Приключения Магического Доллара в России. Книга третья

История восьмая. Курортный роман

Все совпадения с реальными событиями и персонажами случайны.

– Здравствуйте, Ольга Ивановна! Очень рад вас снова видеть в нашем санатории! – тепло сказал врач.

– А я как рада приезду к вам, – улыбаясь, ответила миловидная пожилая женщина, присаживаясь возле стола в кабинете.

Врач внимательно посмотрел на свою посетительницу. Он давно ее знал. Перед ним сидела не просто отдыхающая, а руководитель одного из ведущих медицинских центров Санкт-Петербурга, доктор медицинских наук – Ольга Ивановна Разина.

Красивые, но очень уставшие глаза, излишне бледная, даже с сероватым оттенком кожа. Типичная картина для Питера. Впрочем, и из Москвы, да и из других городов приезжают не в лучшем виде. Россия – огромная холодная страна. Россиянам в нашей стране достались совсем небольшие островки южного солнца и теплого моря.

– Вы у нас уже не первый раз, – улыбаясь, сказал лечащий врач.

– Я очень люблю Сочи. Здесь я по-настоящему отдыхаю, а главное, набираюсь сил и здоровья.

– Я вижу, что вы каждый раз проходите полное обследование, – сказал доктор, заглядывая в компьютер. – В этот раз будете?

– Конечно, – ответила Разина. – Все по полной программе. Дома нет времени, да и, честно говоря, не хочется, чтобы твои подчиненные узнали о твоих болячках.

– Вот и правильно, за здоровьем надо следить, – сказал врач дежурную фразу, расписывая санаторную книжку.

– Скажите, а вы не слышали, где-нибудь в Сочи есть программа санаторного лечения под названием «Курортный роман»? – неожиданно спросила Ольга.

Доктор с удивлением посмотрел на пациентку.

– Нет, не слышал. Курортные романы, конечно, отдыхающие у нас крутят. Сами понимаете – теплое море, южное солнце, отдых. Но специальной программы нет.

– А зря, – сказала Ольга Ивановна.

– Пусть уж отдыхающие как-нибудь сами со своими любовными приключениями разбираются. У нас другие задачи.

– Ну не скажите. Когда-то, много лет назад, именно такая программа спасла меня и подарила новую жизнь, – улыбаясь, сказала пациентка. – Я бы на месте врачей санаториев всем одиноким в графе назначений крупными буквами записывала – «КУРОРТНЫЙ РОМАН».

Оленька Разина родилась в Питере, то есть тогда еще, Ленинграде. В то время в стране вовсю торжествовал социализм. Как и все, вступила в пионеры, потом в комсомол. В 17 лет с отличием окончила школу, поступила в медицинский институт. Интеллигентная семья: отец – известный в городе врач, мама – учительница в средней школе. Все, как обычно, как у всех, ни лучше и ни хуже. Оленька, воспитанная на русской классической литературе, как и все девушки в ее возрасте, переживала за Наташу Ростову, влюблялась вместе с Татьяной Лариной и мечтала о своей будущей большой и сильной любви. Любовь, как ей и полагается, пришла на четвертом курсе института. Может, не такая уж сильная и не такая красивая, как хотелось бы, но розовощекий умненький парень из соседнего института был настойчив и красноречив. Свадьбу сыграли на пятом курсе, и законный муж увез Оленьку по распределению в далекий Норильск, на Норильский никелевый комбинат.

Норильск, построенный зеками «Норлага», входил в десятку самых северных городов мира. Морозы за минус 50, два месяца полярной ночи, сильнейшие зимние ветра, сбивающие человека с ног, а еще – вонючий воздух, из-за вечно дымящих труб комбината. Казалось, по своей воле здесь жить нельзя, но люди жили, работали, любили, рожали детей. Приезжали на время за длинным рублем и оставались навсегда. Город засасывал, завлекал северными надбавками, которые росли каждый год, особым улучшенным снабжением и психологией маленького городка, оторванного от «большой земли».

Комната в общежитии для молодоженов и суровый климат Заполярья совсем не походили на красивую Оленькину мечту о супружеской жизни. Но, воспитанная на традициях русской литературы, вспоминая историю «декабристок», Оленька готова была потерпеть и ждать лучшей жизни.

– Это ненадолго, – говорил муж. – Вот увидишь. Я скоро сделаю карьеру, и мы уедем в Ленинград, а может, даже – в Москву, в министерство.

Карьера давалась нелегко. Муж целыми днями, а иногда и ночами пропадал на комбинате. Оленька работала в местной больнице и вскоре превратилась в уважаемого всеми специалиста Ольгу Ивановну. Шли годы. Ольга родила сына, семья получила приличную квартиру, муж потихоньку рос по служебной лестнице и дорос до заместителя начальника цеха. Ольга тоже много и упорно работала, защитила кандидатскую диссертацию и стала заведующим терапевтическим отделением. Отпуск она почти всегда проводила у своих престарелых родителей в Ленинграде и каждый раз обещала, что скоро они с мужем переедут сюда навсегда.

– Потерпи, – говорил муж, – еще год, и я стану начальником цеха, мы еще подкопим денег и купим в Питере кооперативную квартиру.

За все время жизни в Норильске всего два раза выбиралась она вместе с сыном и мужем на море в Крым. Отпуск на «материке» пролетал яркой короткой молнией, и семья опять возвращалась в привычно холодный заполярный Норильск.

Развал Союза и смена руководства страны поначалу никак не сказались на жизни оторванного от «материка» города. Но уже через год все рухнуло. Раскрученная в стране инфляция «сожрала» все накопленные семьей деньги на будущую квартиру. Никель оказался стране не нужен. На комбинате почти прекратили платить зарплату. Месяцами задерживали ее и бюджетникам. Резко сократились поставки продуктов с «материка». Брошенный на произвол судьбы город очутился на грани выживания. В очень тяжелом положении оказалась и семья Ольги. Были времена, когда банально нечего было есть. Спасали рыба и оленина, которые приносили иногда пациенты в благодарность за свое лечение.

Вместе с никелем в шахтах добывали и очень дорогие редкоземельные металлы, которые можно было легко вывезти за границу и продать за валюту. Именно из-за валюты и началась в городе настоящая война. В больницу то и дело привозили «братков» с огнестрелами. С бандитами пришла еще одна беда – наркотики. «Самый пьющий в стране» город перешел на наркоту.

От греха подальше сына отправили учиться в Питер, к бабушке с дедушкой. Там он окончил школу и поступил в институт. Муж по-прежнему много работал и сутками пропадал на комбинате, но про скорый переезд уже ничего не говорил. Ольга часто вечерами оставалась дома одна.

Год назад случилось страшное и совершенно неожиданное горе. Такой домашний, сильно располневший за эти годы супруг однажды пришел с работы, сел напротив Ольги на их крохотной кухоньке, выпил стакан водки и сказал:

– Я полюбил другую женщину – не могу тебе больше врать, я ухожу!

Если бы в квартиру влетела шаровая молния или в двери ворвался огромный рогатый олень, то Ольга удивилась бы гораздо меньше:

– Как – другую? А я? Как же я? У нас ведь сын? Семья?

– Сын вырос, он меня поймет, – ответил супруг, собрал в чемодан свои рубашки и в тот же вечер ушел навсегда.

Близких подруг не очень общительная Ольга так и не завела. На работе бабский коллектив. Немногие приятельницы, и те стали держаться подальше, оберегая своих мужей от «разведенки». Наступил «день сурка»: работа, дом, работа… Депрессия не заставила себя ждать. Долгая полярная ночь довершила дело. В Норильске бушевала метель. Эта зима выдалась особенно холодной. Рано, уже в начале сентября, лег снег, в октябре установились морозы за сорок, а потом и за пятьдесят. В декабре на несколько дней пришла «черная вьюга»: полярная ночь и сильнейший ветер, который буквально сбивает человека с ног. На эти дни город замирает. Люди добираются до автобуса или до ближайшего магазина, держась друг за друга или, в буквальном смысле, на четвереньках. Не работают школы, детские садики и большинство магазинов. Замирает и больница, принимая только экстренных больных. Именно в это время депрессия окончательно сжала свои клещи…

Новый год Ольга встречала в одиночестве. Сын отделался телеграммой, бывший муж даже не позвонил. Зарплату опять задержали. Ольга сидела за почти пустым столом и плакала.

«Как встретишь Новый Год, так его и проведешь», – подумала Ольга и твердо решила умереть… Через несколько дней она просто пришла с работы и выпила все снотворное, которое было дома. К счастью, она не закрыла дверь в квартиру, и соседка, случайно заглянув к ней «за солью», вовремя вызвала «скорую». Врачи областной больницы сделали почти невозможное – они вернули организм к жизни, но заставить мозг Ольги снова захотеть жить не могли. Начались проблемы на работе, встал вопрос об увольнении. Казалось, что жизнь закончилась. Вот тогда и вызвал ее к себе главный врач норильской областной больницы:

– Вы сами врач и все прекрасно понимаете, Ольга Ивановна. У вас была явная попытка самоубийства. Мы не стали заносить это в историю болезни и записали вам просто сильное переутомление и банальное отравление. При попытке суицида мы обязаны направить вас в психиатрическую клинику, со всеми известными вам последствиями.

Женщина согласно кивнула головой, у нее был отрешенный вид, – казалось, что она не слышит обращенных к ней слов. Красивые, серые с голубизной, очень грустные глаза, выдавали какую-то огромную внутреннюю усталость и окончательную разочарованность в жизни.

– Я не могу вас допустить к дальнейшей работе, я даже не могу вам выписать антидепрессанты, – продолжал доктор, – ведь вы знаете, что эти препараты в первое время приема усиливают суицидные мысли, а это, учитывая, что вы живете одна, может привести к непоправимым последствиям.

– Я все понимаю, Николай Петрович, но прошу вас, ничего не сообщайте ни моему бывшему мужу, ни сыну. Они ни в чем не виноваты, – вяло отозвалась Ольга Ивановна.

– Есть, похоже, только один способ вывести вас из этого состояния. Это новый, не совсем проверенный метод. Процент успешных результатов пока невелик, но зато он совершенно безопасен и абсолютно точно принесет вам пользу. Экспериментальную программу внедряет мой коллега и давний приятель – главврач одного из сочинских санаториев. Программа называется «Психологическая реабилитация и повышение самооценки после глубокой депрессии, вызванной проблемами в семье».

Ольга Ивановна безучастно смотрела на своего руководителя. Ехать ей никуда не хотелось. Хотелось домой – лечь в постель и просто лежать.

– Может, все-таки в клинику? – вяло спросила она.

– Речь идет о вашей профессии, а может, и обо всей дальнейшей жизни. После клиники вы вряд ли сможете продолжить работу на должности руководителя отделения. Не торопитесь отказываться. Вы бывали раньше в Сочи?

– Нет.

– Сочи – прекрасный город. Море, солнце, горы. Быть может, вам удастся научиться радоваться жизни, а может даже, и… влюбиться.

Ольга с удивлением посмотрела на своего собеседника. Если бы перед ней был не всем известный и уважаемый в Норильске врач, доктор медицинских наук, ее непосредственный руководитель, она бы подумала, что ее разыгрывают.

– Не удивляйтесь, – с невозмутимым видом продолжал доктор, – для того, чтобы выйти из той глубокой депрессии, в которой вы сейчас находитесь, вам лучше всего влюбиться. Опыт показывает, что после этого мозг снова обретает способность радоваться жизни, и депрессия уходит чаще всего навсегда.

– Я никуда не хочу ехать. Может все-таки антидепрессанты? – еще раз вяло попыталась возразить Ольга.

– Нет. Антидепрессанты вас не спасут. Я добился в профкоме выделения бесплатной путевки. Проезд у вас тоже бесплатный. Слава Богу, хоть эту льготу северянам пока не отменили. Оформляйте отпуск, получайте путевку, берите билеты и возвращайтесь уже без депрессии, – улыбнулся доктор.

Рейс на Москву из-за пурги задерживали. В начале апреля резко потеплело, и начались метели. Ольга оставила шубу дома, и даже выйти на улицу и прогуляться она уже не могла. Оставалось одно – сидеть и ждать. В какой-то момент она окончательно решила вернуться обратно в свою тихую теплую квартиру, но чемодан уже уехал в багажное отделение, и ей банально стало жалко своих вещей.

Наконец, объявили посадку. Ольга с трудом встала и, сгорбившись, пошла к стойке. Самолет летел через Москву.

Москва встретила остатками снега, мелким холодным дождем и серым унылым небом. Все три часа до рейса в Сочи Ольга так и просидела на жестком кресле в зале ожидания.

«Куда я еду и зачем?» – беспрерывно крутилось в голове. Больше всего на свете ей хотелось сейчас оказаться в своей квартире, лечь и тихонько лежать.

Самолет «Аэрофлота» вынырнул из-за гор, развернулся и начал снижение. Внизу в лучах вечернего солнца сверкало море. Уставшие от длительного полета пассажиры приникли к иллюминаторам. Зрелище на самом деле было великолепное! Солнце уже почти село, и от этого заснеженные вершины Кавказских гор отливали розовым цветом. Спокойное море поражало своей необыкновенной синевой и величием. Несколько маленьких яхт с белоснежными парусами ловили вечерний бриз. Белые здания города среди вечной зелени предгорья дополняли картину.

«Наш самолет через несколько минут совершит посадку в аэропорту Адлер города Сочи. Температура воздуха плюс 22 градуса, температура морской воды – плюс 14», – невозмутимым женским голосом сказал динамик над Ольгиным креслом. Народ вокруг восхищенно ахнул.

«И это – апрель. В Норильске – минус десять и метет метель, в Москве – ноль, серое небо и остатки снега. А здесь – лето, настоящее лето», – подумала Ольга. В другое время она бы тоже вместе с другими пассажирами восхищалась и по-детски радовалась предстоящему отдыху, но сейчас задавленный депрессией мозг отказывался выкидывать в организм эндорфины.

«Вода в море холодная, купаться нельзя», – вяло подумала Ольга и снова закрыла глаза.

Главный врач сочинского санатория сам вел первичный прием отдыхающих из группы психологической реабилитации. Эта методика была его детищем, и в столе уже лежала почти готовая диссертация. Не хватало только статистического материала.

На этот раз перед ним сидела вполне миловидная блондинка с усталыми и очень грустными глазами:

«Норильчанка. Ужасный климат, полярная ночь, тяжелая работа, разведена, затяжная депрессия, попытка суицида. Случай сложный. Без тяжелой медикаментозной терапии здесь вряд ли обойтись. Но попробовать надо», – тем более, что его давний приятель и однокашник, главврач норильской областной больницы, лично звонил и просил помочь в реабилитации Ольги Ивановны.

«41 год – прекрасный возраст. Красавицей не назовешь – вот разве большие, серые с голубизной, глаза в обрамлении темных ресниц… глаза красивые… но совершенно потухшие и пустые. Депрессия высосала из этой милой женщины всю энергию. Мужчины таких женщин не любят, они их просто не замечают. Ладно, пусть пока просто отдохнет, отогреется на южном солнышке, а там – видно будет», – главврач не торопясь заполнял курортную книжку:

«Жемчужные ванны, душ Шарко, массаж, бассейн, витамины, ну и, конечно, психотерапия. Психотерапия по специальной методике – главный козырь в его программе».

– Добро пожаловать, коллега! – приветливо сказал он, протягивая Ольге курортную книжку. – Сегодня отдыхайте, отсыпайтесь, а завтра – на процедуры и после обеда – на специальные занятия с психотерапевтом. И не вздумайте отлынивать – здесь вам не больница в Норильске, у меня не забалуешь, – пошутил он на прощание.

Несмотря на чудесную погоду, гулять не хотелось, организм требовал сна. Ольга ушла в номер, легла и мгновенно заснула. Разбудила ее уже под вечер большая, не в меру накрашенная тетка с габаритным полосатым чемоданом и дорожной сумкой в придачу.

– Люда я, Людмила, – соседкой твоей буду. Из Челябинска я, – зычным голосом оповестила она.

– Хорош спать, мы сюда отдыхать приехали, – сказала соседка, разливая по стаканам добытое из сумки красное вино и нарезая домашнюю колбаску.

– Я не пью, – вяло отнекивалась Ольга.

– Я тоже. И вообще, пьющих терпеть не могу, но за приезд надо, – убежденно заявила Людмила. – Мы теперь подруги и земляки, как-никак.

– Так я из Норильска – это ж Сибирь, самый север, а Челябинск на Южном Урале, – попыталась возразить Ольга.

– Ну, и что, не из Москвы же, – я москвичей страсть, как ненавижу. Заносчивые они все. Столица, столица! Была я там – дрянь ихняя столица, и метро у них дрянь. Народу тьма, и все злые, – продолжала неуемная Людмила.

Вечер закончили в баре на берегу моря. Людмила тоже приехала на программу, но за свои «кровные». Работала она директором магазина, зарабатывала хорошие деньги, но муж-пьяница все-таки ушел к другой, «молодой корявой шалаве». В «депрессняк», как Ольга, она не скатилась. А сразу поехала в Сочи, прослышав где-то про новомодную программу с красивым названием.

– Весь мир – говно, все мужики – козлы, все бабы – б…ди, только мы с тобой, подруга, – честные и порядочные, а потому и несчастные, – слегка заплетающимся после выпитого вина языком говорила Людмила.

– Нет, муж у меня хороший, только слабовольный. Это я сама – дура, все работала и работала, а надо было его любить, детей рожать. Кандидатскую вот защитила, а надо было мужа от других женщин защищать, – вздыхала Ольга.

– Ты зови меня Люся, меня все так зовут. Муж мой меня сначала Мила звал, Милочка, а последнее время все Люська, да Люська, а потом вообще ушел. Еще и имущество поделить затеял. Я в магазине пахала, бабки зарабатывала, а он на диване лежал, водку жрал. Завод закрыли – он и запил. Я, конечно, на него ругалась, а он взял, да и ушел. Теперь у «шалавы» живет. А она – подруга моя бывшая. Лучшая подруга была, а мужика увела, – жаловалась Люся.

Мужчины в баре с удивлением смотрели на надирающуюся в сторонке парочку вполне симпатичных с виду женщин, но подойти к ним так никто и не решился. И правильно, а то могли и схлопотать пару ласковых от разгоряченной вином Людмилы.

На следующий день, после утренних процедур и диетического обеда, подруги вместе пришли в кабинет психотерапии лечебного корпуса.

В зале уже сидело человек десять женщин разного возраста, но с такими же грустными глазами и бледной после затяжной российской зимы кожей. Врач-психотерапевт сама рассаживала вновь прибывших по одной только ей известной схеме. Ольге с Людмилой она милостиво разрешила сесть рядом, но при этом грозно сказала:

– Только не шептаться и мне не мешать, а то рассажу в разные стороны.

Наконец, все места были заняты. Психолог – высокая статная блондинка лет 35, с прекрасной фигурой, в стильном дорогом брючном костюме и белоснежной блузке – выгодно отличалась от «разношерстных» дамочек в зале, одетых в простенькие кофточки и маечки. Модные туфли на высоченных каблуках и дорогие очки в роговой оправе подчеркивали эту разницу. Всем своим видом она как бы говорила – вот такой должна быть настоящая женщина, а не то, что некоторые…

– Меня зовут Анна Карловна, – представилась блондинка. – Я буду вести вашу группу на протяжении всех трех недель пребывания в санатории.

– Карловна – наверняка, немка, – зашептала Люся, – у нас таких на Урале и в Казахстане много было, сейчас почти все в Германию уехали. А эта, значит, в Сочи перебралась.

– Я прекрасно знаю, зачем и почему все вы здесь, – четким, хорошо поставленным голосом продолжала Анна Карловна. – Но не ждите от меня жалости и бабских «слюней». Моя задача – сделать из вас самодостаточных женщин со счастливыми глазами, легкой сексуальной походкой и обворожительной улыбкой. Вы пройдете полный курс реабилитации и специальной подготовки. С вами будут работать парикмахеры, косметологи и, конечно, я – ваш главный наставник.

Дамочки в зале притихли и внимательно ловили каждое слово этой уверенной в себе красивой женщины.

– Как известно, «на десять девчонок, по статистике, девять ребят», а с возрастом этот отрыв катастрофически быстро растет. Мужчины воюют, садятся в тюрьму, много пью, курят и вообще себя не жалеют, а потому – болеют и умирают раньше срока. А еще в последнее время расплодились гомосексуалисты, наркоманы и просто бездельники. Мужчины-натуралы – непьющие, зарабатывающие приличные деньги – редкость, и на них объявлена настоящая охота. Жертвами такой охоты стали и ваши мужья, а вы в результате остались в одиночестве. Мы научим вас, как самим превратиться в охотниц, хорошо вооруженных, расчетливых, иногда беспощадных. Полученные знания и навыки вы впервые сможете применить здесь, в санатории, как на маленьком полигоне, а затем мы выпустим вас в мир, где и начнется ваша настоящая борьба за свое счастье. Надо понимать, что в этом возрасте холостых приличных мужчин практически нет. Это значит, что вам, скорее всего, придется уводить своего избранника из семьи, то есть, поступить так, как поступили с вами.

Те из вас, кто считает, что наши занятия носят аморальный характер, могут покинуть зал. Те же, кто останутся, должны беспрекословно выполнять все наши указания и правила. Нарушители будут отчислены из группы и немедленно покинут санаторий. Сразу скажу – заниматься в группе будет непросто. Ваше преображение потребует от вас сил и определенных ограничений.

Анна Карловна несколько секунд молча смотрела в зал.

– Вы замужем? – вдруг спросила ее одна из дамочек.

– Я в свободном поиске и уверена, что обязательно найду то, что мне надо! – гордо ответила психолог.

Ни одна из присутствующих дамочек не покинула зал. Наоборот, некоторые из них достали блокноты и приготовились записывать.

– Вот и прекрасно, продолжим, – подвела итог психолог и повесила на доску большой плакат.

«Чтобы быть всегда красивой – должна быть женщина ЛЮБИМОЙ,

НО… если жизнь не пожалела и любовь от вас ушла,

Чтобы снова стать любимой – должна стать женщина КРАСИВОЙ!»

Дамочки несколько секунд молча переваривали информацию, и, наконец, одна из них спросила:

– А если я уже красивая, но нелюбимая – как быть?

– Надо стать еще красивее и завоевать любовь— – категорично ответила психолог и продолжила:

– Кстати, по окончании курсов предусмотрен банкет с шампанским и артистами, но на него будут допущены только дамы с кавалерами. Кроме того, определен приз за самый красивый курортный роман в вашей группе – две бесплатные путевки в санаторий на следующий год.

– Итак, ваша ближайшая цель – курортный роман!

– Круто! – громко сказала Люся. – Я на эту путевку едва денег наскребла, а тут – сразу две. Да я за такие деньжищи не то, что мужика, – медведя в лесу голыми руками завалю!

– Разговорчики в зале! – грозно сказала психолог.

– Стерва она, – тихонько шепнула Ольга.

– Точно стерва, да еще какая! – восхищенно сказала Люся. – Вот такая точно мужика не упустит. Настоящая немецкая фрау. Фрау Карла.

Так прозвище «Фрау Карла» и прилипло к психологу навсегда.

– На сегодня у меня все, – сказала Фрау Карла. – А сейчас вы надеваете спортивные костюмы и отправляетесь в спортзал. С собой возьмите туфли на высоких каблуках. И помните – никаких знакомств с мужчинами в первую неделю. Вы пока не готовы, – закончила она.

Женщине-инструктору было явно за пятьдесят, но ее фигуре могли позавидовать многие молодые девушки. Инструктор выстроила всех дамочек в центре спортзала в ряд, критически оглядела и сказала:

– Конечно, моделей мне из вас не сделать, но пару килограмм сбросите и подтянетесь, а главное – научитесь ходить правильно.

Итак, надеваем туфли, смотрим на меня и начинаем. Грудь вперед, нога от бедра, – плавно, походкой пантеры, готовой к прыжку, по кругу зала – вперед!

Дамочки послушно надели туфли и гуськом друг за дружкой поплелись по кругу.

– Голову вверх, взгляд на уровне второго этажа и улыбочку. Улыбочку держать!

– Да не задницу назад, а грудь вперед! Вы женщины или как?

– Куда вы все смотрите! Вы же смотрите на ж…пу впереди идущей – вот в вашей жизни и вышла ж…па! А надо смотреть вверх, и – улыбочку! Улыбочку держать!

Случайные посетители, заглянувшие в этот момент в спортзал, могли увидеть интересную картину: двенадцать женщин в спортивных костюмах и в туфлях на высоких каблуках вышагивали по кругу, отчаянно виляя бедрами и нелепо размахивая руками. Посреди зала стояла инструкторша и беспрерывно на них орала.

Пропустив группу «походкой пантеры» раз двадцать по кругу спортзала, инструктор без перерыва перевела дамочек в тренажерный зал.

– Есть только два полезных способа получения гормонов радости – эндорфинов – спорт и секс. Все остальные способы вредны и ведут к ожирению! – напутствовала инструкторша. – Полноценного секса, как я понимаю, у вас сейчас нет – остается спорт. Так что – радуйтесь! Радуйтесь!

После часа занятий на дамочек страшно было смотреть. Тушь потекла, волосы растрепаны, ноги подгибаются, на глазах слезы.