- -
- 100%
- +
Глава 1
– Гвендолин сошла с ума, – шептались все присутствующие за столом, я же сидела, понуро опустив голову, и понимала, что нисколечко, вот ни капли не осуждаю старшую сестру.
– Интересно, ему хватит смелости заявиться на завтрак без жены? – ядовито поинтересовалась Триза, моя тетушка, давно уже разменявшая статус завидной невесты на прискорбное звание старой девы. Характер ее, впрочем, соответствовал, не спасала даже яркая, все еще слишком привлекательная внешность.
– Таким, как он, законы не писаны, он сам себе закон, – брезгливо поджала губы леди Амиран, наша ближайшая соседка. Следуя примеру маман, скуксились и три ее дочери, которых леди уже год как везде таскала за собой, будь то простая кондитерская на центральной улочке нашего небольшого приграничного городка или же старинный парк возле залива, где по выходным обычно собирался весь цвет высшего общества. – Не удивлюсь, если после случившегося лорд Дарготт появится как ни в чем ни бывало.
И словно в подтверждение слов пожилой соседки в двери нашей парадной столовой вошел лакей и хорошо поставленным голосом громко – так, чтобы все услышали – объявил:
– Его светлость, лорд Райдэриан Дарготт, мистер Виттор Грей.
Под приглушенные вздохи всех присутствующих женщин в комнату вошли двое: юный, практически ничем не примечательный ученик и муж моей старшей сбежавшей сестры. Широкий разворот плеч, уверенная походка, длинные абсолютно белые волосы и всегда надменная улыбка, игравшая на идеально вылепленном самой природой лице. Мой родственник был нереально, завораживающе красив – все, кто видел его впервые, глаз не могли отвести от этого образца мужского совершенства. Однако, слишком щедрый дар природы уравновешивал скверный характер, впрочем, присущий каждому темному магу. Да-да, вы не ослышались, отличительной чертой этих, несомненно, опасных людей являлись белокурые волосы и серые, как пасмурное небо, глаза. Видимо, чтобы скрыть их внутреннюю суть.
– Легкого утра, дамы и господа, – приветствовал лорд невозмутимо – словно это не его жена пропала минувшей ночью! И не нас всех опрашивал срочно выдернутый из теплой постели следователь…
Темный, следуя за лакеем в повисшей тишине, занял почетное место по правую руку от моего отца. Чужие многозначительные взгляды его совершенно не беспокоили, как хищные, любопытствующие, так и восторженные – со стороны девочек Амиран.
– Приятной трапезы, – кивнул лорд всем и никому в отдельности, а потом приступил к омлету, игнорируя остальных.
Я опустила голову еще ниже, стараясь сделаться совсем незаметной. Карман жгло письмо Гвендолин, в котором сестра рассказывала всю правду о собственном замужестве, а память терзала некрасивая сцена, случившаяся вчера вечером во время торжественного ужина, что устроили родители в честь прибытия четы Дарготт из самой столицы.
Какой же дурочкой я была! Завидовала два года назад сестре из-за того, что той повезло быть выбранной столичным женихом, переживала вчера из-за их приезда, подбирала наряд для вечера так тщательно, будто ко мне свататься пожаловали! А в итоге вместо интересной беседы и приятных впечатлений получила пристальный изучающий взгляд ледяных глаз и циничный вердикт:
– Девочка сильный проводник, такую любой темный будет рад взять себе. Я напишу в гильдию, – и прошел мимо, будто это не меня только что оценили словно породистую лошадь и не пообещали прислать покупателя.
Я стояла в сшитом по последней моде платье, со сложной прической и безупречным макияжем, чувствуя себя оплеванной и униженной единственной фразой постороннего человека. Но еще сильнее ранили сверкнувшие алчным огнем глаза матушки, которая стояла неподалеку и несомненно слышала каждое слово темного. Леди Мердано тут же поспешила к мужу, сообщить радостную новость. С того момента вся искрящаяся привлекательность вечера для меня померкла, превратившись в угнетающую душу и сердце повинность.
И поэтому я ни капли не удивилась, когда перед сном читала у себя в спальне слегка неровные строки письма Гвендолин, которое я обнаружила в кармане, где обычно лежал принимающий амулет. Плоский металлический прямоугольник, наподобие мужского портсигара, позволял принимать и отсылать послания, не пользуясь услугами почтальонов. Не самая простая и дешевая безделушка, но с некоторых пор наша семья могла себе позволить и такие.
Сестра рассказывала страшные вещи о своем муже и положении проводника при темном маге – у меня мурашки по рукам бежали, когда я представляла, каково на самом деле приходилось Гвен в столице. Жизнь сестры была далека от сказки и совершенно не такой безоблачной, как нам всем в приграничном городке представлялось. И только перед самым рассветом я поняла, что то письмо являлось ни чем иным, как исповедью загнанной в ловушку женщины перед отчаянным побегом.
Нас всех разбудили, следователь и его помощники опрашивали тех, кто присутствовал на вечере, искали улики, смотрели пытливо в глаза, но я ничего не сказала. Не выдала Гвен, решившуюся на крайний шаг. Бубнила, что ничего не видела и не знаю, да меня и не особо пытали – что толкового может сообщить едва справившая совершеннолетие девчонка.
Так что, если бы следователь взялся за меня как следует, а не перепоручил молодому, не сводившему с меня глаз помощнику, то непременно бы узнал, что Гвен беременна, что ее муж, лорд Дарготт, обязательно провел бы ритуал и посвятил еще не рожденного ребенка темной магии, и что иного выхода у бедняжки Гвендолин, кроме как бежать в неизвестность, по сути и не было…
Разговор за поздним завтраком не клеился. В основном все кидали полные злорадного любопытства взгляды в сторону темного – тот искусно делал вид, что не замечает их. Наши дамы старались каверзными фразочками и вопросами уколоть лорда Дарготта, но куда уж им до столичного франта. Очевидно, уровень интриг и циничности в самом сердце королевства на несколько порядков превосходит тот, к которому мы привыкли тут, на периферии. И муж моей сестры подтвердил это буквально одной фразой, равнодушно оброненной в конце трапезы:
– Так как Гвендолин временно отсутствует, а без проводника я не смогу выполнять свои прямые обязательства, леди Вивьен придется поехать со мной, – над столом пронесся слаженный «ах», и громче всех в нем звучал мой испуганный голос. Лорд Дарготт тем временем продолжил: – Для тех, кто будет иметь что-то против, напомню: между мной и семейством Мердано заключен договор, согласно которому человек, принадлежащий этому роду, оказывает мне услуги проводника. Гвендолин, судя по всему, бросила всех нас, поэтому бремя ее ответственности ложится на плечи каждого из ее близких, носящих ту же фамилию, – темный обвел холодным взглядом всех присутствующих, никак не выделив меня. Все мы, сидящие тут, были для него одинаково пустым местом, разве что я вдобавок годилась на то, чтобы всю его отравленную магию очищать и проводить через себя. – И, пока моя супруга не одумается, ее обязанности будет выполнять леди Вивьен.
– Но ведь обычно законная жена служит для темного мага проводником, – подала голос побледневшая маман.
Однако, я не обольщалась по поводу ее лояльности. Леди Мердано была слишком расчетлива, чтобы ставить во главу угла мои переживания. Гораздо сильнее душевного спокойствия дочери ее волновало то, что после проживания в доме с мужчиной меня практически невозможно будет выдать замуж. А за миловидных девушек с сильным даром проводника темные платили охотно и более чем щедро.
– Все недовольство вы сможете выразить вашей старшей дочери, когда она так или иначе вернется, а сейчас Вивьен пора собирать вещи. У меня мало времени, – лорд Дарготт демонстративно вытащил из кармана жилета часы и откинул золотистую крышку. Видимо для того, чтобы все окружающие прониклись мыслью, насколько дорого стоит каждая секунда столичного гостя.
Я же сидела, оглушенная жестокими, равнодушными словами. В ушах шумело, как во время шторма на заливе, перед глазами плясали разноцветные пятна, а разум отказывался верить в происходящее. Ведь это не может быть правдой? Не может такого быть, чтобы судьба отдавала меня в руки самого беспощадного и жуткого темного мага империи…
Грубый толчок в бок привел в чувство. Я подняла взгляд от все еще полной тарелки и уставилась прямо в глаза темному. Холод, сквозивший в них, обжег внутренности, а уголок губ лорда Дарготта приподнялся в ленивой ухмылке. Родственники и ближайшие друзья старательно отводили глаза – никто не хотел чувствовать себя причастным к моей боли. Несправедливость не может не ранить, и люди предпочитают бежать от нее, делать вид, что ничего не происходит, если не в силах исправить – такова уж наша общая суть.
Я осторожно промокнула губы салфеткой и бросила кусок атласной ткани на стол. Руки заметно тряслись, и я поспешила убрать их под скатерть и сжать кулаки.
– Как вам будет угодно, – тихо произнесла, поднимаясь.
– А теперь Ви будет женой богатого лорда и уедет с ним в столицу? – в повисшей тишине раздался звонкий голос Олии, моей самой младшей сестренки и любимицы всего семейства. Только лишь ее широко распахнутые глаза светились детским восторгом и радостью за сестру – ребенок в силу возраста не понимал всего ужаса положения, в котором я оказалась. Наоборот, припоминая подслушанные разговоры, в которых мы все поздравляли Гвен с успехом, Оли искренне полагала, что теперь везение оказалось на моей стороне.
– Ради всего святого, помолчи, Оли! – шикнула матушка, явно пожалевшая, что дозволила младшей дочери присутствовать на семейном завтраке.
– Пока я не приведу ваш городок в порядок, Вивьен никуда из него не уедет, – оказался так любезен, что не пренебрег ответом, лорд Дарготт. Он даже растянул губы в подобии улыбки, но, получившийся оскал трудно было назвать добродушным. Олия испуганно захлопнула рот, а в уголках ее глазок сверкнули слезы.
– Пройдемте в сад, у нас как раз зацвели персики, и аромат витает просто изумительный, – матушка на правах хозяйки старалась разрядить обстановку, и все гости охотно уцепились за предложение, словно за неловко брошенный в гущу толпы спасательный круг.
Вскоре в столовой осталась только я в компании лорда Дарготта и его ученика, да парочка слуг, что суетливо убирали со стола и старались не показывать, как сильно ждут продолжения нашего с темным разговора.
– Надеюсь, три четверти часа вам хватит, Вивьен, – его светлость захлопнул крышку часов и убрал их обратно в карман. – Буду ждать вас у экипажа.
– Как вам угодно, – повторила я, с грустью подумав, что похоже эта фраза станет моей главной спутницей на все ближайшее время.
– Да, и много вещей не бери, мой дом – не подиум для показа модных нарядов великосветской девицы, – прилетело мне уже в спину.
– Как скажете, ваша светлость, – процедила едва слышно. Но по тому, как удовлетворенно хмыкнул темный, поняла, что фраза достигла его ушей.
Не желает видеть модных нарядов? Так я с радостью буду носить то, что даже старая дева Триза полагает для себя слишком невзрачным. Не оскорблю требовательного взгляда лорда ни единой рюшечкой или вышивкой. Благо, где взять нужные вещи, я прекрасно знала. Ронда, гувернантка нашей Олии, предпочитала носить как раз подобные. А еще она была давно и безнадежно влюблена в моего брата, так что убедить девушку поменяться на время гардеробами не потребовало особых усилий.
Ровно через сорок пять минут я стояла напротив кареты лорда и ждала, пока слуги прикрепят на запятках мои саквояжи. Темный сидел внутри и просматривал какие-то бумаги, делая вид, что происходящее снаружи его ни капельки не интересует. Он был так погружен в свои дела, что даже сесть внутрь мне помог лакей. Матушка со скорбным видом махала на прощание платочком, а отец, так не проронивший ни слова, молча глядел нам вслед.
Да и что могли мы возразить темному, который находился в своем праве? Договор родители подписали с ним добровольно, когда приехавший из столицы маг остановил выбор на нашей Гвендолин. Мы все тогда еще были уверены, что нам улыбнулась самая что ни на есть невероятная удача. Деньги, которые предлагал за женитьбу лорд, покрывали все наши долги и позволяли жить безбедно целые десятилетия, а старшая сестра только счастлива была покинуть наше захолустье и перебраться в столицу.
И все шло замечательно ровно до вчерашнего дня. Именно тем вечером я узнала подробности семейной жизни Гвен, а сама она исчезла в неизвестном направлении. Тогда-то и вскрылись подробности подписанного договора. Согласно документу, заверенному самой магией – не разорвешь и не оспоришь, темный не мог по собственному желанию менять проводника или избавляться от жены, но вот в случае, если лорд Дарготт лишался проводника по вине нашего рода, мы обязаны были предоставить ему другого.
Выбор, очевидно, пал на меня, как на самую одаренную и не контактировавшую с другими магами, ведь всем известно, что самая сильная связь возникает у проводника со своим первым темным, все, что будет после, уже не пойдет ни в какое сравнение.
Не могу сказать, что не понимала, почему именно мне придется расплачиваться за сестру, но обида на родных все же сдавливала горло. Бросили меня как ненужную, обглоданную кость оголодавшему псу и поспешили скрыться в доме, спасая собственные реноме. Могли бы хоть для приличия поспорить или сделать вид, что им жаль, но мне достались лишь взгляды, полные облегчения из-за того, что страшная участь досталась не им, а кому-то другому.
Один единственный взгляд бросил на меня лорд Дарготт, когда я устроилась на скамье напротив него, а потом снова углубился в документы. Видимо, шерстяной жакет и такая же клетчатая юбка – добротные, но совершенно невзрачные – полностью удовлетворили его взыскательный вкус.
Темный молчал, занятый своим делом, я следовала его примеру и заводить разговор не спешила. Виттор смотрел на меня с толикой сочувствия, но все же больше в его взгляде было исследовательского интереса. Ученику Дарготта только предстояло постичь все грани темного искусства и, пройдя ритуал, стать истинным магом, только после этого им дозволялось выбирать себе проводника. До посвящения такие, как Вит, пользовались специальными артефактами, помогающими выводить поглощенную энергию зла, но как только вступали в полную силу, ни одна побрякушка уже не в силах была справиться с той отравой, в которую превращалась их магия после полноценной работы.
Да и не ждала я от будущего темного человеческого отношения. Да, в силу возраста он не успел еще стать бездушной, ведомой лишь расчетом и выгодой машиной, как его наставник, но снисходительное отношение к миру уже прослеживалось. Все темные маги, хоть и рождались обычными людьми, в итоге становились бесчувственными и высокомерными. Делая этот мир чище и пропуская все зло через себя, они сами им же и заражались. Черствели внутренне, теряя человеческие качества, такие как сочувствие, сострадание, прощение… Несмотря на то, что каждому такому магу помогал проводник и делал все, чтобы поглощенные отрицательные эмоции и чужие грехи выводились вовне, полностью избавить от внешнего специфического влияния темных не удавалось. Во всяком случае, я о таком никогда не слышала.
Извозчик привез нас в довольно известный особняк, расположенный в самом сердце города. Его хозяева давно разорились и предлагали дом практически за бесценок, но желающих выгодно приобрести жилье не находилось – каждый в округе знал, что содержание подобной махины выходит в копеечку. И вот, видимо, престарелому лорду Льюису повезло – нашелся тот, кто позарился на лакомый кусок. Кто бы сомневался, что им станет столичный франт. Да и не было, если честно, у нас других свободных домов, которые бы могли подойти приличному аристократу. Другими словами, выбор был очевиден, и я бы это признала, не поведи лорд Дарготт себя со мной столь возмутительно.
– Обустраивайся, Вивьен, а перед обедом жду тебя у себя в кабинете, дворецкий тебя проводит, – распорядился темный и, не дожидаясь пока мне помогут с саквояжами, скрылся в недрах большого, но запущенного дома.
– Добро пожаловать, леди Вивьен, – мне улыбнулся мистер Грей и тут же покинул, отправившись вслед за мастером.
Я осталась одна посреди огромного – раза в два больше, чем у нас – холла, с расходящейся надвое лестницей, мраморными колоннами, гигантской парадной люстрой, которая, впрочем, особым блеском похвастать не могла – слишком много скопилось пыли на подвесках. Хмурый дворецкий, которого темный представил как Картмана, пригласил следовать за ним. Расторопный лакей тут же пристроился с моей поклажей сзади.
Что ж, темный не пожадничал. Выделил мне трехкомнатные покои с отдельной гардеробной и ванной комнатой, вполне себе жизнепригодные. Даже мебель имелась в полном объеме, вычищенная и наполированная до блеска. Единственным их минусом стала непосредственная близость к хозяйским покоям, но то был каприз лорда Дарготта. Горничную ко мне тоже приставили. Болтушка Томма трепала языком неустанно и без перерывов, перескакивая с одной темы на другую, задавая вопросы, на которые же не давала возможности ответить, и успевала при всем при этом развешивать мои новые платья и костюмы.
– А вы правда сестра леди Гвендолин? – щебетала она, пока я следила за тем, чтобы ни одна вещь из новоприобретенного гардероба не пострадала. – Вы же совсем не похожи, даже удивительно! Хозяйка – она такая… – застопорилась Томма и быстро очертила в воздухе вокруг себя внушительные достоинства Гвен, служившие предметом зависти девушек всего нашего города, – выдающаяся, – нашлась прислуга, – модная, яркая. А вы, – меня окинули сочувствующим взглядом, – маленькая, скромненькая, так и хочется приголубить и отогнать всех, чтобы не обидели.
От столь простой откровенности я закашлялась. Осмотрела внимательнее Томму – действительно, по сравнению с ней я выглядела той еще мышкой, крохотной, блеклой и тощей.
– Вот и хорошо, – кивнула самой себе.
Тем меньше внимания буду привлекать. Глядишь, так и вовсе обо мне темный забудет. Мечты-мечты… Уже через четверть часа жизнь показала, насколько наивно с моей стороны было надеяться на подобное. Вежливо постучавший лакей сообщил, что их светлость меня ожидают, и настойчиво предложил проводить до кабинета. Как я поняла, отрицательный ответ не принимался.
Глава 2
– Итак, Вивьен, – темный вальяжно развалился в кресле за массивным рабочим столом и сверлил меня холодным изучающим взглядом. – Нам нужно обсудить правила нашего сотрудничества и совместного проживания. – Я поморщилась – до того омерзительно прозвучали последние слова темного. Бесчувственный манекен! Захотелось встряхнуться, чтобы скинуть с себя ощущение осевшей грязи, но, к сожалению, так просто моя проблема не решалась. Дарготт же с чувством абсолютного собственного превосходства продолжил: – Во-первых, ты всегда должна находиться поблизости, если куда-то соберешься, придется отпрашиваться у меня и согласовывать с графиком, во-вторых, мне может понадобиться твоя помощь даже ночью, так что не удивляйся и не вздумай брыкаться: переполненный темный – совсем не то, что нужно вашему маленькому городку. Если столица может и не заметить воздействия ядовитой энергии за счет большого количества населения, то здесь на каждого жителя придется такая доля, что к утру вы все поубиваете друг друга. Это понятно? – равнодушные серые льдинки впились в меня с отстраненным интересом исследователя.
Что ж, для лорда Дарготта я была всего лишь инструментом, способным помочь в работе, и сейчас маг пристально изучал его особенности. А еще подчинял, продавливая своей волей и пользуясь правом сильнейшего.
– Да, лорд, – кивнула, давя внутренний гнев. Темные маги способны чувствовать чужие отрицательные эмоции и поглощать их, очищая тем самым пространство, но при этом отравляя самих себя. Потому и требовались таким, как лорд Дарготт, проводники – чтобы выпустить все поглощенное зло наружу, предварительно нейтрализовав его. Не стоило в первый же день так явно выказывать свое отношение к темному, хоть он того и заслужил.
– Хорошая девочка, – оскалился его светлость, продемонстрировав два ряда ровных, идеально белых зубов. Я же снова почувствовала себя лошадью, которую хвалил довольный покупкой хозяин. – И собой владеешь неплохо, – удовлетворенно добавил он, когда я лишь сверкнула глазами, но язвительный комментарий, так и рвавшийся с губ, удержала на кончике языка. Его невыносимо кололо, пришлось даже прикусить, чтобы не сказать лишнего. – Мы сработаемся, – заключил темный. – Я вижу, ты сильный проводник, Вивьен, ты прошла обучение?
– Как и все девушки с подобным даром, я закончила школу для магически одаренных и всем основным приемам работы обучена. В академию поступать не стала, так как не планировала связывать свою жизнь со служением темной магии.
И правда, хоть девушкам, решившим стать проводником, полагались завидные привилегии, например, титул, выгодное замужество и прочее, такой судьбы для себя я не хотела. Я по старинке наивно мечтала встретить хорошего человека и выйти замуж по любви, стать с мужем действительно единым целым, радоваться каждому новому дню, а не просто вынужденно жить с кем-то под одной крышей. Амбициозность, присущая сестре, которая всегда и во всем стремилась быть лучшей, была мне чужда. Все, что я искала – это человека, для которого именно я стала бы необходимостью, той самой единственной и неповторимой, жизненно важной, без которой все остальное не имеет смысла. Человека, который бы принимал меня именно такой: немного застенчивой, не слишком яркой и худоватой. Зато бойкой, честной, верной и готовой отдавать всю себя в ответ.
Тем более, благодаря Гвен и выкупу за нее положение нашей семьи крепко как никогда, и особой нужды в браке по расчету у меня не было. Разве что родители собирались и вторую дочь выгодно пристроить, но ради собственного счастья я готова была с ними побороться. Мне только стукнуло восемнадцать, на поиски подходящего жениха имелось минимум три года, так что планировала я ими воспользоваться на все сто процентов.
– Не густо, – хмыкнул темный, дернув подбородком. – Тогда ответь мне, как именно вас обучали выводить накопленную темным магом энергию? Что вам вообще про это рассказывали? – холодный взгляд сделался столь пристальным, что я поерзала, почувствовав себя на выпускном экзамене. Или вступительном – как посмотреть. Облизала пересохшие губы и стала говорить, выуживая из памяти все, что удалось вложить в нее старому учителю:
– Магу и проводнику нужен контакт. Тесный.
– Насколько тесный? – ядовитая улыбка осветила лицо темного, и мне бы заподозрить подвох, да слишком далеко находилась обычная провинциальная девушка от игр взрослых столичных мужчин.
– Умеренно тесный? – осторожно предположила я, вспоминая, как на занятиях тренировалась пропускать через себя чужую энергию.
Для этого нужно было взять за руки учителя и представить, как его тепло через касание передается мне. До настоящих темных нас, конечно же, никто не допускал, да и число их было настолько мало, что никому бы в голову не пришло использовать редкий дар темных магов для обучения толпы подростков со способностями.
– Ответ неверный, – лорд Дарготт оперся руками о стол и приблизил ко мне свое лицо. – Максимально тесный контакт, – выдохнул он очевидно верный, и я почувствовала, как теплый воздух коснулся моего носа и щек, скользнул по подбородку и осел мурашками на задней поверхности шеи. Странно, разве такие, как муж моей сестры, не должны выпускать морозные струи вместо обычного человеческого дыхания? – И чем больше сила темного мага, тем теснее должен быть контакт между ним и его проводником во время сеанса. Именно поэтому мы, как правило, женимся на девушках с твоим даром.
– Ч-что вы имеете в виду? – я не верила, что темный действительно сказал мне это в лицо. Просто не могло случиться такого! Чтобы высший аристократ позволил себе подобное в компании леди, тем более незамужней…
– Супружескую близость, леди Сама невинность, – охотно пояснил темный.
Дальше за меня действовали инстинкты. Взлетела рука и хлестнула по щеке столичного лорда. Кисть опалило острой, резкой болью, но это было ничем в сравнении с яростью, клокотавшей внутри.
– Как. Вы. Смеете. Предлагать мне подобное! – чеканя слова, взвизгнула я и вскочила на ноги. – Да как у вас только язык повернулся…
– Сядь! – приказал лорд Дарготт, который тоже поднялся и теперь давил на меня взглядом, возвышаясь могучей глыбой. – И возьми за правило выслушивать меня до конца! – сталь в его голосе вызывала желание пригнуть голову, а еще лучше – сгинуть где-нибудь в окраинных лесах, лишь бы не испытывать на себе гнева этого мага. – Я нисколько не заинтересован в том, чтобы возиться с желторотой девчонкой, но выяснить минимальную степень близости, при которой мы сможем работать, придется. И не надо кричать про свою добродетель – я на нее ни в коем случае не претендую!