- -
- 100%
- +
Сказка про слесаря Петрова
Однажды по делам командировки
Я в Новогорске на завод попал,
В тот цех, который после подготовки
Машины боевые собирал.
Там было тихо, чисто и прохладно.
Бригада грустно резалась в «козла».
Я понял сразу: «Что-то здесь не ладно».
И бригадир поведал про дела:
«Сидим, сам видишь, вовсе без работы.
Ни денег, ни заказов – ни хрена!
Как будто все военные заботы
Забыла на фиг мирная страна!
А нет работы – значит нет зарплаты.
А нет зарплаты – нечего жевать.
Родные жёны – даже те без мата
Про наш завод не могут вспоминать!
А вот Петров – наш лучший слесарь месмтный
По Новогорской фирме ВПК.
Недавно был в проделке интересной
И в ней свалял большого дурака.
И, если хочешь, он тебе расскажет,
как был украден, словно куль муки.
Тот случай – чисто клад газетке вашей,
Не то что слухи, ложь да пустяки.
Вот так я познакомился с Петровым.
Мы с ним потом встречались пару раз.
Теперь же я от слова и до слова
Вам точно передам его рассказ.
Рассказ слесаря Петрова о похищении
Иван вихор седеющий пригладил
Мозолистой рукой своей рабочей,
Но, вот о деле, видно, надоевшем,
Ни слова мне сказать пока не хочет.
Однако, разогревшись после третьей,
(А у меня, как раз, с собою было)
Он глянул в пол и нехотя заметил:
«Что говорить, блин,– было и уплыло».
Ну, а затем, – лиха беда начало,
Повёл про всё, что с ним тогда случилось.
Слов не жалел он – как трубу прорвало:
И кто, и как, и, что там получилось.
Ну, знаешь сам, когда пошла делёжка,
Весь наш завод на акции разбили,
Но работяги с прочей мелкой сошкой
Их через год продали и пропили.
А на хрена никчемные бумажки?
На нитх ни в жисьть, копейки не получишь!
Ваучера – дешевле промокашки,
Когда завод работает всё хуже.
Однако, наше ушлое начальство
Совсем иначе для себя решило.
Оно без шума, но с большим нахальством,
Всё производство на корню скупило.
Затем приняло мудрое решенье,
Покуда нет работы и заказов,
Устроить для рабочих сокращенье,
А для себя оставить только базу.
И стало продавать, что продаётся:
Металл, станки, проводку, инструмент…
Гребло подряд, что только наберётся.
И тут настал решительный момент.
А дело в том, что был у нас на складе
Один секретный чудо-аппарат.
За ним давно охотились те б-ди,
Ну, из страны, где счас патриархат.
Они своих агентов засылали
И не жалели всяческих затрат,
Сначала, чтоб чертёж им передали,
Потом, чтоб перегнали аппарат.
А он лежал по ящикам разбитый.
Про этот хлам почти никто не знал.
И наш хозяин тихо, шито-крыто,
В конце-концов туда его загнал.
Ну, за бугром, конечно, в две недели
спецов нагнали – некуда девать!
Коню понятно – сильно захотели
Свою покупку в деле испытать.
И вот спецы инструкции читают,
Не пропускают, вроде, ничего,
Согласно чертежу всё собирают
И получают – хрен поймёт чего:
Не трактор, не косилка, не мешалка,
Не луноход, не вшивый пулемёт!
На жопе винтик, на макушке палка –
Ну, чисто фантастический урод
Тогда спецов набрали из Европы.
У тех в работе тот же результат,
Но палка в этот раз у них на жопе,
А винтик на макушке, в аккурат.
Всё снова на детали разобрали,
По ящикам сложили всё опять
И целый месяц думали-гадали
Как аппарат им в дело запускать.
Тогда-то план созрел у них коварный:
Добыть того, кто делал образец.
Похитить, завернув как тюк товарный,
В машину, заграницу, и – п-ц!
И, что сказать, успели быстро гады!
Я топал вдоль забора своего.
«Петров!» – окликнул кто-то у ограды,
А больше я не помню ничего.
В полёте над пустыней я очнулся.
Никто не говорит мне ни хрена.
Ну, думаю: «Петров, твой шарик сдулся!
Прощай завод, ребята и жена.
Тут самолёт заходит на посадку
Машина к трапу, прямо как в кино.
Но я замечу сразу, для порядка,
Я понял, что дела у них – г-но.
Я понял – мой навар на их несчастье
Уж если привезли меня сюда,
То я как воздух нужен местной власти,
Иначе, на хрен эта вся ездв?
Привозят вскоре в небольшой посёлок:
Ангар, три дома и кругом пески,
К аэродрому глинистый просёлок,
Короче, вид – подохнешь от тоски.
Меня встречает самый главный дядя.
Со мной вполне по-русски говорит.
Сам в полосатом шёлковом халате,
При бороде, в глазах огонь горит:
«Мосье Петров, нам нужно извиняться
За факт, что вас доставили сюда.
Но вам на нас не нужно обижаться.
Сам этот факт пог русски – ерундв!
Зато вас ждёт хорошая работа.
Оплата после сдачи – миллион.
И без нужды, без горя и заботы
Вам жизнь в любой стране откроет он.
Хотите дом у моря с виногадом?
На острова с любовницей своей?
Тогда, за дело. Сделайте, как надо –
И вы богаты до последних дней».
Я говорю, мол, раз такое дело,
Я услужить, конечно, был бы рад,
Но я не знаю, что мне нужно делать?
Он говорит: «Наладить аппарат».
Прошло полдня, и мы в большом ангаре.
Врубают свет и, блин, передо мной
(Уж я-то разбираюсь в нашей таре)
Продукт завода нашего родной.
«Так вот что, суки, нужно вам наладить!»–
Подкмал я, но главному сказал:
«За эти бабки мы с тобой поладим,
А счас – поесть и в койку. Я устал.
Я соберу объект за две недели.
Рачну с утра. Работаю один.
Чтоб мне под руку ваши не пердели
С начала и до самых именин.
На время этой каторжной работы
Всерьёз прошу: не трогайте меня.
И будет нынче всей у вас заботы
Лишь ящик водки раз в четыре дня.
Ещё нужны, конечно, инструменты:
Напильник – мой напарничек родной.
И нужен для последнего момента
Мне ключ на «восемнадцать» разводной.
Пахал я честно ровно две недели.
Почти не спал, не жрал, а только пил.
В трудах недели быстро пролетели:
Лишь кончил сборку, там и час пробил.
Ангар, конечно, тут же отворили,
Пришёл хозяин с кодлою своей.
Я на пороге, в заграничном стиле,
Встречаю их, как дорогих гостей.
А кодла, как один, в ночных рубахах,
Точь в точь моя Мария перед сном,
Но бороды у них – умрёшь от страха.
Такие, если что – сотрут с г-ном.
И был один в костюмчике парадном.
Понятно – по машинам ихний ас.
Зову их, натурально, к аппарату.
Они, как загалдели все зараз!
А главный говорит ко мне учтиво:
«Мосье Петров, прошу вас рассказать
Об этом достижении красивом.
Теперь мы всё хотим о нём узнать».
Я отвечаю, я же не конструктор,
Чтоб складно всю машину описать.
Я слесарь-сборщик вам, а не инструктор,
Но что к чему сумею показать.
Я говорю, а он им переводит.
Ну, блин, умрёшь, – не лекция, а смех!
Но вижу, блин, до всех до них доходит,
Что русская наука выше всех!
мфибия – и самолёт и лодка.
Бесшумна и радарам не видна.
Идёт под кодом «Чёрная селёдка».
Сигает в космос, плавает до дна.
Летает, блин, быстрее, чем ракета,
Её ничем не сбить и не поймать.
За час семь раз обходит вокруг света.
Такие вещи надо уважать.
Галдёж тут постепенно прекратился.
Технарь же стал вопросы задавать:
Мол, он не понял, как я умудрился
Железный лом в изделие собрать.
Не смог ни он, не спецы из Европы,
А ведь народ трудился с головой!
А тут вопрос решился русской жопой
Такой необычайно деловой
Ну, слов его я не понял, конечно,
Но, слава Богу – мне не десять лет!
«Уж больно мне завидует, сердечный»,–
Подумал я, и дал прямой ответ:
Нормальный слесарь должен аккуратно
Инструкции и правила читать.
А в них стоит доступно и понятно:
«Напильником при сборке подогнать!»
А вы мечтали прямо, без подгонки
Собрать такой объект в один заход!
А хрен вам! Тут порядок очень тонкий
И без поллитры дело не идёт!
Они ещё немного погалдели,
Немного поостыли, а затем
Пытают снова: «А на самом деле,
Тот ключ на «восемнадцать» вам зачем?»
«Так он необходим при испытаньях.
В полёте под контролем каждый звук.
Ключом мы устраняем колебанья.
В полёте без ключа мы, как без рук.
И вот настало время испытанья.
Приказ: лететь до моря по прямой,
Нырнуть на дно, а под конец заданья –
Три круга над пустыней, и домой.
Со мной летит притихший и унылый
Тот самый – их механик и пилот.
Скрипя зубами, лезет как в могилу
Он в наш российский чудо-самолёт.
На нём скафандр (а сам полметра с кепкой)
И под рукой на взводе пистолет,
Но смотрит из-подлобья взглядом цепким,
Короче, очень страшный шпингалет!
А я, в чём был, сажусь за управленье.
Сам видишь, я не штурман, не пилот,
Но слесарь-сборщик может, без сомненья,
Разок сгонять евонный самолёт.
А дальше, блин, всё было очень просто:
Я разогнался, после тормознул
И инженера маленького роста
Ключом на «восемнадцать» саданул!
В мои дела он больше не мешался.
Лежал себе незрячий и немой.
А я, без спешки, с мыслями сбрался,
Автопилот поставил – и домой.
Я не гонял три круга над пустыней –
Свободный рейс я выиграл в борьбе.
Вот так я, блин, домой вернулся ныне,
Не к ним домой, конечно, а к себе.
Меня встречали (этого не скрою)
Одни с «Ура!», другие – так себе.
Официально – вроде, как героя.
А бусурмана сдали в ФСБ.
И вот теперь я, вроде не бездарность,
В «козла» гоняю, снова выходной.
За все дела имею благодарность
И ключ на «восемнадцать» разводной!
Меня в полёте мысли одолели:
А что же там, в родной Отчизне ждёт?
Ведь всё, что было мы давно проели
И нет надежды прежней на завод?
Прости-прощай заморский дом и дача,
Прости-прощай зелёный миллион.
Раз в жизни привалила мне удача.
Мигнула, блин, и сгинула, как сон!
Сам не пойму себя: какая сила
Меня неволит делать только так?
Неужто буду жить я до могилы,
Как честный, недоделанный дурак?
И почему в России так ведётся:
Народ её клянёт из века в век,
А с супостатом встретиться прийдёться,
В душе тотчас же что-то повернётся –
И патриотом станет человек!
______________________________
Мы выпили с Иваном на дорогу.
Потом ещё встречались пару раз,
Но больше эту тему я не трогал,
А он не повторял мне свой рассказ…
Сказка о том, как человек предполагает, а Бог располагает
Мы все грешны в подлунном мире,
Однако, следует сказать,
что раза в три, а то – в четыре
Нам интересней узнавать,
Что нагрешил аристократ –
Судья, профессор, депутат,
А беспристрастный прокурор
Вдруг, предстаёт, как плут и вор,
Артист, вознесенный судьбой,
Вдруг, оказался «голубой»;
Сенатор – злостный хулиган,
А председатель – клептоман!
У всех людей одна природа –
У работяг, у слуг народа,
Но слуги наши, всё видней,
Народа грешного грешней!
* * *
Однажды вечером, не поздно,
Усталый, нервный депутат,
Весь день значительный и грозный,
Оставив распри и Сенат,
Решил немного отдохнуть.
Намёк, кивок, звонок – и в путь!
Помощник своего кумира
Тайком доставил на квартиру,
Где две красотки молодых
Умели радовать седых,
Больных и перезрелых,
Где в их руках умелых
Забыв доходы и жену,
Законы и свою страну,
Он с жизнью распростится
И вновь на свет родится!
Укромна тайная квартира.
Её замки, двойная дверь
Вельможу от большого мира
Надёжно защитят теперь.
Его встречают две улыбки.
О! Здесь не может быть ошибки!
Сейчас он власть свою и страсть
На той тахте потешит всласть!
И, не предвидя вероломства,
Блондинку шлёпнув для знакомства,
Из рук брюнетки жгучей взял
Вином наполненный бокал.
И вскоре радостный вельможа
С двумя красотками на ложе
Предался лучшей из утех,
Что в чистом виде – страшный грех.
Но радость так недолговечна:
Поэма тел и губ и рук
Не может длиться бесконечно.
А тут ещё какой-то звук
Тревожит вовсе непонятный,
Чуть слышимый, но неприятный.
«Что может тихо так шуршать?
Потом хотелось бы узнать! » –
Подумал босс устало.
Трудился он немало.
Ему бы впору отдохнуть,
Покушать, и в обратный путь,
Но, вдруг, со сташной силой
Беднягу осенило:
«Тот шорох значил лишь одно –
Какой-то хрен снимал кино! »
Вскочил он с ложа наслажденья –
Большой, упитанный Адам.
Забыв про страсть и воджделенье,
Стал голым рыскать по углам,
Чтоб обезвредить эту штуку,
Найти и раздавить гадюку!
И сквозь его могучий мат,
Сквозило слово «компромат! »
А молодые проститутки,
Как две ощипанные утки
Метались в страхе по тахте
В немой, тоскливой суете.
Пытались юбки натянуть
И быстро к двери проскользнуть.
Но тут раздался дикий рык –
Клиент их к дырочке приник:
Там над картиной, против ложа
Была просверлена дыра.
В дыру прекрасно видеть можно
На фоне пёстрого ковра
Все пируэты и моменты,
Что вытворяют здесь клиенты.
Оттуда, видно, был отснят
И шалунишка-депутат.
«Ну всё, мне крышка, я попался.
Вот, блин, до отдыха дорвался! » –
Шипит он сам себе в усы,
Бессильно теребя трусы.
Разборка долго продолжалась,
Но без свидетелей скончалась.
От злых предчувствий чуть живой,
Вельможа укатил домой.
Но дома нет ему покоя.
Ему тревога сердце рвёт:
«Теперь я имидж не отмою,
Развратный, старый идиот!
О, Боже, Боже! Что мне делать?»
«А ничего – пердеть да бегать» –
Таков единственный совет,
Что Бог бы мог мне дать в ответ!
Бороться можно лишь с врагами,
Которых чувствуем мы сами.
А тут – внезапный компромат,
Показ, где надо – шах и мат!
Прощай карьера депутата,
Москва, машина и зарплата,
И положение в стране –
Всё враз исчезнет, как во сне!
И не простят жена и дети!
Наперекор своей мечте,
Один, как перст на белом свете,
Теперь погрязну в нищете! »
И он отчаянно молился,
Стонал и даже прослезился.
Всю ночь он мерил кабинет
И понял: «Всё. Спасенья нет!»
И, чтоб унять свою тревогу,
Вельможа обратился к Богу:
«Помилуй, Боже, и спаси!
Беду-злодейку пронеси,
Организуй хитро и тонко,
Чтоб засветилась киноплёнка!
Уж не останусь я в долгу –
Я тоже кое-что могу!
Ведь ты же знаешь, депутаты
Решают важные дела.
Не зря торчать в своих палатах
Нас мать – Россия позвала!
Финансы, армия, заводы,
Защита Мира и Природы –
Неполный список наших дел –
Обременительный удел!
Устал, как чёрт и оступился.
Ну что ж, теперь мне утопиться? !
Я извиненья приношу
И об одном тебя прошу:
Поставь на этом деле точку.
Не можешь точку – дай отсрочку
Четыре года – срок рабочий
До истеченья полномочий! »
И тут во мраке предрассветном
Вдруг, посветлели небеса.
Во всём пространстве кабинетном
Вдруг, зазвучали голоса.
Потом всё стихло. Низкий бас
Промолвил: «Что ж, на этот раз
Я подарю тебе свободу,
Как просишь, на четыре года.
Потом должок ты мне вернёшь,
И лично сам ко мне прийдёшь! »
И снова ночи покрывало,
А голосов – как не бывало!
Не зная, к счастью или нет,
В конце туннеля видит свет
Взволнованный вельможа.
И чувствует он кожей:
Всё, что здесь сказано – не шутка.
Четыре года могут быть
Спокойным, славным промежутком,
В котором жить и не тужить.
А что потом, что дальше будет?
Пусть будет так, как Бог рассудит.
И побежали дни, недели,
За ними годы полетели,
И вот настал последний срок –
Регламент полностью истёк.
Вельможа смотрит осторожно,
Не видит признаков тревожных,
Проходит круг врачей своих
И экстрасенсов дорогих,
Но в организме всё в порядке.
Он крепок, как морковь на грядке.
«Ага!– вельможа рассуждает,–
Должно быть добрый русский Бог
На этот раз меня прощает.
Он не простить меня не мог!
Я столько сделал для народа
За эти три последних года!
Я столько раз спасал страну!
Налоги, водку и войну
Я тасовал у нас в палатах
Среди упрямых депутатов.
Моя заслуга, что народ
Ещё хоть как-нибудь живёт!
И нынче, для поддержки сил,
Я краткий отпуск заслужил».
Но вот, в предотпускном угаре,
Его сомнение берёт:
Рвануть он хочет на Канары,
Но этот чёртов самолёт…
Они, ведь часто так бывает,
В Бермудах где-то пропадают,
И прерывают свой полёт
Над полосой, идя на взлёт…
«Да ну их, жаркие Канары!
Лететь туда с женой напару –
Умрёшь скорее от тоски,
Чем от карающей руки!
На этот раз, не зная горя,
Отправлюсь в крымский санаторий» –
Вельможа трезво рассудил,
И в Крым лечиться укатил.
В Крыму отличная природа,
Сияет море под горой,
Стоит прекрасная погода.
Игрив и весел наш герой.
Забыты ужасы, сомненья,
Угроза, страх разоблаченья.
Забыт, как школьником урок,
Расплаты наступивший срок…
В разгаре летний отпуск сладкий.
В порту во всю идёт посадка.
Восходит радостный народ
На старый, добрый теплоход.
Но посторонним хода нету:
Здесь персональные билеты.
Вручали их недавно
По офисам державным.
Бликует море, солнцем дышит.
В открытом море теплоход
На нежных волнах чуть колышет.
Он словно замер, сбросив ход.
Команда грузится на шлюпки.
На светлых палубах – ни юбки,
Одни сплошные мужики
И не простой, видать, руки:
В глазах гордыня и нахальство –
Одно высокое начальство!
За горизонтом шлюпки скрылись.
Тут пассажиры возмутились:
«Пора продолжить наш поход! »
Но дрогнул старый параход,
Осел кормою на волну,
И, как топор, пошёл ко дну!
И в этот миг прозрел вельможа:
«Пришла расплата. Всё. Кранты! »
И крикнул в небо: «Боже, Боже!
Со мной невинных губишь ты! »
Ему, конечно, наплевать
На всех, кто должен погибать,
Но, может, Боже их простит
И этот ужас прекратит?
И тут возник над морем глас
(То был уже знакомый бас):
«Невинных нет на корабле!
Четыре года на Земле
На этот маленький аврал
Таких, как ты я подбирал! »
* * *
Однажды вымолив прощенье,
На грех не ставьте точку.
Согласно Высшему решенью
Возможна лишь отсрочка!
Сказка про бедного инженера и мошенников
Однажды осенью, под вечер
по людной улице столиченой
Шагал, слегка ссутулив плечи,
На первый взгляд, вполне обычный,
На третий взгляд, весьма приличны
(Одежда, облик и размер)
Простой российский инженер.
По городу гуляла осень.
Грустили мокрые рябины.
Седые тучи съели просинь,
И морось лёгкой паутиной
Заткала окна и витрины.
И лета с нами больше нет.
Мелькнуло – вжих! Пропал и след.
Прохожий брёл домой неспешно.
Ломило спину от работы.
Дела закончил он успешно,
Однако, новые заботы –
Где отыскать ещё хоть что-то –
Халтурку новую найти,
Его замучили в пути.
В его НИИ уже полгода
В глаза кассира не видали.
Платить учёному народу
Однако, честно обещали
И обещанья подтверждали,
И выдавали… иногда.
Но, чтобы ждать нужна еда!
И золотые инженеры –
Оплот науки и прогресса,
Под ярким флагом новой эры
Объяты постоянным стресом,
Вились ,вертелись мелким бесом,
Чтоб заработать, не пропасть,
Чтоб ниже низкого не пасть.
Но что бы там не говорили,
Интеллигенты не сдаются:
Живут,как могут, в новом стиле –
Творят, пытаясь не согнуться,
За дело всякое берутся.
И занимают их всерьёз
Ремонты, рынок да извоз.
Наш инженер, идя с халтуры,
Согретый тысячей рублей,
Что оторвал за процедуру
Окраски окон и дверей,
Мечтает получить скорей
Ещё какой-нибудь заказ,
Не хуже, чем на этот раз.
Тогда бы смог он безусловно
Бюджет семейный стронуть с мели.
Его жене полтинник ровно
Наступит через две недели.
(Как ветер годы пролетели!)
И он в подарок купит ей
Набор немыслимых вещей:
Французских фирм духи и кремы,
Энциклопедии два тома
На исторические темы,
Предметы разные для дома дома,
Как у богатеньких знакомых.
Такую мысль неся в себе,
Он шёл вперёд к своей судьбе.
Он лужи обходил степенно,
Смотрел на разные товары,
И проникался постепенно
Тем покупательским угаром,
Что молодым присущ и старым.
Но он-то был ещё не стар.
А улица вошла в базар.
Фруктово-овощные будки,
Киоски, тенты и прилавки
На тротуар без промежутков
Влепились в тесноте и давке.
Весь Юг сошёлся в этих лавках!
Бананы,киви,абрикос –
Их аромат щекочет нос!
Там апельсины, здесь арбузы,
Развалы яблок,винограда!
А вот ещё подвозят грузы
Всего, что надо и не надо
С баштана, огорода, сада!
За всем следит орлиный глаз –
К Москве приписанный Кавказ!
Вдруг, инженер наш замечает,
Что впереди, почти-что рядом,
Прохожий на асфальт роняет
Пакет обвязанный шпагатом.
И в том пакете каждый атом
Кричит,что он из денег весь,
Что в нём зелёных сотен шесть!
А тот прохожий – это ж видно,
Торговец рыночный с Кавказа.
Такие деньги, аж обидно,
Таскает запросто,зараза!
Ему в кабак сходить два раза!
А нашим с раннего утра
Работать года полтора!
Но не успели мысли эти
Призвать хозяина к движенью,
Как перед ним в вечернем свете
Возникло новое явленье:
Без колебаний и сомненья,
Какой-то русый паренёк
Мгновенный совершил хапок!
Пакет в карман убрал спокойно,
И двинулся своей дорогой
Неторопливо и пристойно.
Как будто денег и не трогал,
А почесал по ходу ногу.
Подобной наглости пример
Уже не вынес инженер.
Он в три шага догнал нахала –
Видать всерьёз его задело,
И белобрысому сказал он:
«Что дальше будешь с ними делать?»
И тот, потупившись несмело,
Промямлил: «Делим пополам.
Их Бог на бедность выдал нам!»
«Ну, это что-то не похоже, –
Подумал инженер тревожно, –
На знак добра и милость Божью
Здесь очень ошибиться можно,
и нужно очень осторожно
Делить, чтоб кто не увидал,
Чтоб не нарваться на скандал».
Затем, как молния мелькнула
Мыслишка: «Это ведь не честно!»
И тут же, булькнув, потонула
В других идеях интересных,
Вполне понятных и известных:
«Впервые повезло мне вдруг!
Теперь жену свожу на Юг!
А этот тип, торговец частный,
Как хочет наших обдирает,
И не такой уж он несчастный –
За день потерю наверстает,
Обвесит или обсчитает!
И, вообще, как говорят:
Что с воза – не вернуть назад!»
Тем временем напарник резвый,
Считая, что пора настала,
Сказал внушительно и трезво:
«Пойдём за дом. Деньжат не мало.
Там их поделим без скандала.
Нам нужно с улицы уйти,
Чтоб нас никто не смог найти».
И вот они за корпусами,
В заброшенном осеннем сквере,