Когда нам будет 40 лет

Когда нам будет сорок лет

У каждого чувствующего человека есть любимая история любви. Будь то мультфильм о «Красавице и Чудовище», легенда о Тристане и Изольде, либо вечная драма о Ромео и Джульетте.

Прошлое невозможно описать, одним словом или парой предложений. Если вы не были последние сорок лет в коме, то на вашем надгробии уж точно не напишут сухие «Родился. Жил. Умер»

Мою жизнь с легкостью можно назвать сказкой, ибо так оно и было до определенного момента, пока она (некое подобие диснеевского мультика) не скатилась до простой банальной драмы, в которой как обычно виноват женский род. В моем случае это относится к существительному «монархия».

Мне было двадцать лет, когда началась эта довольно долгая история. Сколько прошло? Столько, наверное, и не любят. Во всяком случае, если ничто не препятствует чувствам.

Мой мир – это совершенно иное место, которое играет потрясающими красками, и пусть вам покажется, что он не слишком отличается от вашего – ведь это будет просто замечательно. Мой мир…

– Княгиня, – в комнату заглянула служанка Кейти, которая ни в коем случае не хотела тревожить хозяйку, что каждое утро начинала не в самом лучшем настроении. «Хочешь что-нибудь добыть у княгини – приходи вечером» – гласила шуточная пословица, придуманная много лет назад. Может быть, именно поэтому министр Обороны всегда навещал ее после обеда?

– Что-то случилось? – княгиня была уже одета «при полном параде» и сидела за своим письменным столом из темного дуба. В ее руках нетерпеливо покачивалась обычная шариковая ручка: она всегда все начинала писать от руки, совершенно не замечая ехидных усмешек собственного мужа, что неумолимо шел в ногу с прогрессом. Нет… Она не была против новинок, но не понимала, как можно получить удовольствие от чтения книги на тонком куске металла и пластика. «Война и Мир», что тоньше столового ножа! В юности ей казалось, что время идет слишком медленно, но чем старше она становилось, тем быстрее бежали часы, не давая ей опомниться и осознать насколько все скоротечно.

– Мне было велено сказать, что в «Светлой гостиной» вас ждет сюрприз, – Кейти опустила глаза в пол и, ожидая раздраженную реакцию, попятилась к двери.

– Его Святейшество решил впасть в детство? – княгиня захлопнула лежащий перед ней ежедневник, служивший черновиком для ее, так называемых произведений, и повернулась к Кейти в полный корпус. Она не собиралась сердиться – ее сочинительство и так зашло в тупик, оставляя после себя лишь короткие зарисовки, неспособные добросовестно соединиться друг с другом. И вот это раздражало – столько много слов, мыслей, идей, накопилось в голове, а вылить на бумагу она способна лишь какие-то ошметки, не способные сравниться с образом, жившим рядом с ее музой.

– Нет, Ваше Святейшество, не он, – девушка наконец-то подняла голову и чуть заговорщицки улыбнувшись, скрылась за массивной дверью, оставив свою госпожу в некоторой неопределенности.

Женщина, которая на данный день в свои пятьдесят лет была главой крупнейшего княжества, резко вскочила с места и подлетела к зеркалу, что было непозволительно роскошным и во всю стену.

«Видела бы меня Хезер» усмехнувшись, подумала княгиня, даже спустя годы, живя одобрением этой молчаливой женщины, всего-то старше ее на пятнадцать лет.

Она скрупулезно осматривала себя со всех сторон, явно отмечая и пару лишних килограммов и новые морщинки, что появились у глаз. Ее не тревожила мысль, что все это довольно глупо и что ведет себя словно глупая влюбленная девчонка. Она, как и любая другая женщина, хотела быть идеальной как при встрече с почитателем, так и при встрече с врагом. И человек, ожидавший ее в гостиной на первом этаже старого поместья, мог смело носить оба этих понятия.

Каждая лестница этого дома была устлана зеленными или темно – бордовыми коврами с длинным ворсом, в котором утопали ноги. И ничего не было изменено с того момента как чуть ли не бегущая княгиня впервые и немного испуганно вступила на порог этого дома с его почти каменными от времени главными деревянными створчатыми дверьми. Все те же духи умерших предков бродят по коридорам тихими длинными вечерами, все те же лица смотрят с полотен своим укоряющим взглядом, до сих пор не одобряя, что именно она стоит во главе страны. И эта немного запыхавшаяся женщина знала, что пройдет время, и ее портрет будет висеть рядом с прошлым правителем, так же снисходительно смотреть на своих приемников. Но сейчас она, словно юная двадцатилетняя девушка, старалась успокоить свое колотящееся сердце, прижимая руку к груди. Вдох. Выдох. Вдох.

Княгиня наконец-то повернула бронзовую ручку двери и чуть нажала на нее.

– Ты долго.

И этот насмешливый голос, словно воронка унес с собой в прошлое.

30 лет назад

Загородная резиденция Виндзор, конечно же, превосходила своими размерами и великолепием поместье Полиньяк, расположенного в неком удалении от Галифора. А как иначе? Англия страна с многовековой историей, а Грепиль… Начнем с того что Грепиль пока лишь княжество, не прожившее столетий воин и мира, переворотов, голода и болезней, будучи самостоятельными государством. Этакое княжество – баловень судьбы, сумевшее без масштабных пашен и лесов, разбогатеть на том, что считается в своем роде грехом – азарт. Княжество Грепиль было европейским Лас-Вегасом, только старше и более компактным, постоянно завоеванным и зависящим от Франции до Первой мировой войны. Чудное милое место для хорошего отдыха человека, у которого есть пара миллионов в кармане.

Она же стояла немного в стороне от собравшихся здесь отпрысков глав государств и дипломатов. Нервно сжимая в руках бокал с вишневым соком, боясь выпить что-нибудь покрепче и опозориться в первый полностью самостоятельный выход, где не было даже личного телохранителя. Девушка, которой через долгих одиннадцать дней исполнялось всего двадцать, мечтала о том, что бы все вокруг как минимум стали разговаривать немного помедленнее и без жаргонизмов. 20 октября 1999 года становилось ее личным маленьким апокалипсисом.

Пусть это не первый ее прием в иностранном обществе, но когда рядом совершенно нет знакомых людей, и все окружающие кажутся настолько далекими и непонятными, хочется просто сбежать. Вдох. Тебя же учили. Ты не должна опозориться. Выдох. Ты не хуже их. Играй свою роль.

– О, не скучайте, – сзади к ней бесшумно подкрался юноша немногим старше и обворожительно улыбнулся, заметив ее замешательство. – В прошлый раз сын американского дипломата напился и стал приставать к принцессе из Малайзии. Вот только он быстро охладел к ней и, обняв скульптуру древнегреческой богини, стал распевать гимн США. Правда, мне показалось, что он немного фальшивил.

Наверняка он подошел к ней из – за скуки. Да и большинство историй начинаются из – за скуки. Девушка наконец-то спокойно улыбнулась, стараясь не так явно пожирать глазами своего собеседника, что в своем дорогом черном приталенном костюме походил на героя голливудского фильма. Впрочем, и остальные присутствующие ни на йоту не уступали ему в некой едва прикрытой помпезности одеяния, впрочем, так же как и она. Одно было лишь отличие – она до сих пор не могла поверить в сказку и сутулилась, походя на воробья под дождем. Будь тут мама или Альберт, ей бы мигом выпрямили спину.

В подошедшем она сразу узнала наследника императорского трона Упонии – было не сложно, вот только «в живую» он казался ей менее «упонистым»: чуть более раскрытые глаза, пусть и без европеоидных век, рост около метра восьмидесяти и еле тронутая восходящим солнцем кожа, без единого изъяна. Или это игра освещения? Ей-то понадобились услуги визажиста, дабы выглядеть «сносно», как выразились в одной из газет. Да, еще ее заниженная самооценка и завышенные ожидания ее окружения. Однажды это все ее «доведет до ручки» и она прилюдно начнет психовать.

– Меня зовут Куроки, – произнес он, когда девушка соизволила вспомнить и подать ему руку, согласно этикету. – Как я полагаю, вы та самая Анна из Грепиль.

Упонец галантно коснулся губами ее руки и посмотрел темными глазами прямо в ее, словно надеясь на особый эффект. В фильмах, которые обожал этот двадцатитрехлетний упонец, такие моменты выглядели завораживающими и впечатляющими, так почему же не попробовать? Увы, он не учел того, что камеры все показывают со стороны, а ему достается лишь немного удивленный взгляд и соответствующее смущение.

– Да, – чуть задрав подбородок, подтвердила девушка и опустила руку. Он такой же, как ты. Не бог. Успокойся.

Вот уже полгода она официально считалась наследницей князя Грепиль, решившего мигом удочерить ее и ее брата. А ведь вся эта сказочная история начиналась с одного отпуска разведенной женщины, родом из Белкраны. Наверное, именно поэтому ее младший брат – Саша закатывает глаза, когда натыкается на диснеевские мультфильмы, а позже на фильм «Дневники принцессы». В них сказка, что не показывает все трудности жизни в совершенно незнакомой стране. Хотя с французским им было намного легче, нежели с международным английским. Чертовы времена глаголов.

Но, так или иначе, однажды в девятнадцать лет простая белкранская студентка из Гилева стала наследницей крупнейшего и богатейшего княжества Европы. Что еще для счастья надо?

– И кстати, юная княгиня, – Куроки произнес это с неким пафосом, хоть на самом деле он забыл, как будет по – английски «милая» без пошлого оттенка. Анна лишь улыбнулась, каким-то неведомым чувством поняв, что он, как и она, немного чужие в этой гостиной.

– Советую не садиться с сыном канцлера Германии, – продолжил юноша, четко, словно марш, отбивая каждое отдельное слово, – Вы как раз в его вкусе. А поразговаривать он любит.

– Вы всегда так добры к новичкам? – вспомнив, Анна выпрямила спину и чуть приподняла подбородок, как учила Хезер, что была ее камеристкой, наставницей и тюремщиком, ведь так ее «второй подбородок» почти не виден на фото. Новый знакомый ей нравился и девушке хотелось понять правила «его игры», дабы продолжить общение, да и просто не опростоволоситься.

– Я добр? – картинно возмутился Куроки, пожав плечами. – Скажу по секрету. Я просто пытаюсь найти себе компанию. Устал от общения с Южной Кореей и, к сожалению никто, в этой комнате не понимает моего чувства юмора. Все такие скучные.

Юноша задумавшись, прикинул насколько правильно он произнес свою тираду и с легким трепетом ожидал реакции этой роскранки. Это позже он подучит географию и биографию своей новой знакомой, а сейчас его волновал лишь этот вечер.

Они оба разговаривали на чужом им языке и казались друг другу чуждыми существами и наверняка, поэтому в их неокрепших разумах вспыхнула искра интереса и озорства. Сидя за столом Куроки тихо, медленно и четко комментировал присутствующих, расширяя кругозор своей новой знакомой и балуя свое эго, радостно наблюдавшее за ее реакцией. Он был в восторге, окрыленный эйфорией от того, что никто не контролирует бессмысленный поток его речи и потом не перескажет весь разговор его родителям, как делали его так называемые друзья на родине.

– И наконец, – ужин уже был закончен и все, собравшись в малой гостиной, ждали традиционный чай, – упонский принц.

Анна играючи зажала рот рукой, изображая удивление. Ей было необыкновенно весело, так что где-то в глубине души она не хотела, чтобы этот вечер завершался. Да и на самом деле не верилось, что это происходило с ней: как-то все было волшебно и немного наиграно.

– О, милая Княгиня, – казалось, он забыл ее имя. На самом деле – просто не мог нормально произнести. – Его отец упонец – принц по крови однажды влюбился в упонку, у которой отец был кореец, а мать европейкой. Вы только представьте, какой кошмар. Но будущая императрица была настолько красива и умна, что покорила чванливое сердце старого отца – императора. Годы шли и появились на свет двое детей: сын он же болтун и бездельник, а также красавица дочь, что назвали прекрасным именем – Сакура. Вот такая история.

Анна, не смотря на юношу, улыбнулась. Наверное, она была просто немного смущена, как и любая другая девчонка, с которой завел озорной разговор довольно симпатичный юноша.

– С именем вашей сестры все понятно, – княжна чуть повернулась к собеседнику. – Вишня. Весна. Что же значит «Куроки»?

– Темный лес, – пожал плечами юноша и усмехнулся, чуть наклонившись вперед, Анна же сидела, выпрямив спину и сведя ноги в бок – именно так как написано в книге по этикету. Ему на доли секунды стало ее жаль – ведь почти все в этой комнате с рождения участвовали в политических играх, а она… Она была еще обычной простолюдинкой, хоть и с долей интеллекта.

– А мое обозначает «Благодать», – тихо заметила княжна и широко улыбнулась, отчего глаза на ее круглом лице стали милыми и забавными щелочками. Но улыбка-то была естественная – а это ценно. Его младшая сестренка бы ей сказала это в лицо, наверное, поэтому у этой малявки больше друзей, нежели у него.

Друзья… Друзей мы выбираем. Семью – нет. Друзья созданы для того, чтобы соприкасаться с нами и нашими интересами – порождая паутину. Интерес. Дружба. Доверие. В свои двадцать три он испытывал пока что интерес и еще немного азарт.

Как же он ограничен. Но зато принц старой, могущественной страны, расположенной на берегах Восточно – Китайского моря, гранича по суше с Китаем и Лаосом.

Куроки улыбнулся княжне, сам не зная почему, решив рассказать о своей младшей сестре и ее проделках. Так сразу поделиться личным? Впрочем, сейчас он не задумывался, будет ли он продолжать общение с этой чуть смущенной европейкой.

Глава 2

Вечерами было принято собираться в одной из гостиной и спокойно наслаждаться обществом семьи и особо приближенных персон. Чаще всего это были различные министры с семьями, еще реже Альберт выбирался куда-нибудь со своим загадочным лучшим другом, что в последнее время был слишком погружен в свои романы. И это несколько расстраивало князя, привыкшего к хорошей компании и бокалу вина.

– Мишель рассказал мне, что ты умудрилась сдружиться с упонским зазнайкой, – Альберт выпустил колечко сигаретного дыма и мигом разогнал его рукой, вспомнив, как жена относится к этому «затхлому запаху на подобии серы». Надо же! А ведь лет пять назад он и вообразить не мог, что будет уступать «какой-то женщине». Но тут… Тут было необыкновенное единение душ, подобно классическому фильму о любви, которые обожала его почившая мать. Не стало матери. Не стало семьи. Какой-то осколок, что спустя долгие годы, уже под закат его жизни, обрел все свои части. Это невероятно воодушевляло мужчину, даря силы и надежду.

– Я не считаю его зазнайкой, – пожала плечами Анна, задумчиво перебирая фиолетовые шторы. Она сидела на широком подоконнике, специально переделанном на некое подобие софы. Бабушка нынешнего князя от такого была в легком шоке. – Мы с ним не подружились. Он интересная личность, да, согласна. И тем более мой ровесник. Но вряд ли принц решит продолжить со мной общение за границами официальных встреч.

– Но ведь с Уильямом и Гарри было то же самое, – прервал ее Альберт и посмотрел в упор, словно пытаясь понять, что же творится в голове у его новоявленной дочери: то она была весела, то в секунду задумчива. Непостоянная, словно ветер. Всю жизнь во всех женщинах он искал черты своей матери, такой далекой и прекрасной, как ангел. И конечно идеальной. Уж, кто – кто, а она наверняка все делала правильно. Далекое, теплое и светлое воспоминание.

И вот в Марии он увидел образ своей матери Стефании-тонкий нос, цепкий, но ласковый взгляд, правда, темных глаз. А может быть он просто хотел это видеть? Отчаявшись на то, что сможет воспроизвести на свет своих кровных детей, мужчина просто напросто окунулся в омут с головой. К счастью.

Альберт переписал законы, заручился поддержкой народа и однажды произнес «Моя наследница». Хоть и в душе князь хотел видеть на троне младшего светловолосого мальчика, похожего на него, но которому было всего четырнадцать и уж точно не до политики. Да и политическая элита, что еще недавно хваталась за голову, заручившись поддержкой католической церкви, игравшей довольно значимую роль, начала пропагандировать «прекрасную, умную, любящую, преданную и трудолюбивую княжну». Потом уже и потянулись люди, а их будущая правительница робко, с открытым сердцем отвечала взаимностью и встречами, что одобрил Альберт. Завоевать любовь и доверие народа – тяжелый труд с хрупкой памятью. Один шаг в сторону и кто его знает последствия.

– И как видишь – немного общения и эти юные джентльмены поздравили тебя с днем рождения, – Альберт многозначительно на нее посмотрел. – Ты бы могла поздравить принца с Новым годом. Они ведь его празднуют?

– Я не хочу навязываться, – покачала головой девушка и отвернулась, почувствовав как странно краснеют ее щеки. Они с Альбертом еще ни разу не разговаривали на столь личные темы. – Я пыталась подружиться с Виолой и Сантой, но видимо для них я была слишком дешево, не модно одета.

Князь ожидал услышать от Анны зависть или упрек, за то что она все еще не получила свой личный банковский счет, личного водителя и пару слуг, хотя он уже приставил к ней Хезер, что почти исполняла данную функцию. Но нет. В словах его падчерицы была усмешка – эта девочка всегда будет ставить себя выше этих двух сестер дальних родственниц князя и ни за что не пойдет на мировую. Вот тебе и милое создание.

Мужчина хотел так много ей рассказать: о своей жизни, поступках и мыслях и верил, что после них она не будет допускать его глупых ошибок. Ума и расчетливости ей не занимать, даже Альберт это понимал. Просто не хотел самостоятельно делать из нее робота или идеальную княжну. Боялся: ведь сам был довольно добродушным человеком и может быть благодаря жесткой руке Мишеля Левека княжество еще не развалилось, а наоборот с каждым годом увеличивало свой вес в мировой экономике. Политика и доброта несовместимые вещи и монархии, увы, с этим приходиться мирится.

– Я же не могу выйти за Уильяма? – внезапно спросила Анна, улыбнувшись, посмотрев на Альберта. Нет, она что-то задумала, но точно ни с кем не поделится.

– Нет, – покачал головой князь, вторя улыбкой, хотя в свое время он бы сам был не прочь жениться на тихой Диане.

– Черт, – произнесла по – роскрански она и резко встав, фыркнула. – А я-то надеялась.

Альберт рассмеялся, в глубине сердца отмечая, что его родная бы дочь не была столь живой – в природе его семьи все были спокойными. Мария, Александр и Анна были… Яркими, да, именно яркими, совершенно другими и заливали своим светом и характером старые, тусклые порой холодные комнаты дворца. Новая кровь и новый виток монаршей семьи дарил надежду хотя бы главе княжества. Жители же пока с некой опаской смотрели и узнавали их будущую княгиню, конечно же, уже гадая, кто же станет спутником ее жизни. А как иначе? Она, как и Уильям, была молода, мила и богата, вот только в отличие от британского принца Анне предстояло выучить свою роль и правила игры. Но у нее есть он. А еще Мария и тот же Левек и конечно разум.

На другом конце света главный дворец императорской семьи был все еще окрашен в цвета траура. До сих пор никто не мог понять, почему никогда не жаловавшийся на здоровье император Акихимо в свои шестьдесят восемь погас словно свеча, оставленная в ураган на улице. В упонской монаршей семье все отличались крепким здоровьем и сохранностью разума в старости. По старой доброй традиции стали ходить слухи, что семью просто прокляли, а в этот же момент отец Куроки, в свои сорок один, стал императором, на которого навалилась вся ответственность и все долги. Но самым важным новый монарх считал то, что его сын, до сели находящейся в тени, не оправдает надежды страны.

Куроки был слишком резок и не сдержан временами, но так казалось лишь Нарухимо. Эта извечная проблема отцов и детей всегда будет иметь место в мире, но здесь же все было более масштабно, ибо нынешний император боялся не столько за сына, сколько за нелепую тенденцию младших братьев отбирать престол у старшего. Наверняка Нарухимо просто не догадывался насколько жестоким и дальновидным может быть его сын. Отчаянное умение есть в мире – ожидание.

– Вы звали меня, отец? – дверь без лишнего скрипа отворилась, и принц вошел в кабинет Нарухимо, что на пониженных тонах разговаривал с женой. Уши у стен еще никто не отрубал.

– Подойди, – мужчина мановением руки подозвал сына, сразу давая понять, что сегодня наследника будут хвалить.

– Наш посол из Англии сообщил нам. В докладной записке, – уточнила императрица Масамо, стараясь скрыть радость того, что ее сын не совсем потерян для общества. – Что ты весь вечер общался с гостями.

– Допустим, – Куроки инстинктивно отступил на шаг назад, внимательно рассматривая любое проявление эмоций на лице отца. Не всегда разговор, начатый с похвалы, ведет к счастливому эпилогу. Вот с княжной из Грепиль все прошло неплохо, а вот с сыном президента Кореи, днем позднее, не особо.

– Очень хорошо, – император переглянулся с женой, которая, как и положено служила ему опорой. – Нам рассказали о твоих успехах в учебе. Мы очень рады.

– Но больше всего мы рады, – Масамо выделила именно последние два слова. – Что тебя часто видят в компании Соры Ямада.

– Да, – Куроки рефлекторно потер шею, начиная понимать к чему идет этот разговор, хотя поначалу ему показалось, что его будут хвалить за знакомство, а далее и дружбу с наследницей довольно прибыльного княжества. Но не тут-то было. – Она, как и я получает степень магистра и руководит художественными выставками.

– Какая молодец, – императрица взяла мужа за руку, чуть ли не участливо улыбнувшись сыну. Но тот-то точно понимал, что мать совершенно не волнует кто такая Сора, из какой семьи и на кого учится. Сора просто была. Была главным козырем в войне со сплетнями о предпочтениях юного принца. Ведь все задавались вопросом «почему к 23 годам этот привлекательный обеспеченный юноша не разбил ни одного девичьего сердца». Эта волна «голубого безумства» расстраивала не только мать, но и остальную семью, что с восхождением Нарухимо на трон находилась под непроницаемым колпаком общественного мнения. И вот в окружении принца появилась девушка, с которой, признаться, ему довольно комфортно. Комфортно, приятно, чуть более свободно, интересно. Она была просто рядом и пока этого хватало. В двадцать три Куроки хотелось иметь более узкий круг лиц, который, естественно, он сам выберет. Наивно.

Анне же пока было двадцать и ее сердце было открыто настежь для новых увлечений, что дальше ее бурной фантазии не заходили. К счастью приставленной к ней Хезер, наставницы с задатками отменного диктатора, на пятнадцать лет старше княжны. Иногда Анне казалось, что она просто – напросто ждет того «единственного», а временами, усмехаясь, обзывала саму себя меркантильной и ветреной. Вот только нелюбимыми зимними вечерами ей приходила мысль, что она просто не создана для всей этой великой «химии любви». «Сердце непостоянно» – как говорила Хезер, а еще всегда нужно отличать «влюбленность» от «любви» иначе может произойти конфуз. Но пока что ее подопечная просто увлекалась знаменитыми людьми – например, Леонардо ДиКаприо, так же как и миллионы по всему миру. И в своих предсонных мечтах Анна воображала их совместную жизнь, правда та была слишком банальна и совершенна. Сейчас девушке хотелось эмоций, что били бы через и край. И вот… И вот теперь все ее мысли занял упонский принц Куроки, в котором она увидела вызов и интерес. В тот вечер она жаждала его без стеснения поддеть и ждать когда же он сделает ответный выпад. А еще хотелось улыбаться, даже сейчас, вспоминая о нем. У нее внезапно возникла мысль организовать какой-нибудь званый вечер и будто бы случайно столкнуться лицом к лицу с принцем. И чтобы щеки не так горели, хотя это всего лишь временное смущение и не более – убеждала она себя.

– А в Гилеве уже снег, – княгиня Мария зашла в комнату дочери, шумно шелестя шелковым платьем в пол. – Я звонила Тане.

– И что она? – Анне было эгоистично наплевать на очередной развод тетки, которая так и не поняла, что на данный момент всем ее «возлюбленным» нужны лишь ее деньги. Сейчас княжна рылась в своих воспоминаниях, отыскивая самые снежные зимы своей жизни, не то, что сейчас. А ведь она и подумать не могла, что будет скучать по гололеду и замерзшим кончикам пальцев.

– У нее новый ухажер. И не смотри на меня так, – женщина с укором в глазах покачала головой. – Она просто ищет свое счастье.

Ее дочь лишь хмыкнула.

– Мы с Альбертом собираемся на прием, он хочет познакомить меня с послом в Болгарии. Он чудесный собеседник. Ты могла бы пойти с нами.

Девушка закатила глаза и, подойдя к матери, поправила ее бриллиантовое колье. Кто бы мог подумать, что она так спокойно и непринужденно сможет носить на шее пару квартир в центре Кинска.