Метель на кухне. Стихи
- -
- 100%
- +
© Владимир Столбов, 2021
ISBN 978-5-4485-5702-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
бессонницы
***
Отрава коротких гудков.Зеро. Одиночество в кубе.Не стало коротких гудковИ провода, жгущего губы.И злоба находит волнойНа лоб, и молчат километрыБудильником-сном надо мной.Подушке оставив ответыИ слёзы – клепсидре, ложусьНа лживые хвойные ветки,В надежде на утро. Но жутьКак ночь, наплывает на веки.***
Снова ночь зацепилась за плетень.Мне невмочь засыпать под этот вой,И за то, что осыпалась сирень,Отвечать мне придётся головой.Горечь сцен – и просцениум берёзОсвещён красной лампочкой табу.– Всё не так? – расплывается вопрос, —И ответ льётся струйкою по лбу.Снова ночь. Не уйти от духоты.Эшафот – доказательство побед.И вины. Ведь осыпались цветы.Только как рассказать мне всё тебе?..***
Необузданным словом (тем меньше кстати)Анафему легче шептать кровати,Простыням, усталости, поту тела,Говорить с укоризной: «Сама хотела»,Отводить свой взор от дыры пространства,Не умея глазами сказать: «Останься»,Хоть в толпе исчезают родные лица.Всё ж зима – это лучше чем шорох листьев,Потому что чище. И ближе к Богу.И не нужно уже выбирать дорогу,Потому что хватит и тропки узкой.И не нужно друзьям объяснять по-русскиТо, что в Англии СПИД – что-то типа «быстро»,Там «Good morning» с утра не звучит как выстрел,Да и вещи проще. К примеру, Темза.Или имя «Чарльз». Чтоб не цыкал цензор,Королеву-мать поминать не стану,Ибо только лишь «…aut nihil». СтарымВсё же как-то проще с землёй прощаться.Небо тянет ввысь, как орла. ОтчастиТак же рвётся к жизни губами, кожейТвоё тело, что жизни создать не может.2002холод
…И некуда от холода уйти —Промозглый ветер, пошутив, оставитТебе один окурок. От путиУвидишь только фильтр. Закроешь ставниУсталых глаз, питавшихся лишь тьмой.Ты вспомнишь голос – провод, цепь, верёвку —Нет, – петлю! – и комок уйдёт тайком,Оставив двух влюблённых и неловкихСреди аукционных номеров:«Чем больше не поймёшь, тем экономней».Вы в лихорадке прятали любовь,Как овдовевший Лот в пустом СодомеПытался спрятать соль (хотя еёИ пролито, и выпито немало).Незрячая Ассоль своё бельёАтласно-алое искала у причалаИ всё звала тебя: «Mon prince! Mon cher ami!Я истоптала валяные туфли,Всю сотню пар!» – а ты, прижав дверьмиЗаписку, что ты не наследник Тутти,Давно ушёл. Вновь поезд, вновь вокзал,И снова ты ошибся с опозданьем —И спал на верхней полке, и дрожал,Узнав свои трамвайные желаньяПро красный дом без окон – и в бредуТы догонял метели Белый танец,Свой лоб прижав к обрАмленному льдуИ чувствуя тот миг, когда не станетТебя на этом свете. Или тьме?Неважно! Как в Истории обида,Всё утопает в общей Колыме:Борис и Осип, Сцилла и Харибда,И чистый лист, а между ними – ты,Семью слепыми смертными стихамиТы был прикован к свету, но застыл,Как чайка Джонатан под небесами…Прокуренными. Комнатными. Ночь.Ты вспоминаешь лёжа на кровати,Что ты прошёл. Где ты ещё пройдёшь.А на чего – и сил уже не хватит,Лишь только памяти. Уж ветер стих.Пусть новый бард чужую песню сложит.И близко – точка. Запятые ложны.…И некуда от холода уйти…2003тахикардия
…И снова душит мягкий плед —но нет надежды в данной ласке.Мне спину колют крошки летИ нет конца игре дурацкой.Здесь, отупев от многих жатвВкус яблок не прибавит чудаИ, локотки к груди прижав,Взлетает мой смешной Иуда.А дома ждёт меня беда:Там в узел завязались тропкиИ с потолка течёт вода,Мою переполняя стопку.Я сброшу плед, разбавлю кровь,Скрыв снег за шторами двойнымиИ до утра под сердца дробьЯ буду ждать весенний ливень.2003латынь
Дрожит рука, хватая шовСтроки, но шансов нет в работе.Забившись в тело – мало слов —Кружусь от печки и до рвотыСмотрю на белый потолок,В своё двуликое веселье —Видать, от страсти пот далёк,Как наша встреча от похмелья.И спор не позволяет быть.Смешна латынь иезуитаИ как ладонью бьёт о быт,И языком вода избита.Суров закон: слепым виномЯ крашу жидкость ожиданий,И мне осталось лечь на дно,Глуша строкою звук рыданий.2003дом
Е.Х.
Это дом, где вещи бегут, слепяОтголоском памяти, где, любя,Застывал на пороге, как тот портрет,Позабыв отличие «да» от «нет»;Этот дом простужен, и слышит дверь,Как из форточки пепел летит на снег,Как горошины трутся небесных сферИ как сам качается он во сне —В нём встречал с тобой не один закат,Уходил с утра, не проснувшись, в тьму,И снежинки, злобно сомкнувшись в ряд,Надо мной кружились, как стаи мух.Этот дом всё помнит, и он не дастМне соврать, сорвав паутину с дней.Точка зрения верит обману глазИ красивых фраз, коих нет извне.Этот дом – как Библия: кроме клятв(суффикс как в молитве!) не помнит чувств,Посему причин и условий кляпМожешь проглотить, пожевав чуть-чуть.Перейдём же к делу (слепая речь!Говоря, не видишь, куда идёшь.За толпою звуков впадаешь в грехУбаюкать правду и спрятать дождь,Что, конечно, глупо)! Я помню, чтоЯ хотел сказать. Эта дверь, постель…Эти мухи, сферы, порог, пальто…Это всё сложнее, чем я теперь.…Я, похоже, сбился. В кармане брюкПоявилась брешь, и тянуть словаВсё труднее. Видишь ли, «не люблю»Не похоже формой на дважды два.Ибо знак «4» – не тот итог,За которым прыгают с крыши вниз.Это тайна всех параллельных строк:Между ними больше порой, чем в них.…Утомился думать. Огонь угас.Что ж, порадуйся мягкости мытых рук!Не сердись, что мыкаю битый час —Все слова в молчании ждут разлук.А без них не выглянуть из «вообще».Наше время тихо съедает всё.Тем понятней вечный побег вещей —Верю я, что время и нас спасётОт бесед, размолвок, дверей, измен…Будут только стены лежать пластом,И о том, как двое боялись стен,Будет помнить в будущем только дом.2004улица
Обмануть доверчивость гнутых улицОчень просто – ножиком служит угол.Я разрежу скверик, где мы, целуясь,Повторяли жесты киношных кукол.Заверну на рельсы, поглажу глазомТротуары, окна, трамваи, юбки.Вспомню боль подростка восьмого класса,Что гадал по текстам: «не любит – любит».Улыбнусь – и вновь увернусь от детства:Холод улиц мучает наркоманов.Но укол о память не даст согреться —Настоящий миг жжёт своим экраном.На экране улица, лужи, людиПроплывают мимо – в своем уме лиЯ держу тебя, если мы не будемВозвращать всё то, что мы не сумели?Расходясь лучами от перекрёсткаМы не смеем угол согреть на градус.Пифагор доволен: мой катет простоНе готов разлуки нарушить радость.Нам не светит сумма лучей-квадратов(говоря по-русски, простая встреча),Потому что угол сильней утратыИ уж если режет, увечье вечно.Лучше стен и улиц излечит время:Промежутки могут порой кончаться.Наш урок банальней, чем перемена.Шар земной разрезан углом на части.2004классицизм
забыв о тягости объятий,сведённых судорогой рук,не вытравить улыбку б… ди,такой любимой, и испуг —лишь отголосок драмы вечной,прокравшейся через порог,и твой порок не мной излечен —и как курок раскрытый ротцелует нежными щелчками —одним щелчком, но навсегда —так я беспамятства мелкамирисую нас не без стыда,без темы, бестелесной плотью —служенье ласк не терпит путтряпичных и разумных, впрочем,и на судью найдётся суд —и посему оставим преньянасчёт остывшей, но любви —и несуществовавший третийне будет пить коктейль из вин —твоя вина, моя вина ли,итог проверен и прочтён:хоть память манит именами,святой не может быть прощён —про чёт и нечет гаснут звуки,мой голос глух и ночь глупа,что клеит прозу из разлукии пошлых рифм на мой колпак —слабеет память губ и пальцеви, пялясь в зеркало стихов,я вижу груды снятых платьевнаш драматический исход.2004бормотания
I
…что когда-то мы были близки,что ловили обрывки флюидов.Промежутки тоскипо себе,по такой восполнимой утрате,своей радостью выдав,я хриплю,как фагот на параде.Уступаю трубе,столь не женственной даме,все октавыдля звонких и горестных чувств.Ставлю плюсна судьбе, что мы сделали самис мученическим рвеньем,ибо славыпосмертной уже не хочу.и не верю…II
…всего-то полчаса ходьбы.Хоть бы заплакать.Pret-a-porte, заплата на заплате —готово к сносу:ты или не быть.Я жалостьпод исподнее упрятал,и мой побег – ошибка:я бежал,но в сторону тебя —на грудь еще одна дурацкая нашивка —оказалось,что я спасал любовь,свой нимб рогатый мукою губя —бежав тебя, не избежал судьбы —и не бежал, а шел —дрожит губа…III
…что поскорей попробуй умереть.попробуй раствориться.Без помехлюби свой милый мимолетный грех.веди за поводстатных жеребцов,пока они считают, что ведуттебя в кино, в кафе.Но эта помесьгордыни с жалостью коверкает лицотвое. Теряется эффектохоты и коверкается совесть,…и потому не думай обо мне —мне надоело с липкостью бессоннойбыть в твоих мыслях —и надежды бредпускай меж намив пустоте повиснет.И так смешна твоя забава – смерть…IV
…и без них нам не вычерпать горя.Как не вычертить графикосторожной и чуткой вины(подожди с «да ты гонишь!»)в нашем мелком (трехмерном?) пространстве.В пересчете на граммыдля усталой и гнутой спины(я зациклен на непостоянстве)тысяч семьдесят —если есть раны,то пять тысяч уходит на кровь,остальное – на кости и ливер, —каждой нотой любвизаколочен в серебряный гроб.Этих нот не усилит ресивер,но без них трудно слушать не споря…V
… – какого ангела?Останься при своих.Я слишком долгождал тебя – такую.Пакет осколковв дар прими. Тоскуешь?А на гримасе жизни – светлый лик…Get out – надежде, вере и любви,другим путям – одни и те же грабли.И то ли восприятие ослабло,а то ли просто страсти за… ли.Куда как скушно. Брить. Стелить. Кровать.Бояться стоит только нас самих.Ведь лучше – тихо жить.Зевать.А опохмел при пьянке на троих…VI
…в отчаянье?Я чувствую себя блондинкойи боюсь,что так оно и есть – дурной союзразлуки и сарказмаподернут дымкой —или же дымком мечтанья,– снова бес воскрес,и ум за разумпрячется, и страшноулыбиться – уж лучше дураком,ничтожеством в степях Гипербореи,но не с тобой же…Штопаным райком(райкомовским матрасом)не заманиться бы, шепча «о боже» —знать, что мы сгорели,и что, опять в огонь?Огонь, вода – один х…й.Одна нам честь и пропасть —как не впасть…2005«…и как остановиться? В этой гонке…»
…и как остановиться? В этой гонкевдоль частокола стрелок часовыхнет финиша. Стакан настойки горькой —рябиновой, похоже, – я привыкпить на ночь из окна. Осенний допинглишь слабо греет мне сетчатку глаз,а дальше – холод… и озноб… и в доменет пятого – уютного – угла…2005парфюмер
А.С.
Это тела тепло. Это звездноколючий снегТает дымкой во рту, оставляя оттенков сотни.Это запах волос. Он приходит ко мне во сне,И я радуюсь, будто расстались мы лишь сегодня.Это вкус твоих губ. Я запомнил его когдаВетер бился в окно, телефон звенел, как безумный.Я его берегу. Хоть инфляция резвых датУбивает меня. Позвонил. Подзабыл. И умер.Этот запах на пальцах, он знает все лучше нас.Он позволит мне быть, врать и душу продать позволит.Пусть кому-то ты дочь. А кому-то, представь, жена.Ты пока еще здесь. Значит, жить мне не так уж больно.Это голос на коже. Ты молча мерцаешь, пьешьОщущение ночи, горение голого тела.Ты – пока еще ты. И взгляду не выйти прочь.Слишком много он знает. И ты слишком мало хотела.Этот запах на пальцах преследует, словно бред.Я бегу от него, зарываясь в бездомность улиц —Но я брежу, ведь на тебя в ноябре запрет,И декабрь готов мне морозную смерть подсунуть.Это тела тепло. Это солнечный яркий смехСреди зимней ночи. Пусть звезды рыдают чаще.Это запах любви. Это эхо из давних мест.Это все, что осталось от нас. Подыши. На счастье.2006у твоего окна
У твоего окна. Ты чувствуешь потом.У твоего окна. И незачем реветь.Угар приносит сон. Но было ли за чтоРугать и пить, и бить? И не смотри наверх —Меня там тоже нет, и на стене – мираж.И в рамке только дым. То НПЗ дымит.Не ночь, но немота. Как темнота – на раз.На два – звезда горит. Там где-то были мы.Мы были во дворе. У арки. У ларька.У твоего окна нам не хотелось в дом.Там мама, то есть, спать. Там мы у баррикад.Две стороны стекла. Мы виноваты в том,Что были и могли. Что воздух был, как газ.А может, как вино. И наша плоть – как хлеб.Ты видела проспект. Я видел облака.Мы пили за двоих. Мы плавали в стекле.Был ожиданья пыл. Была понятна речь.Была вкусна вода и капала из глаз.У твоего окна хотелось умереть.Ну, а сейчас – сижу. И мне легко сейчас.Я в меру пьян. Я здесь – и дома, и в гостях.У твоего окна – опять стоит taxi.Не надо мне «прости!». Пусть листья шелестят.Я погашу бычок. Ты лампу погаси.2006банальное
Мне сыро и темно. И наша жизнь как сон.И медленно внутри. И будет ли потом?И холодно губам. И наша жизнь как дым.И память коротка, и состоит из дыр.Тут помню, тут смеюсь. И наша жизнь как жесть.Билеты за проезд – в них счастия не счесть.Троллейбус номер пять. И наша жизнь как путь.А листья – только вниз. И на лице испуг.Не любит – любит. Пусть. Ведь наша жизнь игра.А на работу мне по-прежнему с утра.Туманно, как в раю. И наша жизнь как миг.Я вас любил. И боль я вычитал из книг,И поместил в блокнот. Ведь наша жизнь как лист.Как Ленин, молока в чернильницу налить,Но не писать. Не спать. И наша жизнь – рассвет.Заходит на балкон и там стоит, как вещь,Скучая и пылясь. Нет, наша жизнь – закат.Все медленней и злей внутри часы стучат.И скоро уж конец. Ведь наша жизнь как стих.Так хочется простить… Но – некого простить.2006греция
Андрею Стужеву
мы гнали волну на тантала,чтоб жажду надеждой убить,но мало во взгляде металлаи в голосе меньше любви.люби – не люби замираетв динамике, как в дневнике.сизиф добывает свой гравий.играется вечность в мешке.руками – теплее и чище —нас небо голубит и бьёт.а печень калечит и чиниткакой-то крылатый койот.чего там! поправим здоровье,задавим барана в себе:молчанья и запаха кровля —заплата на сытой судьбе.там, где не растянуты жилы,где ложе ахиллу до пят,мы все, что любили – прожили.а в гнёздах – птенцы голосят…2007люблю
С.Б.
девочка моя вечнаячёрная моя светлаяпочему я в тебя веруюхрупкая как снег веточкамысли коротят скорбныевместе на большой скоростикапли на траве скошеннойхочется и не колетсяветер в голове девочкаэто ты со мной делаешья пишу слова г д е ж е т ыопадают листы с дереваговоришь или слышитсяэто просто быть лишнимине с коньками так с лыжамиполучи стали ближе мыцеловаться и плавитьсячёрно-белыми ласкамитвои звёзды заплаканывсе наверно уладитсядолюби меня нежнаяулыбается ненавистьдаже разделить нечегото ли я то ли нет менядоживи до дня с ножикомподогрей одиночествострахи не с крестом с ноликомпо стене ползут множатсяэто светлый дом девочкамы на вечность в нём делимсяи строка на тебе держитсяпока ты не разденешься2007каприз
Т. Ж.
Видишь, как мне спокойно,бережно и незло.Верю, путей окольныхснегом не занесло.В окна стучится ветер,Рядом мурлычет кот.Вспомню, что я доверчив, —и примирюсь легкос приторной передышкой:все на раздачу губ!Ты же таишься льдышкой.Я тебя… Не могу.Я тебе не подарен —шепотом приручён,зимними городами,тёплым твоим плечом,буквами, times new roman,светлым приветом из…Неровен час, неровен —мой по тебе каприз.Ты же всё знаешь, детка.Видишь, я слаб и глуп.Немудрено раздеться —просто ввести иглу,просто, опально, пыльно,пепельно и – легко.Лишь бы мы не забыли,как нам мурлыкал кот,как нам маячил берегэтой большой реки,вихри колючек белыхбились о борт щеки,сердце звучало струнно,трусило и тряслось,и – холодели руки,веруя не в тепло…Девочка, ты же видишь?..Были мы или нет —время остановилось,и за окном рассвет…2008разговор с офелией
нет оболочки. нет бритвы. звукне искажает вкус.ты где-то рядом. не хватит рук,чтобы сыграть тоску.холод и скука – земле привет! —прячутся изнутри.нет остановки. и в голове:– две взять? а, может, три?..перетерплю, посвищу – пройдет.не бесконечна речь.время картинки из глаз крадет,бред остается. бредможет помочь у м е р е т ь, у с н у т ь-чтобы скорей забыть,выключить свет и пойти ко дну.– выпить or not to be?..рамы и двери, как рельсы, в ряд,intel – мешок ботвы.я повторяю: «нельзя»? «не зря»?космос – район москвы.степь мегаполиса лжет, а скитцелит святому в лоб.я не вписался. чтоб без тоски.и не болело чтоб.самозащита. плевок в себя.выстоять, зубы сжав.а за окном, как холмы, рябятгоды. и нет ножа,лезвия нет, оболочки нет.звук искажает вкус.в карих глазах все мерцает свет.звезды меняют курс.2008не ты
…И нет других наук. То западней, то ближеЛетим за огоньком из сыра и вранья.Там ветер косит луг, и каждый третий – лишний.Все так же далеко любимая моя.Не ты, не ты, не трусь… Я не уверен, право,Что мы молчим одним и тем же языком.Дождя напрасный труд сомнением оправдан.Мы будто бы под ним. Мы будто ни о ком…Но мысль уже ушла. Остался только запах.Мой ненадежный враг, ты снова просто друг,И нет ни сна, ни зла. Я – заполночь? Я – запил?Я – заперт. За косяк. На слабость и испуг.И нет тебя другой, есть только запах тела.Я делаю глоток – так просто не дышать.Ты – воздух под рукой, но что с тобою делать?Опять горит восток. Прошу, не дай мне шанс!Душа моя больна тобой – все те же вести.Ни сто, ни двести лбов не знают красоты.Ты снова не одна. Увы. Мы снова вместе.Привет, моя любовь. Не ты. Не ты. Не ты…2007разговор со смертью
Ты удостоена достигших,от лунной зяби до поступкаберёзок, осенью притихших,входящих мне в окно без стука.Зимою хвойной, снежным лакомприкрой мне горло от простуды.Я летом кое-как залатан:алеют щеки у натурщиц.Я вырываюсь, ты не дремлешь.Часы отстали на полгода.Лопатой пласт земли отрезав,как в зеркало гляжусь, похожий.Ты смотришь мне через плечо.Я слышу холод и почёт.Слезы нечаянный осадоктвой профиль в небе вырезает.Но за постелью незастеленной,измятой запахами зимнимискрывается навек весеннее,сверкая блеском магазинным,и глазом чертится рисунок —как будто от Эшера графика, —кончаются хлеба насущныеза сумерками эпиграфными.Замёрзнув на ветру автобусном,я тычу пальцем в заоконность,теряется строка и точность,грусть заползает мне под кожу.Ты тоже гаснешь и теряешься,луны мигая полукружьем.заходит пасмурность неряшливаяи греет у камина руки.Мне плохо верится в бессмертие.Ты улыбаешься, киваешь —и в трубке телефонной мечутсягудки, тебя не выдавая…2008разговор с маяковским
А где-то снова спят. Спокойно одному. Но, может быть, и у тебя такое – нет ни волос, ни слов. И голова в дыму, и нету сил тебя не беспокоить. Но бес – по койкам, и не ангел бысть, без мыла в душе – в душу лезет гаер, шевелится во лбу моём микенский бык, копытами ширинку расстегая.Земную жизнь пройдя, небесную – проплыв до четверти ума, полупроцента слова, не чувствую того, что «на дворе теплынь» и «тают в дымке призраки былого». Я знаю слабость слов. Ни ветер, ни окно не свистнут сквозняком, не позовут сквитаться, и я кружусь – душой, губами, костяком, опавшим лепестком под каблуками танца.Так падает звезда – иголкой в миокард, и Мандельштам хрипит, кося под Тарантино: мне больно одному. Больнее во сто крат с тобою быть. Хотя – уже не так противно и плавать, и пылать, и утопать, и жечь. Любовь танцует твист – You`ll be a woman soon? Осталось лишь убить своих любимых жен… Разбить лицо о быт. И отойти ко сну.2009весеннее филологическое
С.Б.
Эй, посмотри, день поет за окнами.Двери, дома скоро станут мокрыми.Все будланутыми ходят бокрами,Куздра на небе светит.Скажем: «прощай!» мы перчаткам с шапками.Скоро устои опять станут шаткими.Землю со снегом на холст расшаркаем —лучше нам нет косметик!Куздра горит, никуда не денется.Ходит под лучиками моя девочка.Дом осчастливит взглядом, деревце,Щурится и хохочет.Радуется и на небе облачко —Мы с ней идем гулять рука об руку.Небо в восторге падает в обморок.Мне же спокойно очень.Просто весна – это снов брожение.Это любых техоснов движение.Крикну тебе я: «Давай поженимся?!Сколько можно прощаться?»Ты же мне светишь глазами весело.ну, соглашайся хотя б до вечера.Я подойду, поцелую вежливо:– Здравствуй, тихое счастье.2008бумага
Бумага, пой. Скользи, бумагаПо синим сумеркам моим,Как чайка белая, ломаясь,Плыви и превращайся в дым.Как птицей по странице времяЛетит и падает во тьму.Гори, моё стихотворенье,Не доставайся никому.Молчи. И так угасли речи.И возвращайся, как домойВ немой, родной стихотворечник.Задерни шторы. И поплачь.2008письмо в америку
Д.К.
..предвижу все: романский шрифт изменчив, но отраден глазу, и время заглушает фразу про times и mores. Ритм-шериф звучит и тащит за собою – и оправданья бормочу я с оттопыреной губою: мол, я не многого хочу, в глуши, в степях Гипербореи, в кругу друзей, трудов и дней – купаться в летней акварели, мечтать: чем дальше, тем видней все переулки перспективы, и прятаться на задний план, боясь сердитого тепла транслитеральной инвективы……но я заврался. Этот спич лишь средство самообороны, чуть посмешнее «do you speak?..», чуть поритмичней Цицерона, но в целом – это мой привет, мой распоясавшийся смайлик, презревший суть моих словес – сошед на берег ли, с ума ли? Смеюсь: в телеге сей смиренной увидит твой суровый взор затеи хитрости презренной – и слышу гневный твой укор, но рудименты русской речи под резвым пушкинским кнутом – лишь залп классической картечи по разговорам не о том.…о чем о том? (мечты и звуки!) Я бы спросил тебя сейчас, неужто ТАМ бывает скука? Неужто кола – это квас? Как люди живы без трамваев и что за воздух – без берёз? Чаво там нонче надявают? Что в баре лучше заберёт?.. Прости, мой друг, но это странно: чужой меж хищников, один, за атлантическим туманом, своим словам не господин… Верней, не госпожа. Транслэйче. Сегодня – это не вчера. Анфас и матовые плечи. Et cetera, et cetera.…ты улыбаешься? Отрадно. Я слышу это. Воздух тих. Он тот же, он отравлен правдой, он рассмешит – и не простит неверных слов, улыбок, писем. Над океаном мысль-канат и я по ней, как акробат, иду – от классики зависим. …а ночь так коротка… А лето так призрачно и так светло, что поэтическим калекам (вроде меня) ломает лоб и приземляет. Как цепями прикован к лету (иль пришит?), но есть канал меж нами – память. И наш курьер – романский шрифт.2006с утра
…Нам понятно только с утра,Что мы созданы друг для друга.Значит, вечером лучше удрать.Чтоб не врать. Не бегать по кругу.Постарайся понять меня,Хоть ты и не умеешь сниться:Мне так просто тебя обнять,Только… жалко твои ресницы.А соленой воды – не жаль.Воду лишнюю нужно вылить.Постарайся меня избежать.Это грустно. Но это выход.Ты не ищешь прямых путей,Но считаешь любовью нежность.Постарайся уйти от потерь,Если утро так неизбежно.Не смотри, там горечь и грех.Рано встав, ты не станешь мудрой.Мне тебя очень просто согреть.Только вечером, а не утром.Утром я покажу тебе страхИ game over в игре навылет.Нам понятно только с утра,Что из нас ни черта не выйдет…2006дружеское
М.Б.
…Опять друзья! И снова слово «двое»Берет за жабры сиплого певца.И не укрыться. – Дело молодое! —Скажу тебе. Улыбка в пол-лицаПозволит мне сглотнуть не так заметно.– Давай забудем всё! – скажу. ПотомКоктейль с мороженым. Изгибы летаПричудливы, но не чудесны. В томНет даже малой капли сожаленья.Ты так умна. Невежлива. Ты такХотела быть хоть с кем-то, что железноТы будешь. Только… ум – такой пустяк,Когда младую грудь вздымают чувства,Лишив покоя, отдыха и сна…Конец цитаты. Я прошу очнутьсяТебя, мой друг. Не лучше ли не знать,Куда ведут нечитанные тропы?…(Проклятый слог! Никак не даст сказать!)Циничный хулиган, любовный опытМне шепчет, что тут нет пути назад,И дальше – дальше! – будет только хуже,Хотя прикольней, радостней и злей,Чем нам сейчас. Но отлетают душиКленовых листьев, тающих в золе,И жалкая осенняя надеждаВгоняет воздух в мой певучий рот.Без шансов вырваться. Я снова междуОгней, и где – закат, и где – восход,Мне не дано. Поскольку это пламяСначала нас сожжет – и лишь затемМы возродимся… Снова дуракамиПокажемся друг другу! Горечь сцен(опять цитата!) снова сдавит горлоИ расползутся гордые умы,Не отрезвленные полетом голыхТел на постели. Долго будем мыУчиться улыбаться (как в началеСтиха пытался улыбаться я),И вздрагивать от холода ночами.И вспоминать, что мы – опять! – друзья…2006край
как в отчаянье, в эту ноту впасть,удержать слова, в шутовство не сбиться,как отчаливать в этот звездопадпод девятый вал из любви лесбийской…этот поиск букв, недопитых книг,непросохших глаз, недобитых бошекдолжен спать в гробу, а за спуском вниз —поиск света в затхлом кармане Божьем.мне на спуск в аид выдан свой патрон,закушу свинцом мой припев несложный.некому завидовать в том метро —«скока света брать на кармане Божьем», —попляшу канкан цвета la patrie,под чужой заказ на губе сыграю.где-то был стакан. он заглушит крик.снимет дрожь, пока я иду по краю.2008