Записи темной души

Записи темной души

Пролог

Привет читатель! Если ты это читаешь, значит я уже все написал. Могу сказать лишь так, удачи тебе в чтении. Надеюсь тебе понравится. Сразу говорю, что книга можно расценивать по-разному смысл моей книги, а кто-то может его вообще не найдет. Тут нет какого-то одного смысла, да и сюжета тоже.

Запись 1

Поздняя осень. Листья уже обрели оранжевый оттенок и упали с деревьев. Есть ветер, но он очень слабо чувствуется.

Город уже погрузился в осеннюю хандру, и только парки до сих пор приносят радость всем, кто в них заходит. У парка всегда есть некая атмосфера позитива. Сами парки в основном небольшие, но что-то в них есть.

Запись 2

Варвара сидела на лавочке в парке и ждала своего парня Егора. В этот раз он задержался, уже прошло минут 20, а я его всё нет. Варвара написала Егору:

– Егор ты скоро?

Егор ответил через минуты три.

– Да Варь, скоро.

– Хорошо, но давай быстрее.

– Но мне нужно кое-что тебе сказать.

– Что?

На это сообщение Егор не ответил.

Всё время, Варвара думала, что ей хочет сказать Егор.

Егор пришёл через несколько минут. Они обнялись.

– Так что ты хотел мне сказать? – спросила Варя, Егора.

– Варь понимаешь, ты хорошая девушка, но нам надо расстаться.

Варвара была в шоке.

– Но почему?

– Понимаешь я тебя разлюбил, вот так взял и разлюбил.

Варвара была в шоке. Потрясение было жесткое.

Договорив Кирилл развернулся и ушёл. Красные кроссовки Nike, белая куртка Nasa и какие- то черные штаны, удалялись всё дальше от Вари.

Варе от переживаний резко стало плохо, и она вырубилась.

Запись 3

Телефонный звонок. Влад взял трубку.

– Здравствуйте, Влад – сказали на том конце.

– Здравствуйте, а вы собственно кто? – сказал удивленным голосом Влад

– Федина Варвара у меня, знаете ли вы такую?

– Ну знаю, моя сестра это. Так стоп, урод, что она у тебя делает?

На том конце уже положили трубку.

Влад был в ярости. Его лицо было красным, как перец или помидор. Он хотел бы узнать, кто похитил его сестру.

Влад начал ходить по комнате и придумывать план как же освободить Варю. На часах уже было около 12 дня. Комната была небольшая, в ней были только кровать и шкаф для одежды.

Стук в дверь. Потом ещё раз и ещё раз. Влад подошёл к двери и посмотрел в глазок. Странно, но он никого не увидел, хотя в подъезде был включен свет. Влад почувствовал головокружение и вырубился.

Запись 4

(отклонение от темы)

Привет, дорогой читатель. Если ты это читаешь, значит книгу всё-таки издали. На момент появления книги, мне 16, ну или уже 17.

Хочу выразить небольшую благодарность, тем кто помог мне её написать, а именно: Александру Михееву, Владимиру Боброву, Дамиру Закирову, Андрею Далызину, Данилу Смирнову, Арсению Смирнову, Милане Королёвой, Даниилу Копосову, Артёму Малову, Камилле Инсаповой, Тиграну Саргсяну, Максиму Бандерову, Амиру Басырову и конечно же Никите Шевейко и Наталье Тушиной. Спасибо вам всем, за влияние на эту книгу, за мотивацию продолжать её писать и не бросить идею.

Ладно я тебя отвлек, извини за такие короткие главы. Дальше будет интересней и более подробно. Удачного чтения.

Запись 5

Белая комната. На постели лежит девушка, у которой черные короткие волосы и худое телосложение. Вдруг она просыпается и оглядвается по сторонам.

Она находилась в белой комнате, где кроме кровати и как поняла Варя туалета с душевой ничего не было, даже окон. Варвара пыталась понять, где она находится.

Вдруг в комнату зашёл человек в белом халате, с довольно неприметным лицом, темным цветом волос и высокого роста.

– Так, Федина Варвара Евгеньевна – резко сказал врач

– Да. Откуда вы знаете моё имя? – удивленно спросила Варвара

– Мы изучили информацию о тебе, мы нашли тебя в парке, ты была без сознания.

Варвара находилась в недоумении. Еще недавно её бросил парень, а теперь лежит в каком-то месте и скорее всего эти люди, явно не желают ей добра и хотят причинить боль.

– А вы кто вообще?

– Я твой можно так сказать, твой лечащий врач. Ты попала в психбольницу «Общество темных душ», у нас тут особые условия для жизни, поэтому слушай меня внимательно и запоминай. Первое правило нашей больницы – никому не рассказывать о нашей больнице, но нет также есть правило: все находящиеся здесь равны. Но некоторые более равны, чем другие. Приняла к сведению?

–Да

– Дальше. Второе правило нашей больницы- это не забывать, что тебе никто ничего не должен и ты никому ничего не должна. Допустим тебе никто не обязан помочь если ты упала или не можешь дотянуться до чего-либо. Поняла?

Варя кивнула.

– Ну вот и хорошо – сказал врач и вышел.

Варя осталась в комнате одна.

Запись 6

День первый

Время 6:30. Небо пасмурное. Варвара лежит в постели и спокойно спит. На этаже также тихо и есть ощущение, что такая тишина здесь всегда. Вообще есть такое ощущение, что ничего не будет происходить.

Вдруг из ниоткуда происходит шум. Что же это может быть? Может просто показалось? Может, просто ветер?

Варя проснулась от этого шума. Звук был где-то в коридоре. Варя через силу решила проверить из-за чего происходить этот шум. Варя села на кровать и одела тапочки. Далее Варя постаралась тихо пройти в сторону коридора. Коридор был не особо длинный и не особо широкий. Стены, пол и потолок были белого цвета. Комната Вари была фактически в конце коридора.

Варя вышла в коридор и повернула в левую сторону. Она шла довольно тихо (по крайней мере старалась) в сторону шума, который слышала.

Пройдя буквально несколько шагов, она увидела человека в белом халате, который нес что-то в руках и явно ему было тяжело нести. Неожиданно Варвара поняла что-то сзади неё кто-то стоит. Она обернулась и…

Запись 7

Варвара очнулась в какой-то комнате, похожей на подвал и лежала на медицинском столе. Рядом с ней находился человек в белом халате и медицинской маске. Вдруг этот человек неожиданно заговорил:

– Ну чего тебе в кровати не спалось? Сейчас бы могла спокойно спать и тебя бы никто, с большей вероятностью не трогал бы. Ну раз тебе не спиться, то будем на тебе ставить небольшие опыты. – сказал со страшно-смешной ухмылкой врач.

Врач взял какие-то провода со стола и вколов какой-то препарат и подсоединил эти провода к Варваре.

Запись 8

Раннее утро. У двери роддома стоит белая машина. В машине сидят несколько людей и о чем-то говорят.

– Ну где же они? – сказал мужчина лет 50.

– Да подожди ты немного- ответила ему женщина приблизительно того же возраста.

– Ну просто хочется посмотреть на внука.

– А не быстрее ли тебе за это выпить хочется?

– Ну Ларис, с чего ты взяла?

– Да потому что тебе лишь бы за всё выпить! Алкаш.

– Ну хватит. Как они в итоге его назвали-то?

– Рома.

– Авдотьев Роман Евгеньевич, а что неплохо так звучит.

Звонок. Лариса взяла трубку и сразу решила выйти из машины. Выйдя из машины, она позвала своего мужа и тот быстро вышел из машины.

Запись 7

«Больница становится домом для больных, иногда на долгое время. Только вот домашнего уюта внутри нее, увы, не хватает.»

Варвара резко очнулась.

–«Что это за хуйня, сейчас была?» – проорала Варвара

Врач на этот ор просто промолчал, а также ехидно улыбнулся.

– «Я сделал с тобой то, что делали в свое время в Топике, но только с картинкой» – сказал врач.

Запись 8

«История психов»

Привет! Меня зовут Адиля. Сейчас я вам расскажу, как я оказалась здесь:

Вообще родители в психиатрическую больницу меня возили три раза, но положенный срок я отсидела только два.

Первый раз меня там закрыли в шестнадцать лет. Зимой, не помню точно в каком месяце, я была в своей комнате как неожиданно в квартиру ворвались четыре здоровых мужика в белых халатах. Они мне перегородили выход и начали говорить: "Какая интеллигентная девушка и больная". Пришли мои родители, сказали: "Одевайся!" – и кинули мне на кровать одежду. Я ответила, что никуда не поеду. Врачи продолжали: "Одевайся по-хорошему…». Я хотела выйти из комнаты, но они меня схватили и поволокли. Я сопротивлялась, цеплялась руками за стену. Они отрывали мои руки от стены. Выволокли с квартиры. Отказывалась идти, легла на грязный пол. Они меня взяли за руки и ноги, понесли в лифт… Сорвали кофту. Я орала: "Помогите! Полиция!". В моем доме есть полицейский участок, но они даже не выглянули в коридор посмотреть, что происходит. Босиком без кофты и тапочек тащили по улице в машину. На улице холодно, снег. В машине я расплакалась. Люди мимо проходили, смотрели. Пришли родители, закинули в машину тапки. Отвезли.

В психушке меня врач позвала к себе в кабинет, у неё вид больной, глаза вытаращенные лезут из орбит, а под ними синяки черные. Как заорала на меня: "Отвечай, как дело было, тебе голос свыше приказал?!". Какая-то медсестра сказала: "Да у неё по глазкам видно, что она больна".

Стояли там коляски инвалидные. На полу лежала женщина, которая под себя писала, шевелиться не могла. Уколы ей делали без конца, а потом на носилках унесли. Дверь железная на замке, ключ у врачей в кармане.

Умоляла я родителей забрать меня, они подписали нужные бумаги и в этот день меня отпустили, но это было только начало…

Затем родители решил второй раз свозить меня в психушку. Я так и не поняла зачем. Давали мне таблетки, от которых очень плохо было: тяжело ходить – от них еле ноги шевелились, было чувство, что я упаду. От одной таблетки слегла в кровать на несколько дней. Вид после неё был у меня ужасный. Рвало от них чем-то жёлтым. Пальцем во рту ковырялись – смотрели выпила их или нет. Пугали, что будут зубы разжимать – проверять, если их буду прятать. Медсестра орала на меня: "Пей сейчас же таблетку!". Чтобы меня подержать – сделать укол – собрались все врачи, даже уборщик со шваброй. Окна, двери на замке, ключи у медперсонала.

В итоге родители забрали меня, но только после окончания срока

А вот третий раз был по настоящему страшный!

Я лежала спокойно на диване, никого не трогала, как в друг в дверь позвонили. Родители открыли, а дальше как обычно, ворвались в квартиру три здоровенных мужика в белых халатах. Церемониться со мной не стали – сразу схватили за шею и отволокли в машину. Очень ловко схватили за шею, видно сразу, что натренированы на больных – не первый раз хватают. Это было вечером, на улице уже было темно.

Сразу как привезли, силой вкололи укол. Я от него отказывалась. Санитар меня схватил за руку и заорал: "Ты хочешь меня разозлить?!". Схватил за шею, (наверно это их любимый приём) придавил к койке и вкололи психотропную отраву. Силой волокли в палату-изолятор, где находятся тяжело больные. Там дверь на замке, на окнах решётки, туалет там же. Тех, кто там прибывает, на улицу и в коридор не пускают. Палата облезлая. Одежду драную, психическую одевать не захотела и тогда санитар с медсестрой силой раздели меня до гола. Палец выкручивали, ломали, чтобы кофту снять. Орали: "Сейчас к кровати привяжем!". А там, я заметила, очень любят привязывать. Старую женщину, помню, привели. Она говорила, что не может здесь оставаться: надо идти домой, у неё много дел. Села на стул около двери. Ей говорили: "Ложись в кровать". Не легла. Привязали к кровати. Я ушла в туалет, чтобы не слышать душераздирающие вопли. Наделали уколов много и после привязки стала очень ненормальная, бредила. Врачи радостные были – так радовались, аж рожи красные были от удовольствия.

На утро мне принесла медсестра "лекарство". Спросила от чего оно, а мне по-хамски ответила медсестра:" Сама должна знать какие "лекарства" были тебе назначены!". Не выпила. Схватили, на кровать повалили, зажали садисты нос, чтобы мне нечем было дышать, и я открыла рот. Пытались влить. Смеялись, что дыхание могу надолго задерживать, рявкнули: "как ты смеешь ножками нас отпихивать?!". Не получилось влить лекарство (отраву), тогда силой вкололи укол. После него я впала в сон, потеряла волю. Вечером ещё два шприца и так кололи 10 дней по 2 раза – один укол утром, два вечером.

Потом принесли мне родители мешок с едой и одеждой. На свидание к ним не пустили. Мешок мой врачи перерыли. Руку протянула к мешку – оттолкнули, сказали:" Не лезь куда не надо!". Еду только дали, а остальное в хранилище закрыли. Решётку ломала, руки порезала, на них у меня были синяки. Потом от уколов в бес сознание впала. Язык скрутило, есть не могла. Как можно есть со скрученным языком, если он стоит у тебя поперёк горла?! Судорогой тело свело, в кровати лежала – не могла перевернуться на другой бок. Помню – очнулась ненадолго, когда, шатаясь стояла и в жопу врезались два укола. Сидела на кровати без сознания, уставившись в окно. Рот мне крутило. Сунули мне в руку кружку с питьём, сидела держа её в руке и смотрела в одну точку, потом сознание ненадолго промелькнуло, поднесла питьё ко рту и уронила – пролила мимо рта на себя. Помню – стояла, шатаясь, закатив глаза к потолку и мне в рот совали какую-то таблетку.

Я есть не могла , без сознания лежала, меня пытались накормить потому, что сама не в состоянии была есть. С кровати заставили подняться, сесть и в рот тыкала санитарка ложку с плавленым сырком, которые мне из дома родители принесли: ложку и сырок. Я даже чай проглотить не могла: долго во рту держала, лежа в постели, пока он сам не выливался – вот так меня обкололи.

Пришла ко мне на свидание мамка, тогда я немного очнулась. В психушке была специальная комната для свиданий, вот тогда я совершила побег. Мамка с медсестрой болтали стоя возле двери, я была рядом и неожиданно у меня промелькнула мысль, что дверь не заперта! Разум прояснился, я очень быстро, мгновенно открыла дверь (она оказалась действительно незапертой) и выбежала на улицу.

Местность была незнакомая, но я сориентировалась куда бежать, прямиком добежала до забора и перелезла через него. Недалеко от забора валялся пьяница, пьяный в стельку. Удивительно, пьяницы валяются прямо под забором психушки и их не отправляют лечить! На подгибающихся ногах еле доехала домой. Дома мне никто рад не был. Вопли, крики, плач, истерика – вот то, что меня ждало дома.

Утром папка поехал в психушку, забрал вещи. Приехав оттуда, сказал – я должна с ним туда ехать, паспорт забрать. Мозги от отравы ничего не соображали: не понимала, что меня обманывают – поехала. Паспорт мне не отдали и опять закрыли в изоляторе. Продолжили накачку уколами. 40 уколов за десять дней сделали. Помню – сидела за столом еле живая, еду силой в рот пихала медсестра Люда, садистка чуть зубы не сломала. Кружку с чаем пихала в рот, да на меня весь пролила. Орала на меня часто. Ещё в рот тоже "лекарство" заливала. Я отказалась пить "лекарство" в столовой, когда она всем его разносила и очередь до меня дошла, тогда она меня схватила, поволокла силой в палату-изолятор. Посадила на стул, в рот пихала в стаканчике жидкость и заставляла чаем запить, ещё одна санитарка около меня суетилась, порываясь выполнять рабочие обязанности. Я выплюнула "лекарство", тогда эта медсестра Люда побежала за ещё одной порцией. Долго мучила пока не заставила выпить. Вот от этого лекарства-жидкости мне было очень плохо, не могла сидеть долго на одном месте, было очень сильное беспокойство. В глазах мутно было, глаза болели , сами закрывались как будто спать хотелось.

В палате-изоляторе ужасная вонища. Девять коек на девять психов, дверь заперта, окна заперты, туалет прямо в палате куда дверь открыта – вот и вонища. Еду приносят туда же поесть, суп и второе – всё на одну тарелку наваливают и только ложку дают это ковырять.

Продержали меня там 2 недели и перевели в обычную палату. Сознание стало возвращаться. Жидкость давали пить ужасную, от неё было очень сильное беспокойство. Чем дольше давали, тем хуже становилось. Давали пить ещё четыре таблетки в день и эту жидкость. Домой выпустили через 35 дней. Повезло. Ещё долго после психушки плохо было, ноги при ходьбе болели. Когда из психбольницы выпустили – домой еле доехала, удерживалась, чтобы по автобусу не начать бегать, час в автобусе постаралась отсидеть. Дома места себе не находила, на диване не лежалось и не сиделось. Это все от этой жидкости-отравы.

Чувствовала после психушки плохо. Беспокойство оставалось сильное. Сознание помутнённое. Телевизор не смотрелся. Всё казалось неживым, бесчувственным. Даже природа не радовала. Прошло такое состояние только через 5 месяцев.

На комиссии (когда группу по инвалидности ставили) мне сказали: "Не будешь употреблять "лекарства" – сделаем операцию на мозге". Врач всё говорила: "Пока не расскажешь, что было с тобой, из больницы не выпущу!". Пугала: "Не будешь пить "лекарство" – капельницу поставим. От тебя родители отказались. Больную домой никто тебя не заберёт. В пансионат тебя отправят".

Врач по имени Евгения с очень высокомерной физиономией меня "лечила" – мучила, калечила! Потому, что слово "лечение" не подходит: препараты, от которых впадаешь в бессознательное состояние, тело крутит судорогой, при этом вид как у дебила (стоишь шатаясь закатив к потолку глаза) и даже после долгого неупотребления остаётся беспокойство – не могут быть лекарствами.

Когда выпускали на свободу из психиатрической больницы-тюрьмы (это заведение можно назвать так потому, что там меня лишили свободы), врач Евгения запугивала: "В следующий раз мы с тобой играться не будем – теперь мы игрались. Будешь у нас находиться не менее 3-х месяцев".

Ещё говорила, когда в изолятор посадили за то, что отказывалась пить "лекарства": "Мы стараемся тебе потакать. Это ты должна нас слушаться, а не мы тебя – я здесь главная".

Меня в изолятор перевели с обычной палаты за очередную попытку к бегству. Тогда я увидела, как пьяные санитары с мордами красными и опухшими притащили за ноги женщину без сознания. Помню – медсестра ударила по лицу тяжело больную. Эта же медсестра очень любила чуть-что сразу орать истерически на больных в изоляторе. Я у неё попросила дать из хранилища мою одежду, а она на меня неизвестно почему заорала.

Живот у меня очень сильно болел от лекарств (отравы). Ужасные боли были в животе. Целый день обычно длились. Вот так, живот болел до тех пор, пока меня в столовой на пол вырвало. Какая-то рядом медсестра была – увидела, закричала: "Мой полы!". Я пошла скорей в кровать, плохо очень было с животом. Это всё от препаратов.

Медсестра, та которая раньше в рот заливала "лекарство" в первый раз, в рот таблетку запихивала, пальцем толкала в зубы из-за отказа выпить её. И как им не противно ковыряться пальцами в чужом рту?! В изоляторе стены облупленные, белой краской покрашены, тогда как у какого-то врача кабинет так обделан, досками стены обшиты (видела, когда дверь была открыта), мебель вся новенькая, цветочки стоят. Врачи важные ходят, ключи от всех дверей у них в кармане – наверно им очень приятно звякают.

Врачи предпринимали садистские действия совсем не относящиеся к лечению: выкручивание пальца, силой переодевание в больничную одежду, силой запихивание еды, зажимание носа, чтобы нечем было дышать. Разве можно лежа в рот что-то лить? – можно захлебнуться! В психбольнице медперсоналу больше нужны мускулы, чем медицинские знания. Они чаще применяют физическую силу, обычно к тем, кто лечиться не хочет. Психиатры в больнице – подонки, садисты, изуверы! При этом в вашей псих больнице мне всё нравится.

В рассказе ничего не придумано. Правда, только правда – ничего кроме правды.

Запись 9

«История психов 2 часть»

Всем привет меня зовут Данель, моя история сильно отличается от истории Адили. В моем случае я расскажу, что меня пугает в психбольнице:

Я уже давно наблюдаюсь в психиатрических больницах. Свой точный диагноз узнал не сразу. В первый раз лежал в НИИ психиатрии, тогда меня лечили от депрессии. В отделении было чисто, врачи вели себя прилично, ни на кого не ругались. Впечатления об этом месте остались только положительные. Потом я попал уже в другую психбольницу, поскольку от лечения, назначенного в НИИ, мне не становилось лучше. Обстановка там была хуже, но ее тоже нельзя назвать критичной.

Диагноз, врачи поставили мне в областной больнице. В 16 лет я приехал туда на лечение в подростковое отделение. Первое, что удивило, – жесткий, почти тюремный режим. Утром мы вставали в 8.00–8.30. Затем нас заводили в тесную, душную комнату, где мы сидели до завтрака. Лавок на всех в помещении не хватало. Из‑за лекарства многие мальчики засыпали на полу. После завтрака приходила женщина, с которой мы учили уроки. Она очень строго к нам относилась. Если кто‑, то говорил, что у него болит голова или клонит в сон, воспитательница сильно ругалась и кричала, что мы обязаны учиться, несмотря на плохое самочувствие.

Дальше был тихий час, затем – полдник, в который нас, кормили гнилыми яблоками. Поев, мы возвращались в неприятную пустую комнату и сидели там, не занимаясь ничем. Нам разрешали читать, но не у всех мальчиков с собой были книги. Книги были только у меня, да и это книга была «Капитал. Засыпали мы где‑то в 22.00–23.30.

Помню случаи физического насилия. Медсестра била и сильно толкала соседа по отделению. Мальчик (его вроде звали Олег) не мог нормально разговаривать. Все, что он делал, – постоянно крутился на месте, чем, видимо, раздражал персонал. Про эту больницу осталось не так много воспоминаний, потому что на протяжении почти двух месяцев мне давали сильные таблетки и большую часть времени я спал.

Последнее медицинское учреждение, где я проходила лечение, находится в поселке. В первые дни после приезда мне казалось, что место в целом приличное по сравнению с прошлой больницей. Я попал во взрослое отделение, где у пациентов было больше самостоятельности: нам разрешали выходить из палаты по своему усмотрению, спать столько, сколько мы захотим.

Только через некоторое время я начал замечать странности. Например, нам выдавали еду два раза в день после еды, чего категорически не хватало. Дополнительную еду можно было получить за уборку. Конечно, мы соглашались на эти условия добровольно, но фактически выбора у нас не было.

Однажды в отделение привезли женщину, которая фыркала, как лиса. Пациентке выдали вещи, но она начала их рвать и выбрасывать в ведро.

После того как она испортила несколько футболок, подошла санитарка и ударила ее по лицу так сильно, что у нее пошла кровь из носа.

В другой раз медсестра замахнулась на нее из‑за проступок. Пациентка испугалась и упала на пол, за что медсестра ударила ее несколько раз по спине.

Насилие применялось и еще к одной моей соседке по отделению. Девушку привезли в состоянии алкогольного опьянения. Попав в больницу, она начала возмущаться действиями персонала. Тогда другая пациентка, которая тоже лечилась от алкоголизма и была на хорошем счету у санитарок, подошла и со всей силы ударила новенькую. У нее остался синяк на лице. Пациентка, дружившая с персоналом, вообще вела себя нагло: ни за что кричала на меня и других людей в отделении, распускала руки. Несколько людей, среди которых был и я, составили письмо к главврачу, чтобы он разобрался с зачинщицей конфликтов. В ответ на наше обращение главврач только посмеялся и сказал, чтобы мы не беспокоили его из‑за ерунда.

В какой‑то момент я рассказал о насилии в больнице матери. Она приехала и поговорила со старшей медсестрой. После их беседы ко мне в палату вбежала санитарка и начала кричать: «Разве конкретно я тебя била? Хоть кто‑то поднимал на тебя руку?» Я был в истерике, долго не мог успокоиться. Меня вызвали к старшей медсестре.

Она дала мне успокоительное и стала объяснять, что в психиатрии результата можно достичь только через насилие. Пациенты не могут с собой совладать, поэтому мирным путем эффекта добиться нельзя.

Для подтверждения инвалидности мне нужно раз в год ложиться в психбольницу. После всего увиденного мне, конечно, страшно. Я боюсь снова столкнуться с насилием. Сомневаюсь, что бить будут меня: во всех больницах, где я лежал, руку поднимали только на пациентов с тяжелыми диагнозами, за которых некому заступиться.

Однако сейчас меня забрали в лучшую больницу, и я этому рад. Можно спокойно читать «Анти-Дюринг» и вообще это лучшая психбольница, в которой я был.

Запись10

«История психа 3 часть»

Всем привет меня зовут Ралина и вот моя история:

За свою жизнь я три раза попадала в психиатрическое отделение больницы. на обследование. Мне было 13–14 лет. Врачи поставили мне диагноз шизофрения. Именно тогда я пережила сексуализированное насилие. Совершали его врачи, которые даже не работали в больнице: внештатный невролог и невролог детского псих диспансера. Как эти медики заходили в отделение, я узнала только позже. Выяснилось, что они участвовали в конференциях, проходивших в медицинском учреждении. Кроме того, им помогали санитарки. Я не знаю, были ли в курсе все, уверена по крайней мере насчет двух-трех сотрудниц больницы, которые сопровождали меня до палаты после актов насилия.