Мари

Я издали смотрел, почти желая,

Чтоб для других очей твой блеск исчез;

Ты для меня была как счастье рая

Для демона, изгнанника небес.

М.Ю. Лермонтов «Герой нашего времени»

1 глава

После несчастий, которые произошли в моей жизни, я написал эту историю и в дальнейшем положу её в сейф. Если уж так случилось, что вы её нашли, то прошу вас, дорогой читатель, не судить меня строго. Всё, что я сделал ‒ сделал исключительно из-за любви, без малейшего злого умысла… Ещё со школы мне нравилась прекрасная девочка по имени Маша, точнее Мари ‒ так, пожалуй, звучит лучше.

Мари была очень красивая. Все мальчишки бегали за ней начиная с седьмого класса, хотя я и раньше замечал кучу записок под её партой, когда оставался дежурить после уроков. Я находил красиво вырезанные сердечки из цветной бумаги с признаниями в любви от разных ребят. Сердечки были непохожи друг на друга, и каждая по-своему красиво подписана разноцветными фломастерами. Но ни в одном из сердечек я не находил имени отправителя, они все были анонимными. Несмотря на это, по почерку можно было без труда узнать очередного влюблённого. Я уверен, Мария с лёгкостью определяла, кто ей пишет. Я вот никогда ничего ей не писал, да и говорил с ней редко, но так любил её, что на первый взгляд моя любовь могла показаться бредом или душевной болезнью.  Если вы когда-нибудь любили по-настоящему, то понять меня вам будет несложно.

Мари действительно была очень хороша собой, а ближе к старшим классам так вообще расцвела в прекрасную девушку, не испорченную внешним миром и с неизменно весёлым и лёгким характером. Всегда улыбчива и добра, светло-русые волосы и большие тёмно-синие глаза с особенным чистым блеском, на щеках румянец. Никогда не возвышает себя над другими людьми, держится уверенно, и эту уверенность можно заметить по её красивой и ровной осанке. О, как она её держит! Я бы сказал, по-царски. В общем, для меня Мария всегда была идеалом. И если мне хоть немного нравилась другая девочка, то я сразу сравнивал её с Мари. Естественно, моя первая и единственная любовь превосходила всех девочек, которые могли мне понравиться. Что касается меня, Мари никогда не проявляла ко мне особого интереса. Скажу честно, я был не очень хорош собой, и девочки обращались ко мне исключительно по поводу учёбы. К тому же я был необщительным. В разговоре с одноклассниками или в компании каких-либо людей, я стеснялся высказывать своё мнение. Мало ли, вдруг какую глупость выкину, ребята не поймут и будут долго смеяться надо мной, так что я в таких ситуациях старался лишний раз рта не открывать. Если говорить о моей внешности, то я таков: худощавый, с большой головой. Некоторые ребята раньше смеялись надо мной и называли меня редиской или головастиком, но я, к счастью, никак не реагировал на их усмешки и просто по-доброму улыбался им в ответ. Вскоре все забыли про глупые прозвища. А ещё у меня большие зелёные глаза и тёмные волосы, маленький нос и густые брови, которые соединяются на переносице в одну длинную бровь.  Можно сказать, что у меня восточный тип внешности. Я всегда ходил в одном и том же старом костюме, носил его годами, что очевидно было всем. Костюм был мне очень мал, особенно брюки, из-под которых виднелись мои разноцветные носки. Единственного комплимента в свой адрес я удостоился от своей классной руководительницы. Она задала вопрос по литературе. Я уже точно не помню какой, но припоминаю, как все в классе молчали в этот момент, и никто не мог ответить на него. Тогда она посмотрела на меня и сказала: «Отвечай, у тебя же умная рожа». Хоть я и не смог ответить, но эта грубая похвала была мне приятна, и я стеснительно улыбнулся в ответ.

Близких друзей у меня не было, разве что приятели, с которыми можно было поговорить на общие, интересующие нас темы: например, о книгах или кино. Иногда мы даже обсуждали какие-нибудь политические события в нашей стране. А вот настоящих друзей у меня не было. Я был сам себе друг и до того привык к своему одиночеству и замкнутости, что даже не представлял, как бывает иначе. Свой внутренний мир я был готов открыть только одному человеку. Да, дорогой читатель, конечно, это была моя любимая Мари – та, о которой были все мои мысли и записи в дневнике. Как и всякий мальчишка, я представлял, как по дороге из школы к ней пристают хулиганы, а я случайно прохожу мимо и героически расправляюсь с ними. Для неё я становлюсь настоящим героем, она влюбляется в меня, подарив навеки себя своему спасителю. Но вот в чём фокус ‒ Мари не из тех, на кого нападают хулиганы. Благодаря своему острому уму, она с легкостью могла дать отпор любому, даже хулигану. А ещё она обладала такой внутренней силой, что возле неё становишься чуточку добрее, а настроение улучшается.

2 глава

И вот, пока не случилось несчастье, время ускорилось, и я не поспевал за ним. Вроде бы, повзрослел, а чувствовал себя мальчишкой из начальных классов. Мысли были всё те же, что и десять лет назад. И все школьные годы я тихонечко, не подавая ни малейшего вида, любил, любил Мари, а любовь свою прятал так глубоко от лишних глаз, что в течение многих лет никто и не догадывался, что я тайно в неё влюблён. И вот мне представился последний подходящий случай, чтобы открыться ей. Я решил подойти к Мари на выпускном вечере. Это решение далось мне не сразу и с большим трудом. Я долго сомневался, ведь мне мешал мой самый главный враг – страх. Страх, что меня не поймут, или я сам ляпну что-нибудь не то. Каждый вечер я представлял себе картину, как я буду подходить, что я буду говорить ей, и при одной мысли о том, как я встаю и направляюсь к своей любимой, сердце моё начинало проситься наружу. А ещё я представлял, что будет, если она не ответит мне взаимностью. Страшно даже подумать, что бы я делал после этого. Первое, что приходило мне в голову, – это повеситься на дереве, которое растет перед домом Мари. Знаю-знаю, дорогой мой читатель, дурацкая мысль, мысль глупца, слабого человека, поэтому я моментально её отогнал.

Тем временем заветный день становился всё ближе. Мне казалось, что я ещё не совсем готов, чтобы подойти к Мари и заговорить с ней. Будто два ангела стояли надо мной, один говорил: «Ничего не выйдет, не стоит даже пробовать», а другой твердил: «Лучше потерпеть неудачу, чем потом всю жизнь жалеть, что не попытался». Я представил, как мы с Мари гуляем по набережной моря или океана, а неподалёку наши дети строят песочные замки. Эта мысль меня подбодрила, и я немного успокоился.

И вот этот день наступил. Все танцевали, а моя любимая Мари сидела за столом, совсем одна и попивала свой любимый виноградный сок. Она даже пару раз взглянула на меня, как-то исподлобья, что привело меня в невероятное смущение, и я опустил свой взгляд куда-то в пол. Рядом со мной стояла моя одноклассница и что-то мне очень подробно рассказывала: про какой-то хороший университет в столице и что она обязательно поедет туда поступать. Я слушал её вполуха, поскольку раз за разом повторял свой план по завоеванию Мари. Я лишь кивал и делал вид, что мне интересен наш разговор. Примерно через полчаса свет в зале приглушили и зазвучала медленная романтическая мелодия. Всё засияло в синих, белых и красных лучах, ребята стали делиться на пары. Одноклассница продолжала рассказывать о своих планах на будущее, а я всё собирался с мыслями, старался глубоко дышать животом, но волнение не проходило. Сердце билось как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть из груди. Я быстренько повторил про себя пару заготовленных фраз, что-то вроде «Привет, как дела? Не хотела бы ты со мной потанцевать?». Затем сказал однокласснице, что скоро вернусь и резко направился в сторону, где сидела моя любимая Мари. Её уже не было видно, толпа танцующих закрывала её. Пробираясь к ней, я смотрел в пол и мысленно повторял заготовленные слова сквозь бешеный стук своего сердца.

И вот уже мой взгляд упал на знакомые мне босоножки, на очаровательное, развевающееся в такт музыки платье Мари. Я поднял свой взгляд выше и увидел её синие, светящиеся счастьем глаза. Но одно обстоятельство заставило моё сердце сжаться с такой силой, что в груди стало больно. Она танцевала не одна, а с нашим одноклассником Артёмом. Честное слово, я готов был расплакаться. Я стоял прямо посередине зала, и этот момент настолько поглотил меня, что я не заметил, как медленную музыку сменила быстрая. А я всё стоял на месте, и в голове моей звучала всё та же грустная мелодия, под которую танцевали Мари и этот Артём. Я был повержен, разбит внезапным появлением неожиданного соперника. Наконец, моё оцепенение прошло, я вернулся к своему столику, чтобы отвлечься беседой с одноклассницей, но там её уже не оказалось.

3 глава

И вот, пока не случилось несчастье, я поступил в университет, а вечерами подрабатывал продавцом в спортивном магазине. Конечно, работа не самая для меня подходящая, с моей-то коммуникабельностью, но мне хотелось научиться общению с разными людьми. И знаете, у меня со временем стало получаться, однако с хамами были сложности – я как всегда терялся. Домой приходил поздно вечером. Чтобы мысли о Мари не вводили меня в депрессию, я увлёкся написанием рассказов. Это здорово отвлекало меня от ненужных мыслей, но перед сном я всё же вспоминал о ней. Знаете, она мне даже не снилась ни разу, кроме того момента, когда произошло несчастье. Хотя я столько думал о ней… Интересно устроены сны. Вот всякая чушь мне снится часто, например, как я несу на себе кого-то в гору и даже не знаю, кого несу, женщину или мужчину, и зачем я несу туда этого человека. Может, там, за горой, есть что-то интересное, кто его знает…

К концу учебы я написал с полсотни рассказов. Если я писал о любви, то прототипом моих героев были, конечно же, я и моя любимая Мари. Однажды я перепутал тетради, и одна из рукописей по ошибке попала к моему преподавателю философии. Он прочёл мой рассказ и предложил отнести его в издательство. Я так и сделал, однако успехом это не обернулось. Тогда мой преподаватель передал рукопись знакомым кинематографистам, которые с большим интересом отнеслись к моему творчеству. Они попросили немного подкорректировать мой текст. В итоге получился неплохой сценарий, и уже через год фильм, снятый по нему, имел довольно большой успех. Так я начал понемногу сотрудничать с кинокомпаниями. Я никогда не думал, что буду сценаристом, я мог представить себя кем угодно: полицейским, адвокатом, даже садовником! Сценарист фильма ‒ это что-то невероятное! Моё увлечение стало профессией. Любимое дело, которое ещё и деньги приносит ‒ об этом можно только мечтать! Я был доволен собой, своей жизнью, и даже моё финансовое положение позволяло мне не беспокоиться о деньгах. Я купил небольшой загородный дом с садовым участком, где растут яблони и черёмуха. Весной это просто райское место, цветущее и благоухающее.

4 глава

И вот, пока не случилось несчастье, я немного закрылся в себе. Я узнал страшную для себя новость: моя любимая девочка вышла замуж за того проклятого Артема. О, мой дорогой читатель, как же я страдал в ту пору! Я пытался отвлечься всем, чем только мог, но всё было тщетно.  Мне ничего не помогало. Иногда я сожалею, что люди не придумали лекарство от любви. Работа шла с трудом, я просто выдавливал из себя мысли для нового сценария. В такие моменты я думал, что лучше мне совсем не писать, что, возможно, я вовсе утратил свой талант, и это была еще одна моя невыносимая боль. Я стал злым, закрытым, раздражительным. Меня больше не радовал закат, который я наблюдал из своего прекрасного сада, не впечатлял меня и сад. Всё вокруг казалось серым. Я утратил интерес к жизни, иногда я спрашивал у Бога: «И что же мне делать дальше?». Я уже начал подумывать, что и Он отвернулся от меня.

Я старался не вспоминать о моей любимой Мари, но разве её забудешь. Её глаза и волосы мне снились ночами, а мой собственный дневник был переполнен записями о ней. Это был единственный способ высказаться. Я представлял, что пишу ей.

«Знай, я всегда жду тебя, всегда! Любой стук в дверь, любой звонок. Эта маленькая надежда, что ты когда-нибудь вспомнишь обо мне, и я услышу твой нежный потрясающий голос, увижу твои глаза, в которых я всегда тонул, всегда! Я представляю тебя рядышком, когда брожу по парку один, когда лежу в постели, когда ем. Знаю, бред полнейший, я бы рад, чтобы меня посещали другие мысли, но ты поселилась в моей голове, и я не могу ничего с этим поделать. Прости… Как низко это всё, я столько слов берегу для тебя одной, хотя знаю что не смогу тебе их сказать. Настолько я тебя люблю, что сам не вижу границ своей любви. Она бесконечна. О, как же я страдаю. Слабак!»

О, мой дорогой читатель, я уверен, что ты уже представил всю мою слабость и боль к Мари. И не дай бог, чтобы ты пережил нечто подобное. Да, я страдал от любви, страдал до сумасшествия. Ко мне даже приходили суицидальные мысли о том, чтобы умереть и не страдать, умереть и не мучиться. Где гарантии, что смерть подарит нам покой?

Страдания от любви. Я думаю, почти каждый знает, что это такое, хотя многие считают, что любовь не нужна и вовсе, что им и без неё совсем не плохо живётся. На самом же деле в их глазах,  которые пытаются укрыться безразличием, можно разглядеть тоску одиночества и жажду человеческой души получить хоть каплю любви.

Я уже не надеялся на Мари и не верил, что она когда-нибудь будет рядом, но ни на секунду не переставал любить её. И вот как-то раз я встретил своего одноклассника, про таких говорят: «Всё про всех знает». Я не хотел спрашивать его о Мари, я думал, что у нее всё отлично. Удивительно, но одноклассник первым делом начал рассказывать именно про неё и говорить страшные, просто ужасающие вещи, которые никак не укладывались в моей голове. Всё произошло внезапно и быстро. Мари в полной мере так и не успела испытать все радости семейного счастья. Свадьба, конечно, была роскошной, по всем канонам и обычаям. Через неделю моя любимая Мари и тот самый проклятый Артём отправились в свадебное путешествие на какой-то роскошный зимний курорт с красивыми холмами и пушистым снегом. Насколько я помню, она и в школе не умела хорошо кататься на лыжах и с трудом преодолевала нужную дистанцию, а то и просто плюхалась в сугроб без сил, не доехав до финиша. Вот и в этот раз Мари, видимо, не смогла справиться с равновесием, и где-то на живописном склоне снежных гор моя любимая повредила себе спину. Теперь она не может ни ходить, ни говорить. От шеи и до пят она ничего не чувствует, и это уже безнадёжно. Муж бросил её через пару месяцев и по некоторым слухам собирается жениться на какой-то женщине, которая старше его на десяток лет. Как же он мог совершить такое? Как? Нет, не любил он Мари. Иначе он бы так не поступил. На этом мы прощаемся с Артёмом, он недостоин того, чтобы впредь упоминать о нём в моём рассказе.

Новости про Мари я всегда держал на слуху. Я начал поддерживать связь с теми, кто продолжал общаться с ней, кто навещал её. Сам я никак не решался к ней прийти и ждал какого-то удобного момента. По слухам, Мари стала обузой для своих родителей. Половина друзей, которые были ей так близки, всё реже и реже навещали мою любимую девочку. Большую часть времени она проводила возле своего окна, наблюдая за птицами, облаками и проходящими мимо людьми. Иногда родные вывозили её за город и оставляли в одиночестве где-нибудь на опушке леса. Мари прислушивалась к звукам природы, и на какое-то время это давало ей спокойствие и умиротворение. Лечение продолжалось, но надежды на выздоровление не было совсем. Врачи были бессильны. И сама Мари, и её родители это понимали.

Я очень скучал по ней, но боялся, что она не обрадуется моему появлению, к тому же с ней всегда были её родители, а я даже не знал, о чём с ней говорить. И почему я всегда придумывал проблему, когда дело касалось моего счастья?

5 глава

И вот, пока не случилось несчастье, пришло время осени. Листья окрасились в жёлто-красные тона. В тот день было прохладно, небо хмурилось, иногда появлялось солнышко из-за туч. Я специально выехал в город, чтобы прогуляться по скверу, пока не наступили холода, покормить уточек в озере, поразмышлять о будущем, о прошлом и настоящем, представить Мари рядом. Я прислонился к каменному ограждению и бросал в воду кусочки хлеба, утки стаей толпились под оградой. Рядом слышались голоса мужчины и женщины, но я не обращал внимания на них, пока не услышал случайно, как женщина сказала: «Пусть она здесь побудет, а мы пока посидим вон там, на скамейке, надеюсь, молодой человек не обидит нашу девочку». Я никак не отреагировал на эти слова и продолжал кормить уток с задумчивым лицом. И когда закончился хлеб, я потер ладони, отряхивая руки от крошек, и уже хотел идти домой. Честное слово, дальше произошло настоящее чудо! Вы верите в чудеса? Египетские пирамиды и другие чудеса света даже рядом не стоят по сравнению с этим моментом.

Всё это время в парке, я представлял Мари рядом с собой. И как будто бы мечта моя сбылась, представляете? Она действительно была рядом, чуть позади меня, за правым плечом. Как добрый ангел сидела она, моя любимая Мари, в коляске. Её глаза сияли синим цветом, они остались такими же прекрасными с тех давних пор, когда я видел её в последний раз. Она была одета в спортивный костюм, кеды и шапку, из-под которой выглядывали красивые густые волосы. Она заметно похудела, но это нисколько не испортило её красоты. Да что там красота, я любил её совсем за другое! Меня привлекала в ней совсем не внешность, а красота её чистой души. Видите ли, знал её с самого детства, а именно в детстве мы – настоящие. Это потом нас меняют жизненные ситуации и люди, которые встречаются нам на пути. Мы становимся взрослее и уже не слышим сами себя, перестаём мечтать и стремиться к воплощению своих заветных желаний. Мир меняется в наших, глазах: небо не такое синее, дождь уже не доставляет радости, а солнце теперь светит совсем по-обычному. Так вот, с Мари я знаком с самого детства, поэтому какая она на самом деле, я знал в точности. Она была счастливым и добрым ребёнком с прекрасной душой. Даже если что-то изменилось со временем, это, я уверен, осталось неизменным.

Она сидела в коляске, не замечая меня. Было очень тихо, слышно было лишь пение птиц. Неподалёку, на скамейке сидели её родители и с серьезным видом что-то обсуждали, не обращая внимания на нас. Я стоял почти напротив Мари и глядел на неё, не отрываясь. Я понял, что всё так же сильно люблю её. Вдруг мне стало страшно, что я могу навсегда потерять мою любимую Мари. Слёзы навернулись на глаза – я чувствовал, что это наша последняя встреча. Я посмотрел в сторону её родителей, они по-прежнему были увлечены разговором друг с другом.

Я подошел к Мари сзади, медленно взял за ручки коляску и покатил её задним ходом. Она не могла повернуться и скорее всего подумала, что это родители увозят её домой. Я докатил её до большого куста, который скрыл нас обоих от посетителей парка и её родителей. Затем развернулся и вместе с коляской направился в сторону парковки, где стояла моя машина. Сначала я шёл медленным, прогулочным шагом, но постепенно прибавлял скорость, двигаясь всё быстрее и быстрее. Мне становилось страшно. Я начинал осознавать понемногу, ЧТО я совершил. Но я не мог иначе. Я бы не простил себе потом, если бы снова упустил Мари… Опустив голову, я шёл очень быстро, ощущая на себе любопытные взгляды прохожих. Мне было трудно дышать, сердце бешено стучало, мысли путались. Больше всего я боялся, что Мари меня не поймет.

Мы подошли к моей машине: небольшой хэтчбек чёрного цвета стоял посередине стоянки. Это был будний день, и машин было мало. Не обращая своего взгляда к Мари, я открыл задние двери салона. В какой-то момент я поймал её взгляд, хотя всеми силами старался на неё не смотреть. Мари с испугом и непониманием глядела на меня и не узнавала своего похитителя. Неужели я так изменился с нашей последней встречи? Возможно, лёгкая растительности на щеках сделала меня неузнаваемым? Скорее всего Мари была в шоковом состоянии. Я поднял её с инвалидной коляски, всё тело мое дрожало ‒ за всю жизнь ничего дороже я не держал в своих руках, а она громко дышала в эти минуты и пыталась издавать какие-то звуки, но выходило только мычание. Её мягкие как шёлк волосы слегка касались моей шеи. Я аккуратно положил её на заднее сидение автомобиля, сложил её ножки в колени и захлопнул дверь. Нелегко её было укладывать в машину, мне пришлось очень постараться, тем более это нужно было сделать как можно быстрее, пока нас никто не увидел. Я попытался сложить коляску, чтобы поместить её в багажник, но от сильного волнения у меня ничего не получалось. Так и не разобравшись, как её складывать, я протёр ручки рукавами своего свитера, чтобы скрыть хоть какие-то улики, сел в машину и двинулся в путь, так и бросив коляску прямо посреди полупустой стоянки.

6 глава

Я ехал в непонятном направлении, в сторону, противоположную от своего дома. Наверное, так я хотел запутать возможных свидетелей, обративших на меня внимание. Я с трудом переключал скорости передач, из-под капота был слышен ужасный скрежет, такой же скрежет в тот момент был и в моей голове. А еще, я представлял, что творится в голове у Мари, о чём она сейчас думает. Я старался не смотреть на задние сидения, оттуда доносился звук её учащённого дыхания и протяжное мычание. Ей было очень страшно. От этого мне стало не по себе, я даже подумал отвезти её обратно, но расстаться с ней я не мог. Я подумал, пусть какое-то время побудет со мной, а потом сама решит: остаться со мной или вернуться к родителям. Я всегда желал ей только добра. Я не собирался похищать её, я лишь хотел открыть ей наконец свою душу, рассказать о своих чувствах. Ведь многие годы сделать это мне мешала моя замкнутость. Безусловно, я совершил подлость, и, возможно у вас, о мой дорогой читатель, возник вопрос, почему я не поступил по-другому, почему я не заговорил с ней, не сдружился с её семьёй, ведь так было бы проще, а самое главное ‒ честнее. Да, это очень хороший вопрос, но я не знаю, как на него ответить, ведь мне самому он пришёл на ум только сейчас.

Я долго катал Марию по окраинам города и только под вечер, когда уже стало темнеть, мы подъехали к моему загородному дому. Я ожидал увидеть множество полицейских машин во дворе, но было тихо как обычно. Потом я подумал, что полицейские уже поджидают меня внутри дома и стоит мне войти в него, как они повалят меня на пол. Я представил всё это в подробностях, вплоть до того, как меня арестуют и посадят в тюрьму…

Я поселил Мари у себя в комнате, там была большая кровать и телевизор напротив, а ещё балкон, с которого виден мой прекрасный сад. Мари очень любит природу. Первый вечер был далеко не романтическим. Скажу больше, вечером у меня даже не было времени объяснить свой авантюрный поступок, ведь я взял на себя очень большую ответственность: моей любимой девочке нужна особая забота. Я никогда не заботился о больном человеке ‒ признаться, это оказалось непросто. О нет, я ничуть не расстраивался по этому поводу, наоборот, эта забота доставляла мне огромное удовольствие. Да что там говорить, я был просто счастлив! Я не был уверен, что Мари когда-нибудь меня полюбит, и мне было достаточно того, что я её люблю, ношу на руках, ухаживаю за ней. Одного я только боялся ‒ что моё счастье будет недолгим.

7 глава

Моему дорогому читателю, вероятно, интересно, как я всё-таки объяснился с Мари, что испытывала она в тот момент, когда узнала, кто я такой. В первое же утро после похищения я поговорил с ней. Правда, я не мог внятно описать причины своего поступка, поскольку избегал говорить о своих чувствах. Но я пообещал, что ничего плохого ей не сделаю и обязательно верну её к родным спустя некоторое время. Я ожидал от Мари хоть каких-то эмоций, но она слушала мой рассказ на удивление спокойно, не отрывая от меня непонимающего взгляда. Не знаю, поняла ли она меня тогда или нет, казалось, ей всё уже безразлично.

В целом, тот период, что я провел с Мари, был самым замечательным в моей жизни. Я заботился о ней как мог, всего себя отдавал ради того, чтобы моя любимая девочка могла почувствовать себя счастливой рядом со мной. С утра до ночи я крутился возле неё, как мать у своего младенца. Утро начиналось с того, что я заходил к ней в комнату со словами: «Дорогая Мари, уже утро! Пора умываться». А она уже лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок или окно. Эти глаза часто были заплаканными, а когда я к ней приближался, она отводила их в сторону, лишь бы не смотреть на меня. Казалось, что я становлюсь ей совершенно невыносим, и это очень сильно расстраивало меня.

Потом я полностью приводил в порядок мою любимую: менял подгузник, купал, причёсывал и одевал. После этого мы приступали к завтраку. Я тщательно следил за тем, что она ест: готовил для неё различные каши или молочный суп. Кормил с ложечки, вытирал салфеткой её губы и подбородок. Весь день проходил размеренно и спокойно. Только я и она. Это было настоящее счастье! Я был настолько счастлив, что и думать забыл об обстоятельствах, при которых ко мне попала моя любимая Мари. Мысли о том, что её ищут родители и в любой момент ко мне может нагрянуть полиция, совсем меня не беспокоили. Я даже забросил свою работу и совсем не писал сценарии. Я наслаждался днями, проведенными с ней, и ни о чем другом не думал.