Немцы на государственной службе России. К истории вопроса на примере освоения Дальнего Востока

Издание осуществлено при финансовой поддержке Министерства регионального развития в рамках Федеральной целевой программы «Социально-экономическое и этнокультурное развитие российских немцев на 2008–2012 годы»

Рецензенты:

Доктор исторических наук, профессор А.А.Герман

Кандидат социологический наук Е.Л.Рябова

Введение

Для понимания феноменологии иностранного участия в осуществлении внешней политики государства в третьих странах, что было характерно для России, когда она начала проводить активный курс как в Европе, так и на Дальнем Востоке в XVII – начале XX века, необходимы оценки большого комплекса исторических проблем, затрагивающих сферу дипломатии, отношений с отдельными странами, миграционных движений, правового развития института подданства, а также анализ личных стратегий конкретных людей, которые как раз и стали воплощением зарождения глобальных процессов на огромном Евразийском континенте.

Как правило, проблемы внутренней и внешней политики страны тесно увязываются с деятельностью собственных подданных, граждан. «Государственная» история (история государства) обычно способствовала выделению подвигов и подвижничества «своих», но не иностранцев. Между тем, очень часто пришлые, не свои, вносили весомый вклад в расширение и укрепление территориальных завоеваний новой родины, в установление внешних границ, в достижение выгодных договоров и контрактов с партнерами извне.

История Российского государства дает пищу для размышлений на эти темы. Прошлое нашей страны наполнено многочисленными примерами поразительной толерантности и открытых возможностей для самых разных людей издалека, которые взамен доброжелательному приему отдавали России талант и энергию, способствовали процветанию нового отечества. Многие из иностранцев стали ключевыми фигурами в развитии судьбоносных для страны процессов, способствовали мощи державы, стояли на страже ее интересов.

Ход освоения российского Дальнего Востока ярко свидетельствует об этом: иностраны – грек, датчанин, швед, серб, а также многочисленные немцы – способствовали установлению отношений с Китаем, Кореей, Японией, их подписи стоят под соглашениями, определяющими по сей день политику в этой части света.

Иностранцы сыграли значительную роль и в заселении дальневосточного края. Наместники, генерал-губернаторы из немцев всячески способствовали внутренней миграции из Центра России, создавали программы нелегкого «пути на Восток», чтобы обширные земли «говорили по-русски», были освоены, преумножали богатства страны.

«Много горя перенесли эти первые русские переселенцы на р. Уссури. При той поспешности, с которой велось переселение, не было времени ознакомиться первоначально с местами переселения и их пригодностью для оседлой жизни. Руководствовались тут известным расстоянием между поселками, дабы сохранить, по возможности, близкую связь между ними, не обращая особого внимания на то, насколько годна местность для земледельческой культуры. Новые переселенцы, с выходом на берег, прямо вступили в борьбу с девственной природой, не зная совершенно ни климата, ни почвенных условий их новой родины.

Прошло много лет горьких испытаний и опытов, пока уссурийский казак начал разбираться в окружающей его природе и научился считаться с новыми условиями жизни. Во многих случаях это повело лишь к сознанию, что он не в силах бороться со стихийными причинами периодически повторяющихся наводнений и полной непригодностью для культуры некоторых местностей. Сознание это отнимало у него энергию к работе, и назревала мысль об избрании новых, более пригодных мест для поселения». Так писал Павел Федорович Унтербергер после службы на посту губернатора Приморской области и перед назначением на пост генерал-губернатора Приамурья [1].

Изучение деятельности иностранцев на государственной службе России началось только в последние годы. Причем, в это вносят свой вклад не только историки, но и юристы, социологии, политологи, государствоведы.

Так, общим проблемам государственной политики России в отношении российских немцев было посвящено диссертационное исследование Е.А.Брюхновой[2], однако в ней анализировались, в основном, события современной нам поры. Диссертация Ю.П.Щеголева была уже более предметной – она посвящена обстоятельствам военной службы иностранцев в Российской империи[3].

Для понимания участия иностранцев в государственном управлении исключительное значение имеет анализ их статуса в России на разных этапах ее развития. Этих работ немного, но каждая из них представляет интерес и послужила для настоящего исследования важным научным материалом. Среди них выделяются статья Е.С.Смирновой и диссертация Н.И.Назаренко, специально посвященные этой теме[4].

Нельзя не отметить и такую работу, как статья М.Ю.Катина-Ярцева о такой совершенно забытой, но ранее бывшей чрезвычайно влиятельной в истории России социальной группе, как балтийско-немецкое дворянство[5]. Для нашей темы это важный сюжет. Прибалтийские провинции Россия присоединила в результате Северной войны и умелой дипломатии немца на государственной службе графа А.И.Остермана. После восшествия на престол курляндской герцогини Анны Иоановны эти «огосударственные» Россией территории дали целые поколения чиновников, которые доминировали в том числе и в дипломатии вплоть до Октябрьской революции. Конец 1720-х гг. стал, таким образом, своего рода поворотным моментом в истории привлечения иностранцев на государственную службу[6].

Становлению дипломатической службы в дореволюционной России особое внимание исследователи стали уделять только с конца 1980-х гг. Ранее эта тема оставалась точкой приложения сил царских чиновников и ученых – до революции наряду с практическими мерами по созданию Посольского приказа, министерства иностранных дел теоретики стремились подвести научное основание под деятельность этого специального вида государственной службы.

По-настоящему открытые исследования становления дипломатической службы стали появляться лишь после начала в СССР перестройки, причем интерес историков концентрировался не только на периоде возникновения дипломатической службы. Авторы, в виду отсутствия обобщающих работ, закономерным образом начинали свои исследования с самых ранних этапов, о которых были достоверные исторические свидетельства – со времен Ивана Грозного. Особый интерес вызывала и эпоха Петра Великого – время реформ, политики открытости, интенсификации контактов с внешним миром. В этом ряду особенно выделяется коллективная монография А.П.Богданова, И.В.Галактионова, М.П.Лукичева и других[7], а также исследования Н.Н.Молчанова[8] и Л.А.Юзефовича[9]. В них иностранцы – дипломаты на государственной службе упоминаются как участники общего процесса модернизации внешнего курса государства; их труд оценивается как часть российской политики, без всякого акцента на то, кем были эти люди и почему они были царями призваны на государственную службу России.

Эта тенденция сохраняется и в последующем, когда ученые стали более пристальное внимание уделять истории дипломатии отдельных государей – Екатерины II, Александра I[10].

Между тем фундаментальные основы обычаев современного взаимодействия различных стран стали совместным «творчеством» Габсбургов, Гогенцоллернов, Бурбонов, и Россия заговорила с ними на одном языке дипломатии, как только установила тесные, постоянные контакты с внешним миром. Немцы на дипломатической службе Российской империи оставили в минувших столетиях свой яркий след. Их деятельность была заметной и эффективной и при строительстве отношений России с выходившими из тысячелетней изоляции Китаем, Кореей, Японией.

Большое значение для исследователя любого аспекта дипломатии России имеет публикация первоисточников по ее истории. К сожалению, в отличие от истории внешней политики, здесь не так много изданных документов, а по истории дальневосточных департаментов дипломатической службы их просто нет. Тем не менее, отдельные важные труды на протяжении 1990-х – 2000-х гг. все-таки были выпущены в свет[11].

Несмотря на это, история дипломатической службы написана: капитальный труд в 5-ти томах был выпущен еще в советское время[12], новые научные издания с современным взглядом на прошлое появились сравнительно недавно[13].

Особого внимания заслуживает обобщающий труд, выпущенный к 200-летию российского внешнеполитического ведомства, где история изложена с точки зрения российского МИДа[14].

Пробелы панорамных исследований проблем дипломатии компенсировались вниманием российских исследователей к отдельным биографиям послов и посланников прошлого. Авторы рассматривали жизнь и деятельность наиболее выдающихся чиновников внешнеполитического ведомства из числа иностранцев, немцев в том числе. Как правило, книги выполнены в жанре исторического популяризаторства, рассчитаны на широкий читательский круг. Тем не менее, эти публикации основывались на архивных документах и заслуживают внимания исследователей. Здесь нужно упомянуть работы А.В.Гаврюшкина, О.Горелова, В.А.Лопатникова, посвященные крупным дипломатам прошлого [15].

К работам биографического характера относятся также и книги А.П.Богданова, А.В.Манько, коллективные монографии под редакцией А.И.Игнатьева[16]. Для нашей темы значительный интерес представляли публикации Г.Л.Кессельбреннера[17] и документы по истории посланника

Петра I на Востоке Флорио Беневени[18] – это издание также давало представление об общей картине участия иностранцев во внешней политике России, а не только в ее продвижении на Дальний Восток.

В этом ряду выделяется особо работа Г.В.Шебалдиной о шведских военнопленных[19]. Она позволяет понять, почему вчерашние враги стали при Петре I его верными подданными, толковыми, деятельными соратниками, выдающимися государственными деятелями. Именно в Сибири многие были после Северной войны в ссылке, здесь до административных высот руководителя многочисленных посольств в Китай, а потом – до поста Иркутского вицегубернатора вырос Лоренц Ланг, когда-то попавший в русский плен шведский инженер, чья деятельная натура в полной мере раскрылась на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири, ставшей ему второй родиной, где он после службы верой и правдой русскому престолу нашел свой последний приют. Л.Лангу в свое время посвятила целую серью статей Т.К.Шафрановская[20].

Из теоретических трудов по внешней политике для настоящего проекта был взят ряд работ по методологии изучения курса государства на международной арене, а также по истории внешнеполитической доктрины России в целом. К сожалению, основные книги, доступные в Российской государственной библиотеке, – это труды 1980-х гг.[21]; современной литературы на этот счет чрезвычайно мало, методологические, теоретические исследования по проблемам развития внешней политики в прошлом присутствуют в монографиях и диссертациях на конкретно-исторические темы, в том числе и в работах по истории отношений России с Германией и со странами Дальнего Востока.

Внимание к себе привлекли те работы последних лет, в которых отсутствует привязка к государственному состоянию нашей страны в прошлом – события рассматриваются как поток во времени, где Первая мировая война или революция воспринимаются как не отгороженные друг от друга виртуальной стеной идеологических концепций катаклизмы, а как факты универсальной истории[22]. Однако наряду с новыми концепциями сегодня свободно уживаются также и прежние подходы: подавляющее большинство работ представляет собой исследования, проведенные в рамках вполне конкретных исторических отрезков времени, где начало и конец этапа ограничен известными событиями на международной арене[23]. Для нашего проекта эти труды имели важное значение – как для выработки собственного взгляда на исторические проблемы, так и для поисков необходимой научной информации, имеющей непосредственное отношение к теме.

В отечественной литературе самое пристальное внимание уделялось и уделяется проблемам военного противостояния держав на Дальнем Востоке. Эти исторические события оцениваются, как правило, в контексте мировой политики, они редко рассматривались только в системе координат дальневосточного региона. И это закономерно: для России с самого момента установления первых контактов с Китаем сразу возникла проблема строительства новых отношений с Западом – именно потому, что при китайском императоре уже действовали миссионеры, купцы, а потом промышленники и военные из Португалии, Ватикана, Франции, Голландии, а в последующем – Англии, США и Германии.

Научная литература по этим проблемам обширна. Ее авторы концентрировали свое внимание на отдельных проблемах военного противостояния на Дальнем Востоке и этапах этой истории. Так, работа Б.Н.Булгорцева посвящена проблемам стационирования русского флота после заключения Пекинского договора[24]. А.Л.Анисимов исследовал противоборство России с США во время второй «опиумной» войны[25]. В целом ряде работ рассматривается кризис 1870-х гг.[26]. Новый взгляд на обстоятельства и события русско-японской войны дается в современных исследованиях, причем в оборот авторы вводят новые архивные источники[27], ищут новые причины той неудачной для России кампании[28].

Опубликованных свидетельств самих участников дипломатического освоения Дальнего Востока в интересах России не так много. Однако они остаются главным материалом для рассмотрения истории отношений между нашими странами. Практически все русские послы из числа иностранцев оставили свои записи – большая часть которых была издана по-немецки или по-голландски на Западе и только потом увидела свет в России. Эти книги не переиздавались с 1950-х – 1960-х гг., а то и дореволюционных лет. Но благодаря тому, что сегодня их тексты можно легко найти в Интернете, они доступны.

Для подготовки книги важнейшими источниками были труды самих «творцов» той истории в XVIII веке – Николая Спафария[29], Избранта Идеса и Адама Бранда[30], Лоренца Ланга[31], чиновников-немцев в XIX – начале XX века, служивших на Дальнем Востоке – А.Н.Корфа[32], П.Ф.Унтербергера[33], Ф.Ф.Буссе[34], профессора Восточного института во Владивостоке Н.В.Кюнера[35].

Глубокими публикациями стали труды молодых корейских ученых, подготовленные на основе российских архивов и выпущенные на русском языке. Этот интерес обусловлен тем, что корейский вопрос для генерал-губернаторов на Дальнем Востоке в конце XIX – начале XX века был чрезвычайно острым[36]. На этом фоне, кстати, заметно практически полное отсутствие трудов китайских коллег, опубликованных на русском языке по проблемам истории и политики Дальнего Востока, – это однозначно свидетельствует о слабых научных связях в области гуманитарных наук между нашими странами.

В литературе на русском языке лишь отдельные издания специально посвящены дальневосточным отношениям России и Германии[37], в основном эти новеллы – в ряду более общих тем, которые разрабатывались отечественными историками. Между тем, представительство Германии на Дальнем Востоке было более чем заметным: эта страна была второй после России, а в некоторые годы и первой по количеству поставок товаров, в том числе и российских товаров, во Владивосток. Об этом свидетельствовала статистика: если в 1895 г. на долю России приходилось 29,9 % всех доставленных грузов, а на Германию – 21,2 %, то в 1897 г. российские корабли доставили 19,1 % грузов, тогда как Германия – 32,9 %[38].

К сожалению, изучение литературы по российско-германским отношениям практически не дает прироста знания о том, почему немцы стремились в Россию и видели возможность осуществления своих планов и жизненных целей именно здесь. Вообще немцы в России на протяжении более чем полвека не рассматривались в контексте межгосударственных отношений, это были разные исследовательские «поля» и разные исторические темы – российско-германские отношения и немцы в России. В первом случае исследователи тяготели (и тяготеют) к поискам универсальных механизмов межстрановых взаимодействий, во втором – к локальной истории, семейным традициям, этнографическому развитию, наконец, судьбе конкретного человека.

Нигде не найти обобщений и связи с широким фоном социальных изменений, с глобальными трансформациями, проявлением которых и стали такие важные, но остающиеся без должной оценки феномены, как миграции отдельных категорий иностранцев, как служба их в чужих странах, чужим государям. В лучшем случае эти исследования концентрируются вокруг проблем культуры и экономики[39], но в контексте государственного управления миграция не рассматривается, этнический фактор не учитывается.

Тем не менее регулярно издающиеся с 1989 г. труды историков по проблемам российских немцев – это значительный интеллектуальный багаж о поселенческой, политической, экономической, культурной истории немцев в России[40]. Исследования активно поддерживаются в рамках ежегодной конференции в Москве, которую проводит Международная ассоциация исследователей истории и культуры немцев России (председатель – профессор А.Герман)[41] и ежегодного семинара в Санкт-Петербурге по проблемам научных и культурных связей России и Германии, на котором речь преимущественно идет о российских немцах – жителях столицы Российской империи и прибалтийских провинций (руководитель – профессор Г.Смагина) [42].

Несмотря на это, единственной работой, посвященной участию российских немцев в исследованиях Дальнего Востока, остается статья В.А.Эриха, доступная в Интернете[43]. Но и его внимание ограничилось лишь перечислением ученых – Г.З.Байера (1694 – 1738 гг.), Д.Г.Мессершмидта (1685 – 1735 гг.), П.С.Палласа (1741–1811 гг.), И.Иерига (ум. В 1795 г.), И.И.Георги (1729 – 1802 гг.), И.Ф.Бакмейстер (ум. 1788 г.), состоявших на российской службе. Статья, тем не менее, содержит богатый фактический материал.

Что касается иностранных источников, то они существенно отличаются от российских. Так, германские публикации в своем подавляющем большинстве – это детальное рассмотрение тех или иных конкретных проблем. Причем, германского ученого в незначительной степени интересуют сугубо экономические или хозяйственные вопросы развитии Китая, России, в первую очередь его интерес – к политическим обстоятельствам внешних связей, к духовному воздействию открытых для контактов стран Дальнего Востока на Европу и ее выдающихся деятелей.

Наконец, в ходе исследования мы обратились к архивным источникам. Речь о фондах Российского государственного архива древних актов (РГАДА). Здесь несколько фондов представляли для исследования темы особую ценность – те, которые содержат материалы первых посольств в Китай и отражают обстоятельства заключения Нерчинского договора. Неисчерпаемым источником для вдохновения историка остаются так называемые «Портфели Миллера» – огромный массив документов, методично собранных неутомимым и компетентным академиком Петербургской академии наук Герардом-Фридрихом (Федором Ивановичем) Миллером (Мюллером). Здесь в систематизированном виде находятся материалы по истории изучения и освоения Сибири и Дальнего Востока, по истории установления отношений с Китаем. Эти материалы находятся также россыпью в документах сибирских органов управления – Сибирской губернии и ее воеводств.

Так кто же действовал на дальневосточном «направлении» русской дипломатии? В круг этих людей входят сотни иностранцев, прежде всего немцев. Это —

российские дипломаты – посланцы в Китай в XVII–XVIII веках: Николай Спафарий; Избрант Идес и Адам Бранд; Лоренц Ланг; Савва Владиславич-Рагузинский;

государевы слуги на дальних рубежах России: Андрей Андреевич Виниус; Яков Линденау; Иван Дмитриевич Бухольц; Афанасий Иванович Бейтон; Селенгинский комендант Якоби;

ученые – исследователи дальних земель по велению царя: Герард-Фридрих (Федор Иванович) Миллер (Мюллер); Иоганн Георг Гмелин; Петер Симон Паллас; Даниил-Готтлиб Мессершмидт; Г.И.Радде; Трауготт Гербер; А.Ф.Миддендорф; Н.Х.Ахте;

адмиралы российского флота в XVIII–XIX веках: Витус (Иван Иванович) Беринг; Георг Вильгельм Стеллер; граф Федор Петрович Литке; Иван Федорович (Адам Йоханн фон) Крузенштерн; Фаддей Фаддеевич Беллингсгаузен;

дипломаты, определявшие политику России в отношении Китая в XIX – начале XX века: министр финансов, премьер министр Сергей Юльевич Витте; министр иностранных дел Николай Карлович Гирс; министр иностранных дел Ламздорф; посол в Пекине М.Гирс; консул в Тяньцзине и Сеуле Карл Иванович Вебер; консул в Токио и Сеуле Алексей Николаевич Шпейер;

специалисты по международно-правовым вопросам МИДа Фридрих Фромгольд (Фромгольд Федорович, Федор Федорович) Мартенс и барон Карл Мартенс;

губернаторы-немцы в Приамурье: Андрей Николаевич Корф; Павел Федорович Унтербергер;

военные на Дальнем Востоке в XIX – начале XX веков Дмитрий Николаевич Корф; Павел-Георг Карлович фон Ренненкампф.

В исследовании их судеб и процессов, которые они олицетворяли, автору помогла поддержка Российского гуманитарного научного фонда и Германского исследовательского общества, а также содружество с проф. д-ром Xайнцем Духхардтом, директором Института европейской истории (г. Майнц, Германия). Всем им большое спасибо.

Как и Министерству регионального развития Российской Федерации за поддержку издания этой книги.

1. Иностранцы на службе России: сферы деятельности, причины поступления на царскую службу, личные стратегии и судьбы

Государственная политика российского правительства в отношении иностранцев, привлекавшихся на службу царю

Огромную сферу идейных, культурных, технических заимствований представляло собой на протяжении тысячелетий государственное управление. Все мало-мальски привлекательные новинки, все совершенствования политической или административной власти сразу или постепенно становились общим достоянием. Управление и организация труда были на протяжении веков и остаются сегодня сферой активных межгосударственных, транскультурных приобретений.

Интеллектуальным лидером в Новое время была Европа: сильным то или иное государство на континенте становилось благодаря тому, что оно начинало лучше управляться – более совершенной становилась его военная организация, а административная власть позволяла возводить на пик общественной пирамиды самых деятельных и способных. Этому учились остальные, они брали новые социальные технологии на вооружение, по успешному примеру строили собственную жизнь.

Эта синхронизация проявляла себя даже там, где главным принципом развития провозглашалась опора на собственные силы, изоляционизм. Удивительно, но факт: европейцы, открывшие Китай, обнаружили там, в этой полностью отрезанной от остального мира стране, императора, императорский двор, провинции со своими провинциальными начальниками… Эта страна по формам своего правления могла сравниваться с французским или австрийским политическими образцами и даже служить им во многих своих качествах примером.

Все это сопровождалось обменом кадрами между государствами. И в России случаев привлечения и использования на благо страны иностранных специалистов на протяжении истории было более чем достаточно. В основном приезжали по приглашению власти люди из Европы. Показательно: лишь немногие из иностранцев действовали здесь в качестве предпринимателей. Основная масса выполняла задания царей и российских правительств, т. е. именно работала на государство. Как государственные «предприятия» осуществлялись морские походы, геодезическая разведка, кругосветные путешествия, научные исследования. Множество иностранцев и их потомков было в российской дипломатии, на военной службе, в губернских администрациях.

Более того, развитие государственной службы в России шло с активным использованием зарубежного опыта. Собственно, по западному образу и подобию формировались «коллегии», впоследствии министерства, распределялись уровни управления и ответственность чиновников.

Интерес ко всему новому, необычному, чужому – один из наиболее сильных стимулов социального развития, какой только знает человеческая цивилизация. Живой интерес к людям издалека возник еще тогда, когда не было развитых средств транспорта и связи. Этот интерес подогревал научные поиски для совершенствования техники, он стал необходимым условием для бурного развития инженерных идей и научных решений, он подготовил социальную инфраструктуру для последующих транскультурных коммуникаций.

В России начало интенсивным контактам с Европой было положено еще в древности. Однако правовое оформление этих связей началось значительно позже – в эпоху первых Романовых. Тогда цари берутся регулировать с помощью издаваемых актов отношения с иностранцами.