Больница Людей и Нелюдей-2

Глава 1

Топ, топ, очень нелегки В неизвестность первые шаги.

Песня «Топ, топ, топает малыш»

Инна:

В очередной раз получив втык от въедливого и занудливого препода за неверно сделанную лабораторную, мы, студенты-медики, собрали вещи, выползли из ненавистной аудитории, добрались до столовой и оккупировали столы. Хорошо, что Алла Львовна решила не домучивать бедных-несчастных третьекурсников и отпустила нас на пятнадцать минут раньше: успеем и поесть, и до очередной аудитории вовремя добраться…

– Инка, ты как, идешь сегодня на дежурство? – Линда, высокая голубоглазая шатенка, миловидная, как кукла Барби, грациозно присела за мой столик и неспешно отпила кофе из фарфоровой чашки.

Я лениво пожала плечами:

– А есть выбор? С моими-то финансами? До стипендии точно не дотяну.

– Завтра ж зачет, – Виктор, паренек-крепыш, ненамного выше меня, вечно голодный кареглазый брюнет, поглощавший все съедобное в округе, плюхнулся на последний не занятый стул.

– И? Ты мне с барского плеча пять косых подаришь?

– Нашла, из-за чего постоянно ночами не спать. Ладно б, еще работа была.

– Уж извините. – фыркнула я, вгрызаясь в кусок варёной говядины, что попалось. И вообще, жмуриков бояться – врачом не работать.

– Да при чем тут «бояться», – Витька с аппетитом поедал мясной салат, – это ж не зарплата, а копейки.

Мы, наверное, и дальше привычно препирались бы ни о чем, если б на горизонте не появился любимый декан. Начальство. Всеми обожаемое, да. Ну, это он так думает.

– Любова, завалишь сессию – исключу, – сообщив эту, несомненно, радостную весть, Филипп Филиппович бодренько направился к подавальщице.

– И что он к тебе прицепился? – Линда доела бутерброд с сыром и колбасой и потянулась, привычно ловя восхищенные взгляды мужской части столовки.

– Любит, не иначе, – язвительно фыркнул Витька, увернувшись от брошенной в него скомканной салфетки. Теперь поднимать придется. Не забыть бы.

– Я ему экзамен на втором курсе трижды пересдавала.

– Это гистологию, что ли? Так он тогда всех валил, больно жадный.

– Он жадный, я бедная. Еле-еле свой трояк выцепила.

– А, это когда ты без стипухи полгода ходила и в аптеке по выхам полы мыла?

– Угу.

      Закончив обедать, я собрала посуду и мусор, включая злополучную салфетку, поставила на столик для использованных тарелок и не спеша потопала на очередную пару. На пропедевтику лучше не опаздывать. Виктория Сергеевна – дама старой закалки, появится пораньше, по часам лекцию начнет, зайдешь хоть на пару секунд позже – без колебания за дверью оставит, будешь всю пару подслушивать и на коленке конспектировать.

Три года… Как же быстро время летит… Казалось, еще вчера Жорт, разжалобленный моими слезами, помог несчастной попаданке и вытащил меня из БЛиНа, спасая от ненужной замужней жизни. А вот уже и очередная сессия на носу, середина третьего курса… Может, и не стоило тогда ершиться и гонор свой показывать? Вышла бы за блохастика, не переломилась бы…

За три года многое в моей жизни изменилось, и не всегда к лучшему: после долгого, можно даже сказать «интимного», общения с директрисой, с перечислением всех общих родственников, начиная от обезьяны, я закончила колледж с отличием, поступила в не особо престижный медицинский институт, училась и работала, работала и училась, забывая практически обо всем остальном. Постоянно нервничая и тщательно экономя каждую копейку, скинула пятнадцать килограмм, считала себя уже не толстухой, а пышкой, несколько раз даже на свидания сходила, но что-то как-то не срослось… Может, потому что одевалась по-прежнему совершенно немодно, пряча свои рубеновские телеса в основном в старьё и бесформенные рубахи длиной по колено, а может, потому что кавалеров то и дело сравнивала с… Да, с Конрадом. С этим сволочным, эгоистичным, нахальным… псом!

Как бы то ни было, из всей группы только я и привереда Линда, дочка местного банкира, оставались на сегодняшний день без пары. На самом деле девчонку звали Ленка, но разве ж это имя для «звезды»? Глупости какие. Имя обязательно должно подчеркивать индивидуальность носящего его, привлекать к себе внимание, влиять на восприятие имярека и прочая чушь. Так что, начитавшись глупых статеек в Интернете, стала Ленка Линдой, пока только неофициально, родители оказались людьми тёмными, всемирной Сетью не интересовавшимися, современные тенденции не поддерживавшими, и воспротивились смене паспорта. Но все ж в жизни бывает. Пока и потерпеть гнет предков можно. А там – увидим, как жизнь сложится.

Чем-то дочка банкира напоминала мне Сурину, только в более смягченном варианте: не было у Ленки-Линды ни выдвигавшихся клыков, ни перманентной влюбленности в эгоистичного инкуба, ни злости и раздражения на всех, кто рядом. Однокурсница если кого и любила, так только саму себя, красивую, элегантную, с фигурой модели и умом столичного профессора. Ну, это она так полагала… На самом деле в ВУЗе Ленку терпели исключительно из-за денег папочки, красотой она особо не блистала, вот фигура, та да, имелась, годами тренированная в трех городских спортзалах и тренажерках. Мальчишки, рискнувшие позвать нашу «звезду» на свидание, обламывались сразу, мол, не для тебя квиточка цвела, мне подавай принца, как минимум, а желательно и сынка одного из олигархов, неважно, какой страны, а то кто их, принцев, знает, может и нищий попасться.

Мы с Ленкой близко сошлись к концу второго курса, когда ей грозило неминуемое отчисление, а я в очередной раз отчаянно нуждалась в хрустящих зеленых бумажках. Лекции для списывания и постоянная помощь на различных семинарах и лабораторных в обмен на милые сердцу каждого студента рублики помогли двум девчонкам-одногодкам если не подружиться, то хотя бы найти общий язык. Соперницей дочери богатея я никогда даже в мыслях не была, дорогу нигде не переходила, головой пользоваться умела, да и длительное общение с Суриной тоже помогло: я научилась в свое время не обращать внимания на некоторые постоянные закидоны вампирши и теперь активно пользовалась этим умением при разговорах с местной умницей-красавицей.

– Инка!

Я обернулась: Витька, третий из нашей не особо сплоченной компашки, будущий победитель в киберспортивных соревнованиях, трусил следом.

– Пропедевтика в другой аудитории.

Тьфу ты, блин. Задумалась и свернула не туда. Так и пару пропустить недолго…

Дежурство в морге… Ну вот что тут такого? Да, платят не очень много, да, работенка не в теплом офисе у компа с чашечкой кофе девяти до пяти, но ведь пять «косарей», как ни крути, сумма; на эти деньги я смогу… Вашу мать, как же надоело это самовнушение! Что я смогу? Купить наконец-то новое пальто в секонд-хенде и гордо носить его еще три-четыре года? Или отправить матери все заработанные копейки, чтобы она смогла дрова на зиму найти? Ну вот кого я обманываю, а? Не раз и не два пожалела одна гордая безмозглая дура об отказе оборотню. Она, видите ли, самостоятельная, она сможет, она пробьется, она станет кем-то там! А на самом деле что? Да при первой же возможности сейчас я шагнула бы за дивом, ни секунды не раздумывая. И плевать на ту гордость! Когда выходные, оставшиеся до стипендии, привычно проводишь на пустом чае и черством хлебе, уже не до гордости. Дура. Права была Сурина, ой, права. От такого шанса отказалась. Ну, не носил бы на руках, ну, изменял бы по-тихому, чтобы никто не знал и проговориться мне не мог, зато голодом не мучилась бы и на шмотках больше не экономила…

Этими приступами хандры я страдала уже давно, привыкла периодически жёстко одергивать себя, постоянно напоминать, что гордость и чувство собственного достоинства в разы важнее сытости, а деньги не означают появление самоуважения, но срабатывал такой прием все реже. Да и, сказать по правде, зацепило меня то место: интересное, необычное, многорасовое. Если бы не мать… И снова вру… Мать меня и не ждет практически: привыкла справляться сама. Так что все это пустые отговорки…

Дежурство прошло как обычно, без проблем, можно даже сказать, скучно: мертвецы не оживали, трупы не ходили, зомби не появлялись. Домой, в комнату в общаге, я заскочила буквально на полтора часа: выпила по-быстрому дешёвого дрянного кофе, чтобы хоть как-то взбодриться, вместо полноценного завтрака пожевала пару-тройку галетных печенек, переоделась в чистые джинсы и свитер, схватила необходимые конспекты и ракетой помчалась на зачёт; вернувшись, завалилась спать.

– И долго ты от меня бегать будешь?

О, привет, личный глюк. Давно не виделись. Сколько времени ты мне не снился? Полгода, наверное…

– Я думала, ты женился уже.

В ответ – знакомая широкая ухмылка на полноватых губах и непонятные яркие всполохи в темно-синих глазах.

– Так сбежала невеста.

– Что, еще одна? – удивленно приподняла я бровь.

Этот зараза расхохотался, громко, весело, заливисто так, будто в реальности.

– Инка, прекращай.

– В смысле?

– Была б ты там счастлива, я б тебе не снился. А так, смысл упрямиться?

И правда, что это я? Это же только сон, так?

– Ну, допустим, ты прав. Дальше что?

– То есть выйти за меня ты не отказываешься? – И смотрит хитро, с прищуром.

– Угу. Если только снова работать там же буду, – и плечами пожала, дурында деревенская.

Мой собеседник подозрительно как-то засиял.

– Жди завтра, собери, что нужно, при себе держи.

И я проснулась. Полежала, подумала, надавала мысленно себе подзатыльников, посмотрела на часы, удивилась, что шесть утра уже, и пошла завтракать. Овсяные хлопья вприкуску с давненько уже лежавшей в холодильнике копченой колбасой голод не утолили, но финансы уже закончились, так что привередничать особо не приходилось.

В то, что оборотень на этот раз пришел в мой сон не просто так, я поверила сразу, как и в необходимость собраться и ожидать перехода. Страха не было, нервозности – тоже. Да, в принципе, я вообще ничего не чувствовала, кроме, может быть, непонятной, ничем не объясненной радости. И зачем сбегала, спрашивается, если при первой же возможности готова обратно рвануть?

Собиралась я недолго: покидала в ту же практически вечную сумку-путешественницу сменную одежду качеством чуть получше прежней, конспекты, купленные мной лично учебники по анатомии, пропедевтике и еще паре-тройке предметов, оставила на обеденном столе записку, мол, не волнуйтесь, жива-здорова, на некоторое время по делам уехала, и села ждать в обнимку с сумкой.

На этот раз спать меня не укладывали, незачем, взрослая девочка уже. Сине-зеленый див соткался из воздуха и приветливо ухмыльнулся широким ртом:

– Привет, беженка!

– И тебе не хворать, – вернула я ухмылку. – Почему беженка?

– Так все время бегаешь туда-обратно.

А, так ты чересчур умный, да? Ладно, я тебе эту «беженку» позже припомню.

Шаг, второй, третий. Приветствую, Межмирье.

Гулена по мирам забросил студентку-третьекурсницу прямиком в дом оборотня. Мало того, я оказалась в кабинете господина аристократа. Одетый в домашний спортивный костюм, немного потертый и потерявший свои натуральные цвета, блохастик при виде некогда сбежавшей невесты поднялся из-за рабочего стола и довольно осклабился, демонстрируя миру длинные клыки:

– Ну здравствуй, суженая моя.

Здравствуй, ряженый. Впрочем, сказать эту откровенную глупость мне не дали: дверь в комнату резко распахнулась, практически впечаталась в стену, и в комнату влетел мини-ураганчик.

– Кони, Кони, я…

Ураганчик резко остановился, замолчал, трансформировался в невысокого голубоглазого мальчишку шатена лет семи-восьми и с удивлением посмотрел на нежданную гостью.

– Познакомься, Лотир, это Инка, моя невеста.

Взгляд ребенка из удивленного мгновенно превратился в презрительный. Оглядев меня с ног до головы, дитя процедило, чуть ли не с отвращением:

– Вот эта нищенка?

Я даже глазом не моргнула. Называли меня и похлеще, не впервой. А вот блохастик пришел в ярость.

– Лотир, сейчас же извинись перед Инкой. – вы ж посмотрите на него, не говорит, а практически шипит, у них что, в родословной наги затесались? – Иначе…

Договаривать, что «иначе», оборотень не стал, но пацан, похоже, просек, что дело пахнет керосином, прикинулся валенком, уставился в пол и смиренно попросил:

– Простите меня, о, сиятельная госпожа.

Это я-то госпожа? Правда, что ли? В спортивной обуви, старых джинсах и растянутом свитере? Судя по напряженному молчанию со стороны мужской половины, от меня ждали ответа. Пришлось пожать плечами:

– Прощаю.

Конрад чуть нагнул голову, будто соглашаясь со сказанным, мальчишка, уже поднявший глаза, заметив данный жест, вежливо поклонился мне и тем же ураганчиком вылетел прочь.

– Пойдем, я покажу твою комнату.

Подошел, сумку поднял, направился в холл. Да уж, я смотрю, серьезно кое-кто отношениями озабочен – сам баул мой потащил, слугам не доверил. Прогресс, блин.

По длинной железной лестнице, украшенной перилами с вычурной резьбой, мы поднялись на второй этаж. Длинный коридор, зеленая дорожка на полу, небольшие шары-светильники, похожие на магические, над головами, множество дверей по бокам. Хозяин открыл одну из них, пропустил гостью вперед, внес сумку и сообщил:

– Через час ужин. Я пришлю служанку, она поможет переодеться и проводит в обеденный зал.

Повернулся и ушел.

Ужин – это хорошо, ужин – это просто замечательно, тем более я в последнее время включила режим жесткой экономии и ела редко и мало, даже не потому, что отчаянно пыталась сбросить лишний, по моему мнению, вес, а потому, что пыталась наскрести хотя бы немного «свободных» наличных, чтобы помочь матери с дровами. Сама она помощи никогда не просит, да и сестры, неплохо устроившиеся по городам и весям, переводы иногда присылают, но когда в деревне работы шиш, а у тебя пенсия копеечная… В общем, жила я как обычно впроголодь. Собственно, это была одна из причин, причем довольно веских, по которой я согласилась перебраться в Межмирье: где ж еще мою тушку станут постоянно бесплатно кормить?

Оставив вместительную сумку сиротливо стоять неподалеку от входной двери, я с любопытством огляделась: комнатка, с широкой кроватью, удобными креслами, письменным столом, картинами и полочками на стенах и мягким ворсистым ковром на полу, оказалась побольше материнского домика раза в два точно, плюс из нее еще пара дверей вели непонятно куда. Я открыла обе: за одной – совмещенный санузел, надо сказать, довольно современный, за другой – вместительный гардероб. Последний был забит разнообразной одеждой и обувью. Женской. И судя по всему, моего размера.

В дверь постучали.

– Войдите, – откликнулась, не поворачиваясь и пытаясь осмыслить увиденное: что ж получается, блохастик заранее знал, что соглашусь? Или успел купить все это богатство буквально за несколько часов? А с размером как угадал?

– Госпожа, – робко позвали сзади. – Я – Роза, господин прислал меня помочь вам одеться.

Обернулась. На меня с миловидного личика смотрели большие фиалковые глаза.

– Тебе сколько лет? – поинтересовалась я, не сходя с места.

– Тринадцать, госпожа.

Великолепно. Здесь еще и труд несовершеннолетних нещадно эксплуатируется. Что-то меня снова начинают охватывать уже знакомые сомнения в правильности перемещения сюда…

Переодеться, да? Это не переодевание было, а натуральная битва не на жизнь, а на смерть:

– Роза, какой корсет? Ты на меня внимательно посмотри: я в нем за минуту задохнусь и начну активно разлагаться.

– Но, госпожа… Как же вы пойдете? Так положено! К платью!

– Какому-такому платью??? К этому??? И что получится??? Розовая свинья в кружавчиках и с передавленными корсетом ребрами??? Оригинально, блин!

– Это же торжественный ужин, госпожа! Семейный! И господин приказал…

– Господин??? Вот его в эти жуткие розовые кружавчики и обряжай! Сверху можешь и корсет надеть! Главное, зашнуруй потуже! Где моя одежда?!?!

– У нас в таком нигде не ходят, госпожа! Это неприлично! Вы же женщина!!!

– Роза, ты смерти моей хочешь??? Я тут скоро от голода окочурюсь! Давай джинсы!

– Госпожа, за столом должна собраться вся семья, и господин приказал…

В общем, в конце концов я не выдержала подобных издевательств над своим несчастным телом, вдохнула поглубже и, не стесняясь, перешла на великий и могучий народный язык. Меня, как ни странно, поняли, а лексику оценили. Девчонка густо покраснела, услышав красочные обороты, и сдалась: сразу и штаны стало можно надевать, и кофту безмерную. Главное, чтобы госпожа не расстраивалась. А госпожа не расстроилась, нет, госпожа просто после всех волнений и перемещения жутко хотела есть, причем что угодно, можно даже оборотня.

Служанка стояла в стороне, с неодобрением наблюдая, как я самостоятельно влезаю в сменные темно-синие джинсы и сверху напяливаю такого же цвета лонгслив на размер-полтора больше. Так, волосы, что уже по плечи отросли, забрать в пучок, на ноги – балетки, и можно спускаться к столу.

Вместе с Розой спустились на первый этаж и направились к обеденному залу, расположенному в дальнем конце холла. Пока шли, я постоянно крутила головой: ох, мамочки, это здесь теперь жить придется? Вазочки, скатерки, столики на гнутых ножках, картины… Прямо музей, а не дом, самый настоящий Эрмитаж, каким его на фотках в Интернете показывают. А самое пугающее – идеальная чистота вокруг. Я, конечно, тоже не неряха. Но вся эта вылизанность, прям-таки стерильность, пугает до одури: идешь и вдохнуть боишься.

– Госпожа, – служанка торжественно открыла широкую, даже на вид тяжеленную деревянную дверь, выкрашенную в тёмно-коричневый цвет, и почтительно поклонилась, освобождая проход. Вот же… Еще совсем ребенок, ей бы в куклы со сверстницами играть да мальчишек обсуждать, а не девкам всяким иномирным кланяться. Ладно, зашла.

Обеденный стол, длиной на всю немаленькую комнату, красовавшийся накрахмаленной белоснежной скатертью, мельхиоровыми столовыми предметами и изящной посудой, поражал взор вошедшего невероятным обилием блюд. На какое количество гостей тут накрыли? Судя по всему, человек на тридцать, не меньше, а то и на все пятьдесят. И где народ? Почему я вижу только оборотня, при виде суженой быстренько вставшего с самого дальнего стула?

Дождавшись, пока блохастик дойдет до невесты, я заметила:

– Служанка сказала, что ожидается семейный сбор, а я вижу только тебя.

– Думаю, будет лучше, если первый раз мы поужинаем вдвоем, пообщаемся без свидетелей, – неожиданно мягко улыбнулся оборотень и подал руку, красноречиво намекая на необходимость принять помощь. Да, Инка, попала ты, дорогуша, как та кура в щи. Сплошная галантность, блин, одни манеры, постоянная обходительность. Интересно, как скоро я здесь взвою?

Я нехотя протянула ладонь, отметила про себя, что руки у Конрада на ощупь теплые и сухие, а пахнет от будущего мужа на удивление приятно: морским бризом с ноткой цитрусовых. Что ж за духи у него такие необычные? Дойдя до одного из стульев, я уселась, опять же с помощью жениха, и с трудом подавила тяжелый вздох: таким макаром совсем передвигаться без посторонних разучусь… И в дверь перестану проходить, судя по объему продуктов… Буду как колобок лениво перекатываться по залам.

– Тебе настолько не понравились наряды? – оборотень сел рядом, вопросительно посмотрел глаза в глаза.

Хотела ответить нецензурно, но на этот раз сдержалась, лишь язвительно поинтересовалась:

– Тебе так нравится любоваться на огромных розовых свиней в кружавчиках?

Судя по задумчивому выражению лица, намек почему-то не поняли. Хм…

– Ты сам-то эти платья видел? На мою фигуру они точно не сядут. Ну или я потом из них однозначно не вылезу – так и помру, в этих несчастных розовых кружавчиках.

Блохастик неожиданно залился краской:

– Прости, пожалуйста, я попросил матушку подготовить твой гардероб, но и подумать не мог…

Ага, то есть это будущая свекровь мне гадость сделала? Ок, учтем на будущее.

Уже уяснив, что пополнение желудка для невесты действие священное, оборотень благоразумно с разговорами не лез, так что поедали мы приготовленное в благословленной тишине, жуя все, до чего только можно дотянуться. Как девочка умненькая, книжки разные в свое время читавшая, я догадывалась, что данный вариант трапезы – сильно упрощенный, специально для некоторых наивных переселенок с Земли, чтобы не тушевались в присутствии слуг и не боялись брать в руки тот или иной столовый предмет. И если мои догадки были точны, значит, в будущем нужно постараться поменьше появляться на семейных обедах и торжественных мероприятиях… Иначе и сама опозорюсь, и оборотня подставить могу…

Мясное рагу в сочетании с картофельным пюре и овощным салатом порадовало голодный желудок. Сверху я кинула кусок вишнёвого пирога и пару пышек. Все, теперь, кажется, насытилась.

Кофе со сливками и двумя ложками сахара взбодрил тело, но не разум. По последнему, судя по сосредоточенному выражению лица блохастика, сейчас начнут ездить, как, впрочем, и по ушам…

– Инка…

– Угум…

– Ты собираешься возвращаться в больницу?

– Предлагаешь запереться в спальне, просунуть тебе через окошко ключ и нежиться в постели, как кабачок на грядке, постоянно ожидая кое-кого и утром, и вечером?

Язвительность, как и ожидалось, не достигла цели: это чучело и глазом не моргнуло.

– Я понимаю, что ты – девушка деятельная, самостоятельная, в четырех стенах очень быстро заскучаешь, но, видишь ли, благородной даме не пристало…

– Где тут эта дама? Пальцем ткни.

– Не смешно…

– Именно. Ты что мне обещал три года назад? Самолично, между прочим. Что больница пойдет довеском к замужней жизни? Или за это время стратегия поменялась?

– Успокойся. Не надо пытаться гнуть ложку. Это особый сплав, его… Инка!

– Не надо гнуть, значит, будем бросать.

– Хорошо, я тебя понял. Завтра отправимся в этот рассадник паразитов. Вот инкуб обрадуется…

Ну… Сортарин, может, и правда обрадуется, а вот Сурина точно завоет от счастья…

Сурина:

Три года интернатуры пролетели, как вихрь: я успела привыкнуть и к частым ночным дежурствам, и к вечному недосыпу, и к постоянно нывшим и явно обнаглевшим пациентам всевозможных рас, и к невозможности отказать прямому начальству, когда тому в очередной раз не хватало энергии. Три года, без выходных, мы, интерны, в прямом смысле слова жили в больнице, потихоньку начиная взаимодействовать с людьми, как с докторами, так и с пациентами. Шарахались от нас по-прежнему, но ужаса в глазах поубавилось, и в особо тяжелых случаях, когда речь шла о жизни и смерти, Сортарин неизменно посылал одного из группы спасать этих мелких никчемных человечек.

Неделю назад наконец-то были сданы многочисленные теоретические экзамены, по каждому из предметов выучены сотни вопросов, написан и защищен доклад по основному направлению каждого из нас, получены долгожданные дипломы (теперь я могла с гордостью называться дипломированным реаниматологом), и вся группа дружно переехала на пятнадцатый этаж, поближе к коллегам, «матёрым» врачам. На наше место уже взяли новых интернов, так что по коридорам теперь озабоченно бегали молоденькие дриады, тролли, лешие и вампиры. К моему удивлению, вампиров оказалось двое, оба – парни, близнецы, чуть моложе меня, той, что была при поступлении. И как только умудрились из клана сбежать? Мужчин у нас берегут…

Со своими драгоценными родственниками я по-прежнему не общалась: Джеральд, не сумев заполучить Инку, исчез с горизонта, потеряв интерес к безголовой младшей сестре, остальная «родная кровь» показываться в стенах больницы не спешила, предпочитая брать меня измором – жизнь долгая, когда-нибудь я появлюсь вне стен БЛиНа, и вот тогда на мне точно отыграются… А пока же я проводила всё свободное время в комнате в общаге, в полном одиночестве, стараясь не думать о завтрашнем дне и его многочисленных проблемах.

Душу все чаще грызла чёрная тоска, и я, к своему немалому удивлению, начала понимать дурную человечку, так стремившуюся попасть за стены этого заведения. Одногруппники вчера, в свой первый законный выходной, дружно отправились куда подальше, в основном – навестить многочисленных родных и друзей, я же… Я сидела у небольшого окошка в своей до одури надоевшей комнате и угрюмо смотрела наружу: да, город накрыл плотный туман, да, погода не радовала теплом и светом, да, ни к кому меня не тянуло, но… Но сама возможность подышать во всех смыслах свежим воздухом, бесцельно побродить по улицам, не ожидая каждую секунду появления злобных родичей, раствориться в толпе, понять, что ты наконец-то свободен от учебы, забыть хоть на несколько часов о надоевшей работе и доставших пациентах… Ничего такого мне в ближайшее время не «грозило»…