«Фамильный артефакт: джинн, дед-морок и проклятие на пять копеек»

ЧАСТЬ 1. КОГДА НАСЛЕДСТВО — ГОЛОВНАЯ БОЛЬ

Глава 1. Где меня увольняют, а бабушка умирает в который раз

За что я не люблю понедельники? Их придумал кто-то с очень плохим чувством юмора. Возможно, тот же гений, который изобрёл бюрократию, утренние пробки и кофе, который всегда проливается на белую блузку.

Меня зовут Аврора Сметанкина. Да, фамилия как у дешёвого йогурта, и отец любил повторять, что назвал меня в честь принцессы, а получилось как у дворняжки. Мама просто хотела красивого имени, но не учла, что Аврора плюс Сметанкина звучит как название нового кисломолочного продукта с нотами пафоса.

Мне двадцать девять. Через полгода будет тридцать. И если кто-то сейчас скажет «кризис среднего возраста», я закричу. У меня нет среднего возраста. У меня есть хроническое состояние «ни рыба ни мясо, ни ведьма ни филолог».

Я работаю редактором в издательстве «Горячая книга». Мы специализируемся на любовных романах. Если вы думаете, что читать целыми днями про то, как бледная дева сражается с вампирским эрекцией — это весёлая работа, вы ошибаетесь. Через месяц вы возненавидите слово «пульсирующий член». Через два — начнёте исправлять грамматику в порнографии. Через полгода у вас случится нервный срыв, и вы перепишете очередной шедевр в детектив.

Что я и сделала.

— Сметанкина! — Кричал мой начальник Аркадий Вениаминович, потрясая распечаткой. На его лысине блестели капельки пота — признак того, что он сейчас лопнет, как перегретый чайник. — Вы превратили любовный роман в...

— В детектив с элементами чёрной комедии? — подсказала я жизнерадостно.

— В позор! — Он шмякнул рукопись об стол. — Где страстная сцена на сорок шестой странице? Где «его руки скользили по её изгибам»? Где «она таяла в его объятиях»?

— Ах, это, — я откинулась на спинку стула. — Герой на сорок шестой странице оказался маньяком. Так что там была страстная сцена с ножом.

— Вы уволены!

— Аркадий Вениаминович, но рейтинг пробы пера вырос на триста процентов!

— Потому что идиоты! — заорал он. — Потому что людям нравится, когда стреляют! Но мы — издательство любовных романов! Любовных! Не детективов!

— Любовь и смерть — это два крыла одного воробья, — философски заметила я.

— Вон!

Я встала, забрала свою кружку с надписью «Мой любимый напиток — чужая кровь» и направилась к выходу.

В дверях меня нагнала секретарша Леночка — девица с силиконовой грудью и фарфоровыми мозгами.

— Аврора, ты с ума сошла, — прошептала она. — Где ты теперь работу найдёшь?

— Леночка, я филолог. Я могу работать где угодно. Например, в магическом бюро расследований.

— Но магии не существует, — округлила она глаза.

— Откуда ты знаешь? — я подмигнула. — Может, я самая настоящая ведьма.

Леночка испуганно перекрестилась. Люди такие забавные: в магию не верят, но крестятся как миленькие.

Я вышла на улицу. Осенний Питер встретил меня привычным букетом из моросящего дождя, запаха мокрого асфальта и всеобщего недовольства жизнью. Я глубоко вдохнула и замерла: сегодня было то самое чувство. Когда всё плохо, но обязательно случится что-то ещё более плохое, так что текущие проблемы покажутся цветочками.

И телефон зазвонил.

Незнакомый номер. Я ответила с предчувствием.

— Аврора Игоревна Сметанкина? — голос принадлежал мужчине с лёгкой хрипотцой — либо адвокату, либо убийце из дешёвого детектива. — Вас беспокоит Илья Семёнович Кропоткин, адвокат.

— Вы уверены? — переспросила я. — Потому что меня обычно беспокоят коллекторы, бывшие и соседка снизу, которая считает, что я хожу слишком громко.

— Я по поводу вашей бабушки, Антонины Петровны Сметанкиной.

— Что с ней? Опять умерла?

Пауза. Долгая, многозначительная пауза.

— Простите? — осторожно спросил адвокат.

— Ну, бабушка умирает каждые два года. В прошлый раз она прислала мне телеграмму «умираю, приезжай прощаться», а сама сидела на кухне с бутылкой коньяка и смотрела сериал. Говорит: «хотела проверить, любишь ли ты меня».

— Боюсь, на этот раз всё серьёзнее, — голос адвоката дрогнул. — Антонина Петровна действительно скончалась. Вчера. Сердечная недостаточность.

Кружка выпала из моих рук и разбилась. «Мой любимый напиток — чужая кровь» разлетелась на осколки, смешиваясь с лужицей.

— Вы шутите?

— Я адвокат, я не шучу даже в свой день рождения.

— Но она... — я замолчала. Бабушка действительно умирала трижды. Первый раз — когда мне было семь — она просто уехала в санаторий и забыла предупредить. Второй — когда мне было шестнадцать — она закрутила роман с грузином и пропала на три месяца. Третий — два года назад — та самая телеграмма с коньяком.

Но сейчас... сейчас что-то щёлкнуло внутри. Как будто в груди лопнула тонкая струна.

— Приезжайте, — сказал адвокат. — У неё осталась квартира. И кое-что ещё.

Он продиктовал адрес. Старый центр, район Достоевского. Бабушка жила там всегда, но я не была у неё уже три года. Ссора. Дурацкая ссора из-за того, что я не хотела выходить замуж за «приличного человека».

«Ты, Аврора, — говорила она тогда, — из рода ведьм. А ведёшь себя как курица. Нет чтобы артефакты искать, любовью правильной заниматься».

Я тогда подумала, что она спятила. Ведьмы? Артефакты? Серьёзно?

Теперь я не была в этом так уверена.

Глава 2. Джинн на минималках, или «Три желания — это несерьёзно»

Квартира оказалась именно такой, как я и ожидала: бардак, много книг, запах сушёных трав и подозрительные пятна на потолке.

— Бабуля, — прошептала я, входя. — Ну ты и даёшь.

Адвокат, тощий мужчина с портфелем, похожий на таксу, уже ждал внутри. Он вручил мне ключи, какую-то бумажку с печатями и странную шкатулку.

— Антонина Петровна просила передать это лично вам, — сказал он. — И ещё... она оставила долги.

— Долги? — я поперхнулась воздухом.

— Коммунальные за три года, кредит в магическом банке... — адвокат запнулся. — Впрочем, последнее, видимо, шутка.

— В смысле — магическом?

— Там написано «ООО "Копейка рубль бережёт", услуги по снятию порчи, наведению морока и проклятий средней тяжести». Сумма — пять тысяч рублей.

— Пять тысяч за проклятие? Это дёшево, — заметила я.

— Пять тысяч копеек.

Я замерла.

— То есть пятьдесят рублей?

— Именно. Ваша бабушка была... эксцентричной.

— Это мягко сказано.

Адвокат откланялся, оставив меня одну в квартире, которая пахла бабушкиными духами «Красная Москва», табаком и чем-то ещё. Чем-то древним и тёплым. Как будто сами стены дышали.

Я прошла в комнату. Там царил идеальный порядок — в отличие от остальной квартиры. На столе стоял бронзовый подсвечник с резными узорами. На нём, на едва заметной табличке, было выгравировано:

**«Открой, когда станет совсем погано»**

Я усмехнулась. Бабушкин юмор. Она обожала такие штуки — оставлять загадки, подкидывать квесты. В детстве она устраивала мне настоящие расследования: найдёшь спрятанную конфету — получишь сладкое. Не найдёшь — будешь чистить картошку.

Но сейчас было не до игр.

— Когда станет совсем погано, — повторила я. — А что, бывает ещё хуже?

Я зажгла фитиль. Просто так. Чтобы хоть немного света, хоть чуточку тепла в этой промозглой питерской квартире.

Пламя моргнуло. Раз, другой.

А потом комната наполнилась дымом.

Не тем дымом, который бывает от свечки. Нет. Густым, фиолетовым, с запахом шафрана и жжёной бумаги. Я закашлялась, замахала руками, и в этот момент из дыма вывалилось тело.

Мужское тело.

Очень красивое мужское тело.

Восточный тип: смуглая кожа, чёрные волосы до плеч, глаза как два угля, торс — будто его лепили скульпторы эпохи Возрождения, но денег на одежду не хватило. На нём были только шёлковые шаровары и множество браслетов.

— Приветствую, — сказал он голосом, от которого у меня подогнулись колени. — Я джинн Касим. К вашим услугам, госпожа.

— Ты... — я моргнула. — Ты реальный?

— Боюсь, что да.

— А я не сплю?

— Если и спите, то я — самый эротичный сон за последние три года.

Я покраснела. Нет, я вся залилась краской, как помидор на сковородке.

— Так, — сказала я, пытаясь взять себя в руки. — Давай по порядку. Ты джинн. Ты из подсвечника. Ты будешь исполнять мои желания?

— Именно.

— Три желания?

Касим вздохнул. Тяжело так, с явным намёком на то, что этот вопрос он слышит уже в тысячный раз.

— Нет, госпожа. Не три. Ваша бабушка заключила со мной договор на обслуживание по тарифу «Семейный эконом». Одно желание в год. Накоплением не пользуется.

— То есть? — я села на стул. Вернее, упала на стул.

— То есть за шестьдесят лет ваша бабушка накопила шестьдесят желаний. Но она их не использовала. Экономила.

— На чём?!

— На счастье, — Касим печально улыбнулся. — Она желала семейного счастья. Каждый год. Но откладывала активацию.

— Зачем?

— Говорила: «всё успеется, Касим, не торопи джинна, торопи коня». Я так и не понял, при чём тут конь.

Я закрыла лицо руками.

— Значит, у меня есть шестьдесят желаний?

— Было. Но после смерти бабушки договор переписывается на наследника. А наследник — вы. И тариф меняется на «Наследство без ипотеки». Это значит — три желания. Но с ограничениями.

— Какими?

Касим начал загибать пальцы. Красивые, длинные пальцы, между прочим.

— Нельзя воскрешать мёртвых. Нельзя убивать живых. Нельзя заставить кого-то влюбиться. Нельзя создать деньги из воздуха — это вызывает инфляцию. Нельзя...

— Стоп, — я подняла руку. — Что вообще можно?

— Можно попросить новую квартиру. Но без отделки. Можно попросить здоровье. Но без гарантии, что оно останется. Можно попросить удачу. Но на неё большая очередь.

— Это не джинн, — прошептала я. — Это Росреестр с человеческим лицом.

— Я воспринимаю это как комплимент, — Касим склонил голову.

Я встала и прошлась по комнате. Мысли путались. Бабушка умерла. У меня нет работы. Есть долги, странный подсвечник, джинн-бюрократ и...

— А почему ты такой... ну... — я покрутила рукой в воздухе.

— Красивый? — уточнил Касим.

— Голый практически.

— Форма одежды джинна прописана в договоре, пункт 347, подпункт Б. «Джинн обязан являться в наиболее привлекательном для клиента виде для повышения лояльности».

— А если я лесбиянка?

Касим на секунду замер, а потом его облик подёрнулся дымкой, и передо мной предстала потрясающе красивая восточная женщина в шароварах и с короной на голове.

— Так лучше? — спросила она моим голосом.

— Нет! — заорала я. — Верни как было! Я гетеросексуальная, просто проверяла!

— Я знал, — джинн снова принял мужской облик. — Ваша бабушка подробно описала ваши предпочтения. Вплоть до размера...

— Молчать! — я зажала уши. — Молчать, я сказала!

В этот момент из кухни донёсся звук. Как будто кто-то включил старый телевизор, но вместо программ — только шипение.

— А это что? — спросила я.

— Ах да, — Касим улыбнулся ещё шире. — Ваша бабушка оставила вам ещё один сюрприз.

Из кухни вышел мужчина.

Пожилой, в трениках, с усами как у Брежнева, в тапочках на босу ногу.

— Здорова, внучка, — сказал он басом. — Я твой дед. Морок.

Я медленно повернулась к Касиму.

— Дед-морок?

— Материализованная иллюзия, — подтвердил джинн. — Ваша бабушка создала его в молодости, чтобы пугать соседей. Потом привыкла. Забыла рассеять. Теперь он считает себя главой семьи.

— А ну-ка быстро замуж! — рявкнул дед-морок. — Тебе уже двадцать девять! В моё время в двадцать девять уже трое детей было и корова!

— В моё время, — парировала я, — коровы не живут в питерских квартирах.

— Это ты мне? — дед обиженно надул губы. — Это ты со старшим так разговариваешь? Я тебя, девка, из дома выгоню!

— Ты — иллюзия, — напомнила я.

— Иллюзия, но принципиальная! — он топнул тапком.

Я посмотрела на джинна. Джинн посмотрел на меня.

— У вас всё будет хорошо, — сказал он. — Если, конечно, вы не умрёте в ближайшие сутки.

— Что?!

— Видите ли, Аврора, — Касим сел на диван, скрестив ноги по-турецки. — На вас наложено проклятие. И довольно забавное.

— Какое?

— Проклятие на пять копеек.

— Это шутка?

— О нет. Это абсолютно реально. Пять копеек — это была плата за услуги того мага, который вас проклял. Дешёво, правда? Ваша бабушка была возмущена. Говорила: «за пять копеек даже порчу нормальную не наведут».

— И в чём суть проклятия?

— В вашем присутствии ломается любая техника, — начал перечислять Касим. — Продавцы путают сдачу ровно на пять копеек в минус. Мужчины внезапно признаются вам в любви и тут же забывают. И самое неприятное — вы притягиваете проблемы.

— Какие проблемы?

— Например, — Касим посмотрел в сторону коридора. — Труп.

Я обернулась.

В коридоре, на половичке с надписью «Добро пожаловать», лежал мужчина. Тот самый риелтор, который пытался обмануть меня с продажей квартиры. На его груди, на самом видном месте, лежала монета.

Пять копеек.

Я закричала.

Дед-морок одобрительно кивнул:

— А ничего девка. Голосистая. Рожать будет хорошо.

Глава 3. Дед-морок — тот ещё родственник

— Я не могу вызвать полицию, — сказала я, стоя над трупом и дрожа. — Потому что в моей прихожей труп. С пятикопеечной монетой. А на мне — проклятие на пять копеек. Как я это объясню?

— А ты не вызывай, — дед-морок уселся на пуфик и закурил воображаемую папиросу. — Сами разберёмся.

— Сами?! — я взвизгнула. — Мы что, будет труп прятать?

— А чего его прятать? — дед пожал плечами. — Вынеси на помойку. У нас во дворе мусорку вчера новые поставили, удобные.

— Это человек! Его нельзя на помойку!

— А чего он тогда в моём коридоре делает? — возмутился дед. — Не зван, не гость, не платил. Лежит, мешает.

— Касим! — я повернулась к джинну. — Ты можешь сделать что-нибудь?

— Могу исполнить желание, — спокойно ответил тот. — Первое из трёх.

— Желаю, чтобы труп исчез!

— Нельзя убивать живых, — напомнил джинн.

— Он уже мёртв!

— Это не освобождает меня от ответственности. Утилизация тел в мои обязанности не входит. Пункт 12, подпункт В.

— Ты бесполезный джинн!

— Я законопослушный джинн. Это разные вещи.

В этот момент в дверь позвонили.

Настоящим звонком. Не магическим. Обычным, советским, с трелью, от которой у меня дёрнулся глаз.

— Открывать? — спросил дед-морок.

— Нет! — заорала я. — Там труп! Как я открою?

— А ты ногой отодвинь, — посоветовал дед.

— Он тяжёлый!

— Так ты не ногой, ты головой думай. Хотя у тебя с этим, видно, проблемы.

Я с ненавистью посмотрела на деда. Он посмотрел на меня с любовью. С такой подозрительной, нездоровой любовью, которая бывает только у иллюзий, забытых в квартире на шестьдесят лет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.