Утро: история любви

Утро у Оли

У Алексея с Олей сил хватило только помыться, даже ужинать не стали, и сразу легли спать. Но следующий день опять был выходным, и утром никуда торопиться не надо. Весь день свободны, только вечером с Даней и Кристиной в кафе посидят, а потом пойдут в кино. А это значит, что утром можно дольше в постели поваляться.

Леша проснулся, когда солнечный лучик, пробравшись через щель в занавеске, стал светить ему прямо в глаза. Парень зажмурился, потянулся и поцеловал в щечку Олю. Та улыбнулась, но глаза не открыла – вроде бы еще спит. Тогда поднялся с постели, открыл на окне шторы, и комнату залил теплый солнечный свет. На обоях заиграли золотистые искорки, вся комната преобразилась, стала какой-то волшебной. Открыл окно, на улице было уже тепло, свежий запах зелени наполнил комнату. Оля жила на втором этаже, под окном росла высокая береза, и ее ветки едва не касались окна. Леша отломил небольшую зеленую веточку, вернулся в постель к подружке, пощекотал веточкой и опять поцеловал. Оля открыла глаза, улыбнулась, обняла милого за шею и поцеловала в ответ. Затем скинула одеяло и сладко потянулась – выспалась и за ночь хорошо отдохнула. Настроение было прекрасное, но вставать не хотелось, можно еще поваляться в постели.

Котик, порисуй мне на спинке, – Олечка перевернулась на живот.

Хорошо! – согласился «котик», конечно, с радостью.

Леша сел на постели рядом с Олюней, и она подняла майку, спасла в трусиках и майке, ей так удобнее. Майки купила специально для себя и Леши в одном стиле, вышила монограммы «ЗО» – «Зайка Оля» себе, и Лешеньке – «КЛ», «Котик Леша». Обе маечки подарила своему «котику Леше» на годовщину. Свою маечку он носить будет, а на ее – любоваться, как она надета на «Зайку Олю»! Вот и сейчас она лежит перед Лешенькой в красивой маечке с монограммой «ЗО».

Итак, «Котик Леша» стал «рисовать» – нежно водил пальцем по голой спинке и рассказывал, что рисует.

Это рощица… – палец почти сразу уткнулся в майку. – Заинька, мне майка мешает.

Ну, подними выше…

Алексей поднял майку и продолжил «рисовать». Но скоро опять мешает майка, рисунок чуть-чуть, но не помещается. Выше майку поднимать? Но уже неудобно Олюньчику, проще снять совсем, и майка отправляется на стул. Теперь «рисовать» стало проще. Парень увлекается. Нарисовал рощу, большой фруктовый сад. В саду – аккуратный домик. Опять возвращается к роще.

Из рощи вытекает ручеек…

Ручеек течет, естественно, сверху вниз, то есть начинается около плеч, а заканчивается… Заканчивается на трусиках, дальше ему течь некуда. Художник вздохнул и вернулся к роще – «нарисовал» в ней домик лесника. Рядом с ним на поляне огород. Уже почти вся спина занята «рисунком». Осталось немного свободного места около трусиков.

Ручеек впадает в речку, – Алексей рисует речку вдоль трусиков, – и на ней стоит мельница.

Начинает рисовать мельницу, но не хватает места, трусики мешают, и художник их сдвигает, пока чуть-чуть, растягивает себе удовольствие – «пьет любовь глотками». С трудом, но мельница уместилась.

А где мельник живет?

Мельник… Он живет вот в этом доме.

Леша пытается рядом с мельницей «нарисовать» дом мельника, и опять не хватает места. Еще сдвигает трусики и рисует дом мельника. Но мельнику нужны свежие овощи, ягоды, фрукты. Рядом с домом рисует огород, плодовые деревья, ягодные кусты. Опять художнику не хватает места – снова мешают трусики! Можно еще сдвинуть, но вроде уже и незачем, и так наполовину снял. Леша еще раз примерился, может все-таки немного сдвинуть? Нет, не поместится рисунок, поэтому решительно снимает с милой Олечки трусики и отправляет к майке на стул.

Голенькая подружка лежит перед ним на животе, расслабившись, без подушки, подложив под голову руки, освещаемая золотистым солнечным светом, сама теплая и золотистая. Белая простынь оттеняет стройное загорелое тело. Загар ровный, без светлого, незагоревшего, треугольника на попе.

Олюшка, какой у тебя загар ровный… Ты без меня с кем-то голенькая загораешь? – «Котик Леша» погладил подружку по попе.

Нет, мой Лёшенька! Я без тебя вовсе не хожу загорать. Существуют специальные купальники для загара, они почти полностью ультрафиолет пропускают. Эх ты, физик!

Трусики с Оли снял и теперь для «рисования» раздолье! Если что-то в «рисунке» не получается, то «стирает» его, нежно поглаживая ладонью. Спина вся «разрисована», и осталась свободной лишь… вновь открытая территория! Используя «естественный рельеф», на одном «бугорке» нарисовал еще мельницу, теперь ветряную, на втором – бобровый пруд. Но, видимо, на попе «рисовать» сложнее, чем на спинке, «стирает» ладошкой все чаще и все дольше.

А где бобры жить будут? – интересуется Оля.

Сейчас хатку им нарисую…

Почему-то вместо бобровой хатки рисует речку, вытекающую из пруда. Но, видимо, не получился рисунок, сразу речку «стирать» начал. Оля поеживается.

Ты чего, Зайка?

Щекотно… Да это, вроде, уже и не спинка…

Но ведь речке надо куда-то течь.

Возразить нечего, но и щекотно.

А давай я тебе на животике порисую?

Олечка переворачивается животом вверх, и Леша начинает «разрисовывать» подружке живот, опять используя «естественный рельеф». Но место на животе закончилось очень быстро, «рисует» на ножках, но там места еще меньше. Леша «рисует» с внутренней стороны бедер, для чего Олечка немного раздвигает ножки. Видимо, «рисовать» стало очень сложно, стирает все чаще, все дольше… «Стирая» не получившийся «рисунок», целует свою подружку. И опять «рисует» речку, для нее осталось немножко места, узкая полоска. Течет речка по животику сверху и заканчивается на треугольнике в низу живота. Но нет, не получилась речка. Исток вроде бы получился, но устье речки не удалось и приходится его «стирать». Но, видимо, и «стирается» плохо, что-то задержалась ладошка.

«Около речки растут…» – объясняет Леша рисунок, но ладошка осталась на месте. Оленька так и не узнала, что же должно было вырасти около речки. Художник замер и ничего не рисует, нежно поглаживает-ласкает свою милую подружку.

Котик, но это вроде и не животик… Порисуй, пожалуйста.

Пожалуйста, – соглашается Котик, – но сначала надо стереть прежний рисунок.

Он старательно стирает ладошкой, но начинает почему-то с середины «картины», с животика. Поднимается выше, гладит девичьи груди, целует их, целует нежные сосочки, рука, стирая речку, опускается в низ живота, там и задерживается. Художник уже забыл, что хотел «стереть» рисунок, нежно ласкает подружку. Оля крепко обнимает своего художника, прижимает к себе, губы сливаются в поцелуе. Шепчут друг дружке ласковые слова. Рисование закончено, Алеша нежно целует подружку, она же лежит с закрытыми глазами, улыбается, с радостью отдается ласкам милого.

Они опять лежат в обнимку, Леша целует подружку, нежно ее гладит. «Мне надо в ванну», – шепчет Оля и, выскользнув из объятий милого, убегает. Пока подружка в ванной, Леша надел шорты, убрал постель, сложил диван. Только закончил, как вернулась Олюня, правда в полотенце завернулась. Мокрые волосы пахли чем-то необыкновенно вкусным. Да и вся она была такая свежая, какая-то новая. Парень не мог бы подобрать слова, выражающие его чувства. Настроение у него было прекрасное – солнечное утро, выходной, и он со своей Олечкой. Ему захотелось подшутить над подружкой.

Молча обошел ее кругом, внимательно рассматривая полотенце. «Интересно как…» – наконец сказал он, продолжая разглядывать полотенце.

Что интересно, Котик?

Да полотенце-то – мое!

Как это – твое? Ты что, Леш?

Оля была в смущении, как у нее могло оказаться Лешино полотенце? Он не приходил со своим полотенцем, а уж она и подавно не брала.

Вот же моя метка, сама смотри.

Да где? – Оля тщетно пытается разглядеть метку.

Вот она, – снимает с подружки полотенце и… бросает на стул.

Оставшись стоять посреди комнаты голенькой, Оля по-прежнему не понимает, что происходит. Солнце освещает молодое, стройное тело, окрашивая его в золотистый цвет – за лето девчонка хорошо загорела. Глядя на удивленное личико милой подружки, Леша рассмеялся.

Глупенькая девочка! Я разыграл тебя, мне надо было снять полотенце!

Ах ты, умненький мальчик! Я тебе покажу разыграл!

Оля потянулась к подушке, чтобы покарать любимого. Но Леша опередил, подхватив подружку на руки – под спину и под бедра, да почти под попу. Стал легонько кружить. Оленька обхватила милого за шею, чтобы не уронил.

Котище хитрый! Да ты ведь меня уронишь!

Не уроню, красавица!

Котище не удержался и поцеловал любимую в нежные грудки. Потом, не прекращая кружить, стал целовать живот. Целовал ласково, нежно. Олюньке хоть и было щекотно, но пыталась сдерживаться и не засмеяться. «Котик, щекотно!» – девчонка «боялась» щекотки. Но Котик продолжал целовать везде, где мог дотянуться. И целовал нежно, слегка касаясь тела губами, да еще щекотали молодые и пушистые усики. Оля не выдержала и стала хохотать.

Лешенька, – просила милого дружка сквозь смех, – прекрати! Ой, не могу больше! Ну, Лешик, прекрати пожалуйста! Отпусти меня!

Хорошо, пойдем завтракать, – и не отпуская подружку, направился к двери.

Леша, стой! Отпусти меня!

Что, Зайка? – по тону понял, что надо игру прекращать.

Котик, отпусти меня, я не пойду на кухню голая! Ты иди и приготовь, пожалуйста, завтрак, а я пока оденусь. Ступай, милый!

Оля, когда бежала в ванну, видела кроссовки брата, значит он дома. Да может и родители дома, могли вернуться поздно вечером. Поиграли-побаловались в комнате и довольно. Леша почувствовал, что игра закончилась. Он крепко-крепко поцеловал подружку в губы и, опустив на пол, ушел на кухню готовить завтрак. Вскоре к нему присоединилась Олюня, и они, обсуждая планы на день, стали завтракать.

Кристинкино утро

Кристина проснулась от того, что в лицо светило солнце – вечером шторы закрыла неплотно. Спать уже не хотелось, выспалась, да и привыкла вставать рано. Посмотрела на Данилку, он еще спал. «Бедненький, устает на работе. Пусть поспит, пока умоюсь и приготовлю завтрак», – решила она и тихонько выбралась из постели. Папа должен был уйти на работу, мама в очередной командировке, значит дома только они одни. Кристина спала в одной «ночной маечке». Просторная и длинная она была уже не новая, поэтому мягкая. Эту майку у Данилки выпросила. Конечно, отдавая, парень удивился: «Тиночка, зачем тебе старая майка?» Но как объяснить, что в ней будет чувствовать себя ближе к милому, когда его нет рядом.

Криси накинула халатик, вдруг папа еще не ушел, но в рукава надевать не стала. Умылась, причесалась и пошла на кухню, чтобы натереть сыр для бутербродов, запечет, когда Данилка встанет. Поставила кипятить воду для кофе, не любили очень горячий. Вернулась в комнату, дружок спит, завернувшись с головой в одеяло, видимо, чтобы свет не мешал. Кристина решила растормошить его, чего спит! Нагнулась и стащила одеяло. Но под ним лишь две подушки, а Данилки нет…

Ага, попалась! – Данила тихонько подошел сзади и взял подружку за талию. – Ты что делаешь?

Ой! Как ты меня напугал! – Кристина резко выпрямляется и халатик падает на пол.

Ты почему вещи разбрасываешь? – Данилка подхватывает подружку на руки так, что одна его рука оказалась, к обоюдному удовольствию, под маечкой. – Тиночка, убери с пола халат!

Держа девчонку на руках, аккуратно, чтобы не упала, наклоняет к халату так, что ноги оказываются выше головы. Майка, не без его помощи, сползает и загораживает лицо.

Данилка, мне майка мешает! Она лицо загораживает, и я ничего не вижу!

Майка мешает? Хм. Что же делать?

Он садится на кровать, сажает подружку к себе на колени, обнимает, целует, и неожиданно командует: «Руки вверх!» Девчонка невольно подчиняется, поднимает руки, и Данила быстро снимает с нее майку. Не дав опомниться, опять берет уже голенькую подружку на руки.

Майка тебе больше не мешает, можешь поднять халатик, – взяв свою Кристиночку на руки, аккуратно наклоняет к халату.

Держи меня крепко, а то упаду.

Кристина одной рукой держит парня за шею, изгибается и поднимает халат. Данила, словно подъемный кран, относит ее к стулу, на котором и будет халат лежать.

Данилка, отпусти меня, – просит Кристина.

Отпустить тебя… Пожалуйста! – и он быстро опускает подружку.

Девчонка ойкает и крепко хватает милого дружка за шею, прижимается к нему. «Не пугай меня так! Посмотри, как сердце бьется!» Данила опять сажает подружку на колени. Она прикладывает к груди его руку: «Чувствуешь, как сердце бьется?» Чувствует! Целует Кристиночку и незаметно кидает на пол ее майку.

Котенок, а майку кто убирать будет?

Какую майку?

Да вот она, на полу лежит. Ты не заметила? Надо убрать.

Он опять берет подружку на руки, держит ее одной рукой под коленки, другой под спину, получается, вроде, как она висит и так поднимать майку не удобно. Кристина держит одной рукой Данилку за шею, все же боится упасть, изгибается как кошечка и поднимает майку.

«Теперь я все убрала?» – спрашивает Кристинка и смотрит на Данилку. Их глаза встречаются, он смотрит в глаза подружке и замирает. А девчонка смотрит нежно и ласково, как бы спрашивает: «Что будем делать дальше?» Ей приятно голенькой. Вот они, телесные радости! Дома тепло, солнце освещает ее тело золотистыми лучами, Данила любуется им. Любуется своей любимой, любуется ее телом. Это нравится Кристине, она ждет продолжения «праздника», отдавшись в волю милого. Даниле светло и радостно, на душе звучит музыка.

Убрала? Умничка, теперь мы… будем летать! – начинает напевать какую-то совсем непонятную мелодию и кружиться по комнате с подружкой на руках.

Ой! Ты меня сейчас уронишь! – Кристина обхватывает Данилку за шею, прижимается к нему, все же чуть-чуть страшно, но глаза сияют, словно яркие звездочки.

Подумаешь, беда какая! Уроню! Нежности какие придумала!

Он все быстрее и быстрее двигается по комнате, иногда совсем легонько задевает своим «котенком» мебель или стены. Припечатал попой к зеркалу, оставив на нем два пятна. Девчонка лишь крепче держится за шею и иногда попискивает, не понятно, от страха или от удовольствия. Она действительно немного боится, что Данилка ее уронит, точнее, упадет вместе с ней, но глаза сияют от счастья. Кристине нравится, что парень такой сильный и ловкий. Она любит и любима, чего же еще хотеть! Сделав по комнате круг, Данила все же «спотыкается», и роняет подружку прямо в мягкую кровать. Сам падает рядом, как бы в изнеможении.

Устал? – участливо спрашивает Кристиночка милого дружка.

Уф, устал… Ну и тяжелая же ты…

Что? Я – тяжелая? Да я как пушинка! – Кристина в шутку возмущается, стройная и как кошка гибкая, вскакивает и садится Данилке на живот.

Ага! Попалась, Черноглазая! – Данила обхватывает девчонку за бедра и валит в постель, крепко целует.

Это мы еще посмотрим, кто «попался»!

Ловко выскользнув из объятий, вскакивает парню на спину. Спортсменка-велогонщица крепко сжимает ногами ему бока.

Но, моя лошадка!

Значит – лошадка? Ну – берегись, Черноглазая!

Данила резко поднимается на четвереньки, затем, как заправская лошадь, резко падает на бок. Подружка опять оказалась под ним. Крепко обнимает, прижимает ее к себе. Ловкая, гибкая Кристинка опять выскользнула и уселась дружку на живот. Так, повозившись с дружком, она падает на спину, улыбается: «Уф, устала. Сдаюсь на милость победителя».

Голенькая Кристина лежит перед своим милым Данилкой, а он целует, гладит свою подружку. Ласкает ей грудки, гладит животик, белый, незагоревший треугольник.

Молодой человек, что вы со мной делаете? – шутливо возмущается девчонка. – У меня есть парень, он, между прочим, карате занимался!

А тобой он не занимался, Черноглазая?

Ему некогда, – девушка притворно вздыхает, – он работает очень много.

Тогда я займусь тобой, вместо парня-каратиста. Ладно?

Хорошо… А ты будешь… – больше уже ничего Кристина сказать не могла.

А потом они продолжали лежать в обнимку, Данилка целует своего котеночка. Девчонка лежит с закрытыми глазами, улыбается. «Мне в ванну надо», – шепнула она, быстро вскочила с постели, схватила со стула халат и исчезла за дверью. Данила встал, натянул шорты и стал убирать постель. Но сначала раздвинул шторы. Солнечный свет залил комнату, золотом заиграл узор на обоях. Отразившись от зеркала, солнечный зайчик осветил дальний от окна угол. Быстро убрав постель, парень сложил диван и застелил его пледом. Затем распахнул окно – на улице было тепло и тихо. Дом стоял в стороне от улицы, окна выходили во двор, да и закрыты были березами. Подул свежий утренний ветерок, легонько закачались ветки березы, росшей под окном, ее когда-то посадила сама Кристина. Данила глубоко вдохнул свежий воздух. «Как же хорошо! На работу не идти, и я сегодня целый день дома со своим котенком», – так думал он, стоя у открытого окна. Чувствовал себя очень легко, почти невесомо, когда открылась дверь и вошла Кристина. Она была такая свежая после душа, вся какая-то новая! Мокрые волосы лежали на плечах, халат накинут на плечи, а полы внизу слегка придерживала рукой. Он обнял свою подружку, стал целовать глаза, губы, шею, затем плечи. Халат соскочил и упал на пол. Данила крепко обнял свою голенькую Кристиночку, прижал к себе.

Ах ты, хитрый зайчище! Сам-то уже в шортах!

Котенок, если хочешь, я сниму их!

Нет, нет, не надо. Оставайся в шортах. Мне так спокойнее, – котенок обворожительно улыбнулся.

Как же «хитрый зайчище» любил эту улыбку! Вот и сейчас опять начал целовать губы, глаза, носик своей ненаглядной, затем подхватил ее на руки и закружил по комнате. Поднес Кристину к открытому окну, остановился.

Смотри, это же твоя Лена со своим парнем!

Какая Лена? Может – Оля? Я не знаю Лену…

Да нет, Лена. Вот же она, смотри! – высовывает в окно. – Сейчас я тебя к ним спущу!

Как – спущу? Куда спустишь?

На улицу. Возьму за руки и спущу вниз, у тебя второй этаж, это не высоко, чуть-чуть до земли останется, спрыгнешь. Позови ребят в гости.

Данила сажает голенькую подружку на подоконник и разворачивает лицом на улицу так, что ноги свесились в окно. Берет ее за руки и делает вид, что собирается спускать, но вдруг замирает.

Как тебя спускать, лицом на улицу или к дому? Лицом на улицу – перед соседями снизу не ловко, попой прямо к ним в окно. Надо лицом к дому…

Данилка! Ну, хватит! Уже не смешно! – Кристинка не понимает, шутит ее зайчище или серьезно собирается спускать ее на улицу.

Ну, если не хочешь на улицу – не надо, так и скажи. Ладно, Котенок, не сердись, я пошутил. Пойдем на кухню, чем-нибудь полакомимся.

Котенок не успела возразить, как Даня, так и не дав одеться, голенькую подхватывает на руки и несет на кухню. Проходя мимо кабинета ее папы, толкает боком дверь и заходит, в полной уверенности – хозяина дома нет. Он заходил вперед спиной, чтобы не задеть подружкой за притолоку, и не заметил, что дядя Саша сидел в кресле с чашкой кофе и читал книгу. Кристина увидела папу и хотела предупредить Даню, но не успела.

Дядя Саша, я возвращаю вашу дочку! – Данила шутит, он по-прежнему не видит хозяина кабинета.

Парень шутит, а Кристине не до шуток, она замерла. Ведь совсем голая на руках у Даньки в папином кабинете! Хорошо, парень пока спиной к папе и тот ее не видит, не то, чтобы совсем не видит, голова видна, Кристина улыбнулась папе, да ноги торчат. Папа не видит и не знает, что она голая. А вот когда дружок развернется, то повернет ее к папе, и тот все увидит… Ситуация, прямо скажем, неловкая. И хоть это папа и ее домашний доктор, все же не хорошо получилось. Что делать? Поздороваться с папой, но уж тогда Данила точно развернет ее к папе. Не годится… Кристина плотно прижалась к парню и улыбается папе. Папа мельком взглянул на них, и продолжив читать книгу, ответил Даниле: «Хорошо, положи ее куда-нибудь. Можно на диван, я позже посмотрю».

«Данилка! Нет! Не поворачивайся!» – зашептала Кристина, но было поздно. От неожиданности Данила растерялся и повернулся на голос, развернув к папе и дочку, а она плотно прижималась к дружку, но папа видит, что голая.

Простите, дядя Саша, я не знал, что вы дома.

Папа оторвался от книги, посмотрел на ребят, улыбнулся. Нравится ему выбор дочки, хороший парень, умный и работящий, а главное, любит Криси безумно, горячо. Вот ведь, охота ему таскать девчонку по квартире на руках!

Ничего страшного. Кстати, а чем она тебе не подходит?

Но Данила не слышал последнюю фразу, со своим «котенком» на руках, уже выскочил из кабинета. Конечно, за «возвращаю вашу дочку» парень получил от Кристины нагоняй.