- -
- 100%
- +
Предчувствие
В тот день папа сам забрал меня из школы, которая находилась рядом с нашим домом, только дорогу перейди. Мне было десять лет, я училась в четвертом классе, и сама ходила в школу и обратно. Поэтому удивилась, когда папа забрал меня на перемене после урока математики. Этот день в школе был обычным днем для меня, только какое-то тревожное предчувствие, появившееся утром, настораживало.
Домой шли молча. Папа что-то спрашивал по дороге, но мысли его где-то витали. Он о чем-то думал. Глаза выражали грусть, а красивое лицо серьезность и озабоченность. Я это сразу заметила, но не предала значения, и всю дорогу рассказывала папе про ребят, про учебу и оценки.
Дома и поведение мамы меня насторожило, но в силу своего возраста, я тоже не придала этому значения.
–Мамочка, я сегодня пятерку по математике получила! А Лешка опять меня за косички дергал! А на завтрак давали сырки мои любимые. А еще…
– Дочка, раздевайся, мой руки, садись с папой за стол, обедать будем.
Я хотела что-то возразить, но, встретившись взглядом с мамиными глазами, затихла.
«У, вредные какие! – подумала я. – Ну и ладо!»
Помыв руки и сев за кухонный стол, я нехотя стала ковырять ложкой в тарелке с супом. В детстве я плохо кушала, все дети уже поели, а я все сижу и сижу.
Это я сейчас понимаю, какой борщ варила мама! Мама очень вкусно готовила. Сама, без рецептов. А какие пироги пекла, пальчики оближешь! Я долго старалась, чтобы и у меня такие пирожки получались. Не получились. Научилась только борщ готовить и блинчики печь.
Обед прошел молча и спокойно.
Кое-как, доев картошку с курицей, я пошла в комнату и села за уроки. Но не сразу села за стол, а решила поиграть.
Как и все девочки, любила играть «В доктора». Набор для этой игры мне подарила подружка из дома. Я расстилала тряпочки на диване, клала кукольные подушечки и одеяльца. Укладывала пупсиков и даже большого любимого мишку в эти кроватки и приступала к лечению.
Родители меня не беспокоили. Я заигралась.
Игру прервали мамины слова. Я подумала, что мама отругает меня за несделанные уроки.
– Света, мы с папой хотим тебе кое-что сказать.
Я подняла глаза, такие же кари, как и у мамы.
– Обещай, что не будешь плакать.
Я не понимала маминых слов, и почему я должна плакать? Я молча стояла и ждала. Но предчувствие чего-то, преследующее меня с утра подкатывалось все ближе и ближе.
– Доченька, мы едем в деревню, ты поедешь с нами? – спросила мама.
– Конечно! – Подпрыгнула я от радости. – Конечно, поеду!
Я любила деревню. Все лето проводила у бабушки с дедушкой в родовом папином доме под историческим и живописным городом Угличем.
Деда своего Николая Дмитриевича я помню очень хорошо. А вот Александру Александровну, бабушку, я мало помню. Знаю, что она была кроткой и спокойной женщиной. В молодости блиставшая красотой, а с годами утратившая ее от бесконечных домашних и полевых работ.
Александра Александровна была младше супруга на пять лет, и они очень любили друг друга, об их любви ходила легенда. В молодости дед Николай ходил на свидание к невесте за семьдесят километров пешком! В звании лейтенанта он служил в армии в городе Ростове Ярославской области. Когда ему выпали увольнительные, он полтора суток потратил на дорогу до деревни Коприно, чтобы повидаться с Шурочкой, как он ее называл, а утром отправился назад в часть пешком. Может, его и подвозил кто-нибудь, но мне об этом не известно.
Бабушка была большой рукодельницей и мастерицей по шитью и вязанию. У меня сохранились ее кружевные коврики, платочки и покрывала. А уж, какой певуньей она была, заслушаешься! И очень любила меня, свою единственную внучку.
Помниться случай в деревне. Я еще в школе не училась. Деревня стояла на опушке леса, а впереди за полем возвышалась большая деревня Леонтьево с фермой и скотным двором. За молоком туда ходили. Часто коров с фермы выгоняли пастись мимо нашей деревни, и коровьи лепешки тут и там лежали на траве. Вот в такую лепешку, огромную, я и попала. Сижу в ней, плачу, думаю, отругает меня баба. А баба Шура, услышав мой плач, выбежала из дома, аккуратно вытащила меня из навоза и отмыла у теплой печки. Совсем не ругала, переодела в чистое белье и дала молока. Такая вот у меня бабуленька была!
– Ура! Мы едем к бабушке с дедушкой! – еще раз повторила я от окутавшей меня радости.
Мама стояла растерянная от этой моей радости.
– Доченька, обещай, что не будешь плакать.
– Обещаю, обещаю! – кричу я.
– Света, бабушка Шура умерла, – тихо произнесла мама и, отвернувшись, заплакала.
Я не сразу поняла. Папа обнял меня и поцеловал. Родители ушли на кухню. Я осталась в комнате. Подошла к игрушкам, лежащим на диване, присела…и только тут я поняла, что бабушки у меня больше нет, и никогда уже не будет! Я разрыдалась.
Вечером родители собрали небольшие вещи, и мы уехали ночным поездом в деревню на похороны.
Лежа на нижней полке вагона, я долго не могла уснуть.
СЛУЧАЙ НА УРОКЕ ИСТОРИИ
Одна тысяча девятьсот семьдесят девятый год. Москва. Средняя школа номер тридцать пять в Малом Саввинском переулке.
Мы учимся в девятом классе. Класс один, без буквы.
В годы учебы с первого по седьмой класс, классы делились на «А» и «Б». В седьмом же классе «А» и «Б» объединили, и классным руководителем стала Татьяна Алексеевна, учитель алгебры и геометрии.
Татьяну, как ученики называли ее между собой, мы побаивались, но уважали. Он была строгим педагогом и отличным математиком, интересным человеком и красивой женщиной, веселой и с чувством юмора.
До Татьяны Алексеевны, в моем «Б» классе классным руководителем был Александр Борисович Мельников, учитель истории. Вот он, точно, был самым юморным учителем.
На уроке истории я сидела на второй парте в ряду около окна с Мишкой Фельдманом, моим лучшим другом, и мы всегда тихонечко на уроке болтали или переписывались с ним о делах любовных. На что историк реагировал:
– Воркуете, сволочи? Ну, давайте дальше воркуйте!
Мы сразу замолкали. Учитель отходил от нашей парты, а мы, не обращая внимания на его замечание, продолжали болтать.
Слово «воркуйте», настолько мне понравилось, что я написала маленький стишок:
«Сидим мы с Мишкою за партой,
Сидим и молча слушаем урок.
А рядом добрый наш учитель
Стоит, как истинный пророк!
Он говорит о капитале,
А мы не слушаем его.
Мы весь урок уж проболтали,
Совсем не знаем ничего.
Но вот услышал нас учитель
И произнес он громко в слух:
«Воркуйте, голубки, воркуйте,
Считайте на окошке мух!»
Выражения историка постепенно становились всеми нами любимыми выражениями:
«Ан, Иран, Афганистан!» – это он так шутливо называл кореяночку Ирочку Ан, когда вызывал ее к доске.
«Грачева! Перестань грачиться!» – а этой фразой он делал замечание Ленке Грачевой. Что интересно, она впоследствии вышла замуж и стала Вороновой!
Болтали в классе не только мы с Мишкой, болтал и шумел весь класс. Даже не понятно, почему так происходило. Весь класс без исключения очень любил Александра Борисовича (Борисыча), тем более что для половины ребят учитель ранее два года был классным руководителем и с удовольствием ходил с нами и в музеи, и в театры, и в походы.
Когда в прошлую зиму были жуткие холода, и младшие классы сидели дома, а старшеклассники продолжали учиться, чтобы не замерзнуть, директор школы разрешил нам на уроках сидеть в одежде, а на переменах бегать и играть. Наш класс играл в «Ручеек». И что вы думаете, кто из учителей играл с нами? Конечно, всеми любимый историк.
Историка не просто любили, его обожали, и не только ученики, но и учителя, а в школе учителя почти все женщины, кроме учителя по труду и физкультуре.
Однако любовь к учителю не мешала нам вести себя неуважительно на его уроках. Видимо, мы принимали учителя "за своего". У Борисыча можно было отпроситься с урока, наврав что-либо или попросить, не вызывать к доске или, наоборот, чтобы вызвал. Он шел на все. Любовь наша к нему была взаимной.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.