Отринутый от святыни

Мия удивлённо разглядывала незнакомых ей людей, своим присутствием оживляющих комнаты Беррингтона.

– Видимо, миссис Миллс наняла дополнительную прислугу для вечера, – сказала она Мередит. – Когда они успели приехать? Несколько часов назад здесь были только мы с миссис Уокер.

Гостиная представляла собой просторную комнату с высокими потолками. Верхняя часть стен была обита гобеленом бордового цвета, а нижняя – деревянными панелями. Сердцем гостиной являлся большой камин, украшенный каменной кладкой. Перед ним была расположена мягкая мебель: просторный диван и три кресла, расставленные вокруг чайного столика. Рядом с камином стоял высокий книжный шкаф, упирающийся в потолок. Комната была полна и другой мебели: секретерами, трюмо и всевозможными столиками, расставленными вдоль стен. Рядом с банкетками, у окна, стоял большой чёрный рояль.

Миссис Миллс ушла в обеденный зал. Девушки взяли себе бокалы с вином и сели на диван.

Мия посмотрела в окно, нервно кусая губы и протирая ладони. Мередит сжала её руку.

– Как ты? Я знаю, ты не любишь заводить новые знакомства. Ты всегда старалась сбегать с мероприятий, во время которых ты была вынуждена разговаривать с незнакомыми людьми.

– Это правда, – согласилась Мия. – Сегодня всё ещё хуже. Они едут знакомиться со мной. Ненавижу находиться в центре внимания. В отличие от тебя, – добавила она, улыбнувшись. – Ты всегда окружала себя друзьями и знакомыми, у тебя было множество хобби, которое занимало всё твоё свободное время. Я всегда завидовала твоей открытости.

– Да уж, я всегда была очень активной, чем иногда раздражала своих родных. Полная противоположность тебе, – Мередит вздохнула и тихо продолжила: – После смерти мамы, ты словно оставила лучшую часть своей жизни позади, а сейчас не знаешь, как построить новую. Ты изменилась, и это был твой выбор.

Мия задумалась над её словами, не зная, что ответить. После смерти матери, её мир рухнул вместе с мечтами и планами на жизнь. Она отгородилась от всех, не желая больше ни к чему привязываться, не позволяя себя любить. Как оказалось, любовь живёт по соседству с болью, и грань между ними невероятно тонка. Гораздо проще было идти по жизни одной. Мередит помогла ей пережить это трудное время, но не смогла до конца изменить её отношение к жизни.

– Ты не первая, кто говорит мне об этом, – сказала Мия, вспоминая слова миссис Миллс. – Наверное, вы правы. Я уехала с Максом, надеясь на то, что новое место сможет изменить меня и мою жизнь, но, оказалось, что только я могу помочь себе.

– Я просто хочу, чтобы ты не относилась предвзято к сегодняшнему вечеру, отгораживаясь от всех людей. Ты же не хочешь провести остаток своей жизни отшельницей, живущей только в своих книгах и мыслях о прошлом. Позволь себе жить в настоящем.

– Я постараюсь, – сказала Мия и обняла Мередит.

– А вот и первые гости. Мистер и миссис Хилл, – сказала миссис Уокер, выглядывая в окно.

К Мие подошла миссис Миллс и повела её в холл, чтобы встретить гостей.

– Мистер Хилл – мой давний знакомый, – сказала тётя. – Благодаря нему сумма моего счёта в банке удваивается каждый год. В наше время сложно найти человека, которому можно доверить работу с твоими финансами. К счастью, мне повезло. Если бы не его лицемерие, мы бы стали близкими друзьями. Я не выношу неискренность. Будь с ним осторожна. Ради знакомства с богатыми и влиятельными людьми он готов продать собственную жену.

Мия хотела сказать, что в этом случае ей бояться нечего, так как она не подходила под интересующие его критерии, но решила воздержаться от комментариев.

Дворецкий громко объявил гостей, и в дом вошла пара: невысокий, пожилой мужчина в длинном фраке и молодая девушка в пышном красном платье с глубоким вырезом декольте. На руках у неё были черные перчатки, поверх которых были надеты золотые кольца с увесистыми камнями. Если бы Мие не сказали об их браке, из- за приличной разницы в их возрасте, она бы подумала, что это отец с дочкой. Миссис Хилл была младше своего мужа лет на двадцать.

Когда они увидели владелицу поместья, их лица расплылись в широких улыбках. Ответив на приветствия, миссис Миллс познакомила своих гостей с племянницей. После многочисленных комплиментов, адресованных внешности Мии, Мистер Хилл отвел её в сторону, придерживая за локоть.

– Мисс Марш, я рад познакомиться с вами, – повторил он своё приветствие, когда они отошли к лестнице. – Как возможной наследнице состояния миссис Миллс, не могу не предложить вам дружбу со мной. Я гарантирую вам помощь в любых сферах вашей жизни.

Проводив её в гостиную, он сжал её руки и, поднеся их к своему лицо, поцеловал тыльные стороны её ладоней. Мия встретилась взглядом с Мередит и беззвучно, одними губами сказала: «Он со мной флиртует?». Спрятав нарастающий смех за улыбкой, Мия освободила свои руки. Она поблагодарила его за проявленное внимание и поддержку и вернулась к миссис Миллс, которая уже стояла в холле с бокалом вина. Когда она подошла к ней, тётя наклонилась и прошептала:

– Приехал Мистер Браун, управляющий имением. Он нанимает и увольняет работников, улаживает недовольства арендаторов, собирает арендную плату и следит за сбором урожая. Мистер Браун является моим доверенным лицом, без него я не справилась бы с такой ношей. Хотя и у него есть свои недостатки. Он не может устоять перед алкоголем. Будь у него воля, сегодня же опустошил бы мой винный погреб. За подобными гостями постоянно приходится следить, чтобы потом не искать их пьяные тела, лежащие на земле, где- нибудь в саду.

Она взглядом указала на дверь. В холл вошел высокий мужчина, сорока лет, в изумрудном сюртуке и полосатых черно- серых брюках. Увидев их, он приподнял шляпу в знак приветствия и учтиво поклонился.

– Миледи, рад с вами познакомиться, – сказал он, подойдя к ним. – Новые лица в Беррингтоне – такая редкость. Не могу поверить, что миссис Миллс скрывала от нас такое сокровище.

– Довольно лести, Себастьян, – с улыбкой прервала его миссис Миллс. – Мы здесь не ради этого.

Они прошли в гостиную, и Мия познакомила его с Мередит. Через несколько минут к ним присоединились мистер и миссис Хилл. Когда приехал мистер Браун, Мия заметила, что пара отошла от них и начала о чём- то спорить. Их слова невозможно было расслышать, так как они говорили шёпотом.

Мистер Браун, не обращая внимания на их напряжённые лица, начал упрашивать миссис Хилл сыграть им что- нибудь на рояле, вспоминая дни, когда у него была возможность насладиться её прекрасным исполнением. Эти нарочитые, как показалось Мие, комплименты, сказанные им, повлекли за собой появление румянца на пухлых щеках девушки. Миссис Хилл попыталась отвлечь от себя его внимание различными отговорками, но ему удалось её убедить, и они направились к роялю.

Мередит наклонилась к Мие и тихо прошептала:

– Держу пари, у них что- то было.

– Может, они просто старые друзья, – ответила она, пожав плечами.

Миссис Хилл начала играть. Мия села на диван и закрыла глаза, наслаждаясь сплетениями нот, когда звуки рояля начали отдаляться от неё. «Кажется, я засыпаю», – подумала она и мелодия замолкла. Мия распахнула глаза. На мгновение, ей показалось, что все люди исчезли из гостиной, и она оказалась одна в тёмной комнате, затем музыка снова наполнила её уши, и она увидела гостей.

*

Мия курила на заднем дворе, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Последний час она провела, знакомясь с людьми, имена которых уже не помнила, выслушивая их комплименты и лесть в её сторону, рассыпаясь в благодарностях, стараясь поддержать пустую болтовню про убранство усадьбы, прекрасный вечер и хорошую погоду. К счастью, Мередит согласилась отвлечь миссис Миллс, так что ей удалось ненадолго вырваться на улицу.

Во время ужина Мия поняла, что замысел миссис Миллс по поводу маскарадного праздника кардинально отличался от того, что она ожидала увидеть. Она думала, что её тётя решила организовать тематическую вечеринку со строгим дресс- кодом (иначе, зачем этим взрослым людям наряжаться в эту неудобную одежду), но на этом все не ограничилось. Она с нарастающим удивлением вслушивалась в разговоры, которые вели между собой приглашённые гости. Пока мужчины говорили о промышленной революции, которая непременно должна привести Англию к всемирному лидерству, женская половина обсуждала образ, в котором королева Виктория в крайний раз появилась на балу.

Так как перед званым вечером ей не выдали сценария со словами, который помог бы ей поддержать их разговоры, во время ужина она молчала, обдумывая план побега из этого сумасшедшего спектакля. Если знакомым миссис Миллс нравилось подобное времяпрепровождение, ей оно казалось бессмысленной тратой времени. Мередит так не думала, её забавляло это представление. С напускной серьёзностью она вслушивалась в разговоры гостей и задавала им вопросы.

После ужина Мия подошла к ней и удивлённо спросила:

– Зачем ты принимаешь участие в этом? Это же бред!

– Ты же знаешь, у богатых свои причуды. Не нам их судить, если им это нравится. Я просто хочу хорошо провести время, всё не так уж плохо.

– Наверное, ты права, – согласилась Мия. – Я сдаюсь. После выпитого за ужином вина у меня разболелась голова. Хотя, может, в этом виноват этот спектакль. Я прогуляюсь немного на свежем воздухе и, как только мне станет легче, вернусь к вам.

На улице уже начало темнеть. Солнце заходило за горизонт, забирая с собой тепло дня, Мия почувствовала прохладный воздух, обволакивающий её открытые плечи. Она не решилась вернуться в дом, для того чтобы взять какую- нибудь накидку, чтобы не натолкнуться на тётю. Вдохнув насыщенный ароматами трав и цветов воздух, она потушила окурок и пошла в сторону сада.

За время, проведённое в Беррингтоне, миссис Миллс не расспрашивала её про жизнь в Америке и в Англии, что было странным, потому что изначально она хотела познакомиться с ней поближе. Возможно, ей не было это интересно, но скорее всего она уже знала все интересующие её детали. В конце концов, она смогла найти её местоположение в Йорке.

Она заехала в эту квартиру полгода назад с Максом. После смерти матери она возненавидела Джексонвилл, натыкаясь на места, которые хранили в себе тяжёлые для неё воспоминания, поэтому на предложение Макса – уехать с ним в Англию, она согласилась, не раздумывая. Тогда она уволилась с работы в издательстве, окончательно приняв решение посвятить свою жизнь писательству. Макс поддержал её идею. Раньше Мия думала, что причиной этому была вера в её талант, но сейчас понимала, что работа тогда была единственной нитью, связывающей её с Джексонвиллем. Он просто хотел её обрубить, понимая, что так ей будет легче покинуть родной город.

Они приехали в Йорк, и он познакомил её с родителями. Они назвали его безответственным ребёнком, когда услышали, что он больше не хочет быть частью их семейного бизнеса. В их глазах, конечно, Мия была причиной его безрассудного поведения. Она была стервой, сбившей их бедного сына с истинного пути.

Первое время он отказывался обсуждать с ними свой выбор, всячески избегая разговоров с родителями. Они сняли квартиру, он устроился в школу учителем английского, предоставив Мие возможность заниматься творчеством. В конце концов, он изначально настаивал на том, что ей суждено быть писательницей (было бы некрасиво отказываться от своих слов). Через 5 месяцев, Макс осознал, что поговорка «с любимым рай и в шалаше» в действительности крайне преувеличена, и его чувства к ней начали гаснуть. Он сказал, что они не подходят друг к другу, и вернулся к родителям, которые, наверняка, встретили его с распростёртыми руками, снова открыв ему доступ к их банковским счетам. Мия осталась одна, обвиняя себя за надежду на прекрасное будущее с ним.

Её воспоминания оборвались, когда Мия услышала хруст гравия за спиной. Она обернулась, ожидая увидеть кого- нибудь из гостей, но по тропинке шёл незнакомый ей молодой человек. Когда расстояние между ними сократилось, Мия отступила в сторону, чтобы уступить ему дорогу, но он остановился рядом с ней. Он был одет в тёмный фрак, свободные брюки, клетчатый жилет и цилиндр. На шее у него был шейный платок, заколотый булавкой, а в руке, в качестве аксессуара, – элегантная трость.

– Мисс Марш? – спросил он. Когда Мия кивнула, он представился: – Меня зовут Джек Андерсон.

Мия вспомнила эту фамилию. Миссис Миллс упоминала её за ужином, рассказывая про своих близких друзей, графа и графиню, которые должны были присоединиться к ним после ужина. Джеку не было и двадцати пяти, поэтому она предположила, что это их сын.

– Приятно познакомиться. Вы приехали с родителями?

Он бросил недовольный взгляд в сторону усадьбы, оставляя её вопрос без ответа.

– Плохой вечер?

– Мягко сказано, – кратко ответил он, поправляя рукой непослушные каштановые кудри, растрепавшиеся из- за ветра.

Мия собиралась попрощаться, понимая настроение Джека, но он продолжил:

– Видимо, ваш тоже не очень, раз вы предпочитаете проводить его здесь в одиночестве.

– Подобные вечеринки – не для меня, – призналась она.

– Обычно, девушкам вашего возраста нравятся балы и званые ужины. Они стараются не пропускать подобные мероприятия, лелея надежду найти подходящую кандидатуру на роль будущего мужа.

– Видимо, я необычная девушка, – осторожно ответила Мия, чувствуя агрессивный настрой Джека.

Он опустил взгляд на её руки.

– Не мне вам говорить это, но для дамы не прилично выходить в свет без перчаток. Или вы настолько необычная девушка, что предпочитаете пренебрегать правилами этикета?

Она посмотрела в его карие глаза, ожидая окончания шутки, но он молчал.

– Я их оставила во дворе, пока…

«Курила», – мысленно закончила она, но вслух сказала:

– Неважно. Здесь нет миссис Миллс, вам не нужно разыгрывать этот спектакль.

– Простите? – Он удивлённо посмотрел на неё.

Она разочарованно выдохнула.

– Не берите в голову, милорд. Пожалуй, мне стоит вернуться.

Мия отвернулась от молодого человека и пошла в сторону дома. Она чувствовала, как волна негодования и злости захлёстывает её. В первую очередь, она хотела увидеть миссис Миллс.

– Этот спектакль устроен не для неё, а для меня, – сказала она себе. – Для чего? Чтобы посмеяться надо мной? Посмотреть на мою реакцию? На то, что я готова стерпеть ради получения наследства?

На улице уже стемнело и ей приходилось идти по аллее вслепую.

Когда Мия поднялась на крыльцо усадьбы, она услышала треск веток в парке, за которым последовал звук приближающихся к ней шагов. Она замерла на месте, уставившись в темноту.

– Кто здесь?

Двор слабо освещался светом свечей, стоящих у окон. Когда она повторила свой вопрос, из тьмы выступил пожилой мужчина, одетый в коричневый костюм и длинный серый сюртук. Он остановился, опираясь на деревянную трость.

– Мия.

Она всмотрелась в его черты лица. На мгновение, ей показалось, что она его знает, словно она встречала этого человека в прошлой жизни.

– Мы знакомы? – спросила она.

Он ответил не сразу, продолжая рассматривать её.

– Да, но ты вряд ли меня помнишь, – хрипло ответил он. – В последний раз, когда ты меня видела, тебе было два года.

– Я не понимаю, – сказала она. – Простите, но мы можем отложить с вами этот разговор? Я спешу.

– Я твой отец, – перебил он её на последнем слове.

– Ещё одна шутка от моей тёти?!– ответила она, срываясь на крик. – Она могла бы постараться, чтобы сделать её более правдоподобной. Моему отцу сейчас должно быть чуть больше пятидесяти лет. Простите, но вы выглядите на все семьдесят.

Мия отвернулась от него и открыла дверь.

– Спроси сколько лет твоей тёте! – крикнул он ей вслед, но она не обернулась.

Она закрыла за собой дверь и остановилась, поражённая тишиной в усадьбе. Когда она уходила, этот дом переполняли звуки: разговоры гостей, голоса прислуги, убирающихся со стола, стук шагов и звон переставляемой посуды.

Она нашла тётю Энн в библиотеке. Миссис Миллс сидела в полумраке, рядом со стеклянной лампадой, наполняющей комнату тусклым светом. Услышав скрип двери, миссис Миллс подняла свой взгляд.

– Где Мередит? – спросила Мия.

– Все ушли в парк на прогулку, – ответила миссис Миллс. – Она присоединилась к гостям.

– Что здесь происходит? Для чего всё это?

– Что именно, Мия? – спокойно спросила она. – Полагаю, будь ты немного умнее, ты бы сама ответила на свои вопросы.

Мия осеклась, не ожидая услышать подобную реакцию на свои слова. Внутри неё бурлила ярость, ей хотелось кричать, защищая свою гордость, но осознав, что в общении с этой женщиной, её злость будет бессмысленной, она пришла к другому решению.

– Мы уедем завтра же.

– Хорошо, попрошу водителя утром отвезти тебя в Лондон.

Мия хотела уйти, но ноги держали её на месте. Для начала ей нужно кое- что спросить. Вопрос, который почему- то не выходил из её головы последнюю минуту.

– Сколько вам лет?

Миссис Миллс взяла лампаду, подошла к письменному столу и достала из него листок бумаги.

– Для начала, я хочу, чтобы ты сама ответила на свой вопрос, – предложила она.

Услышав ответ, Мие захотелось подскочить к тёте и, вцепившись в её худые плечи, закричать ей в лицо, но осеклась, напомнив себе, что она не добьётся своего, если не будет играть по правилам тёти.

Мия оглядела её с ног до головы. Глубокие моршины, распухшие пальцы от артрита, руки, испещрённые выступающими венами.

– Думаю, больше семидесяти лет, – предположила она.

– Мне восемьдесят четыре, – коротко ответила миссис Миллс и протянула Мие листок. – Это моё свидетельство о рождении.

Мия поднесла его к горящей свече и пробежалась взглядом по напечатанным строкам.

– Здесь написано, что вы родились 15 августа 1963,– прочитала она. – Я, конечно, не сильна в математике, но я могу посчитать разницу. Исходя из этого листка, вам должно быть 57 лет.

Она посмотрела на миссис Миллс, ожидая объяснений.

– Это не подделка, – медленно сказала она. – Двадцать семь лет я прожила в 19 веке, последний час из которых, мы с тобой вместе провели в 1857 году.

– Что за чушь, – вырвалось у Мии. – Я подозревала, что вы не в себе, сейчас я уверена в этом на сто процентов. Вы сошли с ума.

– Как скажешь, – миссис Миллс пожала плечами. – Можешь сегодня же покинуть Беррингтон, чтобы не оставаться под одной крышей с умалишённой. Только боюсь, только ты можешь покинуть это место. Мередит уже принадлежит Беррингтону.

Пропустив её слова мимо ушей, Мия развернулась и вышла из библиотеки. Она зашла в свою комнату, где увидела миссис Уокер, расставляющую серебряные подсвечники по её комнате.

– Готова ко сну? – Спросила она Мию.

– Я пока не собираюсь идти спать. Хочу дождаться Мередит, чтобы поговорить с ней, – сказала Мия, пытаясь развязать корсет. – Но для начала мне нужна помощь, чтобы снять это проклятое платье. Хочу поскорее избавить себя от него.

– Боюсь, в ближайшее время тебе придётся привыкнуть к подобной одежде, – сказала она, подойдя к ней.

Мия развернулась к ней спиной, не желая поддерживать этот разговор. Не обращая внимания на её молчание, миссис Уокер продолжила:

– Я понимаю, что сейчас ты думаешь, что находишься в сумасшедшем доме. Но чем дольше ты сопротивляешься, тем хуже тебе будет. Всё что тебе нужно – это выслушать миссис Миллс и поверить ей. Это трудно, но для начала, хотя бы попробуй всерьёз воспринять её слова.

Мия не отвечала, глядя на тень от пламени свечи, стоящей на тумбочке. Злость ушла, уступив место нарастающей тревоге. Она хотела вырваться из этого места, в мир, где есть электричество, спасающее тебя от темноты, где есть люди, которые не заставляют тебя поверить в свои сумасшедшие бредни. Или не сумасшедшие? В темноте всё кажется правдой.

Освободившись от платья, она надела свою одежду и пошла в комнату Мередит.