Атос

Атос

Дамочки из клубов любительского собаководства делят собак на мальчиков и девочек. Ах, какой у вас мальчик или ах, какая у вас девочка, – с восторгом сюсюкаются они. Совсем другое дело – охотники. Люди на первый взгляд суровые и непреклонные во всех отношениях, они и вещи называют своими именами. Если самец, значит – кобель. Если самка, значит – сука.

Это в разговорах с людьми к охоте отношения не имеющими. Зато между собой охотники общаются на своем охотничьем языке. И на том самом языке заячий хвост, допустим, называется цветком, а хвост лисий – трубой.

Так что окажите милость, скажите мне, пожалуйста, что за человек такой жёсткий и суровый во всех отношениях, коль обыкновенный заячий хвост называет цветком?

Так что никогда не поверю я в охотничью жестокость. Это лишь стереотип такой, – коль ружьё в руках, так обязательно нижняя челюсть вперёд и заиндевелая сталь во взоре. На самом деле всё это далеко не так. А если и так, то разве что чуть-чуть, – самую малость, с поверхности лишь. Внутри же настоящий охотник нежен, мягок и даже слегка пушист. Поэтому самец гончей породы у охотников-гончатников вовсе и не кобель, а выжлец, и самка не сука, а выжловка.

А вот хвост у них, что у того, что у этой, называется одинаково – гон. Но про хвосты позднее, и то, если настроение позволит.

Фокстерьера Атоса назвать выжлецом вряд ли кто удумал бы. Мелковат ростом – даже в самом высоком месте до хозяйского колена не достаёт – всего-то на высоту резинового сапога. Но для фокстерьера в самый раз. Потому что выведена эта порода специально для охоты на лис в норах. В тесноте подземных лазов и переходов крупные габариты, как вы понимаете, совершенно ни к чему.

Конечно бывает, что и гончак в азарте погони кидается в узкий лаз за понорившимся хитрым зверем. И застревает там.

Застрянет, и ну орать благим матом. Хорошо ещё если близко застрянет. Прибежит охотник, вытащит за задние лапы. А если глубоко до узкого места успеет забраться?

Вот уж горе, так горе. И собаке, и охотнику. Внизу, под землёй, собака голос рвёт, наверху охотник туда-сюда бегает – сердце надрывает. Ведь помочь надо приятелю, а как? Ружьём землю не вскопаешь. Хорошо, коль топор есть, – вырубит верного друга из неволи. Да только охоте на сегодня всё равно конец.

А лисе что, – выбралась через дальний отнорок, да и убежала.

Не то с фокстерьером. Маленький и юркий, он пролезет следом за зверем в любую норную узость, схватит добычу и вытащит наружу. Потому что именно для того и создан. Потому и название такое – фокс-терьер. Фокс на английском языке – лиса, а терьер – собака. Если на русский язык перевести, то получится лисья собака.

Но охотники, как мы уже поняли, люди хоть и мягкие изнутри, внешне суровы и немногословны. Для такого человека сказать, что он держит дома какую-то там невероятную лисью собаку, просто невозможно представить. И совсем другое дело заявить: фокстерьер, мол, у меня. А то и просто – фокс или фоксик.

И коротко, и ясно, и в то же время с нежностью.

Так и с Атосом. Все звали его исключительно по имени, и лишь в застольных беседах с друзьями-охотниками – кобельком, фоксом и мушкетёром. Причём мушкетёром – вполне заслуженно.

Мушкетёрская порода

Кто такие мушкетёры знает, наверное, самый нерадивый школьник. Потому что даже нерадивейший из нерадивых читал книжку про Атоса, Портоса, Арамиса – трёх мушкетёров французского короля и их надёжного приятеля шевалье д'Артаньяна. Я уже не говорю о прилежных учениках и тем более отличниках, те, конечно же, читали и помнят об удивительных приключениях четырёх друзей.

Понятное дело, у каждого может возникнуть вопрос: а какое, собственно говоря, отношение могут иметь слуги средневекового французского короля Людовика XIII к современной собаке, пусть и английской породы. Вернее, тем более английской. Известно, что роман «Три мушкетёра» описывает события очередной вооружённой заварушки между Францией и Англией. Потому собаку английской породы более логично было бы назвать каким-нибудь английским именем. Бэкингем, например, что ли. Тоже достойный и благородный персонаж.

Тут возражений, конечно же, нет абсолютно – Бэкингем персонаж достойный всяческого восхищения. Да вот имя это больше подходит для какого-нибудь чопорного дога. Но не юркого пронырливого фокстерьера.

Да и вообще, вспомните, сделайте милость, кто же был истинным и постоянным противником четырёх неуёмных приятелей? Против кого они то и дело с завидным постоянством обнажали клинки своих верных шпаг? Разве то были англичане? Да, Боже мой, вовсе же нет! То были одетые в чёрную форму гвардейцы кардинала.

Теория переселения душ

Есть на нашей планете места и даже целые страны, где верят в переселение душ. Люди в тех странах считают, что всякое существо на Земле: не только каждый человек, но и каждая корова, собака и любое другое животное или даже растение имеют свою душу. Души эти, в принципе, у всех одинаковы и различаются лишь по размерам.

Известное дело – всё живое на Земле не вечно. Всё рождается, живёт и умирает. Свой возраст есть даже у Земли и далёких звезд. Только срок жизни Земли миллиарды лет, человека – сто лет, а бабочки – несколько дней или даже часов.

По теории переселения душ, когда живое существо заканчивает срок своего земного присутствия, душа не пропадает вместе с телом, а переселяется в другое народившееся существо. Забывая при этом не только навыки и привязанности прежней жизни, но и память о ней вообще.

Память о прошлой жизни пропадает, но остаётся общее её стремление и потому душа благородного мужественного человека никогда не возродится в каком-нибудь кусте крапивы или дудке гигантского борщевика, что болючим ожогом отвечают на любое прикосновение.

Нет, душа благородного существа вполне может проявиться в дубовом ростке или в былинке травы муравы на обочине торной тропинки. Потому что для того чтобы жить и расти, когда тебя ежедневно сминают множеством подметок, тоже необходимо мужество и притом немалое.

Такая вот любопытная вера существует в некоторых странах, и если опереться на неё, то совсем не исключено, что душа фокстерьера Атоса обреталась когда-то в теле королевского мушкетёра. И может быть, чем чёрт не шутит когда Бог приляжет вздремнуть, управляла рукой того самого Атоса, подвиги которого описаны в романе.

Лично я, как человек поживший и даже кое-что повидавший, вполне допускаю такой ход событий. Ведь откуда-то взялась же столь крепкая нелюбовь фокстерьера Атоса к собакам чёрной масти. Причём неприязнь эта была тем яростней и неудержимей, чем больше был рост противника и чернее его окрас.

И этот факт ещё раз подтверждает, что Атосом фокстерьер был назван не напрасно. Ведь кто, как не благородный граф де' Ла Фер, первым кидался навстречу неприятелю, особенно превосходящему в числе. Наверняка найдётся дотошный скептически настроенный читатель, который примется уверять, что такое невозможно в принципе, ведь благородный граф де' Ла Фер – лицо, в отличие от реально существовавшего де' Артаньяна, вымышленное. Литературный, так сказать, персонаж. Без плоти и крови, а, следовательно, и без души. А кто доказал, что литературные герои, изваянные рукой талантливого мастера, принятые и понятые миллионами благодарных читательских душ, не обретают личной независимости в общем информационном поле? И, как следствие того, обретают способность заселять новые сгустки сознания наравне с прочими? Бред, – скажет иной скептик. А разве сотовый телефон или навигационные спутниковые системы ещё совсем недавно не были подобным бредом? – возражу я.

Так что не будем торопиться развешивать ярлыки и ставить преждевременные диагнозы.

Свидетельство благородства

Вот и пришёл черёд рассказать о происхождении пса Атоса. Сказать, что это собака английской породы, значит, не сказать ничего. То же самое, как если бы заявить, будто мушкетёр Атос – француз. Конечно, заявление совершенно верное и бесспорное, но даже в те времена во Франции проживало, наверное, не один миллион человек. Нет, мушкетёр Атос – граф де' Ла Фер – был прежде всего отпрыском и представителем старинного дворянского рода, которому и сам король без зазрения мог пожать руку. И, надо думать, были у графа-мушкетёра соответствующие бумаги. Документы, которые могли подтвердить его происхождение и принадлежность.

Паспорт своего рода, если говорить современным языком. Ведь каждому современному человеку в четырнадцать лет выдают документ – удостоверение личности – паспорт, где записано как этого человека зовут, когда родился, где живёт и прочие необходимые сведения. Был такой документ и у фокстерьера Атоса. Назывался он «Свидетельство на охотничью собаку». Тот же самый паспорт, только ещё более подробный. Кроме фотографии, имени, окраса шерсти и места проживания, здесь были записаны, вот уж чего никто не догадался сделать в человеческом паспорте, имена родителей.

Причём не только мамы и папы.

Так, из Атоскиного свидетельства можно было узнать, что его папу звали Кай, а маму – Джуля. Но у мамы с папой тоже были родители, и свидетельство сообщало их имена. Это были дедушки Вайгач и Туман, и бабушки Злата и Аза.

Следует отметить, что и дедушки с бабушками появились на свет не от сырости, – у них, в свою очередь, тоже были родители, как существовали и родители этих родителей. И у каждого из них было подобное свидетельство: что у папы Кая, что у прапрабабушки с колхозным именем Гланька.

Паспорт с таким подробным описанием всех кровных родственников до пятого колена, надо думать, и не снился ни одному средневековому аристократу. А у фокстерьера Атоса был. Вполне законный повод для того, чтобы задрать нос.

Атос повода для зазнайства в своей родословной не находил и носа не задирал. Бывало, задирал лапу, и то, делал это исключительно на углы строений и стволы кустов и деревьев и никогда, в отличие от кичащихся своим происхождением догов и бультерьеров, на брюки и сапоги хозяйских знакомых.

Кстати, и большой нужды пес тоже никогда не справлял, в отличие от тех же кичливых догов и надменных ротвейлеров, прямо на середине асфальтовой дорожки. Всегда отходил в кустики и там, в укромном уголке, делал своё дело. И этим свойством характера, этой ненавязчивой вежливостью в первый же день знакомства покорил моё сердце. Не то, что бы был я таким уж записным чистюлей, охотники многое видят совсем не так, как обычный человек, просто очень не люблю в задумчивости поскальзываться подошвой на торной дорожке.

Появление Атоса

Ну вот. Теперь, когда мы выяснили кто такие собаки-фокстерьеры, для чего они существуют и почему наш фокстерьер носит такое имя, пришла пора рассказать, откуда он, этот самый Атос, взялся в нашей семье. А появился он там исключительно благодаря Марьиванне, – моей супруге.

Однажды, после того как справили мой полувековой юбилей, жена завела речь о собаке. «Хватит тебе в одиночку шляться по лесам и болотам, – заявила она. – Пора, обзавестись четвероногим другом, верным приятелем и помощником».

Какой же настоящий охотник не мечтает о хорошей охотничьей собаке! Ведь это же какое подспорье для промысла: зверя ли птицу отыщет, покажет, достанет битую добычу из недоступного места.

Взять хотя бы осеннюю охоту на уток.

Осенняя охота на уток и прочую, так называемую, водоплавающую дичь открывается в августе, когда выводки этой самой дичи – молодые утки проще говоря, поднимаются на крыло и начинают летать не хуже взрослых, зимовавших уже птиц.

Вот тут-то, в одну из августовских суббот, на ранней утренней зорьке, всё оно и начинается.

Солнце ещё не встанет, лишь едва обозначатся туманные луга и кромки камышей, как загремят на заполненных водой канавах, по берегам озёр и стариц первые выстрелы.

Птица в первые дни совсем не пугана. Молодь ещё не знает человека с длинной грохочущей палкой, а старая птица за год основательно подзабыла. Да только скоро учатся: одни узнают, другие вспоминают. И те, что выживают после первых дней этого охотничьего праздничка, становятся не так беспечны. Да только выживает далеко не каждая.

Вот выйдет, допустим, охотничек с ружьём наперевес к мелководному озерцу, сторожко подкрадётся и застигнет врасплох утиный выводок на кормёжке. Ничего не останется птицам, как подняться в воздух, заполошно молотя крыльями. Вслед им тяжело ударят два выстрела из двух стволов.

Хорошо, коль бита дичь чисто, – попадёт дробь по месту и уронит добычу на открытую воду ли, луговину. А ну как, обзадит стрелок, лишь подраня птицу?

В горячке испуга отлетит в сторону задетая тяжёлой дробью утица, да там и упадёт в заросли. Упадёт и затаится в переплетении озёрной растительности. Отдуплетится стрелок, полезет собирать добычу, да через какое-то время вылезет на берег пустой. Видел ведь, как две утки выпали из выводка после выстрелов, даже нашёл пёрышки, высеченные дробью из утиного оперения, а вот самой добычи не обнаружил.

Это в первые дни открытия охоты. Позднее, бывает, целый день проходишь, и ни одной утки не перевидаешь. Наученная горьким опытом, птица крепко сидит в зарослях камыша и осоки – не поднимается на крыло, а уходит пешком, скрытая плотным пологом растений.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.