Потомственная девственница желает познакомиться

Глава 1

– Библиотека закрывается, – я решительно подошла к последнему посетителю, нервному молодому человеку, просматривавшему уже третью кипу журналов за час, и многозначительно уперла руки в боки. – Будьте добры освободить помещение.

– Да-да, конечно, – парень, излишне худощавый шатен с зелеными глазами, подскочил, виновато посмотрел на меня. – Простите, пожалуйста. Таких материалов в Интернете не найдешь… Я… Можно я завтра еще приду?

Я равнодушно пожала плечами:

– Приходите.

Мне-то что. Завтра работать будет моя напарница, Виктория Андреевна, вот она пусть допоздна с ним и сидит. А я… Я завтра буду наслаждаться заслуженным отдыхом у телевизора. Как раз должны были показать заключительную серию моего любимого телесериала «Великолепный любовник и скромная девственница». Девственницу прям как с меня снимали. Такая же скромная, застенчивая и тихая. Где б еще любовника достать… Великолепного…

С такими мыслями я проводила задержавшегося любителя журналов, убрала подшивку на место, хозяйским взглядом окинула помещение и неспешно начала одеваться – пора, пора идти домой. Девятый час уже.

Из зеркала, висевшего у двери, на меня смотрела высокая плотная дама тридцати семи лет. Темные прямые волосы, высокий лоб, крупные глаза зеленого цвета, полные губы, тонкий нос, волевой подбородок. Вроде не уродка. Да, не Дюймовочка. Но и не шарик на ножках. Талия проглядывает. Статная, как раньше говорили. И чего этим мужикам не хватает?

На улице снова похолодало, завтра обещали очередной снег. Так что из дома я выходила, изрядно утеплившись. Внизу – черная шерстяная юбка, под ней – собственными руками связанные гамаши такого же цвета. Обувь – коричневые сапоги на меху. Минус семь – не шутки. Так и простыть можно. Наверху – на комбинацию – утепленный свитер с оленями. Надев вместе с шарфом и шапкой светло-бежевую шубу из искусственного меха, прикрывавшую ноги до пят, я открыла дверь, выключила свет в зале и вышла в тускло освещенный коридор.

– Домой, Настенька? – наша бессменная вахтерша, баба Зина, божий одуванчик семидесяти трех лет, мягко улыбнулась мне со своего места у входа.

– Домой, баб Зин, – вернула я улыбку.

Жила я недалеко, в пяти домах от библиотеки. Собственно, поэтому и работала здесь: тихо, спокойно, до дома близко. В нашем спальном районе особого выбора не предоставлялось. Или в продуктовом магазине на ногах постоянно, или в библиотеке. Ну, или полы мыть в жилых домах.

Я выбрала ту работу, на которой можно было как можно меньше двигаться. И как можно больше читать. В принципе, ни разу не пожалела о своем выборе. Как говорила моя крестная, всех денег не заработать.

С такими мыслями я вышла из библиотеки на улицу.

Вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, я нахмурилась. Лед. Везде лед. Нет, ну это никуда не годится! Вон, тротуар более-менее чистый. А у нас тут что, убирать не нужно? Сами до тротуара докатимся на пятой точке?

Я мысленно пожелала дворнику Петровичу, снова не почистившему порожек от ледяного настила, следующий месяц питаться одними макаронами и сделала шаг, крепко держась рукой в варежке за перила. Успешно. Так, первая ступенька преодолена. Осталось еще три, и можно будет праздновать победу. На тротуаре я упасть не боялась.

Вторая ступенька, третья.

Я занесла ногу для последнего шага. Рядом послышался детский смех, затем – взрыв петарды. Я вздрогнула, оступилась, упала. Перед глазами появились и замерцали десятки звезд, больших и маленьких, а затем я погрузилась во тьму.

Пришла в себя я в темном душном помещении. Открыв глаза, поняла, что практически ничего не вижу. Только из небольшого проема неподалеку заметен был лучик света, ускользавший все дальше.

Темных помещений я не любила с детства, с того самого дня, когда во время игры в прятки с мальчишками залезла в чулан и там заснула. Искали меня потом долго. И влетело мне от матери сильно.

А еще я не любила двигавшихся помещений. А в том, что я куда-то двигалась, сомнений не оставалось: я чувствовала всем телом раздражавшую меня тряску.

– Откройте! – требовательно закричала я, боясь притрагиваться к чему-либо вокруг. Мало ли, где или в чем я нахожусь. – Немедленно откройте! Выпустите меня! Откройте!

Какое-то время ничего не происходило, затем «помещение» остановилось, и появился проем, причем довольно широкий. Похоже, открыли или дверь, или окно.

– Выпустите меня! – приказала я лицу, появившемуся в проеме.

Лицо, относительно молодое, лет сорока, не больше, с усами и бородой, недовольно скривилось:

– Послушайте, ронья1 Анастасья…

Куда там! Никогда и никто не смеет вставать между мной и свободой!

Глаза к тому времени немного обвыклись, чернильная тьма меня уже не окружала, а потому, не слушая, что говорит лицо, я активно началась выбираться наружу.

Руки и ноги слушались свою хозяйку просто отвратно, видно, затекли во время поездки, а потому на выходе я чуть не споткнулась. И лететь бы мне носом вниз, но у лица внезапно появились две руки и тело. Эти-то руки меня и подхватили, а потом аккуратно опустили на землю.

– Ронья Анастасья, – владелец лица, высокий голубоглазый брюнет, одетый почему-то в камзол века восемнадцатого, если не семнадцатого, с ботфортами на ногах, смотрел раздраженно, – нам надо ехать! Вас ждут в замке.

– Подождут, – отрезала я и сама не узнала своего голоса. Тонкий, ломкий, как у девчонки какой-то.

На глаза случайно попались пальцы: длинные, вытянутые, как у пианистки. Явно не мои. Чтобы удостовериться в этом, я пошевелила ладонью. Пальцы пришли в действие. Да что за бесовщина тут происходит?!

Глава 2

– Ронья Анастасья, – да что ж он такой настойчивый-то?!

А кстати… Я повернулась спиной к говорившему, внимательно осмотрела транспортное средство, из которого вылезла.

Да чтоб его черви сгрызли! Карета! Натуральная карета! Тоже века так семнадцатого-восемнадцатого!

Я обернулась, краем глаза заметив толпу, что, оказывается, окружала нас с моим собеседником.

– Где мы?!

– Ронья Анастасья, я понимаю, вы не желаете ехать к жениху, но ваше поведение переходит все границы…

– Где мы?! Какое это место?!

– Княжество Дорское, естественно, – недовольно ответил собеседник.

Естественно?! Дыши, Настя, глубоко дыши. Вот так, правильно, умница. Раз, два, три. Раз, два, три. Если ты сейчас упадешь в обморок, лучше никому не станет. Естественно!      Я глубоко вдохнула местный воздух и медленно произнесла:

– Мне нужно зеркало.

Не знаю, что уж увидел у меня на лице мой собеседник, но спорить он не стал: недовольно дернул уголком рта и приказал:

– Принесите ронье Анастасье зеркало! Быстро!

Зеркало принесли примерно через минуту. Все это время мы с моим собеседником молчали. Я внимательно оглядывалась, не следя за ним. Три кареты, несколько лошадей, всадники, одетые и как мой спутник, и попроще. Три женщины неподалеку одной из карет, в довольно скромной одежде. Четвертая вылезла из недр той самой кареты и быстрым шагом направилась ко мне.

– Ваше зеркало, ронья Анастасья, – недовольно поджав губы, сообщила она таким тоном, будто я ее любимого породистого щенка украла и на рынке перепродала.

Высокая, худая, нескладная, в чрезмерно потрепанной верхней одежде, чем-то среднем между накидкой и пальто, сером, длинном, бесформенном, она смотрела на удивление неприязненно. Ее глубокие темно-карие глаза как будто говорили: «Ты здесь никто, пустышка. Тебя терпят, и только».

Перед моим лицом появилась широкая пластина. Вряд ли это было зеркало, изготовленное по тем же технологиям, что и на Земле, потому что резкость при взгляде на отражение терялась. Однако я все же смогла разглядеть довольно юное личико, как сказала бы моя мама, не обезображенное интеллектом. Чистая белоснежная кожа, которую так любили авторы прошлых веков сравнивать с алебастром, темно-каштановые волосы, прикрывавшие часть лба, густые черные брови, ярко-зеленые глаза миндалевидной формы, прямой нос, пухлые губы ярко-красного цвета, небольшой подбородок с ямочкой. В общем, фарфоровая кукла, а не девушка. На голове – шляпка бежевого цвета. На теле… До тела зеркало не доходило. Я скосила глаза: шуба, только длинная, явно из натурального меха, вон как лоснится. Такого же цвета, что и шляпка. Ноги тоже в тепле. По ощущениям на мои сапоги не похожи. Но все же…

– Вы довольны, ронья? – прервал мое самолюбование брюзгливый голос моего спутника. – Теперь мы, наконец, можем двигаться дальше?

Мне очень сильно, просто до ломоты в зубах, хотелось ответить: «Нет. Недовольна. Нет. Не можем». Но непонятная ситуация, в которой я оказалась, подсказывала, прямо-таки настойчиво шептала на ухо, что иногда лучше проявить благоразумие. Пусть и ненадолго.

Я кивнула:

– Можем. Но в карете темно. Очень темно. Откройте кто-нибудь там штору на окне.

Взгляд, которым меня одарил мой собеседник, ясно давал понять, что по умственным способностям в его глазах я не поднялась выше четырехлетнего ребенка.

– Убрать штору, – последовал приказ.

Одна из плохо одетых женщин серой молнией метнулась к нам, проворно залезла в карету и через несколько мгновений вылезла, буквально отрапортовав:

– Штора отодвинута полностью!

Я заглянула: да, в помещении заметно посветлело. Не настолько, чтобы шить или вязать, но свои части тела я разглядеть уже могла.

Пришлось залезать и садиться на одно из кресел. Мягкости не чувствовалось. Что за спиной, что под задом были доски. Да, обтянутые тканью, но доски.

– Интересно, это мне так повезло, или вся местная знать катается подобным способом? – проворчала я. – Если второй вариант, то тогда бедные их тела. Тут же все себе отобьешь по отвратным дорогам, пока доберешься до места назначения!

Карета тем временем тронулась. Тело, теперь принадлежавшее мне, начало знатно потряхивать.

– Синяки будут, – я чуть не прикусила себе язык из-за привычки говорить вслух.

Нет, ну сволочи, а. Мало того, что без моего ведома засунули меня непонятно куда, непонятно в кого, так еще и издеваются. То темное помещение, то тряска в дороге. Где мои удобства?

Я намеренно отвлекала себя от мыслей от реальности. Не хотелось ни слез, ни криков. А стресс легко мог привести и к тому, и к другому. Я – попаданка. Какой кошмар! Мысль о розыгрыше я откинула сразу. Кому я нужна, чтобы меня разыгрывать? Где здесь прикрепить скрытую камеру? Да и тело… Чужое, между прочим.

В общем, здравствуй, тетя попаданка. Хотела попасть в другой мир, начать все с самого начала, выгодно выйти замуж и родить как минимум тройню? Вперед, Настенька, вот он, твой шанс. Кушай, как говорится, не обляпайся.

Надо будет первым делом узнать, есть ли тут магия, на каком уровне развития техника и медицина. Да и вообще, поинтересоваться этим миром. А то выйти замуж, судя по ожидавшему меня жениху, не сложно. А вот выжить здесь… Да, я пессимистка. Причем махровая. Знакомые часто удивлялись, как я с таким настроем дожила до своих лет. Но ничего, и дожила, и даже в другой мир попала. Чтоб его… Хотя пока я здесь, лучше пусть с ним ничего не случается… Жить-то хочется…

Чтобы не скучать, я переместилась к окну, выглянула наружу. Через стекло были видны поля и обочины. Поля – желтые, обочины – серые.

– Тут что, осень уже? – пробормотала я и все же прикусила себе язык. Вот же… Чтоб их с их дорогами и каретами!

Глава 3

Сколько ехали, не знаю. Поля сменялись рощами с редкими чахлыми деревцами, за ними иногда появлялись луга с уже желтевшей травой. И постоянные серые обочины по-над дорогой.

Почувствовав, что меня начинает мутить от серого цвета, я откинулась на спинку кресла. Вообще, конечно, мне достался на редкость здоровый организм. Там, на Земле, меня давно укачало бы. Здесь же ехала себе спокойно. Разве что трясло довольно сильно. Но и к тряске при желании можно притерпеться.

Наконец, карета остановилась. Практически сразу же дверь открылась, и в проеме показались знакомые усы и борода.

– Ронья Анастасья, выходите, приехали.

Ладно, вылезла, огляделась. Карета остановилась у ступенек высокого трехэтажного здания, больше всего напомнившего мне средневековые европейские замки: толстые крепостные стены, возведенные из неотесанного камня, башни с зубцами и флюгерами и бойницы по углам. Внутри, должно быть, холодно и сыро. Пара-тройка ночей в таком месте – и привет, воспаление легких. Впрочем, вполне возможно, бывшую владелицу моего тела позвали сюда нарочно – собирались уморить голодом и холодом. Что ж, тогда они не на ту нарвались. Несмотря на свой пессимизм, я уж точно умирать не собиралась ни в одном из миров. Не дождутся.

В боевом настроении я вслед за своим спутником поднялась по вытесанным из серого камня ступеням. Массивная дверь, обитая по бокам железом, открылась перед нами практически мгновенно, и высокий седой мужчина в темно-синей ливрее с позолоченными пуговицами склонился в низком поклоне перед моим спутником:

– С возвращением домой, ваше сиятельство.

На титул я сделала стойку, как гончая, увидевшая в кустах чересчур наглого, жирного зайца. Ваше сиятельство, значит. Маркиз или граф то есть. Что же за важная персона была в этом теле, если за ней послали птицу столь высокого полета?

– Спасибо, Дирк, – небрежно кивнул мой спутник, проходя в полутемный холл. – Прикажи выгрузить вещи роньи Анастасьи и доставить их в приготовленную для нее спальню.

– Будет сделано, ваше сиятельство, – еще один низкий поклон, и дверь закрылась.

В холле сразу же загорелся свет. Шел он сверху, и я, не стесняясь, задрала голову. Несколько крупных шаров из матового стекла висели под потолком наподобие одиночных люстр и давали относительно много света, настолько много, что при желании можно было обнаружить пыль в дальних углах холла.

– Магические светильники, последняя разработка, – в голосе моего спутника послышалось тщательно скрываемое презрение.

Так, меня, похоже, уже посчитали глубокой «деревней». Истеричку я заслужила во время поездки. Теперь – второе звание. Растешь, Настенька.

– Спасибо, ваше сиятельство, что занимаетесь моим просвещением, – мило улыбнулась я.

Мой спутник нахмурился, справедливо заподозрив в вежливых словах сарказм, недовольно сверкнул глазами и повел рукой вперед:

– Прошу, ронья Анастасья, ваш жених вас ждет. Прямо, пожалуйста.

Прямо так прямо. Я, как была в верхней одежде и обуви, направилась было вперед.

– Ронья Анастасья!

Вот что ему неймется? Ладно, повернулась, вопросительно взглянула на своего спутника.

– Раздеться не желаете? – с явным намеком поинтересовался он.

– Сама? – вопросительно выгнула я бровь.

Вот не идет ему такая кривая улыбка. Так и хочется зубы пересчитать. Кулаком. Тем более что на меня такие штучки перестали действовать классе в девятом, если не раньше.

– Дирк, помоги раздеться ронье Анастасье.

Вот, совсем другое дело. Привез к жениху? Так проявляй почтение сам в первую очередь.

Дирк, видимо, дворецкий, вышколенными движениями помог мне снять и верхнюю одежду, и головной убор.

– Благодарю, Дирк, – мило улыбнулась я и продолжила свой путь – тапочки мне никто предложить не соизволил.

Каблуки звонко цокали по каменным плитам. Сапоги на ногах оказались темно-вишневого цвета, под цвет теплого шерстяного платья, надетого на меня. А на ногах что? Рейтузы? Что-то похожее ощущалось, но остановиться и задрать подол, чтобы удостовериться в своих подозрениях, я не могла – неправильно поймут. Если вообще поймут. Тут, похоже, все держится на строгом соблюдении этикета.

Я прошла мимо высокой лестницы с резными позолоченными периллами, по хорошо освещенному и, что не маловажно, теплому и сухому коридору вглубь замка. Ни слева, ни справа не встретилось пока ни единой дверцы. И как долго мне идти?

Надо сказать, личность жениха меня не сильно волновала. В самом деле, что или кто может напугать старую деву-библиотекаря, перечитавшую за свою жизнь уйму книг, от классики до детских сказок? Синяя Борода? Может быть. Но вряд ли. Я очень сильно сомневалась, что непонятный граф или маркиз, привезший меня в этот замок, служит на побегушках у потенциального убийцы, выбирая ему жертв. Слишком горд он для этого. И самолюбив. Обе эти черты характера явственно просматривались в его поведении, пока он дважды общался со мной. Такой не станет потакать убийце. По крайней мере, я на это надеялась.

Все остальные случаи мне были не страшны. Ну подумаешь, разыграю здесь сказку «Красавица и Чудовище». Хотя, скорее, «Золушку». Что-то мне подсказывало, что я попала в тело девушки небогатой и незнатной. Слишком много презрения читалось в глазах той служанки, во время остановки подававшей мне зеркало. Тогда тем более мне нечего бояться. И в том, и в другом вариантах у меня наконец-то появится муж. Любой. Как говорилось в моем бывшем мире: «Хоть и плохонький, но свой».

Я настолько погрузилась в раздумья, что не заметила, как дошла до цели. Остановилась, уперевшись носом во что-то железное. Отодвинулась, внимательно осмотрела вещь. Кольцо. Большое. Железное. А, так я перед дверью встала. Высокие деревянные створки, обитые по краям железом, были закрыты. Я огляделась: никаких других дверей поблизости не оказалось. Это что получается, именно здесь и ждет меня жених? Долго не думая, я взяла кольцо одной рукой и с чувством опустила его на обитую железом поверхность. Раздался глухой звук.

Глава 4

Двери отворились сами, подчиняясь неизвестным мне законам физики. О магии я думать не хотела. Шаг – и вот уже я оказалась в широком, хорошо освещенном зале. То ли бальный, то ли тронный. Высокие узкие окна с золотистыми занавесками, те же светильники, что и в холле, под ногами – деревянный пол, к моему счастью, не натертый до блеска. А то катилась бы я на пятой точке от двери до шикарного кресла, стоявшего у соседней стены. Если мне не изменяло острое зрение этого тела, кресло, внешне похожее на трон, было обито красной тканью. А на ней, на этой ткани, кто-то сидел. Ну здравствуй, суженый мой, ряженый. Не предсказанный, правда, никем, но это уже мелочи.

Я увидела перед собой будущего мужа и с трудом сдержала хищную улыбку. Ну наконец-то я выйду замуж! Не в одном, так в другом мире!

– Ронья Анастасья, – прозвучал на весь зал мужской голос.

Сказала бы я, что услышала в нем властность, авторитетность, силу, но нет, скорее, усталость и нотку обреченности. Хотя сам говоривший мог считать по-другому.

– Ронья Анастасья, подойдите!

Да как скажешь, милый. К тебе – уже бегу. Ну, не побежала, конечно, но подошла, не медля.

Да, точно, красная ткань на кресле, чем-то похожая на бархат. А может, бархат и есть.

Мужчина, сидевший в кресле, мне понравился. Прям мой тип: высокий, широкоплечий, с короткими каштановыми волосами, мускулы угадываются даже под светло-голубым камзолом. Лицо волевое, с тонкими аристократическими чертами, карими глазами, прямым носом, полными, но не пухлыми губами, немного выступавшим подбородком. А если учесть, что на побегушках у него то ли граф, то ли маркиз, то передо мной сидел как минимум герцог или принц. В общем, поздравляю, Настенька, тебе наконец-то повезло в личной жизни. Пусть и в другом мире.

Рассматривала я мужчину, не стесняясь. Да и смысл стесняться, если мне за него скоро замуж выходить? Надо ж знать, что беру.

Широкие черные брови недовольно сошлись у переносицы:

– Насмотрелись?

– Нет, – честно ответила я. Только начала. И рассматривать буду долго.

Брови встали домиком и уползли куда-то под волосы.

– Вы странная девушка, ронья Анастасья. Вам об этом говорили?

– Да, – так же честно ответила я. Много раз. На Земле.

– Так нет или да? – соизволил улыбнуться мой собеседник. И я отметила, что улыбка ему идет, делает его моложе, «живее», если так можно выразиться.

– Не знаю, – смущения не было. Ни капельки. Куда мне в своем возрасте смущаться? Что я не видела-то?

– Мне нравится ваша искренность. Прошу, присаживайтесь, – передо мной, как по мановению волшебной палочки, выросло из пола второе кресло, внешне попроще первого. – Вам рассказали, кто я и куда вас везут?

– Вы – мой жених, – сообщила я, усаживаясь.

Нотку торжества в голосе мне скрыть не удалось.

– Вам, похоже, нравится этот факт, – удивленно произнес принц.

– Очень, – не стала скрывать я и честно призналась. – Всю жизнь мечтала выйти замуж.

В глазах мужчины появилось и так и застыло изумление.

– То есть вы согласны выйти за меня? – осторожно уточнил он.

– Конечно, – с энтузиазмом кивнула я. Еще бы не согласиться. Такой шанс нечасто выпадает.

– И вы знаете, кто я? – осторожно, как у душевнобольной, уточнил мужчина.

– Нет, – мило улыбнулась я. Какая разница, кто? Это – будущий муж. Мой муж. Все остальное уже не так и важно.

– Я – принц Леонид, – так, будто бы это все объясняло, заявил мой собеседник.

«А я – Анастасия Ивлева, очень приятно», – подумала я, но проговаривать вслух не стала, только кивнула:

– Отлично. Значит, я была права. Вы – принц.

Наш разговор начинал напоминать беседу двух душевнобольных, один из которых мнит себя Наполеоном, а второй – Цицероном. Принц, видимо, провел примерно те же аналогии, потому что нахмурился и покачал головой:

– В какой глуши вас воспитывали? Мне казалось, в Ронсарской империи все знают о принце Леониде.

В империи – может быть. Только я в этой империи меньше суток прожила. А кстати… Пора бы и поесть, и в туалет сходить… А то сидим себе, болтаем. А он, между прочим, хозяин здесь. Пока, конечно. Мог бы и накормить уставшую после длительного путешествия невесту.

– Ваше высочество, а можно мне поесть? – чувствуя, что желудок скоро заиграет похоронный марш, спросила я.

– Вы голодны? – изумление в голосе. – Вас не кормили в пути?

А что, должны были? Пришлось покачать головой.

Принц нажал на часть подлокотника – кнопка, что ли, там была спрятана? – и бросил появившемуся через пару секунд в зале слуге:

– Ужин для роньи Анастасьи, накрыть в обеденном зале.

Слуга, широкоплечий высоченный детина в серой униформе, почтительно поклонился и вышел исполнять приказ.

Местный сервис нравился мне все больше.

– Пока сервируется стол, предлагаю вам подняться в свою комнату и там переодеться, – еще одно нажатие на подлокотник, и в комнате появляется такой же слуга, как и тот, ушедший. Похожий и внешне, и одеждой. Клонируют их здесь, что ли? – Проводи ронью Анастасью в ее спальню. – И уже мне. – Мы договорим за ужином.

Да как скажете. Можем и за ужином. Поесть я любила. Так что принц мог спокойно говорить хоть полчаса, а я пока планировала набить желудок.

Глава 5

Мы вышли через неприметную дверцу в стене. Как оказалось, нужно всего лишь поднести руку к поверхности, и местный сканер мгновенно определит, есть ли у тебя полномочия для входа-выхода. У сопровождавшего меня слуги были. Хотя мне показалось, что это я его сопровождала, а никак не наоборот. Он шел по хорошо освещенным длинным коридорам с видом как минимум внебрачного брата принца. Похоже, невесту его высочества ни во что не ставили даже слуги, что уж говорить о народе рангом повыше.

Я шагала по ворсистым коврам, уложенным на полу, мимо вереницы дверей, и размышляла, как бы переломить эту ситуацию. По всему выходило, что сначала необходимо обзавестись знаниями об этом мире и новом теле. А уж потом я точно разгуляюсь, держите меня семеро!

Мы наконец-то остановились возле очередной двери. Слуга снова открыл дверь, прикоснувшись к ней, зашел сам и сообщил мне, последовавшей за ним:

– Ваша спальня, ронья Анастасья.

– Благодарю, – я надела на лицо маску великовозрастной дурочки. – А не подскажете, где здесь уборная?

Слуга посмотрел на меня, не скрывая презрения, затем подошел к стене, снова приложил руку – чтоб ее, и руку, и стену! – и сообщил тоном, полным превосходства:

– Уборная, ронья Анастасья.

Угу, теперь увидела. Когда дверка открылась.

Слуга между тем величественно кивнул на небольшой посеребренный колокольчик на тумбочке возле кровати:

– Для вызова прислуги.

Что называется, почувствуй себя дошколенком в здании университета.

Едва слуга вышел, я закрыла дверь на замок и первым делом удовлетворила все потребности нового тела.

Уборная оказалась небольшой комнаткой с выкрашенными в нежно-голубой цвет стенами, дальним родственником земного унитаза и раковиной, очень похожей на современные земные. Что ж, хотя бы здесь, в этом уголке задумчивости, мне обеспечен комфорт. Эх, телевизор сюда бы…