- -
- 100%
- +
Особняк состоял из трёх этажей и чердака. Дом поделён на три части, две боковые, которые были идентичны друг другу, и средней, которая выделялась формой и выступала вперёд. У обоих боковых сторон, на втором этаже, находились балконы, которые украшали красивые резные рейки, являвшиеся перилами. Перед домом расстилалась дорожка из камней, давно поросшая травой, в саду не было намёков на культурные растения, и только у окон первого этажа цвели пышные парковые розы, которые оказались разных оттенков. Дорожка вела к большому крыльцу, стоявшему на резных деревянных панелях, с навесом из досок. Стены, как и крыша, были тоже из соснового массива с приятным сочетанием досок. На крыше, из средней части дома, ближе к левой части, выглядывала кирпичная труба от камина.
Мы поднялись по крыльцу и постучали в дверь. Однако в доме было тихо. Мы снова постучали. И опять же ни звука. Максим аккуратно приоткрыл дверь и заглянул:
– Дома кто-то есть? – с осторожностью спросил он. Ответом нам была только мёртвая тишина.
Макс зашёл в дом, за ним я и Тайга. Мы огляделись. Дом давно был заброшен, хотя вся мебель стояла на своих местах. Посередине комнаты располагалась ёлка, вся лысая, без иголок, но в новогодних игрушках. Рядом с ней стоял столик, два кресла и диванчик прямо перед камином.
– Видимо, дома никого нет, – прокомментировал мне мой друг, уставившись на ёлку.
Я ещё раз осмотрел дом. Средняя часть дома занимала два этажа. Тут же была и ленточная лестница, чьи поручни в точности выглядели как у балконов перила снаружи. Лестница вела к маленькому мостику, соединяющему второй этаж боковых сторон. Внизу, где оставались мы, в левую боковую часть дома вела дверь, довольно странная, потому что она не вписывалась в интерьер, так как состояла полностью из железа, и то же самое было с дверью над ней, которая находилась на втором этаже.
Макс поймал мой взгляд, устремлённый на дверь, подошёл и попробовал её открыть.
– Заперто! – поворачиваясь ко мне, донёс он информацию.
Максим прокашлялся и встал перед мной, глядя в камеру:
– Друзья мои! – начал реплику Макс. – Особняк, который мы нашли, оказался заброшен, и, как мне кажется, уже давно. Но возникает вопрос: чей он? И почему был оставлен?
Я улыбнулся и показал большой палец вверх Максиму, дабы дать понять, что он выглядит серьёзным на записи. Тот мне, незаметно для камеры, кивнул.
– Больше всего нас интригует эта загадочная дверь! – продолжил Максим.
Я направил камеру на Макса, который уже стоял у двери. Журналист разглядывал внимательно замок и что-то бурчал себе под нос.
– Что-то не так? – спросил я.
– Кто-то её взламывал…
– Зачем? Зачем взламывать дверь, чтобы её потом снова запереть? – удивился я, понимая при этом, что вряд ли кто-то сейчас ответит мне на этот вопрос.
– Без понятия, честно, – вздохнул Максим, после чего он развернулся. – Надеюсь, что мы найдём здесь что-нибудь ещё.
Я взглянул на ленточную лестницу, а затем на камин, который был недалеко от этой двери.
– Как думаешь, – поинтересовался я, подходя к камину, – его можно разжечь?
Я аккуратно заглянул в дымоход. Там было грязно, однако внутри он был цел.
– Камин в хорошем состоянии.
Максим достал свою зажигалку.
– Тут есть чем можно растопить камин? – спросил он меня, но, не пройдя и секунды, заметил дрова, которые сложены от камина справа, создавая фигуру прямоугольного треугольника, прислонившись к самому камину.
Когда мы вместе уложили дрова в камин, Максим достал карту из кармана брюк, которая была вся смазанная. На ней нельзя было различить ни одного символа, все рельефы полностью смыты, так же как и населённые пункты.
– Она вряд ли теперь нам пригодится, – ответил Макс, и я положительно ему кивнул.
Максим поджог карту. Все равно от неё уже не было никакой пользы, единственное, что она могла сделать, – дать нам огня. Макс положил пылающую карту на поленья, и через несколько минут огонь с бумажки расползался по дровам. В камине появился огонь.
Тайга, которая бегала всё это время по дому, обнюхивая каждый его закоулок, подошла к камину и легла перед ним, положив голову на лапы, то и дело следя за нами.
– Давай осмотримся? – предложил я своему другу.
Я и Максим направились в столовую, которая как раз находилась на первом этаже, в правой части дома. Мы осмотрели столовую, ничего особенного тут не было: большой овальный стол, красивые стулья со спинкой, в углу стояла раковина среди классического гарнитура из золотого дуба.
Осмотрев столовую, мы поднялись по ленточной лестнице на маленький мостик, по обе стороны которого находились две двери к разным частям дома, попытавшись открыть вторую железную дверь, убедились, что она тоже заперта.
– Может, через балкон попробовать зайти? – предложил мне идею Максим.
– Вряд ли это очень хорошая мысль… Мне кажется, что там тоже дверь заперта, как эти две. Да и как ты хочешь забраться на балкон? В такой ситуации, может, лучше ключ отыщем?
Мы заглянули во вторую дверь и попали в коридор, где было три комнаты. В коридоре ничего особенного не было, только лестница, ведущая на третий этаж.
Поднявшись по ней, мы очутились в ещё одном коридоре, который был больше предыдущего, и он освещался большими двумя окнами, по обе стороны. Оранжевые стены придавали помещению приятный вид, в котором находились цветочные горшки с уже засохшими растениями.
Я представил на секунду, как этот коридор выглядел раньше: пышные и красивые бутоны цветов полностью раскрыли свои лепестки, а со стен оранжереи свисали длинные и густые растения с большим количеством листьев, как ходит милая хозяйка этого дома и поливает свои цветы, наслаждаясь их красотой.
– Саш… – вытащил меня из мира фантазии Максим. – Смотри, а оказывается, тут веранда есть.
Я выглянул в окно, которое смотрело на заднюю сторону дома. Под нами красовалась маленькая веранда.
– Ого! – воскликнул я, вспомнив ещё одну дверь.
Мы продолжали обследовать третий этаж. Коридор вёл только в одну единственную комнату, заглянув в неё, мы поняли, что она принадлежала детям. Комнатка выглядела уютной: в ней много игрушек, две кровати, шкаф с книгами и маленький столик с фарфоровой посудкой, за которым усажены куклы, – всё это не вызывало сомнений, что перед нами детская.
– А самое интересное, куда делись обитатели? Побросав вещи и прочее… – очень загадочно сказал Макс. – И что ещё мне приходит на ум… Так это, что тут нет входа на третий этаж левого крыла дома!
Действительно, Максим правильно заметил.
– Может, вход на тот этаж с другой стороны? Как и чердак? – предложил теорию я.
– Возможно… Возможно… – отозвался Макс, который шёл впереди меня, спускаясь вниз по лестнице.
Когда мы спустились, то сразу пошли в столовую и подогрели воду на огне камина, затем залили её в специальную лапшу быстрого приготовления со всякими приправами, от чего лапша превратилась в суп. Когда мы поели, то уселись пить чай в кресла гостиной, продолжив наш разговор из догадок и теорий:
– Меня мучает вопрос: что заставило хозяев дома его покинуть? – размышлял я и делился мыслями вслух с Максимом. – Мы, конечно, знали, что здесь происходит очень странное, ну такого я не ожидал. Их могли похитить? Или что с ними приключилось? – я глянул на ель. – Но могу с уверенностью сказать, что дома хозяев не было с Нового года.
– Смотря с какого, – усмехнулся Макс. – Ты камеру выключил?
Я положительно кивнул.
– Возможно, они уехали отдыхать? – предположил Максим.
– Вряд ли, кто-то должен был остаться за домом приглядеть, вдруг мародёры явятся за имуществом… Меня посещает чувство, что за ним никто не следит… по заросшей дорожке и засушенным насмерть цветам – и так понятно.
– Я с тобой, пожалуй, соглашусь, – поднёс руку к подбородку Максим. – Однако вдруг смотритель не любит садоводство? Хотя… нет, ты прав… по этой нетронутой пыли вокруг…
Тайга уже лежала на диване и дремала, глядя на неё, мне хотелось тоже уснуть. Время шло к десяти, весь день был потрачен на обследование дома и на разговоры. От вчерашней поздней прогулки и того, что я уснул поздно и рано встал, я обессилел, из-за чего уже почти не слушал Макса.
Тепло от камина и сопение Тайги укладывали меня спать не хуже колыбельной для младенца. Я не успел оглянуться, как провалился в сон.
Этой ночью мне ничего не снилось. Лишь тишина и полная темнота окружали меня. Но вдруг… Грохот!
Я вскочил с кресла и упал. Когда мне пришлось прийти в себя, то сразу понял, что это не сон, а шум раздался где-то сверху. Я влетел по ленточной лестнице наверх и, зайдя в коридор, увидел, что дверь в одну из комнат приоткрыта. Я заглянул вовнутрь.
Максим заталкивал вывалившиеся швабры и вёдра обратно в шкаф, параллельно ловя их в воздухе.
– Ой! Ты встал! – поторопился Максим, и снова всё попадало из шкафа. – Прости, я, наверное, тебя разбудил?
– Да, я проснулся без труда, – отвечал я, – аж всё живое подскочило от страха, и сон как рукой сняло.
Максим старательно запихивал швабры обратно, я подошёл и принялся помогать ему. Вместе мы закрыли шкаф и уселись на кровати.
Эта комната была серая и скромная, в ней стояло всего-то две кровати. Можно было предположить, что это комната для слуг: дворецкого и горничной.
– Что побудило тебя в такую рань сюда подняться? – спросил я.
– Я всю ночь не спал, размышлял и, увидев, что ты спишь, решил заново все мысли перемотать… – начал Макс. – Помнишь, мы с тобой обсуждали, что кто-то должен был за домом приглядеть, на тот случай, если хозяева уехали отдыхать?
– Да! Ты думаешь, что слуги должны о чём-то знать?
Макс кивнул.
– Что ты нашёл? – задал я вопрос, не сдерживая любопытство.
Максим взял старую записку, которая лежала с другими на тумбочке у той кровати, на которой он сидел.
– Записка от дворецкого, – сообщил Макс, после принялся читать. – Увы, пора прощаться. Я прожил славные свои годы в этом доме, работая с пятнадцати лет на эту прекрасную семью, со своей матушкой – Любовью Викторовной. Старый добрый хозяин умер и передал этот дом сыну и его жене, Евгению Васильевичу и Прасковье Никитичне. Долго у них не было детей, но дома никогда не было тихо. Часто приезжали родственники и друзья жены…
Я прервал Макса на этих словах:
– Почему её родственники не забрали дом, если у мужа, допустим, их нет?
– Слушай дальше! – не ответил Максим на мой вопрос и продолжил: – Я и моя мать, работающая уборщицей, наводили порядок в этом доме… Прекрасные были времена… Но, увы! Когда наконец-то у них родились дети, старшенький сын и младшенькая дочка, случилось горе. Девочка умерла от болезни в возрасте четырёх лет. Прасковья была вне себя после её смерти. Через какое-то время и моя матушка покинула этот дом, а за ней сама хозяйка с сыном. Остались я и хозяин одни в этом доме. Совершенно одни! В одну ночь он ушёл из дома, а я остался один. Кому я нужен? Меня теперь никто на работу не возьмёт. Я уже немолод и грамматику плохо знаю. Может, вас и смутит моё письмо из-за неграмотного написания. Я, скорее всего, отправлюсь в Сосновку… меня пугает, что после ухода хозяина вокруг дома ошиваются подозрительные люди, меня это очень сильно тревожит…
Максим глянул на меня, затем продолжил:
– Не хочу больше тут оставаться! Мне следует уходить… Я, скорее всего, отправлюсь в Сосновку… Ваш приятель, Тимофей Кучков… – дочитал Макс. – Письмо было написано семь лет назад.
Я размышлял о прочитанном, конечно, мне жалко семью, но была ещё одна вещь, которая меня заинтересовало из письма…
– Интересно, а что это за люди осматривали дом? – спросил я довольно тихо.
– По этой самой причине я прочёл письмо тебе! Ответ мы получили, из-за чего особняк был оставлен, хоть он оказался печальным. Однако меня тоже заинтересовали эти люди. Как доберёмся до Сосновки, сразу спросим у дворецкого о них… если, конечно, он жив… – протянул последние слова Макс.
Нависло молчание, после чего мы вышли из комнаты и зашагали вниз по лестнице, через какое-то время я задал вопрос:
– А как мы найдём Сосновку? Я смотрел по навигатору, он не показывает населённые пункты…
Максим аж подпрыгнул на лестнице:
– Точно!
– Что? – переспросил я, не понимая.
– Я, когда копался в книжной полке, в гостиной, наткнулся на карту местности.
– И? – не сдерживался я. – Значит, ты знаешь путь?
– Угу! – послышалось согласное гуденье.
– А карта-то верная?
– Конечно! У нашей просто масштабы местности были не те, поэтому мы свернули не туда, а та карта, мне кажется, верная, – ответил Макс, почесав затылок.
– Кажется или уверен? – уточнил я, усаживаясь в кресло.
Максим призадумался, садясь в другое кресло, и ответил:
– Уверен!
– Ну, это тогда хорошие новости.
Максим и я принялись разглядывать карту, чтобы проложить дальнейший маршрут. И вправду, на данной карте другие масштабы и та же местность, особняк на ней также изображён, как тот маленький домик, в котором мы ночевали первую ночь.
Я огляделся. В доме было подозрительно тихо.
– А где Тайга?
– Сегодня утром я её покормили, и она пошла гулять вокруг дома, – успокоил меня Максим.
– Смотря для кого утро… – прошептал я, чувствуя своё недосыпание, глубоко вздохнул и продолжил: – Пускай! Пойдём собирать вещи, нам скоро в дорогу.
Глава 3
В полдень мы уже шли по лесу. В этот раз я держал карту в руках, Максим сам отказался вести нас и вместо этого нёс все вещи. Мы обсудили перед выходом, что минуем деревню Петрушихину и сразу направимся в Сосновку. Сейчас у нас было всего три цели: навестить полицию, отыскать дворецкого и некоего А. С.
Мы проходили сквозь хвойный и лиственный лес. С неба светило яркое солнце. И не было ни одного намёка на облачко. Дул южный ветер, отчего нам становилось легче среди этой жары. Тайга резво бегала впереди, только иногда показываясь из-за папоротников. Дорога оказалась спокойная. Только пение птиц отражалось от деревьев, разнося эхо. Мы с Максом почти не разговаривали по пути, а шли и наслаждались прогулкой.
Почти весь день потрачен на дорогу, и только к вечеру начали показываться домики из-за деревьев, а затем на нашем пути появилась сама деревня. Домишки были старые и дряхлые. Их давно перекосило временем. Рамы местами поотваливались. Однако чем мы дальше заходили в поселение, тем внешний вид местной архитектуры становился опрятней.
– Как думаешь, Саш, в Сосновке есть заведение, где можно поесть? – поинтересовался у меня Максим.
– Откуда мне-то знать? – пожал я плечами.
Через пару минут мы очутились на главной улице, в центре деревни. К нашему удивлению, центр деревушки выглядел приятно глазу: это не те разваленные теремки, которые мы видели в начале деревни. Перед нами находилась хорошо обустроенная улица с двухэтажными домами. Все домики покрашены в светлые оттенки, что делало улицу просторной. С одной стороны дороги, над входом здания, красовалась деревянная вывеска «Блюдце пирога». Домик с виду выглядел простеньким, но его выделяли находившиеся на первом этаже большие окна, за которыми, по ту сторону, стояли столики с диванчиками.
Милая и красивая забегаловка манила запахом пирога. Мы открыли дверцу и зашли внутрь, в это время над нами прозвенел колокольчик. Максим огляделся:
– Я не вижу надпись, запрещающую заходить в помещение с собакой… – шепнул он мне.
Мой взгляд прополз по забегаловке, в которой располагалась барная стойка, а противоположно позади неё – диванчики со столиками у окна. Мы уселись за один столик у окошка, а Тайга залезла под стол. Максим уложил рюкзак рядом со мной.
Людей в помещении было мало: два мужика, которые сидели за стойкой, и девушка, находящаяся от нас через два места вперёд, внимательно читавшая газету.
К нашему столику подошла официантка. Она оказалась среднего роста, с короткими чёрными волосами, которые были распущены, также у неё были очень красивые голубые глаза, ближе к синему цвету, и на ней надет фартук с цветочками.
– А я раньше вас тут не видела, – сообщила она с улыбкой. – Вы проездом?
– Нет, – ответил Макс, – нас занесли рабочие дела, на какое-то время мы задержимся в Сосновке.
Я посмотрел через плечо приятеля. Девушка, которая сидела неподалеку, глянула из-за газеты на незнакомцев сквозь свои большие очки. Я приветливо ей улыбнулся, а та, получив знак внимания, тут же спряталась за газету.
– Так чего вы будете? – спрашивала у нас официантка.
– Мы, прогуливаясь по улице с моим другом, учуяли запах пирогов, – сказал Максим. – С чем они у вас? Очень хотелось бы узнать.
Девушка начала загибать пальцы и перечислять:
– С капустой, картошкой, яблоками, клубникой… – она замолчала на секунду, вспоминая, и договорила: – И вишней.
Мы с Максимом переглянулись, и я ему кивнул.
– Можно вишнёвый? – попросил мой друг. – Чашку чаю и.... – он снова посмотрел на меня.
– Кофе.
Девушка быстро черкнула у себя в блокноте и пошла на кухню.
Скоро меня и Макса ждал разговор с полицией. Я, как всегда, буду молча сидеть в стороне. Подобные беседы предпочитал вести Максим, ему всегда удаётся грамотно развернуть диалог, в отличие от меня. Через пятнадцать минут нам принесли по пирогу, чай и кофе. Девушка погладила Тайгу, которая сидела под столом.
– Не посчитайте, что я люблю лезть в чужие дела, но в чём заключается ваша работа, если не секрет? – спросила она.
Мы с Максом поглядели друг на друга, затем я ответил:
– У нашего знакомого пропал родственник, и мы пытаемся ему помочь его найти.
С одной стороны, это была ложь, в плане «знакомого», а с другой стороны, так оно и есть, что мы хотим помочь.
– Вы… – было начал говорить Макс.
– Жанна. – прервала она его. – А вы?
– Я – Саша, а моего друга зовут Максим, – указал я на товарища.
– Приятно познакомиться! – очень добродушно сказала Жанна. – Максим, вы меня хотели что-то спросить?
– Да, хотел, но перед этим… Жанна, я тоже рад знакомству! – выразил свою радость Макс и продолжил: – Я хотел спросить: не слышала ли ты о пропажах людей в данном районе?
Девушка, сидевшая через два стола от нас, вздрогнула и чуть не уронила газету из рук, подхватив её в воздухе. Теперь я лучше разглядел незнакомку. Девушке было где-то двадцать лет, на ней надеты огромные очки, через стёкла которых хорошо видно изумрудно-зелёные глаза, на лице красовались мелкие веснушки, а на голове находился растрёпанный рыжий пучок волос, по краям лица свисали локоны. Сама она одета в зелёное платье.
– Да, слышала, – последовал ответ Жанны.
– А вы не догадываетесь, куда они могли деться? – осторожно спросил Макс, поедая свой кусок пирога.
Жанна задумалась:
– Не особо, – пожала она плечами, – люди приходят и уходят…
Вдруг она заметила мой взгляд:
– Извините, Саша, а куда вы смотрите?
– Просто… меня заинтересовала девушка, которая сидит через несколько столиков от нас.
Жанна, даже не глянув, ответила, перейдя на шёпот:
– Её зовут Аня. Приятный человек. Очень милая. Она в нашей Сосновке самый лучший механик.
Максим глянул через плечо аккуратно на Анну, чтобы та не заметила, и развернулся обратно.
– Хорошо, спасибо большое, Жанночка, – сказал он и добавил: – Можно счёт?
– Да-да, – торопливо проговорила она и направилась к кассе.
Максим обратился ко мне:
– Навестим полицейский участок?
Я дожёвывал последний кусок пирога.
– Да, – ответил я, как раз в то время, когда подошла к нам Жанна, и мы оплатили счёт, да, и плюсом оставили ей чаевые. – Спасибо большое! До свидания, Жанна! – добавил я, выходя из-за стола, закидывая рюкзак на спину.
– Ой, я кое-что вспомнила! – ойкнула Жанна. – А Тайга кушает сухой хлеб? Поверьте, он без плесени.
– Конечно! – заверил Максим.
Девушка быстро сбегала за хлебом на кухню и принесла его в мешочке.
– Вот, а то его уже клиентам не стоит давать. Сухари, а не хлеб! Можно о них зубы себе сломать! – говорила официантка, подавая мешочек.
– Ещё раз спасибо! – поблагодарил я не в первый раз.
– Огромное! – подхватил Макс. – До свидания!
– Пока, мальчики, – сказала нам вслед Жанна, когда мы выходили на улицу.
Через дорогу, дальше по улице, находился полицейский участок. Туда лежал наш путь. Пройдя по зебре, которую почти уже не было видно, её давно смыли дождевые потоки и стёрли машинные шины, оказавшись по другую сторону от забегаловки, наша компания пошла вдоль домов по тротуару, около дороги, по которой в лучшем случае ездила одна машина в каждые полчаса. Дойдя до полицейского участка, мы остановились.
– Я возьму Тайгу на поводок? – предложил Максим.
– Хорошо.
Максим достал из крайнего кармана рюкзака ошейник и, приказав Тайге сидеть, взял её на поводок. Мы зашли в помещение, где оказалось прохладно. За столом, напротив входа, сидела женщина форме. Овальное лицо приветствующей нас персоны, полностью выражало безжизненность.
– Чем могу помочь? – спросила у нас она.
– Добрый день. Мы хотели бы поговорить с кем-то из ваших детективов по делам похищений и пропажи людей, – попросил Максим.
Женщина что-то посмотреть у себя записях, затем обратилась к нам:
– Сейчас свободен Рязанов Никита, – начала говорить она, не отрывая от листа глаз. – По какому поводу хотите попасть на приём? Хотите подать заявление об исчезновении кого-то из ваших родственников?
– Нет, мэм, мы – журналисты, и нам нужно поговорить с детективом, – пояснил Максим.
Дама подняла голову с покойным видом, однако с усмешкой в глазах:
– Он не любит журналистов, уверена, что через пять минут вы покинете его кабинет, – она улыбнулась краешком губ.
– Мы постараемся не быть назойливыми, – заверил Макс.
Женщина глянула на Тайгу:
– Она у вас ничего не сломает?
– Нет, – ответил я.
– Чудно… – она взяла ручку. – На чьё имя записать приём?
– На Максима Аверина.
– Хорошо, вверх по лестнице и налево.
Мне лично она не понравилась, грубой личностью показалась, и от неё как-то веяло неприязнью.
Мы направились к лестнице и принялись подниматься наверх. Ступени были скользкими, поэтому лапы Тайги слегка разъехались на полу. Поднявшись, мы свернули налево и очутились в небольшом светло-жёлтом коридоре, в конце его оказалось окно, с обеих сторон которого стояли большие цветы. Также в этом коридоре находилось две двери, на одной была дощечка, где написано «Рязанов Никита Николаевич», а на второй двери висела надпись «Бурундучков Иван Петрович».
– Допустим… Побеседуем и уйдём. Саша, будет лучше, если только я стану беседовать с детективом, а то в прошлый раз всё пошло прахом, – проговорил мне Максим настороженно.
– Хорошо, я буду тише воды и куда ниже травы, то есть корешком, – ответил я с приподнятым настроением.
– Саша, я же серьёзно…
– Я знаю! – вздохнул я. – Но что может пойти не так?
Мы подошли к первой двери.
– Добрый день! – постучав, приоткрыл дверь Макс. – Разрешите войти?
– Прошу, входите, – послышался твёрдый бас из комнаты.
Зайдя в комнату, мы очутились в плохо освещённом помещении, в воздухе которого летала трёхлетняя пыль в бледных лучах света. Комната казалась небольшой. Главным элементом её являлся стол из тёмного дуба, позади которого располагалось окно, а за этим столом сидела крупная фигура, со сложенными друг на друге пальцами.
– Вы… Рязанов Никита, так полагаю? – задал вопрос Максим.
– Да, а вы? – спросил человек лет так сорока, со статным видом и с короткой стрижкой.
– Я – журналист, Максим Аверин, а это оператор и по совместительству мой чудесный коллега – Александр Соколевский друг к другу – представился Максим. В это время я доставал камеру из сумки.
– Я отказываюсь от съёмки в моём кабинете! – рявкнул Рязанов.
– Хорошо-хорошо, многие не любят при камере говорить, а если без камеры, то вы окажете честь побеседовать со мной? – уточнил осторожно Максим.
– Без камеры я не против, – он откинулся в своём кресле.
Мы присели на стулья, стоявшие у его стола, а Тайга же разместилась рядом с нами. В комнате повисла тишина, и было только слышно, как проехала машина за окном.
– Вы ведёте дела о таинственных исчезновениях людей? – задал первый вопрос Макс.
– Да, со своим напарником – Бурундучковым Иваном, – холодно ответил детектив.
– Вы не заметили, что исчезновение этих людей весьма подозрительное?
– Ну, многие исчезают и никому не говорят, – отрезал вопрос Макса Рязанов.
– Но что-то всё-таки не складывается!
– Ой, да бросьте! Сегодня они тут, завтра там, – он окинул взглядом меня и Максима.
– А что вы знаете об особняке, который находится в лесу, шесть километров отсюда?
– Что особняк заброшен, – выложил ответы Никита Николаевич. – Он принадлежал когда-то семье Покровских. Увы, вся семья умерла…