Ведьмочка из Аргонской лощины

Глава 1

В массивном котле из черненого серебра, что стоял на резной дубовой треноге у большого свинцового окна, кипело зелье. Оно поблескивало изумрудными пузырьками, которые, лопаясь, выпускали мелкие брызги, тут же тянущиеся обратно в густую, переливающуюся массу. На утреннем солнце жидкость играла и переливалась, будто жидкое золото, в котором плавают самоцветы. Сладкий, сочный запах, напоминавший земную клубнику, но с едва уловимыми нотками мяты, ванили и чего-то неуловимо волшебного – может, пыльцы с крыльев лесной феи? – радовал меня лучше любых дорогих духов. Он заполнял всю башню, впитываясь в древние камни стен и пыльные фолианты, разложенные повсюду. Я прикрыла глаза, вдыхая этот аромат успеха, и мысленно похвалила себя: значит, все получается. У меня получается!

Я могу варить зелье правды.

Надо было спорить с Глашкой, моей домовушкой, на что-то более существенное, чем желание. На ее помощь в поливке лунных кактусов или на недельную тишину. Что-то я ступила, позарилась на сиюминутную прихоть. А жаль. Теперь она будет неделю донимать меня своими колкостями.

– Ладно, признаюсь, – проворчал воздух у самой моей спины густым, медовым голосом Глашки, от которого по коже бежали мурашки, – на этот раз у тебя все получилось. Пахнет… сносно.

Я самодовольно ухмыльнулась, почувствовав легкое дуновение – не то сквозняк, не то невидимое прикосновение – и поправила темные пряди, выбившиеся из беспорядочного пучка на затылке. То-то. Кровь не водица, как говорили на Земле. Мои предки веками варили зелья в этих самых котлах, и их знания текли во мне по праву наследия.

Впрочем, здесь, в мире под названием Гортаналь, была похожая пословица: «Есть знания – есть умения». И вот что, что, а знания у меня были. И мать, и бабка в своё время столько всего в меня вложили – заставляя заучивать наизусть трактаты о свойствах корней, водили по зарослям болотной морошки, пока я не научилась на ощупь отличать ядовитую ягоду от целебной, – что порой казалось, вот-вот голова лопнет от этого груза поколений. Но нет, держалось. Впитывалось, как вода в сухую землю. Так что ведьмой Нартанской я называлась по праву и крови, и умения.

Ловким, отработанным движением я подбросила в котёл щепотку сушёных лунных ягод, собранных в полнолуние на серебряные ножницы. Они, касаясь поверхности, зашипели, и зелье тут же заиграло новыми, фантасмагорическими оттенками – от нежно-розового, цвета утренней зари, до глубокого, почти черного фиолетового, словно ночное небо. Глашка, наконец-то проявившись в воздухе в облачке сизого дыма, приняла свой привычный облик: пухленькая женщина-домовушка с седыми волосами, убранными в тугой пучок, и вечно недовольным выражением лица. Она фыркнула, скрестив на груди полупрозрачные ручки, но я знала – ей нравится. Она обожала сильные, чистые ароматы, а этот был поистине великолепен.

– Ну что, – протянула я, помешивая варево длинной серебряной ложечкой с набалдашником в виде совы, чтобы ни одна частичка не пристала к дну, – признаёшь теперь, что я лучший зельевар в этой империи? Или тебе нужна демонстрация? Могу позвать того щеголя-курьера с площади – он третий день похаживает под окнами, ищет повода заглянуть.

Глашка только закати свои блестящие, как бусинки, глаза, но в уголке её рта дрогнула та самая, тщательно скрываемая улыбка.

– Цыц, молокососка, – отозвалась она, а ее голос обрел легкое эхо, будто звучащее из глубин колодца. – Бабушке своей не говори такие глупости, не поймёт, сочтет за гордыню. А гордыня, как известно… – она многозначительно хмыкнула.

– …путь к провалу и проклятиям, да-да, помню, – закончила я за нее.

– Все вы, ведьмы Нартанские, на одно лицо, – продолжала ворчать домушка, ее полупрозрачная форма колыхалась в такт пламени под котлом. – Зазнались от древности своих кровей. Считаете, что вам нет равных в зельеварении. Нет на вас, галерка старая, магов из Ковена Северного. Вот у них технология! Стекло, формулы, точные расчеты! А у вас – на глазок, да по наитию, да «бабушка говорила»!

Я фыркнула, откинув каштановые волосы со лба.

– Ну, допустим, не все. Моя тётка Дарина, например, честно признавалась, что из всех зелий может варить только снотворное, да и то – не всегда. Помнишь, как она в прошлом году усыпила вместо соседского кота целую улицу?

Глашка захихикала, и её смех прозвучал, как шелест сухих листьев.

– А вот маги… – я провела пальцем по краю котла, собирая капли зелья, и лизнула их. Идеально. – Маги из Ковена к нам в Аргонскую долину не суются.

– Потому что боятся? – ехидно подмигнула домовушка.

– Потому что им здесь нечего делать, – рассмеялась я. – Это наша территория, ведьм. Леса наши, травы наши, даже воздух здесь колдовской. Разве что…

Я бросила взгляд на окно, за которым расстилались зелёные холмы долины, окутанные лёгкой дымкой.

– Разве что если вдруг какой-нибудь зазнавшийся маг решит, что ему нужно наше "ничего". Тогда уж извини – встретим по-семейному.

Глашка склонила голову набок, её глаза насмешливо сверкнули.

– То есть как? Зельем правды, да?

– Ага, – я щёлкнула пальцами, и над котлом вспыхнули крошечные искорки. – Или просто приворожу его к тетке Марте. Пусть походит, поразмыслит о жизни.

Домовушка закатилась смехом, а я тем временем налила готовое зелье в маленький хрустальный флакон. Оно переливалось, как жидкий аметист, и пахло летом.

– Ладно, хватит болтать, – потянулась я за полкой, где стояли заветные ингредиенты. – Пора варить следующее. На этот раз… что-нибудь веселее.

Глашка тут же насторожилась.

– О нет. Только не "веселее". В прошлый раз после твоего "веселого" зелья я неделю не могла перестать петь.

– Ну и что? – я невинно улыбнулась. – Тебе шло.

Глашка только фыркнула в ответ. Петь она любила, хотя не все соседи признавали, что у неё есть голос. Кто-то даже шарахался от нашего домика, когда по вечерам её прозрачный голосок разносился по округе, распевая старинные ведьмовские частушки.

Сейчас, слава местным богам, она петь не собиралась. Так что я спокойно приступила к варке нового зелья – зелья красоты. Не того вульгарного, что делает лицо кукольным, а настоящего, которое лишь мягко подчёркивает то, что уже есть.

Котёл, ещё тёплый от предыдущего зелья, вымыла магия – лёгкий взмах руки, и остатки варева сами собой слились в специальную склянку для отходов (никогда нельзя предугадать, когда пригодятся даже неудачные эксперименты).

Ещё один взмах – и с полок плавно поплыли ко мне ингредиенты:

Роса с лепестков лунных лилий, собранная в полнолуние (именно она даст тот самый здоровый блеск кожи).

Золотистый мёд диких пчёл из Аргонских утёсов (для мягкости и лёгкого румянца).

Щепотка измельчённого жемчуга (не морского, а того, что растёт в раковинах речных моллюсков Гортаналя – он придаст коже мерцание).

Лепестки розы желаний (их я аккуратно сорвала на рассвете, пока они ещё хранили утренние грёзы).

И, наконец, капля моей собственной крови (совсем крошечная – ведь любое настоящее зелье должно знать, кому подчиняться).

Я начала с того, что влила в котёл росу – она зашипела, рассыпавшись миллионом сверкающих брызг. Затем добавила мёд, осторожно помешивая серебряной ложечкой по часовой стрелке. Смесь сразу же загустела, приобретя янтарный оттенок.

– Не переборщи с жемчугом, – ворчливо прокомментировала Глашка, наблюдая за процессом. – В прошлый раз у тебя клиентка вся светилась, как светляк в кустах.

– Ты ещё та знаток, – усмехнулась я, но всё же уменьшила порцию жемчужной пыли наполовину.

Лепестки розы желаний я бросила в последнюю очередь, прошептав над ними заклинание. Они растворились без следа, но воздух сразу наполнился тонким ароматом – будто кто-то принёс в дом целый сад.

И вот настал самый ответственный момент. Я проколола палец серебряной иглой и позволила капле крови упасть в зелье. Оно на мгновение вспыхнуло алым, затем успокоилось, став прозрачным, с лёгким золотистым отливом.

– Готово, – удовлетворённо прошептала я, разливая зелье по маленьким флакончикам. Оно будет действовать ровно лунный цикл – не больше. Ведь настоящая красота не должна быть вечной, иначе как оценить её прелесть?

Глашка, склонившись над одним из флаконов, покосилась на меня.

– И кому это ты собралась продавать?

– О, – я загадочно улыбнулась. – У меня есть одна клиентка… Королевских кровей. Но об этом позже. А сейчас… – я потянулась к полке с сушёными ягодами, – как насчёт зелья везения?

Домовушка застонала, но в её глазах уже блестело любопытство.

Глава 2

Я жила в мире, где магия была повседневностью, а о технологии если и слышали, то лишь в сказках да старинных манускриптах. Где-то в крупных городах, говорят, маги экспериментировали с механизмами, приводимыми в движение заклинаниями, но до нашей глуши такие диковинки не доходили. Здесь царил простой уклад: в столицах правили маги в своих высоких башнях, а в деревнях и сёлах – ведьмы, знающие каждую травинку в округе. Мы не враждовали, прекрасно понимая границы своих сил. Но и пересекались редко – как два разных мира, существующих параллельно. Увидеть мага в ведьмовской деревне было всё равно что узреть луну и солнце на одном небосводе: возможно в теории, но на практике – чудо из чудес.

Моим домом стал Архенгельм – небольшое селение, затерявшееся в Аргонской лощине, где склоны холмов покрыты вечнозелёными лесами, а по утрам туманы стелются так густо, что кажется, будто земля дышит. Здесь, среди кривых улочек и деревянных домов с резными ставнями, жили представители всех рас, каких только можно представить. Высокие, стройные эльфы торговали на рынке изысканными тканями рядом с бородатыми гномами, выставлявшими на прилавки свои механические безделушки (конечно же, неработающие – чисто для красоты). Орки-земледельцы спорили с оборотнями-охотниками о ценах на зерно и мясо, а в таверне за одним столом мирно распивали медовуху тролли и вампиры. Полукровки и квартероны чувствовали себя здесь как дома – в Архенгельме никто не косился на чужую кровь.

Нас, ведьм, здесь уважали. Не боялись, не шептались за спиной, а именно уважали – за знания, за помощь, за то, что мы были частью этого места. И мне, честно говоря, эта жизнь нравилась куда больше, чем та, что я оставила на Земле. Там – вечная суета, гул машин, смог, толпы людей, которые даже не знают имён своих соседей. Здесь же каждый день начинался с пения птиц и заканчивался тихими разговорами у костра.

На Земле я прожила восемнадцать лет, и, как только пришло время, без сожалений перешагнула порог между мирами. Бабушка, кстати, предупреждала: «Там всё иначе, дитятко». Но «иначе» не значит «хуже». Здесь трава была зеленее, звёзды – ярче, а воздух пах свободой.

Здесь пригодились мои знания и умения. Я стала почетным жителем деревни. Ко мне приходили, чтобы найти потерявшуюся вещь, зарядить амулеты, сварить зелье от жара и уговорить домового не прятать ценные вещи.

Здесь, в Архенгельме, мои земные знания обрели новую ценность. Оказалось, что логика и системность мышления, привитые в обычной школе, прекрасно дополняют магическую интуицию. Я быстро стала своим человеком – не просто ведьмой, а почетным жителем, к которому шли за советом и помощью.

Каждое утро у моего дома раздавался стук в дверь или тихий шепот за окном:

– Марго, помоги, опять домовой носки ворует…

– Маргочка, заряди амулет, а то в лес идти, а волки близко стали рыскать…

– Доченька, свари зельице от жара, внучок разболелся…

Я научилась находить потерянные вещи с помощью простого заклинания и нитки, заряженной лунным светом. Оказалось, если привязать её к дверной ручке и проговорить имя пропажи, нитка сама вела к нужному месту. Вчера так нашла пропавший гномий золотой – он закатился под половицу, где его уже облюбовали мышата.

Амулеты я заряжала по-особенному. Вместо стандартных рун добавляла к ним земные символы – знак бесконечности или молекулярные схемы. Местные шептались, что мои обереги «как живые», но секрет был прост: я вкладывала в них не только магию, но и четкий мысленный образ защиты.

С домовыми пришлось повозиться дольше. Глашка, моя собственная домовушка, научила меня их языку – оказывается, они прячут вещи не со зла, а от скуки. Теперь я советовала клиентам оставлять мелкие подарочки в углах – блестящие пуговицы, цветные камушки. После этого пропажи прекращались сами собой.

Даже простое зелье от жара я делала с изюминкой – добавляла в него каплю меда и щепотку сушеной мяты, как когда-то делала моя земная бабушка. Деревенские дети пили его без капризов, а матери удивленно качали головами: «Как ты это придумала?»

По вечерам, когда поток просителей иссякал, я часто сидела на крыльце с кружкой травяного чая. Глашка устраивалась рядом, полупрозрачная, как пар над горячим напитком. Мы молча смотрели, как над Аргонской лощиной зажигаются первые звезды – здесь они казались ближе, чем на Земле. И я понимала: возможно, я не самая сильная ведьма в Гортанале, но здесь, в этом уголке мира, я точно на своем месте.

На Земле меня звали Эртовой Маргаритой Андреевной – это имя значилось в паспорте, звучало на школьных линейках и в поликлинике. Здесь же я стала просто Марго – ведьмой без лишних формальностей, чьё имя знали в каждом доме Архенгельма.

Я не была высокой – скорее, миниатюрной, с тонкими запястьями и узкими плечами, но при этом с мягкими, округлыми формами, которые так любили подчёркивать мои любимые платья. Не тесные корсеты столичных модниц, а лёгкие льняные сарафаны с карманами для трав и амулетов, удобные для долгих прогулок. В дождь я накидывала шерстяную шаль, подаренную бабушкой, а в солнечные дни ходила с распущенными темными волосами, которые здесь, в магическом мире, приобрели лёгкий каштановый отлив – будто в них вплелись солнечные лучи.

Шумным сборищам я предпочитала тихие уголки: старую скамью у реки, где можно было читать книги (как земные, привезённые с собой, так и местные, с оживающими иллюстрациями), или тенистые лесные опушки, где можно было собирать травы, слушая шелест листьев и щебетание птиц. В хорошую погоду я могла бродить часами, находя утешение в этом мире, таком непохожем на шумные земные города.

Моя семья… О, это была целая история. На Земле остались родители: мать – ведьма, скрывавшая свою природу под личиной обычного фармацевта, и отец – инженер, который до сих пор скептически хмыкал, когда речь заходила о магии, хотя сам не раз видел её в действии. Два старших брата – один военный, другой программист – изредка навещали меня, привозя племянников, которые с восторгом воспринимали «сказки» о тёте-ведьме. Их было пятеро, и каждый раз, возвращаясь обратно в тот мир, я привозила им сувениры – засушенные волшебные цветы или крошечные светящиеся камушки из Аргонской лощины.

А здесь, в Гортанале, меня окружала другая родня – шумная, яркая, порой чудаковатая. Бабушка, строгая и мудрая, у которой я перенимала знания. Кузины – такие же ведьмы, как и я, но каждая со своим характером: одна предпочитала зельеварение, другая специализировалась на предсказаниях, третья обожала возиться с магическими животными. Тётки, дядья, двоюродные, троюродные… Кого только не было в этом пестром семейном кругу. Мы собирались на праздники, спорили о магии, смеялись над неудачами (потому что у настоящей ведьмы даже провал – это опыт), и в этих моментах я чувствовала себя частью чего-то большего.

– Марго, к тебе тетушка Ранниса, за мазью от ревматизма, – донесся из прихожей ворчливый голос Глашки. Моя домовушка, несмотря на вечные жалобы на «надоедливых посетителей», бдительно следила за калиткой, словно самый строгий привратник королевского замка.

Я отложила серебряную ложечку, которой только что помешивала настой из корня мандрагоры, и мягко улыбнулась. Тетушка Ранниса – старая эльфийка, когда-то служившая в столичной библиотеке, а теперь доживающая век в Архенгельме. Ее визиты всегда были предсказуемы: раз в две недели, ровно в полдень, когда солнце стояло в зените над нашей долиной.

Поправив передник, испачканный в травяных пятнах, я подошла к двери. Через резное окошко уже виднелась знакомая фигура – высокая, чуть сгорбленная, с тростью из полированного дуба. Тетушка терпеливо ждала, не постучав ни разу – она знала, что в доме ведьмы никогда не торопят гостей.

Я распахнула дверь, и в комнату ворвался аромат лета – теплая волна смешалась с запахами сушеных трав и зелий.

– Заходите, тетушка, – я сделала шаг в сторону, пропуская ее. – Как раз приготовила новую партию. С добавлением масла из семян лунного вереска – должно помочь лучше прежнего.

Старая эльфийка кивнула, переступая порог с привычной осторожностью. Ее серебристые, будто припорошенные инеем волосы, были собраны в строгий узел, а в глазах светилась та мудрость, которую не купишь ни за какие зелья.

– Спасибо, дитя, – прошелестела она, усаживаясь на предложенный стул. – Старые кости нынче совсем не слушаются. Особенно перед дождем.

Я кивнула, доставая с полки глиняную баночку. Мазь внутри переливалась мягким золотистым светом – признак правильно приготовленного снадобья.

– Возьмите побольше, – протянула я баночку. – В этом году осень обещает быть дождливой.

Тетушка Ранниса бережно приняла подарок, а затем неожиданно улыбнулась – редкая для нее вещь.

– Ты добрая душа, Марго. Не то, что те твои столичные родственники.

Я лишь рассмеялась в ответ, поправляя выбившуюся прядь волос. В этот момент Глашка, до сих пор наблюдающая за всем из угла, громко фыркнула – но в ее глазах читалось одобрение.

Глава 3

До обеда я возилась в своем небольшом огороде, разбитом в тени старой яблони неподалеку от дома. Земля здесь была особенная – пропитанная магией, благодаря чему травы росли крепкими и насыщенными волшебными свойствами.

Я аккуратно срывала упругие стебли артис-травы, нужной для лечения ревматизма тетушки Раннисы, стараясь не повредить нежные сиреневые цветочки на концах.

Рядом пропалывала жоргар – капризное растение с серебристыми листьями, без которого не обходилось ни одно приличное зелье молодости.

Чуть в стороне росла лунница. Ее нежные серебристые листья были свернуты в трубочки. Ночью они раскрывались и излучали мягкий голубоватый свет. Добавляла её в зелья ясновидения – всего три листочка на котёл, и будущее становилось чуть чётче.

В дальнем углу сада находился смехунчик – пушистые жёлтые шарики цветов. При прикосновении издавали тихое хихиканье. Основа для зелья хорошего настроения, особенно помогало мрачным гномам после тяжёлых смен в кузнице.

Ближе к выходу располагался звездный папоротник. Его листья по ночам складывались в форме звёзд. Он был незаменим для любовных зелий, но только если сорван в полнолуние. Днём же был прекрасным средством от бессонницы.

Глашка ворчала, что половину этих трав можно было заменить простыми заклинаниями, но разве сравнится магия, пропущенная через живые растения, с голой волшебной формулой? Особенно когда знаешь, что каждую травинку ты вырастила сама, от семечка до цветка.

Конечно, эту работу могла выполнить Глашка – моя домовушка хоть и ворчала, но отлично разбиралась в травах. Да и магия позволяла управиться с огородом одним взмахом руки. Но мне нравилось чувствовать теплую землю под пальцами, слышать, как под легким ветерком шелестят листья, наблюдать, как трудолюбивые земляные червячки выползают на поверхность после полива. Эти простые занятия успокаивали ум и настраивали на мирный лад лучше любых медитаций.

К полудню я вернулась в дом, отряхивая передник от земли. На плите уже дымился ароматный суп с фрикадельками – Глашка, несмотря на вечное ворчание, никогда не забывала про обед. Пока я ела, через окно заметила, что у калитки уже собрались первые посетители.

Две эльфийки в легких плащах – мать с дочерью, судя по сходству – терпеливо ждали зелье от весенней лихорадки. Рядом, постукивая каблучками, переминалась с ноги на ногу гномка Агранара, регулярно заказывавшая мазь для своих вечно обветренных рук. И в тени старого дуба, стараясь не попадать под солнечные лучи, стояла вампирша Лориса – высокая, бледная, в своем неизменном черном плаще с алыми подкладкой. Она ждала очередную порцию питательной настойки – вампирам в нашем климате без дополнительных витаминов было тяжеловато.

Я доела последнюю ложку супа, вытерла руки и распахнула дверь, приветливо улыбаясь:

– Проходите, не стесняйтесь! Глашка, будь добра, подготовь флакончики.

Недовольное фырканье своей помощницы я привычно проигнорировала. Знала, что ворчала она просто «для порядка», как выражалась моя бабушка.

Разобравшись с последними клиентами, я с удовольствием опустилась за стол, где уже дымилась глубокая миска Глашкиного борща. Ароматный, с толстыми ломтями ржаного хлеба и ложкой сметаны, плавающей сверху рубиновым островком – именно так выглядело идеальное завершение рабочего дня. Домовушка, хоть и ворчала вечно, но готовила как настоящая волшебница – даже простое блюдо в её исполнении приобретало особый вкус.

Я уже мысленно собиралась на прогулку – в рощицу за домом, где в это время года можно было найти целые поляны душистых грибов и кусты спелой черники. Но едва я потянулась за плетёной корзинкой, как за окном внезапно застучал дождь. Сначала редкие капли, а потом настоящая стена воды, холодной и неумолимой, заставила меня передумать.

Стоя у окна, я наблюдала, как капли рисуют причудливые узоры на стекле, а по желобу бегут бурлящие ручейки. По календарю ещё стояло лето – то самое, знойное, когда солнце палило так, что даже тени искали укрытия. Но этот дождь… В нём уже чувствовался намёк на скорую осень с её промозглыми ветрами и унылой слякотью.

– Глаш, а Глаш… – задумчиво позвала я, подпирая подбородок ладонью. – Как у нас с дровами и припасами? Хватит до весны?

Из угла комнаты донёсся шорох, и в воздухе материализовалась полупрозрачная фигурка домовушки. Она скрестила руки на груди и с видом знатока начала перечислять:

– Дров хватит. В сарае поленница по самые стропила – и берёза для печки, и дуб для камина. С припасами… – она задумалась, – рыбы маловато засолили, мяса почти нет. Зато муки – три мешка, медовых сот – два горшка, да и овощей с фруктами погреб полный. Да и крупы всякие есть: ячневая, пшёнка, гречка… Так что проживем в любом случае. Да и народ тебе всегда зимой приносит то молочку, то яйца, за работу твою.

Я кивнула, мысленно прикидывая список. Зимой клиенты часто расплачивались продуктами – молоком, яйцами, творогом. Старуха Мелиса каждый год приносила копчёного сыра, а гном Борник – бочонок своего знаменитого янтарного напитка. Но мясо и рыбу всё равно стоило докупить на рынке, пока осенние дороги ещё не развезло.

– Ладно, – вздохнула я, глядя, как дождь заливает огород. – Значит, завтра с утра – в Архенгельм, за провизией. А пока… – я потянулась к полке, где стояли заветные банки с сушёными травами, – самое время заварить чай с мятой и мелиссой. Раз уж на улице такая погода.

Глашка фыркнула, но тут же протянула прозрачную руку к чайнику – он сам собой наполнился водой и завис над очагом.

Глава 4

Утро после дождя встретило меня свежим воздухом, пропитанным ароматом влажной земли и трав. Лужицы на дороге сверкали, как разбросанные зеркала, отражая чистое небо. Я надела свое любимое уличное платье – темно-зеленое, с глубокими карманами и защитными рунами, вышитыми по подолу, чтобы грязь не липла. Накинула легкую шаль и, проверив, что кошелек с монетами на месте, отправилась в сторону рынка.

В мире магии многие бытовые вопросы решались легко и просто, если была возможность колдовать. У меня такая возможность была. И потому мне не понадобились помощники с сумками или пакетами для продуктов. Я шла налегке. И собиралась все купленное складывать в пространственный карман1. Он у меня был безразмерный и при желании мог вместить пару-тройку слонов.

Дорога в Архенгельм вилась между холмов, и с каждым шагом вокруг становилось оживленнее. По пути я встретила старую эльфийку Дарраниэль, которая везла на тележке корзины с лесными орехами, и мы немного поболтали о предстоящей осени. Чем ближе к рынку, тем больше появлялось народу: гномы с тележками, груженными инструментами, оборотни-охотники с трофеями, фермеры, ведущие на поводу упирающихся свиней.

Рынок встретил меня шумной какофонией голосов, смехом и ароматами специй, жареного мяса, свежего хлеба и сладких ягод. Я начала обход с мясных рядов. Мясник Борг, огромный орк с окровавленным фартуком, сразу узнал меня и широко ухмыльнулся:

– Марго! Как раз свежего кабана сегодня привез. Хочешь окорок? Или ребрышек?

Я выбрала хороший кусок свинины, пару жирных кур и связку копченых колбасок – они отлично хранятся зимой. Борг, как всегда, дал скидку за то, что в прошлом месяце вылечил его дочь от лихорадки.