Битва за судьбу

Глава 1.1

Сквозняк бьёт по коже. Я распахиваю глаза и тут же замираю, будто мир на мгновение завис между вдохом и выдохом. Рассвет в Вечной Ночи. Если это вообще можно назвать рассветом.

Потягиваюсь, и мышцы тут же отзываются ноющей болью. Вчерашняя тренировка дала о себе знать. Пальцы слегка дрожат. Вчера передержала концентрацию на защите, и теперь тело напоминает, что я всего лишь человек.

Поднимаюсь с узкой кровати, застелённой грубым шерстяным одеялом. Ступаю босыми ногами на холодный каменный пол. Он всегда такой, сколько себя помню. Делаю несколько глубоких вдохов, прогоняю остатки сна. В воздухе витает слабый запах ладана и пепла. Вчера вечером зажигала свечи в память о наставнике.

Подхожу к небольшому зеркалу в резной деревянной раме. В тусклом свете вижу своё отражение. Тёмные волосы, бледное лицо, тёмные круги под глазами.

«Опять не выспалась», — думаю про себя и слегка улыбаюсь своему отражению.

На столе рядом с зеркалом стоит чашка остывшего травяного чая, который заварила ещё вечером. Делаю глоток. Горько, но привычно. На краю стола лежит раскрытая книга наставника с пометками на полях его почерком. Буквы выведены твёрдой рукой, чернила чуть выцвели со временем. Рука невольно тянется к ней, но я останавливаюсь. Сейчас не время для чтения.

Одеваюсь не глядя. Чёрное платье с серебряной вышивкой уже стало второй кожей. Провожу пальцами по узорам. Каждый завиток — древний символ защиты, запечатанная магия. Ткань чуть тёплая на ощупь, и это прикосновение помогает собраться с мыслями.

Я медленно открываю дверь кельи. Она поддаётся не сразу. Ручка холодная и гладкая на ощупь, как камень, отполированный веками. На мгновение задерживаюсь на пороге.

Узкий коридор не освещён факелами или свечами. Свет идёт от самих стен. В трещинах между камнями мерцают крошечные кристаллы, излучающие мягкий голубоватый свет. Они вспыхивают ярче, когда я прохожу мимо, словно приветствуя меня. В воздухе висит едва уловимый запах металла.

Иду медленно, касаясь ладонью шершавой стены. Пальцы скользят по выступам. Коридор делает плавный поворот, и впереди слышится слабый гул. Он вибрирует в груди. С каждым шагом звук становится чётче, обретает ритм. Будто сердце огромного существа бьётся где-то впереди.

Перед входом в главный зал я останавливаюсь у резной арки. Её свод украшен переплетением каменных лоз и листьев, а в центре — глаз, высеченный из чёрного оникса. Он смотрит на меня, и на мгновение мне кажется, что зрачок чуть сужается. Поверхность камня испещрена трещинами. Следами столетий. По краям заметны сколы, где когда-то были инкрустации из серебра или бронзы. Я склоняю голову в почтительном поклоне.

Я делаю шаг и попадаю в зал, полный теней и мерцаний. Здесь нет я ярких огней, только десятки маленьких светильников, подвешенных к потолку на тонких цепях. Они качаются от невидимого сквозняка, отбрасывая на пол причудливые узоры. То ли созвездия, то ли письмена давно забытого языка. Некоторые светильники потемнели от времени, другие треснули, но всё ещё светят.

Пол выложен мраморными плитами с инкрустацией. Серебряные линии образуют лабиринт и ведут к алтарю. Я ступаю на первую плиту и чувствую, как под подошвой сандалий вибрирует камень. Он отзывается на меня и моё намерение. На некоторых плитах заметны следы износа, где поколения Хранителей ставили ноги. Но серебряные линии всё ещё блестят.

Вдоль стен стоят массивные каменные скамьи, покрытые резьбой. Узоры изображают сцены из легенд нашего рода. Битвы. Заключение древнего договора. Появление первого клинка.

Наконец, я подхожу к алтарю. Тяжёлой каменной плите, испещрённой древними знаками, которые едва заметно мерцают в полумраке святилища. Он стоит на возвышении, к которому ведут три широкие ступени. Поднимаюсь по ним, чувствуя, что каждая ступень отдаёт теплом. Это проверка. Если сердце нечисто или ум отвлечён, ступени останутся холодными. Но они приветливо греют подошвы, принимая меня. На поверхности алтаря видны следы старых царапин. Отметин прошлых ритуалов.

В груди привычно нарастает трепет. Каждый раз, приступая к ритуалу, я чувствую, как время будто замедляет свой бег.

Тело готовится к тому, что сейчас произойдёт. Я глубоко вдыхаю, задерживаю дыхание и медленно выдыхаю. Теперь я полностью здесь, полностью готова. Взгляд фокусируется на чёрных свечах, ждущих моего прикосновения.

Сначала свечи. Я зажигаю их одну за другой, касаясь фитилей кончиками пальцев. При каждом касании шепчу короткое слово на забытом всеми языке. Точь-в-точь как учил наставник:

— Для света, что пробивается сквозь тьму. Для защиты, что хранит наш род. В память тех, кто был до меня. Чтобы принять силу ночи. Для связи между мной и клинком. Дыхание самой магии. Печать, что скрепляет всё воедино.

Пламя вспыхивает синим, потом успокаивается до обычного жёлтого. От свечей идёт тонкий аромат ладана.

Теперь клинок. Я медленно поднимаю крышку хрустального ларца. Хрусталь чуть запотевает изнутри, словно клинок и правда дышит в своём сне. Лезвие тускло мерцает. По металлу пробегают серебристые всполохи. То ли отражение света, то ли проявление его внутренней силы.

Беру ритуальную ткань. Мягкую, выцветшую от времени. Она пропитана смесью масла полыни и пепла древнего дуба. Наставник говорил, что полынь отгоняет злые сущности, а дуб даёт силу рода. Протираю клинок осторожно, двигаясь в строгом порядке: сначала вдоль лезвия от рукояти к острию, потом круговыми движениями очищаю гарду, затем бережно протираю рукоять, особенно чёрные камни на ней. Они чуть пульсируют под моими пальцами, как маленькие сердца.

Аромат полыни смешивается с запахом ладана от свечей. Клинок реагирует. Всполохи на лезвии становятся ярче, а рукоять чуть теплеет.

Пора произносить заклинание. Закрываю глаза и начинаю шептать древние слова. Они звучат странно, почти чуждо. Как стон в ущельях, как крик ночной птицы. Язык давно забыт людьми, но наш род помнит его.

Каждое слово отдаётся лёгкой вибрацией в груди. Воздух вокруг алтаря сгущается, становится тяжелее. Свечи мерцают в такт произнесённым словам, отбрасывая на стены тени, похожие на крылья. На мгновения знаки на алтаре вспыхивают ярче и я чувствую, как магическая связь между мной и клинком становится ощутимее.

Завершаю заклинание и делаю глубокий вдох. Касаюсь лбом лезвия, и магия мгновенно откликается, пронзая меня насквозь.

Сначала по коже пробегает покалывание. Лёгкое и щекотное. Но это не просто ощущение. Оно пробуждает во мне целую бурю эмоций. Сердце пропускает удар, а затем начинает биться чаще, словно в предвкушении чего-то важного, запретно-сладостного. Дыхание замирает на мгновение, и я чувствую, как всё внутри меня тянется к клинку. Жадно, отчаянно, как будто я годами ждала этой связи, тосковала по ней, сама того не осознавая. В груди разливается тепло, которое медленно опускается ниже, к животу, вызывая трепет.

Вслед за этим по телу прокатывается волна вибрации. Мощная, плавная. Она начинается в точке соприкосновения, вспыхивает там, как искра, и стремительно растекается дальше. От лба к вискам. От макушки к плечам. До самых кончиков пальцев, вниз по спине, к ногам. Ощущение такое, будто по венам вместо крови потекла сила. Древняя, спокойная, уверенная. Она тёплая, живая, почти ласковая. Она обволакивает меня, как объятия. Не дружеские, а глубокие, интимные, словно мир на миг остановился, чтобы дать мне это мгновение абсолютного слияния.

Я чувствую, как по спине пробегает дрожь. Не от страха, а от восторга. От осознания, что я на своём месте. Каждая клеточка моего тела вибрирует в унисон с клинком, словно мы издаём одну общую ноту. Где-то глубоко внутри просыпается что-то давно забытое. Не воспоминание, а ощущение.

Холод клинка, который сначала пробирал до костей, меняется на глазах. Он больше не колючий, не враждебный. Этот холод не отталкивает, а наоборот, поддерживает, даёт опору. И в какой-то момент превращается в ощущение защищённости и одновременно возбуждения, будто кто-то провёл кончиками пальцев вдоль позвоночника. Я оказываюсь под надёжным покровом, где нет места страхам и сомнениям, но есть место желанию. Глубокому, древнему, пробуждающему во мне что-то первозданное.

Я чувствую, как между мной и клинком протягивается невидимая нить. Она тонкая, но прочная. Нить пульсирует в такт моему дыханию, и с каждым ударом сердца связь становится крепче. Я ощущаю её. Как лёгкое напряжение в груди, как трепет в кончиках пальцев, как едва уловимое покалывание внизу живота.

В этот миг мы перестаём быть двумя отдельными сущностями. Я и клинок — единое целое. Меня охватывает удивительное чувство глубокого всепоглощающего единения.

Моё дыхание выравнивается, сердце бьётся ровно, а в душе расцветает тихая радость. Я закрываю глаза и на мгновение позволяю себе раствориться в этом ощущении.

Глава 1.2

В голове всплывает образ наставника. Он сидит напротив меня в келье, держит клинок на коленях и спокойно объясняет, как будто мы просто болтаем за чашкой чая. За окном шумит дождь и его капли глухо стучат по крыше, создавая успокаивающий ритм.

— Когда он холодеет — рядом опасность, — наставник прикладывает клинок к щеке, и я вижу, как на металле появляется иней. Иней расползается тонкими узорами, словно морозное дыхание самой магии. — Чувствуй, Мира. Это не просто холод. Клинок берёт первый удар на себя, чтобы ты успела среагировать.

— Когда вибрирует — пробуждается сила, — он шепчет какое-то заклинание, и клинок начинает дрожать. — Это не дрожь страха, а гул энергии. Слушай его всем телом.

— А когда теплеет — он чувствует твоё сердце, — наставник кладёт ладонь на рукоять, и металл чуть розовеет под его пальцами. — Он откликается на искренность. Если ты спокойна и уверена, он станет продолжением твоей воли.

Я мысленно повторяю эти слова, прислушиваясь к ощущениям. Холод лезвия постепенно сменяется теплом. Значит, я на верном пути.

В памяти всплывает другой разговор. Тот был в хмурый день, когда наставник выглядел особенно серьёзным. Небо тогда было свинцово-серым, а ветер стучал в окна. Наставник стоял у алтаря, держал клинок остриём вниз и говорил:

— Клинок питается страстью и болью. Чем сильнее эмоции носителя, тем мощнее его магия. Но помни: чем ярче пламя, тем быстрее оно сгорает. Не отдавай всю себя сразу. Иначе останешься пустой, — он показал шрам на запястье. Тонкий белёсый след, который слегка выделялся на коже. — Я однажды потерял контроль. Позвал слишком много силы в минуту отчаяния. Клинок выпил эмоции до дна. После этого три дня не мог встать с постели. Я видел только тени и слышал шёпот, которого не было.

— Будь осторожна, Мира, — наставник положил руку мне на плечо. Его ладонь была тёплой и тяжёлой, дарила ощущение защищённости. — Не позволяй клинку стать господином. Ты — его Хранительница, а не слуга. Держи баланс между страстью и спокойствием.

Сейчас, чувствуя, как клинок отзывается на мои эмоции, я вспоминаю эти слова. Глубоко вдыхаю, замедляю дыхание, выравниваю пульс. Не надо эйфории. Не надо восторга, который затмевает разум. Баланс. Всё дело в балансе.

«Что бы ты сказал сейчас, наставник?» — мысленно спрашиваю я.

Представляю его строгий, но добрый взгляд, как он слегка наклоняет голову, обдумывая ответ. Наверное, кивнул бы одобрительно, но тут же добавил бы:

«Помни о равновесии. Сила — не я ярости, а в ясности».

«Почему ты не успел рассказать мне всё?» — в груди сжимается от горечи.

Вспоминаю наш последний день. Он собирался открыть тайну о происхождении клинка, показать древнюю книгу рода. Но на рассвете его нашли без сознания у алтаря. Клинок тогда был ледяным.

«Ты хотел предупредить меня о чём-то большем? — думаю я. — О том, что клинок не просто оружие, а нечто большее? Помоги мне понять».

Мысленно протягиваю руку к его образу. В воображении наставник мягко улыбается и касается моего лба. Так же, как я сейчас касаюсь клинка. Его прикосновение всегда были лёгким, но уверенным.

— Слушай не только металл, — шепчет он. — Слушай тишину между ударами сердца. Там — ключ ко всему.

Эти воспоминания больше, чем просто картинка из прошлого.

«Я буду осторожна, — обещаю я, глядя на клинок. — Но я узнаю все твои тайны. Ради нас обоих».

Я стою у алтаря, сжимаю рукоять клинка и вдруг остро ощущаю, насколько я одна. По-настоящему одна. Последняя в роду, последняя Хранительница.

Перед глазами мелькают образы: портреты предков в галерее. Их глаза будто следят за мной, оценивают каждое движение. Вспоминаю, как в раньше зал заполняли Хранители. А теперь только тишина. Только эхо моих шагов да собственное дыхание, слишком громкое в этой пустоте.

«Кто примет клинок после меня?» — мысль ударяет под дых. Если я не справлюсь, древняя магия угаснет вместе со мной. Цепь поколений прервётся на мне… Я сильнее сжимаю рукоять. Клинок чуть вибрирует под пальцами. Его пульсация отдаётся где-то глубоко внутри, отзываясь лёгким трепетом в груди.

Страх накатывает волнами. Тяжёлая, давящая тревога.

«Хватит ли моей мудрости? Достаточно ли я усвоила уроков?» — шепчу про себя. Вдруг я пропущу какой-то важный знак, не замечу угрозы? Ошибка может стоить слишком дорого.

Смогу ли я оправдать доверие предков спустя века?

Сердце бьётся чаще, во рту пересыхает. Делаю глубокий вдох. А потом приходит любопытство. Тяжёлое, тягучее, почти чувственное. Клинок вибрирует сильнее, отзываясь на мои эмоции, и я чувствую почти гипнотическое притяжение. Его энергия обволакивает, как тёплое дыхание на затылке, заставляя кожу покрываться мурашками.

Два голоса сталкиваются в моей голове, как два потока. Бурные и неукротимые.

Первый голос — мягкий и соблазнительный, почти мурлыкающий — шепчет где-то у самого виска, почти касаясь уха:

«Никто не узнает. Представь, какая сила скрыта в клинке! Что, если ты сможешь разбудить её всю разом? Разве не этого ты всегда хотела? Почувствовать настоящую мощь? Позволь себе ощутить её целиком, без границ...»

Клинок чуть теплеет под пальцами. Вибрация усиливается, отдаётся в кончиках пальцев, вызывая волну тепла, растекающуюся по телу.

Второй голос — строгий, твёрдый, голос наставника — резко обрывает первый:

«Нет. Ты знаешь цену. Помнишь шрам на его запястье? Помнишь, как он три дня не мог встать с постели? Сила требует баланса, а не безрассудства. Не поддавайся соблазну. Он опасен».

Но первый голос не сдаётся, становится ещё слаще, вкрадчивее:

«Но если ты не поймёшь всей силы клинка, как ты сможешь его защитить? Может, именно сейчас нужно рискнуть? Правила созданы для слабых, а ты — Хранительница! Позволь себе почувствовать его целиком. Его мощь, его жар, его отклик на твоё прикосновение...»

Я закрываю глаза, пытаясь заглушить этот спор внутри себя. Пальцы дрожат на рукояти, но я не отпускаю её. Клинок дышит, живёт, ждёт моего решения. Его энергия касается меня, как невидимая рука, скользящая вдоль позвоночника.

И тогда я нахожу третий голос. Свой собственный. Он звучит тихо, но твёрдо, как камень под моими ногами:

«Я не стану жертвовать будущим ради мига любопытства. Я приму твою силу, но не позволю ей поглотить меня».

Дышу глубже, выравниваю ритм сердца.

Провожу пальцем вдоль лезвия. Острая кромка мгновенно рассекает кожу.

Резкая боль пронзает подушечку пальца. Короткая, острая вспышка, от которой перехватывает дыхание. Я шиплю. Алая капля набухает на кончике пальца, а затем падает на лезвие.

В тот же миг клинок оживает. Морозный узор расползается от капли крови. Иней мерцает голубоватым светом.

Воздух резко меняется. Каменные стены святилища покрываются изморозью, словно за один миг наступила зима. Каждый вдох отдаётся холодом, а кончики пальцев немеют.

Слышится едва уловимый звон. Рукоять под пальцами становится ледяной, обжигает кожу, будто пытается оттолкнуть меня.

Страх пронзает меня.

«Он чувствует мои эмоции...» — вспыхивает в голове мысль.

Тревога нарастает, сжимает грудь, и клинок отвечает новой волной холода. По спине пробегает дрожь.

В ушах стучит кровь, а перед глазами мелькают обрывки воспоминаний: «Клинок — не просто оружие. Будь осторожна, Мира».

Мысленно повторяю слова наставника. Слова звучат в голове, возвращая ясность ума. Шепчу слова древнего заклинания. Тихо, ровно.

Воздух постепенно теплеет. Изморозь на стенах превращается в капли, стекающие по камню. Возвращается привычная тишина святилища.

Рукоять снова становится тёплой.

Я с тревогой смотрю на клинок, осмысливая произошедшее.

«Он чувствует мои эмоции… Если страх вызвал такую бурю, что будет, если я испытаю ярость? Или… страсть?»

Я чувствую лёгкое покалывание энергии под кожей.

Аккуратно вытираю каплю крови с лезвия чистым лоскутом ткани. Оглядываюсь на стены святилища. Иней растаял, оставив лишь влажные следы на камне. В груди всё ещё трепещет волнение.

Кладу клинок обратно в ларец.

Каменный пол холодит ноги. Вдоль стен выстроились древние статуи хранителей, их каменные лица следят за мной.

Коридор, ведущий в галерею, узкий и низкий. Кристаллы здесь горят реже и тени становятся гуще, цепляются за подол платья.

Галерея встречает меня шёпотом времени. Вдоль стен висят портреты Хранителей. Поколение за поколением. Я иду медленно, скользя взглядом по лицам. Каждый портрет — это история, застывшая в красках.

Наконец я оказываюсь перед тем, что мне нужен. Рамка из тёмного дерева чуть потрескалась, краски местами потускнели. Я смотрю на наши лица и невольно улыбась. Наставник в центре, а по бокам стоим мы с Эрином.

Я словно оказываюсь в тренировочном зале.

Эрин тогда был невероятно талантлив. Каждое его движение отточенное, стремительное, похоже на танец. В глазах — вызов. Он кружит вокруг наставника, парирует удары, а потом вдруг резко останавливается и бросает:

— Зачем всё это? Эти древние стойки, ритуальные жесты. Разве сила клинка не в том, чтобы бить точно и быстро?

Наставник замер. Его взгляд стал тяжёлым. Он опустил меч и строго произнёс:

— Сила без дисциплины — это разрушение. Помни это, Эрин. Клинок чувствует намерения. И если ты будешь относиться к нему, как к простому оружию, он ответит тебе тем же.

Эрин лишь усмехнулся, но промолчал. А я тогда впервые почувствовала тревогу.

Картина меняется. Теперь я вижу тот последний разговор. Напряжённый, пропитанный горечью. Мы уже не дети. В глаза Эрина только решимость и злость.

Он стоит перед наставником, сжав кулаки, и говорит резко:

— Тёмные маги захватывают город. Люди гибнут. А мы прячемся здесь, охраняя «святыню» пока мир тонет в хаосе! Клинок должен служить справедливости. Его сила может всё изменить!

— Клинок слишком опасен, — твёрдо отвечат наставник, — ты не представляешь, какие силы пробуждаются, когда его применяют для убийства. Это путь в бездну.

— Вы все слепы, — Эрин отступает на шаг, его голос звучит холодно и отчуждённо. — Мир меняется, а вы цепляетесь за старые правила. Я не стану ждать, пока вы одумаетесь.

Он разворачивается и уходит. Я бросаюсь за ним, хватаю за рукав:

— Эрин, подожди! Давай поговорим…

Он оборачивается, смотрит на меня.

— Прости, Мира, — говорит он тихо. — Но я не могу больше здесь оставаться.

И уходит. Навсегда.

Я провожу пальцем по изображению Эрина. По линии его упрямого подбородка, по насмешливому изгибу губ.

«Где ты сейчас, Эрин? — шепчу я. — И на чьей ты стороне?»

Взгляд скользит к наставнику. Его мудрые глаза, кажется смотрят прямо в душу.

Я найду способ сохранить клинок и защитить то, во что мы верили. Даже если придётся сделать это в одиночку.

Я оборачиваюсь к окну. За ним город, который когда-то хотел изменить Эрин.

Внезапно грохот разрывает тишину. Такой мощный, что содрогаются стены. Я чувствую, что магический барьер прорван.

Энергия, которая веками защищала это место, резко спадает. Пол под ногами дрожит. Воздух наполняется запахом пыли и гари.

Не раздумывая, я бросаюсь прочь из галереи. Коридор кажется длиннее, чем обычно. Тени удлинняются, будто пытаются меня задержать. Кристаллы гаснут один за другим.

Я бегу, дыхание сбивается, сердце колотится в горле. В голове мечутся мысли:

«Кто? Неужели Эрин? Нет, не может быть».

Я влетаю в святилище и замираю на пороге. В помещение врываются охотники. Они в длинных плащах с капюшонами, лица скрыты в тени.

— Вот она! Последняя Хранительница! — выкрикивает один из них, указывая на меня.

Я бросаюсь к алтарю и хватаю клинок. Пальцы смыкаются на рукояти и в тот же миг по коже пробегает колючий холод. Клинок становится ледяным, почти обжигающим. Ладонь немеет от мороза, но я не отпускаю.

Страх накатывает волной. Клинок откликается на него. По святилищу расползается морозный туман, окутывает ближайших охотников. Те замирают на месте, словно замороженные.

Я чувстую, как клинок вытягивает мои силы.

— Не дайте ей уйти! — кричит охотник. Он поднимает руки, выкрикивает заклинание на древнем языке, от которого воздух вибрирует, а стены начинают трескаться.

Часть стены обрушивается с оглушительным грохотом. Камни и обломки летят в мою сторону. Я едва успеваю пригнуться, прикрывая голову рукой. Осколки царапают плечо, пыль заполняет лёгкие. В нос бьёт запах раскрошенного камня и чего-то едкого, магического.

«Всё… конец...» — мелькает отчаяная мысль.

Я опускаю взгляд. По рукояти клинка пробегают алые искры, яркие, почти болезненные для глаз.

Смотрю на лезвие и замираю. Оно начинает светиться изнутри багровым светом. Этот свет озаряет святилище кровавыми отблесками. Охотники отступают на шаг.

Времени на раздумья нет. Я хватаю с алтаря несколько ритуальных предметов. Амулет с лунным камнем, свиток, маленький хрустальный сосуд с пеплом древних Хранителей. Зажимаю всё это в свободной руке и бросаюсь прочь в разлом.

Холодный ветер Вечной Ночи ударяет в лицо. Он треплет волосы, холодит спину.

Тёмные переулки, узкие проходы между домами, лабиринты. Я ныряю в них, петляю, сворачиваю за угол, снова и снова, пока крики охотников не стихают вдали.

Остановившись за углом полуразрушенной часовни, прижимаюсь спиной к холодной стене, тяжело дышу. Клинок всё ещё светится багровым, но слабее. Его вибрация стихает, оставляя после себя гул в костях.

Он больше не ледяной, а тёплый, почти живой. И в этот момент я понимаю, что пробудилась его истинная сила.

Ночь окутывает город, прячет меня в своих тенях.

Глава 2.1

Я прижимаюсь спиной к шершавой стене полуразрушенной часовни. Вокруг — Вечная Ночь.

Город раскинулся в глубокой долине, словно гиганский спящий ящер. С края верхних уровней виден весь лабиринт улиц, башен и мостов. Внизу мерцают огни. Не солнечные. Здесь никогда не бывает солнца. Небо затянуто плотным слоем фиолетово-синих облаков, подсвеченынных снизу магическим сиянием города. Оно переливается тысячами танцующих светлячнов.

Верхние уровни, где живут аристократы и жрецы, отливают холодным серебром. Мраморные шпили храмов вонзаются в небо, увенчанные кристаллами, которые мерцают далёкими звёздами. Подвесные мосты между башнями украшены фонарями с магическим светом, широкие улицы вымощены полированным камнем. Он отражает огни так, что кажется, будто идёшь по зеркальной реке.

Чуть ниже расположены жилые кварталы и рынки. Здесь дома жмутся друг к другу, а узкие улочки петляют между зданиями. Вывески лавок мерцают разными цветами, зазывая покупателей.

А ещё ниже, там, куда огни доходят лишь скупыми отблесками, лежат трущобы. Полуразрушенные дома, лабиринты подземных переходов и канализационных тоннелей, где эхо шагов разносится, как шёпот призраков.

Воздух Вечной Ночи пропитан запахами. Специи из дальних земель щекочут ноздри. Влажный камень после магических дождей пахнет свежестью и тайной. Где-то дымят алхимические лаборатории. А ещё металл. В конструкциях мостов, в решётках окон, в механизмах, что приводят в движение подъемники между уровнями.