Кладбище условных единиц. Кредитная история в виде фарса

© Константин Игрунов, 2022

ISBN 978-5-0059-1723-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– Вот это да! – Иван остолбенел от увиденного. В фирменном халате и шапочке супермаркета «Лэнгли», за прилавком мясного отдела стояла Эльза Григорович! Весь день Иван Жуков, начальник кредитного отдела «Гринбанка», оформлял заём на постройку загородного особняка этой бизнесвумен, и вот теперь он видит будущую владелицу элитной недвижимости в роли простой продавщицы! Эльза тоже узнала Жукова, но, справившись с секундным замешательством, обратилась к нему с заученной вежливостью:

– Вам что-нибудь подсказать?

«Подскажите мне, зачем Вам кредит в три миллиона долларов?!» – крутилось в голове у Ивана.

– Вот буженинка свеженькая, балычок очень вкусный, только что подвезли… – затараторила Григорович.

– Буженинка… – машинально повторил Жуков. – Я вегетарианец! – он посмотрел продавщице прямо в глаза.

– Вегетарианец? – искренне, и нисколько не смутившись, удивилась Эльза.

Иван глянул на её грудь. «Скокова Екатерина Леонидовна», – гласил нагрудный бейдж продавщицы.

– Ну, если, вегетарианец, тогда я ничем Вам помочь не могу, – улыбнулась Эльза. – Но в нашем магазине есть отдел вегетарианской пищи. Вот пройдите направо…

– Спасибо, я знаю – ответил Иван, – Я часто бываю здесь.

Последнее утверждение являлось ложным: Иван был в универсаме «Лэнгли» первый раз.

Ничего не купив, Иван вышел из супермаркета, сел в машину и поехал домой.

– Привет… – улыбка сошла с лица жены, как только она увидела Ивана. Мария остановилась, держа в руке лейку, из которой собралась поливать цветы.

– Я видел её в магазине… – стоя в прихожей, медленно проговорил Иван.

– Кого ты видел?

– Эльзу Григорович.

– Это кто?

– А ты разве не помнишь?

– Помню, – согласилась Мария. – Ну и что?

– А то, – начал раздражаться Иван, – что наш банк сегодня выдал ей трёхмиллионный кредит. А эта, якобы владелица фитнесс-центра, в свободное от основного бизнеса время работает простой продавщицей в универсаме! – резким движением он снял пальто.

– Мало ли в жизни совпадений? – усмехнулась Мария. – Ты эту Григорович видел один раз, а в универсаме встретил очень похожую женщину.

– Это она, – Иван продолжал смотреть сквозь жену.

– Ты что, влюбился в неё что ли? – попыталась пошутить жена. – На работе – Эльза Григорович! Дома – об Эльзе Григорович! А теперь ты ей свидания в магазине назначаешь?

– Это она стояла за прилавком! – упёрся Иван.

– А я уж подумала, что Эльза ходила по подиуму, и ты любовался её длинными ногами, – Мария, как ни в чём не бывало, проследовала в комнату.

– Даже голос её… – Иван прошёл вслед за женой.

– Так Вы ещё мило побеседовали? – речь Марии полилась, как вода из лейки.

– Мы не беседовали. Она мне буженину предложила…

– И где эта буженина?

– Перестань издеваться!

– Какое издевательство? Я бы с удовольствием съела за завтраком бутерброд с буженинкой. А ты увидел прекрасную Эльзу, – Мария наклонила лейку над очередным цветком, – и совсем забыл о жене.

– Маша, почему ты не хочешь понять всей сложности моей ситуации?

– Продавщица, похожая на клиентку банка, предложила покупателю буженину! – театрально воскликнула Мария. – Ситуация, сложнее не придумаешь!

– Это была Эльза.

– А ты бы спросил эту Эльзу, что она сама думает о таком странном сочетании видов деятельности?

– Не спросил, – признался Иван.

– Почему? – с материнским участием поинтересовалась жена.

– Она там не Григорович.

– Ваня, ты что заболел? – супруга подошла к мужу и заботливо потрогала его лоб. – Здесь Григорович, там не Григорович. И, наверное, не Эльза, а Эдвард, переодетый мужчина, трансвестит!

– У нас в банке она получила кредит, как Григорович, а в супермаркете у неё на бейдже написано: Скокова Екатерина Леонидовна.

– Екатерина Леонидовна? Ваня, ты устал, тебе надо отдохнуть. Отдохнёшь, и тебе перестанут мерещиться в магазинах, на бензоколонках или ещё где-либо Эльзы Григорович.

– Но это было она! Я не обознался! – досадуя больше на самого себя, закричал Иван.

– И она тебя, конечно, тоже узнала? – продолжала иронизировать Маша.

– Узнала, но, естественно, не признала, – грустно усмехнулся Жуков.

– А она, вообще, красивая? А, Ваня! В твоём вкусе?

– Нет, не в моём! Ты же видела её фото…

– Ваня! – Мария олицетворяла само спокойствие. – Я, как эксперт службы безопасности банка, Эльзу Григорович и проверила и перепроверила. Из-за тебя, кстати, пришлось перепроверять!

– Я… – сжал кулаки Иван. – Я с самого начала был против выдачи ей кредита, но твой шеф… Да что теперь говорить!

– Вот именно, – поддержала Мария, – надо успокоиться и всё пройдет.

– Что пройдёт?

– Всё! – строго сказала Мария. – Всё. Никаких Эльз! А иначе, Иван, я устрою тебе сцену ревности. Кстати, каким ветром тебя занесло в универсам «Лэнгли»?

– Да вот занесло, – вздохнул Иван. Он решил прекратить бесполезный в данный момент разговор.

***

– Ваня! Ваня! Не ходи по воде!

Иван рефлекторно обернулся на крик чьей-то молодой мамаши. Её двухгодовалый сынишка в новом красном комбинезоне пытался при помощи детской лопатки измерить глубину маленькой лужи.

Привычка реагировать на любой звук своего имени осталась у Ивана с детства. Ведь в его детские времена сразу несколько мам могли кричать «Сережа», «Андрюша», «Саша», и только одна мама периодически звала: «Ваня!». Это редкое тогда имя в устах и воспитательницы детского сада, и школьной учительницы всегда было обращено только к нему. А вот в последнее время «Иваны» вошли в моду. Наверное, скоро в каждом классе будут учиться по три-четыре Ивана, как когда-то учились Серёжи и Саши.

Являться носителем редкого имени – это с одной стороны лестно (я не такой, как все), а с другой – тяжело. Особенно – в детстве. К любому имени одноклассники стараются прилепить какое-нибудь рифмованное прозвище: у нашего Алика не выпросить шкалика, у Кости – крепкий компостер, у Дениса – в штанах кипарисы… Но это ещё придумать надо и подогнать под конкретную личность. А для Ивана всё уже есть, всё придумано и продумано: Иванушка-дурачок, Ванька-встанька, перестань Ваньку валять, Иван, не помнящий родства, во всю Ивановскую… Такой вот «подарок» сделали родители Вани его одноклассникам, да и не очень политкорректным учителям. Это сейчас на школьного учителя можно подать в суд и потребовать заклеить глубокую рану детской души толстым денежным пластырем. А раньше народ учителей боялся. И учителя в выставлении оценок и выдаче характеристик себя не стесняли:

– Да ты не Иван, а Иванушка-дурачок, если такую задачу решить не способен! – восклицала вполне добродушно преподавательница математики.

– Вот из-за таких знатоков истории и появляются в нашей стране Иваны, не помнящие родства! – громогласно заявлял историк.

– А ну перестань Ваньку валять! – такое замечание зашалившему ученику по имени Иван мог позволить себе любой учитель.

Но сильнее всего обидела Ваню учительница русского языка и литературы, когда перед всем классом начала читать вслух знаменитый рассказ Чехова:

– Ванька Жуков, девятилетний мальчик, в ночь под Рождество не ложился спать…

Хохот в классе не смолкал минут пять – ведь Иван оказался не только тёзкой, но и однофамильцем главного героя рассказа. К литературе Ваня с раннего детства, с самых первых сказок относился настороженно, а вот историю, несмотря на острый язык учителя, полюбил. Иван Калита, Иван Грозный – эти участники исторических событий доказывали Ване, что не такое уж его имя безнадёжное. Впрочем, и школьная жизнь Ивана Жукова показывала, что Иванам на Руси сказочно везёт не только в сказках. Урок литературы с чеховским героем стал переломным моментом в Ваниной биографии: Ваня, обидевшись тогда очень сильно, через некоторое время перестал обижаться совсем.

– Дуракам всегда везёт! – с вызовом отвечал Ваня и ровесникам, и учителям на любую колкость, и мысль эта всё чаще и чаще стала находить материальные подтверждения. Школьник Жуков совсем не был дурачком, но везти ему стало с некоторых пор фантастически. Ваню никогда не спрашивали того, чего он не знал, но если урок выучивался на зубок, учитель обязательно вызывал Жукова к доске. Когда одноклассники Ивана, завладев классным журналом, наставили себе туда хороших оценок, только Ваня сумел на основании этих липовых «пятёрок» получить отличные оценки и в четверти. Все остальные получили в той же четверти «неуд» по поведению.

– А ты у нас, Иван, Грозный! – усмехнулся как-то учитель химии, изобличив Жукова в изготовлении взрывного порошка, хлопающего под каблуками учительниц и старшеклассниц. Вместо того чтобы отдать «минёра» школьных рекреаций под педагогический суд, химик направил Ивана Жукова на олимпиаду по химии.

Так Ваня окончательно перестал быть Иванушкой-дурачком и стал для окружающих Иваном Грозным. В старших классах уже никто не обращался к нему «Ванька», а только уважительно – «Иван».

Будущую профессию Ваня выбрал так же в противовес своему сказочному тёзке: он поступил в финансово-экономический институт. Заведение это было в основном женским, но пока Иван выбирал себе студенческую подругу, его самого выбрала однокурсница по имени Маша. Иван да Марья! Надо сказать, что Ивану и самому Маша сразу понравилась, но оставшийся в подсознании «сказочный» детский комплекс мешал ему заговорить с ней первым. Однако, Мария, обладавшая скорее европейским, чем русским характером, застенчивостью не страдала. Когда их первый курс выехал на обязательные в советское время сельхозработы, Маша стала обращаться за помощью только к Ивану. Сначала он поднёс ей пустой ящик для сбора морковки, потом оттащил заполненный, через несколько дней они вместе обедали, а по возвращении из колхоза уже и спали. Кроме этого, Иван помогал Маше писать контрольные и курсовые работы, а Мария, используя своё нескромное обаяние, устроила Ваню в конце третьего курса в один из первых в России коммерческих банков.

Спонтанные воспоминания Ивана прервал истошный детский плач. Мальчик Ваня в красном комбинезоне не устоял на ногах и навзничь упал в лужу.

– Ну, куда ты всё время лезешь! – с ужасом вскричала его мама и, впрыгнув вслед за сыном в воду, одной рукой поставила его на ноги. Красный комбинезон даже не успел намокнуть.

«Сел в лужу! Как и я с Эльзой Григорович. Или меня в эту лужу посадили?» Вчерашний эпизод в универсаме не выходил из головы. Иван подошёл к машине, открыл дверь и погрузился в салон. В зеркало заднего вида он наблюдал, как расстроенная мамаша, усадив маленького Ваню в коляску, быстро увозит его прочь от злополучной лужи. Цветовая гамма коляски приятно гармонировала и с комбинезоном малыша, и с пальто его мамы.

«Надо и мне из лужи выбираться!» Иван завёл двигатель и, вырулив за шлагбаум жилого комплекса, поехал на работу в тот самый «Гринбанк», где он, Иван Васильевич Жуков, вот уже второй год занимал кресло начальника отдела кредитования.

За годы работы Иван не только стал Иваном Васильевичем, но и внешне оформился как его одиозный исторический тёзка. Усы, бородка, строгий взгляд, весомый голос, привыкший отдавать распоряжения – казнить или миловать. В принципе работа начальника отдела кредитования чем-то похожа на труд самодержца: своей волей выражающейся в подписи (или визе, как именовала её секретарь), Иван Васильевич мог одарить просителя-клиента кредитом или в таковом отказать. И он отказывал. Не всегда и не всем, конечно. В подобном случае Иван стал бы не самодержцем, а самодуром и свою власть, данную вышестоящей инстанцией, потерял бы. Но когда интуиция подсказывала… А она периодически подсказывала… Иван был неумолим! На собраниях отдела кредитования Иван Васильевич иногда разъяснял подчинённым логику некоторых своих решений.

– Что такое интуиция? Это практический опыт, перешедший на иной качественный уровень, – как учитель ученикам, вещал Иван Васильевич. – Вот вспомните фильм «Место встречи изменить нельзя», когда Фокс входит в зал ресторана, где его ждёт засада. Как он узнал об опасности? Интуитивно. Но с другой стороны, он же не шарахается каждого куста, гуляет по Москве спокойно. Однако всё время помнит о том, что его ищут. Так и вы должны думать о том, что вас в любой момент могут обмануть. Не все и не всегда… Но могут! Развивайте логику и опирайтесь на мою интуицию, пока своей не обзавелись.

– А почему Вы решили, что Дудукин не вернёт кредит? – Аллочка, задавшая этот вопрос, работала в банке совсем недавно, а потому спрашивала совершенно искренне, желая овладеть хотя бы частицей знаний Ивана Васильевича.

– Дудукин? – усмехнулся Иван. – А ты бы ему свои деньги в долг дала?

– Я… – Аллочка почему-то покраснела. – Нет… Дудукину бы не дала.

– А кому бы дала? – хохотнул неисправимый циник Виктор.

– Витя, мы пока не занимаемся сексуальным кредитованием, – одёрнул остряка Иван и снова обратился к совсем уже растерявшейся Аллочке. – Вот видишь, Алла, твоя интуиция тебе что-то подсказывает, но ты не можешь словесно сформулировать эту подсказку. Пока не можешь. А ты, Виктор?

– Что я? – вопрос начальника застал подчинённого врасплох.

– Ты Дудукину кредит бы выдал? – с лёгким раздражение повторил свой вопрос Иван Васильевич.

– Выдал бы! – резанул Виктор. – У него все документы в порядке, справка о доходах…

– По справке у него доход 35 тысяч рублей в месяц, – перебил Виктора Иван Васильевич, – а выглядит он на три пятьсот!

Все, кроме посрамлённого сотрудника, улыбнулись.

– Так что, нам по внешнему виду, а не по документам кредиты выдавать? – потерял своё остроумие Виктор.

– По всему, Витя, по всему, – назидательно давил Иван. – Если человек специально для визита к нам надел дорогой костюм, это тоже сразу видно…

– Зубы золотые, а жрать нечего! – решил поддакнуть начальнику Виктор.

– Правильно, мыслишь, Витя. А ещё подумай, почему в нашем банке практически нет невозвращённых кредитов.

– Потому что начальник кредитного отдела нашего банка владеет не только мощной аналитикой, но и блестящей интуицией! – лесть подчинённого прозвучала как насмешка.

– Советую и Вам овладевать, – при этих словах Иван Васильевич Жуков обычно вставал из-за стола, давая понять, что собрание окончено.

Так всё и было несколько дней назад. Сотрудники разошлись по своим рабочим местам, а Иван занялся текущими делами. Дела эти состояли в том, что начальник кредитного отдела просматривал документы, подготовленные подчинёнными, и ставил на них визу. Или не ставил. Однако в тот день процесс визирования был внезапно прерван появлением в кабинете Жукова директора службы безопасности банка, Юрия Владимировича Безденежного. Фамилия для банковского дела, скажем прямо, не совсем подходящая, но для человека, обеспечивающего безопасность банка – вполне. Только Юрий Безденежный позволял себе входить в любой банковский кабинет без стука, не говоря уже о приглашении секретаря. Входя в помещение, Безденежный бегло осматривал стены, мебель и потолок, и только после этого обращал внимание на присутствующих там людей. Так проявлялась многолетняя профессиональная привычка: до работы в банке Юрий Владимирович охранял вторых лиц государства. «Первых после первых», – по его собственному выражению. Свинцовый взгляд Безденежного никогда не сулил ничего хорошего, но и ничего плохого сотрудникам банка этот человек не делал. Однако в присутствии директора службы безопасности Иван всегда ощущал некую двойственность: он забывал об Иване Грозном и вспоминал Ваньку Жукова. Вот так, становясь неким Ванькой Васильевичем Жуковым, он и общался с Безденежным. Общение обуславливалось служебной необходимостью: департамент безопасности проверял платежеспособность заёмщиков банка. Впрочем, далеко не все личные дела клиентов доходили до Юрия Владимировича: некоторых, явно ненадёжных, начальник отдела кредитования отсеивал лично, руководствуясь своей знаменитой интуицией.

– Здравствуй, Иван! – басовитым приветствием Безденежный завершил визуальный осмотр кабинета.

– Здравствуйте, Юрий Владимирович.

Юрий Владимирович закрыл за собой дверь, прошёл к столу Жукова, протянул ему руку и уверенно сел в кресло напротив. В его манере усаживаться не было и тени вальяжности, но даже в гостевом кресле Безденежный выглядел хозяином любого кабинета. Около четверти минуты протекло во взаимном молчании.

– Много работы я смотрю у тебя… – Юрий Владимирович, как всегда, начал издалека.

– Да, сами понимаете, бум потребительского кредитования, – при этих словах Иван зачем-то начал теребить бумаги, лежащие на столе.

– Да и у меня работы прибавилось… Хотя могло стать и больше, если бы ты не выручал меня, – по тону Безденежного трудно было понять, говорит он серьёзно или шутит. Правда, шутливости за Юрием Владимировичем не замечалось, единственной разновидностью юмора, которой он неплохо владел, являлся сарказм.

– Другой бы, на твоём месте, – продолжал свои размышления Безденежный, – скидывал всё на службу безопасности – проверяйте, мол, всё под вашу ответственность! А ты сначала сам проверишь, а потом и нас перепроверишь…

– Ну, Вас-то перепроверять мне зачем? – жёстко прищурился Иван. Он уже понял, что разговор будет не из простых. «Но в лужу я не сяду», – Жуков вспомнил сегодняшний уличный эпизод.

– Вот и я себя спрашиваю: зачем? – в голосе Безденежного появилась нотка агрессивности. – Служба безопасности несёт такую же ответственность за невозврат кредита, как и отдел кредитования. Почти такую же. Если мои люди одобряют, почему ты лишаешь клиента права на кредит?

– О каком клиенте Вы говорите? – поглаживая усы, вскинул брови Жуков.

– А будто ты сам не знаешь? Гражданка Григорович обратилась в наш банк за кредитом на постройку дома, служба безопасности дала добро, а начальник отдела кредитования дал ей от ворот поворот!

Иван прекрасно помнил этот отказ. С клиентами, сумма кредита которых превышала пятьсот тысяч долларов, он встречался лично. Григорович запрашивала три миллиона. Собеседование с этой женщиной оставило у Жукова тягостное впечатление: несмотря на своё звучное имя, Эльза более походила на замученную бытом и пьяницей-мужем домохозяйку, чем на будущую владелицу элитного особняка. Её ответы на вопросы звучали как плохо выученная роль актрисы второго плана и, невзирая на положительные результаты проверки, Иван принял решение в выдаче кредита отказать.

– Да, это моё решение, – Иван Васильевич сохранял внешнее спокойствие. – Я его обосновал и готов повторить своё обоснование хоть председателю правления банка.

– А решение департамента службы безопасности для тебя ничего не значит? – Безденежный откинулся в кресле и высокомерно смотрел на собеседника. – Может быть, ты теперь сам всё проверять будешь, а нас прикажешь распустить? Кстати, это с твоей стороны не первый случай необоснованного отказа.

– Необоснованных отказов у меня не бывает! – начальственный тон давался Ивану великолепно.

– Бывает, Ваня, бывает, – как отец-командир, пожурил своего бойца Юрий Владимирович. – Я могу вспомнить с десяток случаев. Но там речь шла о меньших суммах, а здесь… Да если она и не построит дом, ликвидация её залога в два раза перекроет и сумму кредита, и проценты по нему! Банк ничем не рискует! Банк получит прибыль! Получил бы, если бы не твой отказ…

– Назначайте проверку, Юрий Владимирович! – Иван посмотрел Безденежному прямо в глаза. – Если у службы безопасности имеются вопросы к начальнику кредитного отдела, я готов ответить, а так же сообщить Вам, что пока количество выданных кредитов в нашем банке равно количеству возвращённых.

– Эх, Ваня, Ваня! – эсбэшник понял, что лобовой наезд не удался. – Я к тебе пришёл поговорить, посоветоваться… А, по-твоему, получается, что я только слежкой за сотрудниками занимаюсь, работать людям мешаю. Но ведь я обязан обращать внимание и на случаи явной перестраховки. Перестраховка вредит банку не меньше, чем злоупотребления и махинации! А ты, Иван, как оказывается, перестраховщик ещё тот.

– Не знаю, не знаю, в страховом бизнесе не работал, – с дипломатичной сухостью ответил Иван.

– Вот-вот, а не своим делом занимаешься.

Прозвучавшая фраза будто хлестанула Жукова по лицу, и оно стало покрываться красными пятнами.

– А, вообще-то, Иван, – Юрий Владимирович понял, что переборщил, – мне бы хотелось, чтобы между твоей и моей службой стало больше доверия…

– Никому не доверяй! – ледяным тоном процитировал Иван.

– Не понял… – напрягся Безденежный.

– Инструкция один, параграф один американской полиции, – с кривой улыбкой, напомнил Жуков.

– А ты там служил? – презрительно процедил Юрий Владимирович.

– Я – нет, – немного растерялся Иван, – Но Вы этот параграф должны прекрасно знать: уставы всех полиций похожи. И служб безопасности. Наверное.

– Наверное? – опершись руками на стол, Безденежный привстал и наклонился к Жукову своим мощным корпусом. – Не говори о том, чего не знаешь точно, Ваня.

Резко повернувшись, директор службы безопасности вышел из кабинета.

«Зря, зря это я про американскую полицию… Но и промолчать было нельзя!» Возвращаясь в тот вечер домой, Иван снова и снова прокручивал в памяти состоявшийся разговор. Вообще-то, Жуков ни на чём особо не зацикливался, но к попыткам превратить его из Ивана Васильевича в Ваньку это не относилось. К счастью, такие попытки делались нечасто, и связаны они были в последнее время с одним и тем же человеком – с Юрием Владимировичем Безденежным. «Ну, что за человек! Ничего предъявить не может, а настроение изгадит! Завтра на столе у зама председателя правления появится докладная записка: Жуков тормозит выдачу кредитов и развитие кредитования в банке». Но доноса Иван не боялся: во-первых, у него со всем директоратом отношения прекрасные, а, во-вторых, директорат понимает, что написание всяких кляуз, сбор компромата, стукачество и т. п. – одна из функций службы безопасности. Юрию Владимировичу нечем заняться, и он решил провести воспитательную беседу с начальником кредитного отдела. Кстати, у него, у Жукова, свой человек в службе безопасности тоже имеется. И не кто-нибудь, а студенческая подруга Машенька, гражданская жена Мария! Иван да Марья в одном банке работают! И не просто в одном банке, а в одной цепочке: Маша заёмщиков проверяет, а Ваня им кредиты выдаёт. Вроде опасная для банковской сферы связка: муж и жена – одна сатана, много чего провернуть таким образом могут. Но Юрий Владимирович Безденежный рассудил иначе, и тут ему в мудрости не откажешь. Если какие проблемы и подозрения – кто первый подозреваемый? Правильно, Иван да Марья, и они, об этом помня, вряд ли какую аферу замутят. Опять же, утечку информации в кредитный отдел Юрию Владимировичу контролировать легче. Захотел до Ивана некоторые сведения довести – сделай так, чтобы Мария услышала, а уж она своему любимому всё передаст. С комментариями, конечно, но на чужой роток не накинешь платок, так что пусть этот роток будет известен заранее.

Когда Иван доехал до дома, Марии там ещё не было. Несмотря на то, что работали они в одном учреждении, в одном здании, на работу ездили поодиночке. У Марии – своя машина, у Ивана – своя. Так удобней. В рабочее время они тоже практически не встречались, только перезванивались и переписывались по электронной почте. Переписка эта носила в большинстве случаев деловой характер и не только потому, что просматривалась людьми Безденежного. Зачем обсуждать на работе то, что можно спокойно обговорить дома? Да и друг от друга отдохнуть не мешает. Иван въехал на территорию своего комфортного жилого комплекса, припарковал машину и поднялся в квартиру. Ужинать не хотелось, впрочем, и ужина как такового на кухне не наблюдалось: холодильник был практически пуст. Пустота и тишина. Иван включил телевизор, прилёг на диван и незаметно уснул. Приснился Ивану Юрий Владимирович, который в рабочей спецовке и рукавицах лопатой копал яму. Яма постепенно превращалась в огромный котлован. Сначала Жуков не понял, где образовался этот котлован, но потом сообразил, что они с Безденежным находятся на месте, где располагалось здание банка.

– Юрий Владимирович! Что Вы делаете?! Здесь же банк! – кричит Иван.

– Банк теперь, Ваня, в другом месте! – улыбается Безденежный.

– Где? – удивляется Жуков.

– А зачем тебе это знать, Ваня? – ухмыляется эсбэшник. – Меньше знаешь – крепче спишь, крепче спишь – реже куришь, дольше живёшь. Или это не про тебя?

– Я бросил курить, Юрий Владимирович.

– А вот я начал! – Безденежный втыкает лопату в землю и достаёт пачку сигарет. – Будешь? – угощает он Жукова.