател», про себя процитировала любимого Пастернака доктор Александрушина. Невольно залюбовалась выпуклыми мускулами мужчины, его крепкой грудной клеткой, поросшей блестящим черным волосом. От груди по животу в пах уходила густая «блядская дорожка».

Врач нахмурилась и принялась записывать в историю болезни татуировки «головы оскаленной» леопарда на плече, «ВДВ-1994» и повешенного человека на пояснице. Прикинула возраст по внешнему виду, записала. «Возраст приблизительно тридцать два - тридцать три года». Одевайтесь.

Виктор оделся.

Слышно было, как по коридору ходят больные, гомон их голосов. Через стену из кабинета, на котором было написано «Гипнолог Сергеев» доносился голос «Веки становятся тяжелей, тело теплое, тяжелое. Спать! Ты слышишь только мой голос» Донеслось дребезжание тележки с посудой, которую катила нянечка Фролиха.

Раздался телефонный звонок. Врач ответила.

-

Меня вызывают. Давайте на ноутбуке попробуем. Посмотрим, умеете вы работать

на компьютере или нет. Я скоро вернусь. Ничего тут не трогайте.

Кабинет у Инги Никодимовны уютный, стол с лампой, шкаф с канцелярскими скоросшивателями и папками, кресла кожаные светло-коричневые, тахта у стены, холодильник «Норд» с маленьким телевизором сверху. Виктор сел за ноутбук, пальцы не слушались, долго искал буку «в», чтобы набрать свое имя.

Инга Никодимовна вернулась минут через двадцать, посмотрела на результаты и разочарованно сказала, что в прошлой жизни он на компьютере не работал. Включила программу, надела Виктору на палец датчик, а на голову наушники.

-

Садитесь, смотрите на экран и слушайте музыку.

-

А что это?

-

Псикорректор. Изобрел Игорь Смирнов для работы с подсознанием. Слушайте

музыку и записывайте все женские и мужские имена, которые вспомните. Компьютер будет реагировать на самые значимые для вас имена.

Врач снова вышла. На этот раз ее долго не было. Виктор послушно выполнял задание. Вернувшись, доктор сравнила записи Виктора и показания компьютера.

-

У вас из мужских имен максимальную реакцию вызвали имена Анатолий, Иван и

Игорь, - сказала она. - Из женских – Ксения, Юлия и Лариса.

-

Значит, я не Виктор? – спросил он.

-

Погрешность порядка двадцати процентов.

-

Значит, меня звали либо Анатолий, либо Иван? – продолжал допытываться Виктор.

Врач развела руками.

-

У меня один больной был, Ришат, - сказала она, - а реагировал на Эдуарда.

Эдуардом звали его брата. Что ж, анализ показал, вы не лжете, вы не симулянт, не шизофреник. Сны снятся?

-

Да.

-

Какие? Вы рассказывайте, что я у вас должна клещами все тянуть?

-

Война снится, - сказал Виктор.

Врач записала, поставила большой вопросительный знак.

-

Как именно снится?

-

Пытают меня, бьют, ведут расстреливать.

-

Кошмары, значит?

-

Да. Просыпаюсь, весь мокрый, ору.

-

Ничего, антидепрессантов попьем, подлечим, и память восстановим. На что еще

жалуетесь?

Виктор поколебался, не зная, стоит ли говорить. Наконец решился.

-

Голоса слышу.

-

Голоса? – насторожилась врач. – Ну-ка, ну-ка. Какие голоса, милый? Когда это началось?

-

Да как очнулся на вокзале, так и началось. На вокзале мне постоянно казалось,

что за мной наблюдают, следят. И голоса эти. Они самостоятельные, ругаются друг с другом. Это шизофрения?

Врач сняла очки и потерла надавленную переносицу.

-

Скорее всего, потеря памяти и, как следствие, личности и спровоцировала

появление этих голосов. В конце концов что такое шизофрения? Еще Фрейд считал, что параноидальная мания преследования отражает «эндопсихическое» осознание само-наблюдательной основы сверх-эго.

-

Ничего не понял, - буркнул больной.

-

Я поясню, - Инга Никодимовна взяла в рот дужку очков и заговорила немного

невнятно. - Потеряв память, вы утратили личность и остались один на один со своим сверхэго. Как следствие, у вас резко усилилась интроспективная чувствительность, которая и сделала сознательным и ощущаемым, как посторонний и гнетущий контроль, нормальную функцию сверхэго, которое является как бы смотрителем внутреннего психического мира человека. Вы чувствуете эту наблюдательную деятельность сверхэго в виде как бы посторонней слежки за собой, понимаете?

Виктор поднял палец, призывая ее помолчать.

-

Сверхэго вы назвали смотрителем? – спросил он.

-

Что?

-

Вы сказали: сверхэго является внутренним смотрителем психического мира

человека?

-

Да, - Инга Никодимовна с интересом посмотрела на понятливого пациента.

-

У нас на вокзале был Смотрящий, Коля Большой. Значит, он как бы сидит у меня в