Холмов трагических убийство
- -
- 100%
- +
– И как мы это сделаем? У нас нет ничего, что могло бы нам указывать на его жилище…
– Ты очень сильно ошибаешься, напарник. – намекнув произнес Сол. -У нас есть по крайней мере один занимательный факта, который может помочь нам распознать его. Он, как я уже говорил, журналист, значит…
– На стенах его дома висит куча статей? – заинтересованно предположил Джефф.
– Нет, конечно нет! Как тебе это в голову взбрело? – ошарашенно спросил Планк, удивленно раскрыв глаза.
– А что ты собирался предположить? – раздосадованно спросил другой.
– Ну… например, его дом не выглядит слишком бедно, но и не слишком вызывающе, поскольку это может привлечь нежелательное внимание со стороны людей, которого журналисту и так хватает.
– Не понимаю, как ты можешь так точно судить о его доме? – чувствуя себя глупым и неспособным понять Сола, опять спросил Паркинсон.
– Просто надо иметь фантазию, дружище. – указал другой на голову коллеги. -А она, как и все, приходит с опытом. Зато у тебя хорошо получается все просчитывать и продумывать. Мне б такого таланта – и я бы был самым могущественным человеком во вселенной! Но, кажется, он мне никогда не придет.
– Ну… если мы рассматриваем именно нашу вселенную, то, может и быть, но если говорить о вселенных в более больших масштабах, да вдобавок учитывать еще и параллельные вселенные, то вот тут ты малость преувеличил. – мимолетно пролепетал Джефф и замолчал.
– Хватит морочить мне голову своими странными и замудренными теориями. Давай лучше найдем его дом, наконец. – сосредоточившись, повелел Планк и пошел вдоль тротуара, рассматривая каждый из домов, ровно выстроенных как один в ряд.
Строения были по виду своему практически одинаковы – отличался лишь цвет крыш и иногда двери, но в остальном они были точными копиями друг друга. Проходивший впервые здесь, вероятно, мог с легкостью заблудиться, если только он не считал количество домов, которые он повидал. Вся улица представляла собой ничто иное как квадратную сетку, где чередовались ряды домов и тропинок. Заглядывая в каждое окно, через которое можно было увидеть хоть что-то, друзья лишь больше разочаровывались и больше теряли надежду на то, что у них получится найти нужное им здание за короткое время. Так, потратив больше часа на безрезультатные поиски, силы их иссякли и было принято решение сделать небольшую паузу. Оба присели на одну из многочисленных скамеек, и стали рассуждать:
– Сколько домов мы миновали – и не одного, похожего на дом журналиста! Может, он вовсе не тот, за кого себя выдавал? – сомневаясь в правдивости слов друга спросил Паркинсон, мысленно уже представляя как пытается выбраться из этой, кажущейся бесконечной, улицы.
– Нет, я помню, что читал его статьи. Написаны они, безусловно, были криво, но факт остается фактом.
– Мне кажется ты скрываешь еще какую-то деталь. – подозрительно спросил Джефф.
– Я, право, больше ничего не знаю. Хватит пытаться уличить меня в обмане или недосказанности! Только подумай – зачем мне врать тебе?
– Ладно, ладно. – утихомирился тот. -Может, есть другие признаки, по которым можно распознать его место жительства? Может он вообще не живет на этой улице!
– В том, что он живет где-то недалеко я уверен, как и во всех остальных моих доводах.
Тут Джефферсона будто осенило – он широко раскрыл рот и хотел было выкрикнуть, но затем сдержанно воскликнул:
– Конечно! Ты не сказал мне его имя, которое, я уверен, точно знаешь. Как его звать?
– Я могу ошибаться, но насколько я помню… Вилли Говард. По крайней мере таким он назывался в своих статьях. Но я не понимаю, зачем тебе это знать?
– Если у нас есть его имя, то мы можем найти его хоть из другого конца города!
– Ни в коем случае! Ты переоцениваешь популярность Говарда. Его знает максимум человек тысяча, да и живут они, скорее всего, далеко от этой пустоши. – разочаровал товарища Сол.
Внезапно какой-то силуэт опять на секунду попал в область зрения Планка и так же быстро исчез.
– Да кто это, черт побери? – гневно вскрикнул тот и кинулся за незнакомцем.
– Ты вообще о чем? – ничего не заметив, а оттого и не понимая, удивился Джефф и побежал вслед за напарником.
Они выбежали на следующую дорогу и тут же увидели, как очертания перебежали через другую и устремились за дом. Было понятно, что незнакомец заметил юных детективов и очень боялся встречи с ними. Добежав до следующего здания, наши герои опять окинули взглядом все дома вокруг. Сол, опять обнаружив беглеца, возгласом потребовал тому остановиться, но его приказ для постоянно скрывающейся тени ничего не значил. Тогда Планк снова кинулся в погоню за ней, преодолевая любые преграды на своем пути, будь то скамейки, фонарные столбы или заборы. Но и загадочное лицо тоже не сдавало оборотов – оно мчалось меж домов по узким путям, то и дело поворачивая на широкую дорогу, чтобы забежать за любое другое строение и раз и навсегда пропасть из вида своих искателей. Но, какой бы долго улица не была, дороги из нее все равно ведут в центр города, где людей – несметное количество, а потому, добравшись до последнего перекрестка, силуэт остановился и обернулся назад, чтобы проверить есть ли кто сзади. К его глубочайшему сожалению, преследователи его за все время погони ни на секунду не остановились, и по этой причине, в отчаянной безысходности он с упреком спросил:
–Кто вы такие и зачем вам я?
Товарищи находились еще достаточно далеко от незнакомца и не слышали его речи, но продолжали медленно подбегать к нему. Постепенно его внешность начала проявляться – это был высокий и худощавый кудрявый рыжий. Он дрожа стоял на месте и ничего не предпринимал. На вид он был не опасным человеком, но его острые зубы и дикий взгляд на миг пронзили Планка. Поняв, что это тот, кто им нужен, Сол, подойдя и подняв руки в знак приветствия, начал:
– Вилли Говард! Не думал, что смогу еще раз вас увидеть, но раз на то пошло, то… мы пришли по поводу дела, с которым, как мы предполагаем, вы связаны, причем очень сильно.
– Я не понимаю о чем ты, псих! Ты знаешь, что я тебя ненавижу, поэтому сейчас же убегай с этой улицы, ясно? – с угрозой, но страхом произнес Говард.
– Мы можем пройти в ваш дом, если вам угодно. – Сол расстегнул свою куртку и на ремне его брюк Вилли увидел блестящий нож, отчего сразу запаниковал.
– О каком деле идет речь, Планк? Я не припомню ничего такого криминального, с чем меня можно было бы связать. – глотая воздух промолвил он.
– Думаю, сочетание “Безликая Семерка” вам о чем-то говорит, не так ли?
– Планк, да ты спятил! Что за Безлика…
Тут Джефферсон, которому надоел весь этот разговор вскрикнул:
– Хватит врать! Если продолжишь лгать – лишишься своего лживого языка, понятно?
– Это он сгоряча, не обращай внимание, просто ему иногда хочется побыть настоящим опасным шерифом. – успокоил обоих Сол. -Ну так что, не лучше ли нам пройти в дом?
Ответ на этот вопрос теперь был очевиден, и Вилли, не сказав ни слова, а только хитро ухмыльнувшись, нехотя потопал по дороге через всю улицу к своему жилищу.
Через пять минут все трое стояли перед двухэтажным особняком, находившимся в стороне от всех других домов и выделяющимся от остальных структур, что возвышались здесь. Он был величественен и одновременно с этим чувствовалось, что структура его достаточно утонченна. “Все-таки наше предположение про то, что его дом должен быть ничем не изысканным было глупым”. – подумал про себя Паркинсон.
Говард отворил дверь и зашел внутрь, а затем вошли Сол и Джефф. Изнутри он казался еще громаднее и грандиознее, что подчеркивали закругленные лестницы и мраморные постаменты.
– Ждите меня здесь, я должен взять важные записи. – сказал Вилли и ушел в глубины темного коридора.
Друзья, любующиеся всем представшим пред ними, начали пытаться догадываться о предназначении каждого непонятного им объекта в комнате. Так, на вопрос “зачем тут стоит этот большой мраморный куб?” они единогласно решили, что это своеобразный стул, а впервые увиденную ими подобного рода лестницу они посчитали лишь необычной декорацией, которая пусть и не особо вписывалась в общую картину гостиной, но и была не столь привычной для юных авантюристов, чтобы назвать ее обычной лестницей.
Прождав около десяти минут и так и не увидев Говарда, они начали подозревать его в очередном побеге, но на этот раз из своего собственного дома. Паркинсон уже было хотел проведать будущего обвиняемого, как через стену пролетела, разрезая воздух, пуля.
– Беги! – крикнул Планк приятелю и залез под стол, стоящий прямо под люстрой.
Джефферсон, в свою очередь, достал нож и ушел в соседнюю комнату, прячась за находящимся в ней шкафом. Грозными шагами из-за угла вышел, держа револьвер, Вилли Говард. После первого выстрела он произвел еще два, но на этот раз в сторону другой стены.
– Хотели меня поймать, мерзавцы? – зловеще прошептал он. -Теперь-то я вас поймаю!
Конструкция всего дома была таковой, что часть второго этажа, представляемая своеобразным балконом, защищенным небольшим ограждением, была видна с первого, и потому прятаться там было не самой лучшей идеей. Медленно и глубоко дыша, Планк наблюдал за движением ног Говарда и выжидал наилучшего момента для нападения. Вдруг Вилли молниеносно приблизился к столу и опрокинул его вниз головой, параллельно выстрелив еще три раза по нему. На удивление, все три пули прошли мимо Сола, и тот остался без своей единственной защиты, но с оружием. Он быстро поднялся и, увидев, как злоумышленник перезаряжает пистолет совершил попытку нанести удар по нему, но Говард быстро схватил его руку, а самого Планка оттолкнул назад, тем самым повалив его на пол. Не готовый бросать друга, но так же и не готовый сражаться, из-за своего укрытия отчаянно выбежал Паркинсон и дважды ударил врага в спину и скрылся за столом, лежавшим теперь у стены. Безумный стрелок скривился от боли и, упав на пол, прибыл в необыкновенную ярость, какую прежде ни один из юнцов не видел. Воспользовавшись моментом, Сол проскользнул мимо Вилли и побежал на второй этаж по лестнице, ранее принятой за декорацию. Чуть придя в чувства, Говард своим зорким глазом одним поворотом головы осмотрел темное помещение, в котором не было ни одного источника света. Никого не обнаружив и без возможности идти, он пустил очередь в ограждение на втором этаже, за которым как раз-таки скрывался Планк. Тот, не желая получить снаряд в голову, бросился в противоположную сторону от образовавшихся в загородке отверстий. На пару секунд обстрел завершился, и можно было услышать несколько щелчков, но не прошло и секунды после их прекращения, как опять прозвучали семь выстрелов. Все они не принесли злодею никаких результатов, и Сол, зная, что в обойме обычного револьвера восемь патронов, вышел из-за своей маскировки и показался своему недругу. Говард, удивленный самоуверенностью Планка, хорошо прицелился и… с треском настежь открылась дверь, пробив свет в комнату.
За порогом показался человек, чье появление не столько удивило всех троих детей, сколько вызвало облегчение. Оно показалось всем троим даром судьбы, которая в этот день была на их стороне.
Глава 4
В проходе можно было увидеть миловидное лицо, некоторые черты которого были скрыты из-за поглотившей все вокруг темени, но можно было хорошо разглядеть голубые сияющие глаза, взгляд которых был вовсе не грозен, но настолько пронизывающим и страшно уверенным, что он лишь заставлял обратить внимание на крепко удерживаемый в руках этого загадочного человека пистолет, нацеленный на Вилли. Ворвавшийся кивнул в сторону головой, давая распоряжение бросить оружие. Говард тотчас же отпустил револьвер и тот звонко ударился о паркет.
– Кто ты? – с дерзостью, но тем не менее, опасаясь, спросил он.
– Помощник этих двух неудавшихся детективов.
– Луна!? – спросили в унисон Сол и Джефферсон, узнав в незнакомце свою подругу.
– Да, да. Я сама удивлена тем, что стою сейчас здесь. Давайте побыстрее спросим этого недо-убийцу обо всех интересующих вас вещах и быстрее уйдем отсюда, поскольку полицейские не заставят себя долго ждать – вашу перепалку было слышно по всей округе.
Оба молодых людей были рады этому крайне неожиданному спасению, и только пойманный в своем доме не шибко меткий Говард окаменело от удивления замер, не понимая совершенно ничего.
Луна зашла внутрь и впечатлилась всему интерьеру, представленному перед ней.
– Это. Так. Завораживающе! – радостно произнесла она свою любимую фразу, какую использует исключительно в производящих на нее впечатление случаях. -Так, перейдем к делу. Сол, Джефф, что хотели спросить у него?
Говард одумался, но не стал сопротивляться, так как понимал, что сейчас это было уже бессмысленно. Он спокойно сел на свое кресло и максимально расположился к разговору.
– Что ж, тогда начнем. – сказал Планк. -Вы видели убийство в семьдесят девятом своими собственными глазами?
– Да, я видел истекающее кровью…
– Мы это уже слышали, не мучайте себя этими ужасными воспоминаниями. Вы хотели помочь жертве? – более благосклонно спросил Сол.
– … Определенно, но я не мог этого сделать. – дрожащим голосом ответил Вилли.
–Хорошо, – задумчиво кинув взгляд на своих друзей продолжил другой. -Вы видели того, кто совершил это ужасное преступление?
– Нет, все мое внимание приковало тело.
– Угу… – записав в блокнот слова допрашиваемого, промычал Планк. -Тогда вот вам какой вопрос: знаете ли вы что-то о жертве?
– Ее звали Фрэнсис… Фрэнсис Шенк. Что-то подсказывает мне, что кровь ее пролита была не на пустом месте. – сердечно сказал Говард.
– Почему вы так думаете? – скептически спросил Планк.
– Это лишь мои догадки, я не знаю. Понимаю, это может быть весьма странно, что я, стоящий неподалеку от места происшествия, ничего не знаю и не помню о том случае; но я и вправду ничего не могу вам сказать.
Паркинсон, чуть не лишившись терпения, ворвавшись в беседу, задал наиболее волнующий его вопрос:
– Вы принадлежите к числу участников Безликой Семерки?
– Как ты смеешь приписывать меня к этим негодяям! Никогда я не был связан с этой проклятой группировкой!
– Не смей врать нам! – приказал Планк, почуяв неладное. -Говард, либо ты говоришь нам всю правду, либо мы вышибаем тебе мозги.
– Никогда не думал, что дети будут угрожать мне расправой.
– Говори сейчас же! – вспыльчиво возгласил Сол. -Говори все, что знаешь!
– Хорошо, хорошо, ваша взяла. – не на шутку испугавшись приставленного к виску пистолета, согласился Вилли. -Да, вы правы, я бывший участник Семерки. Выложу вам как все есть: как вы догадываетесь, всего участников ее было ровно семь, причем все они были представителями разных категорий как возрастов, так и специализаций. Убийство семьдесят девятого было совершено Семеркой, но я в нем не участвовал. Я не был настолько фанатичным, как все другие ее участники, поэтому о каждом ее участнике и их встрече я не знаю, но у меня есть информация, что все они регулярно выезжали в какую-то гостиницу, понятия не имею в какую. Я вступил в Семерку уже в самом конце ее существования, поэтому не помню почти никого из этих тварей.
Вдруг послышались звуки сирены. Это была приближающаяся полицейская машина. Через пару секунд она остановилась, на что указывал звук, который обычно раздается при резком повороте автомобиля от шин.
– Вот и настал нашему разговору конец. Больше я вам ничего не скажу. Совершенно ничего. – настойчиво сказал Говард, найдя в прибытии стражей порядка свое спасение.
Ребята, понимая, что сбежать они не успеют, даже не предпринимали попыток сделать это, и просто ждали, как в дом войдет констебль. Послышались тяжелые неспешные шаги, плавно перешедшие в одиночный стук. После него дверь с невероятной силой раскрылась и дала дорогу пробивающимся сквозь витраж ослепительным лучам солнца. На фоне прорывающихся световых потоков знакомый всем заложникам мрака вошедший человек казался словно сошедшим с небес. По его усам и отменной шляпе можно было безошибочно понять, что вошедший есть никто иной как Джон Донлон. Он, увидевши все происходящее, как и полагается профессиональному блюстителю закона, немедленно схватил свой кольт и выстрелил в небо, чтобы насторожить всех находящихся внутри. Через несколько секунд пуля упала позади шерифа с еле слышимым звуком.
– Руки вверх! – строго начал он, держа наготове оружие. -Выходите все из дома. Быстро!
Первым вышел Говард, а за ним – дети. Все они подошли к стене и опустили головы.
– Что здесь произошло? – чуть более мягко спросил Джон.
Все резко посмотрели на Сола, и он понял, что никто другой не сможет объяснить все содеянное так хорошо, как сам он.
– Мы практически ворвались в его дом и начали допрашивать об очень загадочном деле. – признался Планк.
– Как его зовут? – указал рукой шеф на Вилли. -И по какому же делу вы его опрашивали? – полюбопытствовал Донлон.
– Он – Вилли Говард, бывший журналист. Он рассказал нам об убийстве, совершенном в семьдесят девятом. Вилли подтвердил, что оно связано с Безликой Семеркой, одной из самых загадочных шаек за последние десять лет.
– Охохо! – восхитился другой, закручивая свой ус. -А не за слишком ли серьезное преступление вы взялись, смельчаки? Даже лучшие из лучших не смогли распутать этот дьявольский клубок! Что же мне с вами делать?…
– Послушайте, сэр, – перебил того Сол. -Вилли связан с Семеркой, он только что прямым текстом рассказал нам об этом. Мы зашли достаточно далеко, чтобы завершать расследование.
– Так-так-так-так-так…. То есть, если Говард связан Семеркой, а Семерка – с убийством, то Вилли тоже причастен к тому самому убийству? – облизнувшись и с огненной страстью в зрачках, проговорил шеф.
– По его словам, он никого не убивал, поэтому он связан лишь косвенно.
Говард не перечил словам Планка, поскольку понимал, что у него изначально было не самое лучшее положение. Немного помолчав, Джон решил:
– Садитесь все вчетвером в машину. Мы едем в участок.
Донлон надел наручники на Говарда, сразу обговорив с ним то, что “это всего лишь формальность”, и все отправились в путь.
Доехав до полицейского отделения, все вышли из автомобиля и, ни минуты не задерживаясь на свежем воздухе, зашли внутрь. По комнате уже вовсю разлетелся запах табака, оскверняющий разум всех находящихся в ней. С прошлых дней там ничего не изменилось, а значит и о никакой рабочей обстановке речи даже не велось. Вошедшие быстро прошли на второй этаж, где располагалось множество различных закрытых комнат, и лишь одна решетчатая дверь в камеру заключения была открыта. К слову, такие камеры располагались и на первом этаже, но в значительно меньшем количестве. Подойдя к решетке, Донлон сказал:
– Говард, ты пока сиди здесь, в этой клетке, на время пока я допрашиваю других.
– За что вы сажаете ме…
– Я тебя еще никуда не сажаю. Тебе повезло, что я вообще собираюсь брать с тебя показания, поэтому будь добр, посиди здесь как можно тише, ладно?
В ответ Вилли язвительно кивнул головой и зашел в камеру. Джон запер дверь и, позвав за собой детей, направился в допросную.
Вернувшись вниз, наши герои зашли в пугающую Планка с детства “серую комнату”, как он сам ее часто называл, освещенную двумя белыми лампами. Джон, раскинув руки, присел на свой роскошный, но суровый на вид стул и начал то, ради чего он привел сюда ребят.
– Отвечать будет один из вас. Тот, кто знает больше остальных… и вы все понимаете о ком я говорю… Так, вы уже много знаете о Семерке и о том убийстве? – спросил Донлон.
– Достаточно, чтобы продолжать расследовать дело. – уверенно ответил Сол.
– Вы много знаете о Говарде, о его семье?
– Он женат и у него двое детей, сам он, как вы уже знаете, он был журналистом.
– У него нет никаких психологических проблем со здоровьем?
– Мы не настолько хорошо знаем его, чтобы судить об этом. Но при нашей первой встрече он казался взволнованным и чутка нервным.
– Мм… У вас есть дальнейшие планы на расследование?
– По-моему, вас больше беспокоит процесс нашего расследования, нежели личность Вилли, который, поверьте мне, скрывает больше чем кажется?
– Ты прав, Планк. – сердечно согласился Джон и сделал глубокий вдох. -Понимаешь, за всю мою карьеру я так и не раскрыл ни одного интересного дела, а я ведь так люблю свою работу! И теперь вы, считающие это простым развлечением, чуть не превзошли меня всего за пару дней… У меня есть только одна просьба, – его голос чуть содрогнулся и стал заметно тише. -Дайте мне шанс помочь вам провести расследование.
Меня настолько тронула просьба шерифа, что я не мог сказать совершенно ничего. Мы минуту сидели смотря друг другу в глаза и не понимали, что связывает нас обоих, почему я готов довериться человеку, который совершил ни один грех в своей жизни и которого я почти не знаю. Почему я непроизвольно сближаюсь с тем человеком, чьи взгляды когда-то были мне совсем далеки. Почему я, иногда даже не в силах терпеть человека, верю и сочувствую ему? В тот день не я дал согласие Джону на его просьбу, а мое сердце. Я ощутил важный долг, хранившийся с давних времен в захолустьях моей души, который никогда ранее не замечал.
Из книги “Дело о Безликой Семерке”
Отпустив троих юных детективов, Джон направился к Говарду. Он зашел к нему в комнату и затем грубо, с силой надавливая своей массивной рукой тому на спину, повел в допросную.
Через минуту посреди подавленной и до невозможности жуткой комнаты перед темно-белым, словно туман, столом, на стуле ожесточенно расположился Вилли. Он смотрел на черную дверь, располагающуюся напротив себя и бессознательно дергал губами, иногда намиг улыбаясь.
–Что ты знаешь о Семерке? – спросил тот уже в комнате.
Вилли, будто сам не свой, вдруг встал и попытался вырваться из оков и наброситься на Донлона, но кандалы сдержали его и не позволили свершить задуманное. Он, не прерывая гробовой тишины, молчал, а одна из его ног бессознательно тряслась.
– Ты, я так понимаю, не собираешься ничего говорить? – жестко спросил Джон.
Тут безмолвие Говарда прервалось, и он произнес:
– У вас нет никаких доказательств того, что я причастен к Семерке, и уж тем более – к преступлению семьдесят девятого. Мне терять нечего – в жизни я уже разочаровался. Она такая коварная, несправедливая. Да, Джон? Ты наверняка меня понимаешь. Заключи меня в своей проклятой темнице и приходи за советом, когда он тебе понадобится. Если, конечно, ты будешь готов его принять.
– Чепуху не неси. Ты сейчас мне все расскажешь и уйдешь как ни в чем не бывало.
– Если я расскажу что-то про Безликих, то запятнаю честь Семерки, а этого мне кое-кто не простит. Убить меня вы не можете, как и не можете посадить в тюрьму. В ваших силах – лишь держать меня взаперти, пока не завершится расследование.
Донлон, понимая что информации от Говарда не добудет, встал со стула, одним жестом дал указание сделать то же самое Вилли, и отвел его в клетку, в которой прежде велел ему находиться. В ней было единственное окно, так же заполненное решеткой, как и стены; в углу стояла кровать и предметы первой необходимости. И больше ничего здесь не напоминало о желанной и прекрасной свободе, коей в мгновение ока лишился Говард и стоимость которой в беззаботном течении нашего существовании мы нередко не осознаем.
По пути домой, пока легко моросил дождь, облегченные друзья решили ввести свою новую коллегу в курс дела. Они рассказали обо всех обстоятельствах исследуемого злодеяния во всех подробностях, о каких только могли знать. Луна быстро влилась в дело и в конце объяснения всего того, что совершили мальчишки, задала резонный вопрос:
– А вы не думаете, что все ваши проделки слишком дерзки?
– Ну… разве что несколько ударов в спину Говарда, и то – это была самозащита. – парировал Джефф. -К тому же, сейчас, с участием Донлона, у нас будет намного больше возможностей… Кстати, как ты нашла нас на этой огромной улице меж этих до тошноты одинаковых домов? И откуда у тебя взялся пистолет?
–Пистолет пришлось взять из подвала. – ответила, смотря на свое отражение в револьвере, та. -А нашла я вас по следам от ваших ботинок. Их было нетрудно разглядеть, учитывая, что обувь была довольно испачкана после ваших предыдущих похождений. Услышав выстрел, я сразу рванулась к вам, ни о чем не раздумывая.
– Но в подвал ведь разрешается заходить только в крайнем случае. – произнес Сол.
– А разве это был самый обычный случай? – с улыбкой подмигнула Луна и помчалась вприпрыжку к дому, озаряя своей натурой этот ненастный и тусклый денек.
***
Когда друзья уже вернулись, мелкий дождь сменился ливнем, и свист ветра проносился в самый лес, где деревья наклонялись, чуть не касаясь земли. Но с другой стороны окон дома, окруженных наступившей бурей, было намного теплее и уютнее, как это обычно бывает в любой другой пасмурный день.