- -
- 100%
- +
– Да, мы слышали эту печальную историю…
Максим замолчал. Как-то в этой комнате нам было не по себе. Тут ощущалась странная аура, особенно под пронзительным взглядом голубых глаз детектива. Порой мне хотелось встать и уйти отсюда, уж больно было ясно, что нам здесь не рады и с нами не хотят разговаривать.
– А что случилось с дворецким?
– Дворецким? – детектив слегка занервничал, затем он взял себя в руки, надеясь, что двое молодых людей это не заметили, и ответил. – Умер.
Я впал в некоторую печаль, только сама мысль о смерти человека уже могла меня расстроить, а надежда узнать что-нибудь от Кучкова тут же угасла.
– От чего? – в этот мини-допрос вступил и я.
– Сбила машина, – пожал плечами Никита Николаевич и опять откинулся на спинку, закинув ногу на ногу.
Мы переглянулись с Максом. Некоторые мысли в голове пытались что-то мне донести, но чем больше я пытался представить картину, тем сильнее терял её пазлы и сбивался…
– Очень жаль, – с грустью произнёс Максим.
– Всё равно! Что-то нечистое происходит в Сосновке! Они исчезли, они – люди… – вдруг охватила меня ярость.
– Саааш… – сквозь зубы зашипел Максим.
Рязанов нахмурил брови. Этот тон ему не понравился:
– Так, я понимаю, вы предполагаете похищение? – спросил очень строгим голосом детектив.
– Да! Мы так думаем! – ответил я с неким вызовом.
– Саша… – опять попытался меня успокоить Макс.
– Вы думаете, что, может быть, кто-то в полиции в этом замешан? Кто закрывает на всё это глаза?
Рязанов привстал, упираясь руками в стол, и смотрел сверху вниз на нас. На его лице пропал гнев, сменившись на хладнокровие. Я замялся и, взглянув на друга, чьё лицо не выражало радости, прочёл его мысли: «Тебе не стоило вообще говорить!»
Я, осознав, что перегнул палку, опустил голову.
– Так я и думал! – процедил Рязанов. – До свидания!
Мы вышли из кабинета детектива, и первым заговорил я:
– Чем не подозреваемый?
Максим испепелял меня взглядом:
– Он был зацепкой… можно было хоть что-то разузнать…
– Да-да, я знаю. Однако чем не злодей? Мрачная комната, – я начал перечислять по пальцам. – Он знал, скорее всего, того самого дворецкого. Ты же сам видел его реакцию! И он сам себя выдал последним вопросом! – сбавил интонацию голоса, так как мы всё ещё находились в том коридоре, где был вход в кабинет Рязанова. Я опёрся плечом о стену и скрестил руки. – Это как минимум – странно.
Макс погладил Тайгу и повернулся ко мне:
– Допустим. Пойдём! Пожалуй, мы это потом обсудим.
Мы только собрались уходить, свернув к лестнице, как на повороте за угол раздался стук. Максим и какой-то мужчина врезались друг в друга. Макс ударился, и пошатнулся, и чуть было не упал. От удара он принялся потирать себе лоб. Мужчина пострадал меньше, он даже не тронулся с места, а лишь обронил не большую чёрную сумку.
– Ой, простите мою неуклюжесть! – мужчина нагнулся, чтобы поднять сумку. Он оказался одного ростом с Максимом и довольно полным в животе, слишком короткой стрижкой, почти налысо, со светло-карими глазами и тёмными волосами..
– Это вы нас извините! – попросил я и положил ладонь на плечо Максима.
– Я слышал внизу, – говорил мужчина, – что у вас встреча с Никитой Николаевичем Рязановым.
– Да, – послышался ответ Макса, который уже твёрдо стоял на ногах после аварии, однако его голос немного дрожал.
– Испытали удачу? – спросил незнакомец слегка усмехнувшись.
– Испытали, однако сегодня она не на нашем берегу, – раздосадованно произнёс я.
Мужчина перекинул сумку через плечо, перед этим достав ключи.
– Извините, что не представился. Иван Петрович, – он протянул руку, которую мы по очереди пожали. – Можете звать меня Бурундуком. Меня так все местные называют.
– Рад знакомству, меня зовут Максим, а это – Саня, – сообщил Максим, пожимая руку Ивану Петровичу. – А собаку – Тайга.
Тайга виляла хвостом и смотрела то на нас, то на Бурундука. Тот наклонился и протянул свою руку, чтобы погладить собаку. Тайга демонстративно отвернула голову, не позволяя гладить себя.
– Что-то она не дружелюбная сегодня… – протянул Макс. – А вы, случайно, не напарник Рязанова?
– На вашу удачу, не случайно! – он выпрямился. – Не хотите пройти в мой кабинет, попить чаю? Может, я вам да с чем-нибудь помогу, а то, мне кажется, не особо вы что-то узнали из уст моего приятеля, понимаете, он человек скрытный, недоверчивый и порой загадочно мрачен. Он не любит обсуждать подобные расследования с журналистами.
– Не то слово! – усмехнулся я.
Мы пошли обратно и встали перед дверью, которая находилась напротив от двери Рязанова. Бурундук открыл дверь своего кабинета и пропустил нас вперёд, затем зашёл последним и закрыл дверь.
Комната выглядела совсем иначе, чем кабинет Рязанова. Тут было светло, солнце сочилось сквозь оконные рамы. Со стороны окна стоял стол, за которым располагался удобный стул и два для гостей, противоположно от него, в другой части комнаты – диван. Над диваном висела картина с фруктами, а напротив двери, через которую мы вошли, стоял шкаф со стеклянными полками, где находились книги и пара заманчивых, интересных статуэток.
– Прошу, присаживайтесь, – указал на два стула у рабочего стола Иван Петрович.
– Благодарю, – послышался голос Макса.
Мы уселись на стулья, а Тайга разместилась рядом со мной и нашим багажом, не спуская глаз с детектива. Бурундучков вскипятил чайник и принёс три кружки. Пока он разливал кипяток в кружки, где лежал пакетик с заваркой, я внимательно просмотрел книги на полке. Там ничего не было особенного – родная и зарубежная классика… Но! Среди этих старых книг затерялась новая книга, и не из классической литературы, а пособие по геодезии. Я пришёл к выводу, что у Бурундука есть такое хобби, и потерял какой-либо интерес к книге.
– Я слышал от Жанночки, что вы хотите выложить, так я понимаю, на весь свет информацию о том, что в Сосновке пропадают люди, – начал разговор Бурундук, усевшись в своё кресло, и принялся пить чай.
Я взял свою кружку и отпил пару глотков. Максим предпочёл вести эту беседу сам, не желая упустить шанс снова:
– Так оно и есть. Наша главная цель – чтобы люди узнали правду.
– Это благое дело, – похвалил Бурундучков. – Я давно подозревал, что в наших краях происходит что-то весьма неестественное, но, увы, мало улик, возможно, кто-то их и подчищает.
– О чём вы?
– Понимаете, я и мой приятель расследуем эти исчезновения давно, однако улик с места преступления мало, и если есть какие-то зацепки, то они не причастны к похищению, – объяснял Бурундучков. – Могу сказать одно – работают профессионалы.
– А вы не думаете, что им кто-то помогает из участка? – осторожно спросил Максим, так как он заметил, что я хотел задать этот же вопрос, только в другой форме, более открытой и резкой.
– Нельзя отрицать, вполне возможно, не исключено, – размышлял вслух Бурундук, став серьёзнее. – Но здесь в основном работаем мы с Рязановым. Я абсолютно уверен в своём напарнике и знаю, что он ни за что не преступил бы закон!
Бурундук устроился удобней на стуле, сложив руки на стол.
– Я и не сомневаюсь, что вы выполняете свою работу добросовестно и не замешаны в этих исчезновениях, – заверил я.
Помолчав, Бурундучков отпил пару глотков чая и слегка приободрился:
– Господа, у вас имеется с собой камера?
– Да.
– Доставай! – скомандовал Бурундук.
Я аккуратно достал из рюкзака камеру, включил и навёл объектив на детектива.
– Я, Бурундучков Иван Петрович, – детектив Сосновки и её района. Могу заверить, что мы не забыли о странных исчезновениях людей. Пока у нас немного улик и подозреваемых, однако мы не сдаёмся! Скоро нам представится возможность раскрыть это дело! Но большего на данный момент сказать не могу. Я могу только промолвить родным и близким пропавших: не сдавайтесь, не падайте духом, всё будет хорошо, и ваши родные найдутся! – с уверенностью и с каким-то откровением сообщил детектив.
Я закончил запись. Бурундучков открыл свой ящик и достал папку. Мой взгляд скользнул по ней. Папка была тоненькая.
– Что это? – спросил Максим, хотя он уже догадывался.
– Это дело об исчезновениях за последние пятнадцать лет.
– И много их было? – теперь задал вопрос я.
– До этих исчезновений их вообще не было, зато сейчас насчитывается, что из наших семи деревень пропало девять человек. – Иван Петрович открыл папку и принялся читать: – Из Черёмушки исчезла дама. Она рано вышла на пенсию, по болезни, работала медиком в аптеке. И пропали ещё пара инженеров, также двое пропавших являлись обычными разнорабочими.
– Зачем вы с нами делитесь информацией о деле? – спросил Макс напрямую.
– Понимаете, я человек, который знает свою работу, однако не такой сообразительный, чтобы понять, откуда ноги растут. За столько лет мы ничего не добились, – он умоляюще посмотрел нас. – Мне нужен свежий взгляд… С другой стороны.
Я переглянулся с Максимом. Это очень заманчивое дело – помочь расследованию, но цель-то иная.
– Если у нас окажутся мысли по поводу дела… – вставая, заговорил Максим, – то поможем.
– Хорошо. – Иван Петрович протянул визитку. – Это мой номер. Позвоните, если вдруг что-то узнаете или появятся предположения. – Он улыбнулся.
– Спасибо, – поблагодарил я и тоже встал из-за стола. – Мы пойдём, нам ещё нужно найти где переночевать.
– Тут через дорогу есть забегаловка, на втором этаже которой имеются комнаты для гостей нашей деревушки. Вы уже знакомы с девушкой по имени Жанна, она поможет вам расположиться, – сказал Бурундук уходящим молодым людям.
– Ещё раз спасибо, – поблагодарил Макс, и мы закрыли за собой дверь. В этот же момент, соседняя дверь в коридоре открылась, и из неё вышел хозяин кабинета.
Рязанов окинул нас взглядом и устремился вниз по лестнице, ничего не сказав. Он спешил.
– Как думаешь, почему он так занервничал? – спросил я, глядя ему вслед.
– Не знаю, – ответил мой друг, после чего мы молча покинули участок и отправились в сторону забегаловки.
Глава 4
Я проснулся, лежа на мягкой кровати, и, не открывая глаз, слушал, как на комоде стучат часы, секундная стрелка которых билась в свой привычный такт, а где-то внизу, в закусочной, был шум, разговоры людей и топот шагов, также, рядышком с кроватью, сопела собачонка.
Тайга от нежности потянулась и задними лапами пнула ножку кровати. Я нехотя открыл глаза, посмотрев на часы. Часовая стрелка указывала на одиннадцать.
Утренний свет сочился через окно. От маленького зеркальца на комодике играл по потолку солнечный зайчик. Он бледно светился, из-за чего его было почти не видно.
Я привстал, опираясь одной рукой о кровать, а другой, почесав, потрепал свои тёмно-пепельные волосы и, оглядевшись, увидел, что кровать Максима заправлена и пуста, ничего удивительного в этом нет… Он уже с восьми часов на ногах!
Я торопливо встал и принялся одеваться. Завидев меня, Тайга вскочила на лапы и принялась прыгать по комнате от радости.
– Тайга, успокойся, перестань… – попросил я её спокойным и тихим голосом.
Но эти слова не привели собаку в чувство, пришлось на неё гаркнуть:
– Э!
Тайга тут же пошла в сторону двери и, телепаясь, потихоньку помахивала хвостиком, и, дойдя до неё, она улеглась с громким вздохом, глядя исподлобья на меня.
– Не обижайся на меня! Но я ведь просил тебя по-хорошему! – разговаривал я с ней.
Я быстро оделся, натянув на себя джинсы и носки, залез в футболку и, захватив кофту, пошёл к двери. Я открыл дверь, а Тайга встала и вышла следом за мной из комнаты, которую затем я закрыл на ключ.
Прошлым вечером я и Максим сняли комнату в закусочной Жанны. Она обрадовалась гостям в её заведении. В сервис входило бесплатное трёхразовое питание, также в любое время можно было попить чаю или кофе.
Спускаясь на первый этаж, я слушал бурчание Тайги, которая злилась на меня из-за того, что не обрадовался ей утром. Меня в этот момент радовал один факт: что не понимаю её речь.
Спустившись по лестнице, я огляделся. Сбоку от неё о стену опирались стёкла. «Наверно, когда был ремонт, деревянные окна поменяли на пластиковые, оставив стёкла от старых окон», – пришёл к такому выводу я.
Очутившись на первом этаже, зайдя в закусочную, я увидел Максима, который читал газету, и причём мне кажется, что он прочёл больше одной, так как при нём, на столе, лежало две стопки газет.
– Ну, мой милый друг-детектив, что разнюхал? – спросил я, усаживаясь напротив него, протягивая руку к газете из стопки.
– Да так, ничего нового и интересного, – он отложил газету, которую читал. – Можешь даже не смотреть, – сказал мне Макс, когда я раскрыл взятую газету.
– Как смотришь на то, чтобы нам навестить семьи пропавших? – предложил я.
– Хорошая идея, только надо узнать, где они проживают…
К нам подошла знакомая девушка. Её чёрные волосы были прибраны белым ободком.
– Ваш чай, – сообщила Жанна, ставя кружку рядом с Максом.
– Спасибо, Жанна! – улыбнулся ей Максим.
– А вам чего, Саша? – хотела узнать у меня официантка.
– Кофе.
Жанна удалилась. Проводив её взглядом, я развернулся к другу, который уже попивал чай.
– Если я не ошибаюсь, то Жанна живёт в Сосновке давно, с рождения. Она, скорее всего, всех знает, так? – уточнял я, смотря на Макса.
– Да… – ответил он. – Ты желаешь у неё поинтересоваться?
Я кивнул.
– Хорошо! – Максим отпил ещё глоток, а через пять минут к нам подошла Жанна с моим кофе.
– Спасибо! – поблагодарил я, кивнув быстро и незаметно своему другу.
– Жанночка, ты тут много кого знаешь? – осторожно подошёл к разговору Максим.
– Конечно! – усаживаясь рядом со мной, воскликнула она.
– Ты что-нибудь знаешь о семьях пропавших? – сделав глоток чая, задал следующий вопрос мой друг.
– Ой, знаю, что у многих её вообще нет!
– Хорошо…
– Если хотите поговорить на эту тему, можете спросить у дочери Амурова Сергея…
– Официант! – громко крикнул какой-то мужчина за стойкой, зовя Жанну.
– Мне пора, пока, мальчики! – сказала Жанна и направилась к мужчине.
Я слегка поёрзал из-за того, что Тайга улеглась под столом рядом с моими ногами.
– Амуров Сергей… Амуров… Сергей… – повторял себе под нос Максим.
– О чём ты? – растерялся я, не понимая друга.
– А вот! Вряд ли те, кто по-настоящему были целями похищения, имели здесь семью. Зачем тогда им было уезжать сюда из городов и забирать за собой родню?
– И?
– Что и? Я думаю, что Амуров Сергей – обычный житель, поэтому у него и есть семья…
– И что?
– Дай же ты мне закончить мою мысль! – выпалил Максим, возмутившись; было видно, что его терпение лопнуло. Он прокашлялся и продолжил тем же спокойным голосом. – Так зачем нужно похищать? Или же, не дай бог, убивать обычного жителя? А вот что я скажу! Возможно, он попал в какую-то историю, увидев что-то, что не следовало ему видеть или же слышать!
И тут до меня дошло, к чему Макс клонит.
– Сиречь, – начал я подхватывать доводы друга, – ты пытаешься объяснить, что Амуров Сергей – это и есть тот самый А. С.?
– Совершенно верно! – кивнул Максим. – С того момента, когда мы прибыли в эти края, я подбирал варианты расшифровки имени и прислушивался ко многим разговорам, где каким-либо образом произносились имена.
– Ты уверен в этом?
– Сань, это чисто предположение, – он откинулся на спинку дивана. – Вполне возможно, что я не прав, однако отрицать эту вероятность тоже нельзя.
– Есть-таки, я тебя понял, – произнёс я, вставая из-за стола. – Думаю, сегодня без камеры обойдёмся…
Максим последовал моему примеру и тоже поднялся на ноги. Я подошёл к Жанне, которая что-то про себя читала в своём блокноте:
– Жанна, а ты не могла бы сказать адрес, где живут родные Амурова Сергея?
– Естественно, – почти беззвучно сказала она, не отрываясь от блокнота, – по улице прямо и направо, дом 6…
– Спасибо!
– Угу…
Я и Максим вышли на улицу, Тайга следовала за нами. По пути мы мало кого встретили: проехали на велосипеде пара мальчишек, и шла по другой стороне пожилая дама. Местами из своих дворов нас облаяли собаки. Пройдя главную улицу, мы свернули на другую.
Максим считал цифры домов с адресных табличек, а я думал о том, как бы нам не заблудиться, вспоминая, что в последний раз мы потерялись из-за моего товарища. Конечно, Максим в городской и в деревенской местности ориентируется лучше, чем в лесу, однако я испытывал недоверие. В какой-то момент мне даже стало стыдно, что так думаю о своём друге, о том, что он безнадёжен и бесполезен в топографическом искусстве. «У каждого есть свои недостатки, поэтому здесь ничего страшного нет…» – сделал я из этого выводы.
Когда мы прибыли на место, то увидели перед собой мастерскую.
Здание оказалось каменное, а к нему был присоединён гараж. Заглянув вовнутрь, мы увидели, что гараж просторный, вдоль стены располагались стеллажи, на которых лежали инструменты. Конечно же, было трудно не заметить, что посреди помещения стояла машина, из-под которой выглядывали чьи-то ноги. Кто-то ремонтировал эту машину.
– Доброе утро, – начал я.
– День… – раздался из-под машины неразборчивый голос.
– А, ну да… простите. Просто режим сна ушёл у меня в никуда. У кого-то это утро начинается только сейчас, – попытался я разрядить обстановку, так как мне показалось, что человек снизу недоволен, что его отвлекают от дела.
– Меня зовут Максим, а это мой друг – Саша. Мы журналисты, приехавшие из города в вашу деревушку, – вступил в разговор Макс, который всё это время разглядывал инструменты, лежащие на полке, и развернулся к нам.
Я, с опущенной головой, смотрел на ноги человека, на которых надеты джинсы-клёш. Вдруг человек пошевелился и выбрался наружу. Конечно…
«Вчера Жана говорила нам про неё… Эта та сама девушка, которая сидела поблизости от нашего стола!»
Анна глянула на нас своими зелёно-изумрудными глазами.
– Я знаю, кто вы и откуда. Деревушка у нас-то не большая, – заявила она, вставая и вытирая руки о тряпку, которая лежала на капоте машины.
– Рад об это слышать, – сообщил Макс. – До нас дошёл слух, что Амуров Сергей является вашим родственником. Мы просто пришли поговорить. Вы не замечали чего-нибудь странного в день его исчезновения?
Анна перевела взгляд с меня на Макса.
– Давайте на «ты», хорошо? Я ничего не замечала в те дни чего-нибудь странного, когда он пропал. Мне всего было двенадцать лет.
– Совсем ничего?
– Ничего!
– А что-нибудь о других исчезнувших?
–Тоже нет.
– Очень жаль…
Всё зашло в тупик. Не подумав хорошенько, я спросил:
– А твой родственник когда-нибудь расследовал эти преступления? И знакомы тебе инициалы А. С.?
Анна смотрела на меня слегка ошарашенно, затем понизила голос почти до шёпота:
– Откуда вы узнали об этих инициалах?
Максим закатил глаза, опасаясь, что вдруг они ошиблись с владельцем того письма, что А. С. где-то ещё живой, и сейчас он будет в опасности из-за моей нелепости.
– Не слышали, а прочли… – я говорил тихим голосом, игнорируя Максимины знаки руками.
– Не из письма ли? – спросила Аня, говоря чуть погромче меня.
Забавно, что сюда пришли задавать вопросы журналисты, а в конце концов выходит всё наоборот. Я глянул на Макса, тот перестал что-то мне доносить, а лишь кивнул.
– Да, из письма.
– Ну, что ж, господа-журналисты, тогда, думаю, нам стоит где-нибудь присесть и поговорить вместе, – сказала Аня и направилась к столику в углу мастерской.
Мы последовали за ней и присели на стулья. Аня достала пакетики для чая и поставила кипятиться чайник, воткнув его провод в уже полуотвалившуюся розетку.
– Получается, вы думали А. С. – это мой отец? – задала напрямую вопрос Анна, положив руки на стол.
– Можно и так сказать…. – поспешно изрёк я, не дав Максиму, который сам собирался ответить, ни слова вставить.
– Вы почти угадали, отчасти…
– О чём ты?
– А. С. – это я. Я отправила это письмо, ещё как семь лет назад.
– Но как?
– Это инициалы моего имени и отчества.
– Как думаешь, кто причастен к этим исчезновениям? – спросил наконец-то Максим, опередив меня с этим же вопросом.
– Возможно, кто-то им помогает в полиции.
– Это мы уже поняли… Вчера пришлось к ним в гости заскочить в участок.
– Ну как они вам?
– Бурундук – неплохой, Рязанов – подозрительный, – добавил я.
Аня залила кипятком наши пакетики в кружках.
– Никита Николаевич меня поддержал, когда пропал мой отец, у меня никого в живых не осталось…
Мы все помолчали. Затем Максим спросил:
– Ты не знаешь, почему забрали твоего отца? То есть… Почему исчез?
Анна усмехнулась.
– Ключевое слово, как раз, «забрали», оно лучше подходит, чем «похитили». – Она отпила немного чая. – Вы заметили, что пропадают люди профессий, связанных с наукой и инженерией?
– Да, мы заметили. – ответил Максим.
– Мой отец самостоятельно вёл проект о вечном двигателе, который практически не имел бы износа. Сначала он начал работу в городе, в котором мы когда-то жили, но из-за недостающей части к двигателю и из-за опасности, к которой мог привести проект, мы перебрались сюда.
Я слегка озадачился и спросил:
– А смысл было посылать письмо?
– Для того, чтобы его нашли! Тут что-то происходит нехорошее, понимаете? За несколько дней до его исчезновения к нам приходили подозрительные люди в чёрной одежде, такие деловые, с кейсом. Без понятия! Но как-то они разузнали, чем мой отец занимается, и предложили ему работать на них в лаборатории, где будут платиться такие деньги, которые ему не снились. – Аня замолчала на секунду и продолжила: – Они обещали дать ему собственный кабинет, трёхразовое питание и прочее. – Она закрыла глаза. – Отец отказался. Он понял, что его обманывают, но уезжать не захотел.
– Почему? – осторожно поинтересовался я.
Я знал, что Макса посещает та же мысль, что и меня: «Неужели, это те же люди, которые приходили в особняк Покровских?»
– Как я сказала, чуть раньше, его интересовала одна деталь. – Она открыла глаза. – Сюда, в Сосновку, упал один неземной объект.
– Метеорит?
– Если бы… То есть не совсем. Это был не простой метеорит, а какой-то камень или минерал, который бы позволил левитировать машинам или создавать новые виды оружия. Иными словами, шажок в будущее. – Аня отпила ещё чая.
– Он создал этот двигатель? – спросил Максим, который вышел из своего раздумья о похитителях Амурова Сергея, упустив какую-то часть разговора.
– Почти, – заговорила небрежным тоном Анна. – Видите ли, не нашёлся кристалл! Точнее, местоположение не нашлось его… Если бы отец бросил эту идею с кристаллом, то тогда бы мы уехали отсюда! От этих подозрительных людей! Он уже добился результата! Он создал двигатель! Самый лучший двигатель, который мог стоить много денег, но нет же… отец рвался куда-то дальше, до чего его восхищала идея о совершенном двигателе! И… всё, он исчез… бесследно… Я думала, что моё письмо найдётся, кто-то его прочтёт, и начнётся настоящее расследование. – Аня сжала правую руку в кулак и ударила им в левую ладонь. – Но услышали только вы…
– Это хорошо! – вставил Макс. – Мы добьёмся результата!
– О чём ты?
– О том! Наш репортаж расскажет правду и заставит действовать, и начнётся масштабное расследование! – радостная улыбка появилась на лице Макса.
Самая большая изюминка, которую я любил в своём друге, – это та, что если Максим искал правду, то не пакостную и не пошлую, а ту, которая способна помочь обществу, поддержав его дух.
– Вы так думаете? – Аня глянула сначала на меня, затем на Макса.
– Да!
Когда мы допили чай, Аня присела около Тайги, которая была сегодня более общительная, чем вчера с Бурундуком.
– Вы меня спрашивали, почему был смысл посылать именно письмо, а не эсэмэску или просто позвонить по телефону. Насколько я знаю, у данной «корпорации» очень хорошее оборудование, и везде находится прослушка, поэтому самый надёжный способ сообщения – это письмо, оно меньше всего оставляет следов.
– Согласен, хотя вероятность слишком мала, что письмо дойдёт, – высказал свои мысли Максим.
Мы подробно расспросили Аню про двигатель: остался ли он у неё. Ответ оказался предсказуемым, когда та ответила, что двигателя давно нет. Похитители забрали Сергея вместе с его же изобретением.
Мы просидели в гараже Анны где-то три часа, общаясь вначале по делу, затем просто на обычные темы. Как выяснилось, Аня очень уникальный человек с необычными интересами. Она частенько создаёт всякие ныне существующие изобретения, к примеру тостеры или микроволновки, из различных деталей. Также её интересовали полёты на самолётах, сформировавшие мечту о путешествиях.