Купи мне маму!

Пролог

– Нам придётся закрыть кофейню, Эмма. Знаю, что твоя мама расстроилась бы, но мы не справляемся. Пора посмотреть правде в глаза – это место не будет развиваться так, как это было с Александрой. Твоя мама ушла, и кофейня медленно уходит от нас, – начинает непростой разговор отец, так как посетителей сейчас нет, и мы с ним в кафе совсем одни.

– Но мама бы не одобрила этого. Она не сдавалась, папа, ты ведь знаешь… – тяжело вздыхаю я, окидывая взглядом место, где когда-то было много посетителей.

– Нужно заплатить все долги. У нас нет иного выхода, как продать кофейню. К сожалению, она приносит недостаточно прибыли для того, чтобы держать её на плаву. Если бы случилось чудо, и мне удалось закрыть задолженность…

Самое неприятное, что папа прав – вариантов у нас действительно немного. В последнее время посетителей стало слишком мало. Повысить цены мы не можем, потому что отпугнём и постоянных клиентов. Из-за сети фастфудов активно развивающихся и открывших точку прямо напротив нас, кофейня стала неинтересна новым посетителям. Молодёжь обходит нас стороной, хотя частенько захаживали к нам раньше. Горечь оседает на душе плотным осадком. Мелодичный перелив хрустальных колокольчиков, висящих над входной дверью, не позволяет мне опустить руки. Кто-то пришёл, и я должна обслужить.

– Мария Александровна, – улыбаюсь старушке, заглядывающей к нам ежедневно выпить горячее какао с зефиром и корицей, готовящееся по старинному рецепту нашей семьи.

– Здравствуй, Эммочка. Как дела у тебя? Уставшая ты какая-то. Совсем без выходных работаешь. Наняли бы кого-то себе в помощники, что ли?

– Всё хорошо. Справляемся. Спасибо вам за беспокойство.

Скрываю за улыбкой всю боль. Мы не можем сдаваться, но где взять деньги, чтобы рассчитаться с кредитором? Я представляю, как будут разочарованы наши постоянные клиенты. Они расстроятся, но сделать с этим ничего не смогу. Мне негде взять деньги. Отцу – тоже. Мы днями напролёт работаем в кафе, поэтому схватиться за ещё одну работу точно не получится.

Готовлю какао для Марии Александровны, добавляю к нему творожный сочник – комплимент от заведения. Выпечку практически перестали покупать, и мы раздаём её к заказам, чтобы порадовать посетителей. Только это ничуть не помогает – посетителей не прибавляется. Мария Александровна радуется, занимает своё любимое местечко у окна и устремляет взгляд на улицу, где на землю медленно оседают пушистые снежинки.

Когда я в последний раз была на улице? Не для того, чтобы добежать до магазина или подняться домой, нет… Прогуляться и насладиться свежим воздухом и красотой? Чего мы только с отцом не делали, когда появились конкуренты… и выходные убрали, и график работы изменили, работая дольше. Мы с утра до ночи пропадали в кофейне, придумывая новые рецепты и акции, а в итоге… вынуждены расстаться с местом, которое мамочка поднимала своими руками.

Слёзы застилают глаза, щиплют их. Мария Александровна томительно вздыхает, улыбается чему-то своему, а я возвращаю взгляд к отцу.

Снова входит кто-то.

Неужели всё налаживается? Только отец отчего-то не рад.

Мужчина, одетый в официальный костюм явно недешёвого бренда, кашемировый шарф тёмно-синего цвета и чёрное пальто приближается к стойке. Рядом с ним девочка лет пяти в яркой шубке и шапочке с кошачьими ушками. Я улыбаюсь, а она морщит недовольную гримасу в ответ. Характер у неё точно не сахар. Обычно дети смущённо отводят взгляд или улыбаются в ответ.

– Вы приготовили деньги? Я хотел бы получить всю сумму сразу, – заявляет мужчина, глядя на отца.

Папа волнуется: видно это по выступившей на лбу испарине пота.

Это и есть тот самый частный кредитор, о котором он говорил? Сердце колотится, я готова выступить вперёд и попросить об отсрочке, но девочка дёргает мужчину за рукав, перетягивая его внимание на себя.

– Пап, ты обещал, что мы поедем в развлекательный комплекс, а не сюда! – морщит лобик малышка.

– Алис, подожди немного, пожалуйста! – мельком взглянув на дочь, отвечает мужчина. – Николай Викторович, я задал прямой вопрос.

– Видите ли, Дмитрий, у меня сейчас возникли серьёзные трудности. Я понимаю, что подошли уже все сроки, но не могли бы вы дать мне ещё немного времени? Я подумываю продать кофейню, и тогда мог бы полностью рассчитаться с вами сразу.

Мужчина мрачнеет, а девочка снова дёргает его за рукав.

– Милая, сейчас папа решит парочку рабочих вопросов, а потом мы поедем в детский магазин, и я куплю тебе всё, что захочешь. Договорились?

– Не хочу в детский магазин!.. Я хочу… Купи мне маму! Её хочу! Вот эту рыжую маму!

Детский пальчик тычет в мою сторону. Мужчина переводит на меня пристальный взгляд, щурится, и я понимаю – это не к добру. Он же это несерьёзно? Он не собирается покупать человека!.. Или собирается?

– Маму хочешь? – вопрос повисает в воздухе.

Как нормальный адекватный человек, Дмитрий просто обязан объяснить дочери, что торговля людьми запрещена, что нельзя купить совершенно всё в этой жизни.

– Да. Вот эту. Она смешная.

Открываю рот, но отец сжимает мою руку и отрицательно мотает головой.

– Так, вы говорите, что у вас нет денег, Николай Викторович. А что насчёт этого юного создания? Это ведь ваша дочь, верно?

– При всём уважении, Дмитрий Евгеньевич…

– Алиса, присядь пока за столик и выпей… – Дмитрий окидывает беглым взглядом меню. – Молочный коктейль, а я переговорю с Николаем Викторовичем наедине пару минут. Вы ведь приглядите за моей дочерью? Я вверяю в ваши руки самое ценное, что у меня есть. Не подведите! – обращается ко мне наш «гость».

Руки сжимаются в кулаки. Он не просто не объяснился с дочерью, а решил пойти у неё на поводу? Но ведь папа не согласится продать меня? Это абсурд какой-то! Покупать живого человека!..

Папа окидывает меня печальным взглядом и приглашает нашего посетителя за стойку. Вероятно, поведёт в свой небольшой кабинет. Сердце заходится. Он ведь не будет угрожать моему отцу?

– Значит, тебе молочный коктейль?

– Вот ещё! Терпеть их не могу! – морщится девочка. – Я хочу сок. Апельсиновый!

– Сок так сок.

Уговаривать такого вредного ребёнка я не собираюсь. Хочу, чтобы они поскорее покинули нашу кофейню, а дальше мы с папой обязательно придумаем, как выкрутиться. В конце концов, можно ведь продать антикварные издания книг, которые у нас хранятся. Или заложить в ломбард украшения?..

– Присаживайся за любой понравившийся столик, а я принесу тебе сок, – говорю я.

– Вот ещё! Сама сопроводи меня к самому лучшему. Когда ты будешь моей мамой, тебе придется многое делать для меня.

Да уж!.. Такая маленькая, а гонора уже столько… хоть отбавляй. И о чём думает её отец? Ведь из этого ребёнка вырастет самая настоящая бестия, если не предпринять что-то срочное сейчас.

Глава 1. Эмма

– Хочешь, чтобы я усадила тебя за столик? Что же… в таком случае тебе долго придётся стоять здесь в шубке, пока я готовлю сок, а могла бы уже снять верхнюю одежду и сесть, – пожимаю плечами я.

Бежать на поводу избалованного ребёнка я не собираюсь. Пусть делает, что хочет, хоть истерику здесь закатывает – быстрее её папа решится уйти.

О чём же он там разговаривает с моим отцом?

Серьёзно просит продать меня?

А что скажет папа?

Волнение пульсирует в висках, а я достаю апельсины, чтобы приготовить сок. Свеженькие, сочные. Только уверена – это маленькое создание не оценит. Даже если понравится – скажет, что невкусно.

– Ты вредная! – заключает девочка. – Когда ты станешь моей мамой, быстро научишься делать всё, что я скажу.

– О! Это я-то вредная? А ты? Из-за своей вредности страдаешь. Серьёзно, ребёнок, пойди, сними шубку и займи удобное место за столом. Уверена, тебе станет комфортнее, а я сейчас приготовлю сок и принесу тебе.

Девочка скрещивает руки на груди, глядит на меня исподлобья, как загнанный в угол волчонок, но не тот, что боится и поджимает хвостик… нет, она готовится наброситься.

Я люблю детей, но это самый настоящий дьяволёнок во плоти!..

Сок готовится быстро. Так как Алиса всё ещё стоит истуканом, я стискиваю зубы и веду её к столику. Ближайшему, разумеется. Выбирать ей удобное местечко и прыгать на задних лапках, как прислуга, я точно не собираюсь.

– Помоги мне снять шубку.

– Ты ведь можешь сделать это сама? Зачем тебе помощь?

– За меня это делают няни и домработница! – морщит лобик девочка.

– Ну, здесь их нет, поэтому будь добра справиться сама. Мне нужно работать.

Пользуюсь выпавшим шансом сбежать, потому что в заведение входит посетителей. Зачем растить ребёнка таким эгоистом? А люди ещё удивляются, когда смотрят фильмы про вредных детей: вот он – живой пример налицо.

Обслуживаю посетителя, готовлю для него кофе с нашим фирменным бутербродом для перекуса. Краем глаза замечаю, как Алиса пыхтит, но всё-таки справляется со своей задачей: снимает шубку, бросает на стул, стоящий рядом, и садится за стол. Уже лучше.

– Ваш заказ готов. Приятного аппетита, – говорю я, протягивая поднос посетителю.

– Спасибо, Эммочка. Вы всегда так добры, совсем как ваша мама.

Как зовут пришедшего мужчину, я не знаю, но несколько раз я видела его в заведении. Глаза увлажняются от навернувшихся слёз, но я стараюсь дышать глубже, только бы не разреветься. Самый лучший комплимент, который я могла получить – я похожа на маму!

Алиса потягивает сок через трубочку, насупливается, видно, что злится. Она хочет перевоспитать меня? Вот уж не выйдет! Даже если папаша уверен, что сможет купить меня.

Отец возвращается один. Он слишком бледный, и у меня даже дыхание перехватывает от волнения. Что толстосум успел наговорить ему?

– Папа, всё в порядке?

– Эмма, я думаю, что тебе следует поговорить с Дмитрием. Его предложение кажется действительно выгодным. Мы… мы м-можем сохранить кофейню. Решать только тебе, я не могу просить тебя заплатить такую высокую цену.

Отец весь мокрый, он так сильно давно не волновался, а сейчас видно его подавленность. Он боится сказать Дмитрию «нет», но и настаивать, чтобы я согласилась, не решается. А мне есть что высказать человеку, посмевшему отважиться на такой шаг и предложившему купить… меня!

Прохожу мимо отца и ускоряюсь, двигаясь в сторону его кабинета. Открываю дверь без стука. С чего бы? Это Дмитрий у нас в гостях. Да только он по-хозяйски сидит в отцовском кресле, закинув одну ногу на другую.

– Вы быстро, юное создание.

Говорит, словно сам мудрейший старец!.. Не сильно он старше меня. Хотя откуда мне знать? Бытует мнение, что мужчины стареют медленнее женщин, а если у него и денег куры не клюют, так вообще до глубокой старости будет прекрасно выглядеть.

– Что вы наговорили отцу? Что предложили ему? – спрашиваю, глядя в упор на мужчину.

– Ничего такого, что вы бы не могли выполнить. Лишь выгодное условие, согласно которому все могут остаться в большом плюсе.

– Буду рада послушать.

Скрещиваю руки на груди и плюхаюсь на стул напротив – моё привычное место, только вот в директорском кресле должен сидеть не этот богатей… Оно мамино!.. Сердце сжимается, когда я вспоминаю, как она сидела там, лучезарно улыбалась, а я подбегала и утопала в её нежных объятиях.

– Моя дочь несколько требовательна. Если она захотела купить что-то, она долгое время не успокоится. Так как никому из нас проблемы не нужны, я предлагаю исполнить её маленький каприз. Вы, Эмма, станете её мамой на короткий промежуток времени. Няней, разумеется, даже не няней, а помощницей той, ведь у вас нет соответствующего образования, а я решу проблему с долгами кофейни и рекламой вашего заведения. Думаю, цена за вас слишком высокая для того, чтобы не согласиться с моим предложением?

Бьёт прямо в солнечное сплетение. У меня стягивает желудок, и что делать? Я не хочу идти на поводу избалованной девчонки, а с другой стороны – это прекрасный шанс сохранить кофейню, снова сделать это место уютным и оживлённым, как это было при маме.

– Ну что вы скажете, Эмма? Какое у вас интересное имя… Наверное, означает что-то вроде – здравомыслящая девушка, способна принимать правильные решения?

– Бог с нами, – бормочу я.

– Что, простите?

– Значение моего имени, а что по поводу вашего предложения…

Набираюсь с духом, чтобы дать ответ. А верный он будет или нет – покажет время.

– Вы не оставляете мне иного выхода, но я должна быть уверена, что вы сдержите своё слово.

Дмитрий изучает меня пристальным взглядом, уголки его губ приподнимаются, но не от удовольствия. Он словно был уверен, что я не скажу «нет». От моих слов лишь убедился, что не ошибался.

– Расписка о полном погашении долга Николаем Викторовичем уже получена, можно уточнить у него этот момент… Ему хотелось перестраховаться перед тем, как позволит мне поговорить с его сокровищем.

Так значит, всё уже было решено? Конечно, папа именно по этой причине и чувствовал себя виноватым. Он прекрасно знал, что я не откажусь. Я хочу сохранить кофейню и сделаю всё что угодно. Хоть и понимаю, что крови у меня это невинное создание с ангельской внешностью выпьет немало.

– Что по поводу обещанной вами рекламы?..

Дмитрий усмехается.

– Мне нравится работать с людьми, обладающими такой хваткой, юное создание. Обещанную рекламу вы получите в полной мере. Завтра юристы уже дадут подготовленный договор. Мы этот момент с Николаем Викторовичем уже обсудили. Есть что-то ещё?

– Ваша дочь… Почему вы так ведёте себя? Почему идёте у неё на поводу? Вы ведь не лучше ей делаете, только хуже. Она вырастет избалованной высокомерной особой.

– Это уже мои проблемы.

Дмитрий вскакивает с кресла и стискивает зубы, зло глядя на меня.

Горечь прокатывается внутри, растягивается в нечто странное. Наверное, именно это состояние люди называют безысходностью? Я не вижу иного выхода и должна пойти на поводу богатенького мужчины с придурью и его избалованной дочери. Да только я тоже молчать не буду. Девочка просила купить маму?

Будет ей мама!

Самая настоящая!

А что делает мама?

Правильно! – Занимается воспитанием своего ребёнка.

Не переборщить бы, да только договор на покупку человека Дмитрий заключить с моим отцом точно не может. Уж не знаю, что они пропишут в бумагах – придётся внимательно изучить их, но мужчина уже не отвертится. Он сделал самое выгодное приобретение, и я уверена, что как только покину его дом, девочка начнёт вести себя иначе.

Стараюсь не улыбаться, хоть очень хочется.

Улыбка получится слишком злорадная, и Дмитрий догадается, что я задумала.

Конечно, я не собираюсь поднимать руку на его ребёнка – это последнее дело, но и прыгать на задних лапках не буду.

– Мы с тобой подпишем соглашение завтра. Ты будешь помощницей няни. Сумма оплаты будет указана в нём равной той, что я переведу на рекламу вашего заведения. С долгом вопрос уже решён, поэтому сейчас поедешь с нами. Начнёшь отрабатывать без договора, но запомни главное правило, юное создание – ты не должна перечить моей дочери. Если Алиса пожалуется на тебя, то все штрафы придётся платить уже тебе, а не твоему отцу.

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

Да тут отец в первую очередь нуждается в воспитании. Это же не человек, а избалованный индюк, измеряющий человеческие жизни деньгами.

– Простите, а если ваша дочь велит мне сброситься со скалы? Или попросит поджечь дом? Мне тоже не следует перечить ей? Чтобы не расстраивать?

Дмитрий мрачнеет.

Он сам не понимает, на какой шаг идёт сейчас.

Нет, понимает, конечно, и глубоко в душе, возможно, даже осуждает, что пошёл на такую сделку, но и отказываться теперь уже не хочет. Он пообещал дочери «маму» и хочет вернуться победителем.

– Моя дочь никогда не попросит о подобном абсурде, – фыркает мужчина.

Он это серьёзно? А покупка живого человека – это не абсурд?

Я молчу, потому что до сих пор не могу поверить, что согласилась участвовать в подобной афере.

– Пойдём. Твой отец справится с работой, а моя дочь привыкла получать свои приобретения сразу.

– Вы мне даже не позволите вещи собрать? Мне нужно элементарно нижнее бельё менять.

Взгляд Дмитрия становится каким-то… тёмным? Почему-то я заливаюсь густым румянцем, но больше от злости, чем от смущения. Пусть даже не смотрит в мою сторону – спать с работодателем я не собираюсь. Надеюсь, ему хватит ума учесть это?

– Вещи соберёшь позже, когда Алиса уснёт. Я отправлю тебя с водителем или отвезу сам, если у меня будет на это время.

Надо же, какой занятой!

Мне хочется рычать так громко, чтобы до хрипоты, до вибрации голосовых связок. Маленькая девочка решает, как мне жить, и что делать, но… если это единственный способ оставить кофейню на плаву – я не могу спорить с судьбой.

– В таком случае не будем терять время? Уверена, апельсиновый сок у вашей дочери уже закончился, и она наверняка нервничает.

Нервничает она! Скорее готовится закатить отцу истерику…

– Разумеется. Не будем заставлять её волноваться лишний раз.

Дмитрий проходит вперёд меня, открывает дверь и останавливается, ладонью указывая, чтобы вышла первой. Он это серьёзно? Где-то джентльмен, а где-то покупает людей? Забавно… И всё-таки я иду. Жеманность – ужасное качество. Ни к чему строить из себя слабую бесхарактерную лань. Пропускают – пойду.

Вот только места слишком мало, и я случайно задеваю Дмитрия плечом, а он хватает меня за запястье, склоняется к самому уху и шепчет:

– Обещаю, что до новогодних праздников ты вернёшься домой. Моей дочери быстро надоедают игрушки.

Жар его дыхания обжигает, пробирается до мозга костей и вызывает сильнейшее отвращение. Игрушка его дочери? Но игрушки имеют множество функцией, и моей будет – перевоспитание строптивых.

Дмитрий всё-таки опережает меня, уходит, а я стою несколько секунд со стиснутыми до скрежета зубами и думаю над его словами.

Игрушка…

Сколько таких игрушек он уже покупал своему ребёнку? Наверняка я не первая. А если он богат только благодаря тому, что загоняет таких, как я, дурёх в долги из-за вечного недовольства маленького дьяволёнка? Этакий семейный бизнес?

Отец заглядывает в коридор, смотрит на меня с тоской и такой очевидной виной, что приходится сдвинуться с места.

– Прости, – бормочет папа, опустив голову, как только я приближаюсь к нему. – Если бы я не брал деньги в долг…

– Ты брал их для кофейни!

Сжимаю руки отца, смотрю на него и улыбаюсь в попытке успокоить. И успокоиться самой. Придётся здорово постараться, но меня утешает мысль, что кофейня будет спасена.

– Всё в порядке, папуль. Ничего ужасного не случилось, меня забирают не в сексуальное рабство. Уверена, что девочка быстро устанет от меня. Ты уверен, что Дмитрий выполнит своё обещание?

– Да, он уже написал мне…

– Я знаю. Его расписка имеет юридическую силу? Уверен, что он потом не заявит, будто подписи подделали или что-то вроде того?

– Такого точно не будет. Мы и долговую писали от руки. Эмма, мне действительно жаль.

Папа поджимает губы, а я слышу перелив хрустальных колокольчиков.

– Там кто-то пришёл. Тебе нужно обслужить. Уверен, что справишься?

– Да, но я не перестану корить себя за то, что тебе пришлось пройти через это. Так неправильно, что ты отдуваешься… Впервые вижу настолько вредного ребёнка.

– И я тоже, но что поделать?

Может, сама судьба решила столкнуть нас в этом маленьком, уютном заведении, чтобы перевоспитать малышку, пока не стало слишком поздно?.. Я, конечно, опасаюсь, что Дмитрий будет палки в колёса вставлять и отчитывать меня за попытки изменить его ребёнка, но девочка выражалась достаточно чётко: она хочет маму. Не няню – маму. На это можно будет надавить при общении с её отцом. Да и с ней тоже.

Отец обслуживает пришедшего гостя, а я собираюсь с духом и выхожу. Приветствую женщину в элегантной шубке, желаю ей хорошего настроения и выныриваю из-за прилавка.

Наша верхняя одежда висит в закрытом шкафчике рядом с вешалкой для посетителей. Молчаливо достаю свой старенький, но такой удобный пуховик, ловко надеваю его, натягиваю шапку, шарф и кошусь в сторону своих «покупателей».

Игрушка готова… что же вы медлите?

На губах Алисы появляется самая настоящая дьявольская улыбка. Дмитрий берёт шубку дочери, чтобы помочь той одеться, но девочка отрицательно мотает головой.

– Нет! Я хочу, чтобы это сделала она!

Улыбаюсь посетителю, покосившемуся в нашу сторону от столь громкого голоса девчонки, и приближаюсь к ней.

– Тыкать пальцами в общественном месте, между прочим, неприлично, – говорю полушёпотом. – Хочешь, чтобы я помогла тебе одеться? Прекрасно. Давайте, – тяну руку к Дмитрию и забираю шубку девочки.

Спорить в кафе я не собираюсь. Да и папу не хочу расстраивать дополнительно, ведь на нём и без того лица нет. Он считает себя предателем, но должен понимать, что я согласилась добровольно. Я хотела сохранить кофейню в память о маме, и я это делаю.

Помогаю Алисе одеться. Нет… правильнее тут даже будет сказать, что я одеваю её и впервые ощущаю жгучее желание сделать больно другому человеку. Маленькому человеку!.. Не сильно, но ощутимо, чтобы не стояла с висящими как плеть руками, а делала хоть что-то. Интересно, куда подевалась её мама? Она вела себя с ребёнком точно так же, как сейчас поступает отец? Или не успела поучаствовать в воспитании девочки? А если Дмитрий отнял ребёнка у матери и теперь пытается компенсировать любовь той деньгами? Противно от этой мысли, но я не исключаю, что она имеет место быть. Кто его знает, что творится в голове этого человека.

– Удобно? – спрашиваю сквозь зубы, присев перед Алисой.

– Ещё бы. Я же говорила, что как только ты станешь моей мамой, будешь делать всё-всё. Отвертеться не получится.

– Ну конечно. Прости, что я сомневалась. Ты предупреждала. Дашь мне шанс исправиться?

Кажется, моя игра нравится ребёнку: её глаза блестят озорным огоньком. Игрушка пока оправдывает ожидания? Как брак вернуть не хотят ещё, нет? Ничего… после выхода из кофейни правила возврата действовать не будут, так что Дмитрию придётся смириться, если я вернусь домой гораздо раньше Нового года.

– Тебе нужно сильно постараться, чтобы доказать, что ты сможешь стать хорошей мамой, которая будет полностью устраивать меня.

Вот вроде вредная и эгоистичная, но умная не по-детски. Интересно, а друзей она себе тоже покупает? Не сама, конечно, с помощью отца… Мне сразу же в память приходит фильм «Богатенький Ричи», если не путаю, ведь смотрела его давненько вместе с мамой. Там ведь точно так же завистливый эгоистичный мальчишка был только рад занять место Ричи и покупал себе всё, что хотел. Фу… мерзость, иначе не скажешь. Ничего… вытравим, если раньше не прогонят.

– Дашь мамочке руку? А то на улице скользко… – говорю, чтобы слышала только Алиса и встаю, распрямляя плечи.

– Вот ещё! Я тебе не малышка, чтобы ходить за ручку.

– Как знаешь, – пожимаю плечами я.

Дмитрий открывает дверь, и мы с его дочерью выходим. Я бросаю ещё один взгляд на отца. Ну вот и всё… Здравствуй, новая жизнь? Надолго ли я задержусь в ней? И не прибью ли кого-нибудь раньше времени? А может, придётся задуматься о приёме антидепрессантов? Ну уж нет! Я слишком молода для этого. Пусть уж их глотают пачками мои покупатели, когда буду преподавать им жизненные уроки.

Глава 2. Эмма

Меня купил ребёнок. Только сейчас в полной мере осознаю это, сидя на заднем сиденье автомобиля человека, погасившего долги отца по щелчку пальцев. Девочка выглядит довольной, радуется, что всё сложилось именно так, как она и хотела.

Всю дорогу я просто молчу. Стараюсь не думать о происходящем, чтобы не накручивать себя. Примерный настрой я получила, а вот как всё сложится – зависит от обстоятельств.

Когда машина въезжает в ворота огромного особняка, у меня глаза на лоб ползут. Да это не дом, не коттедж даже – самый настоящий дворец. В таком должна жить огромная семья из человек сорока, если не больше. Немудрено, что девочка возомнила себя самой настоящей принцессой и ходит, вздёрнув носик.

Выхожу из салона, всё ещё удивлённо глядя на дом.

– Пойдём, нечего стоять тут и смотреть такими выпученными глазками! – дёргает меня за руку Алиса. Бросаю на девочку мимолётный взгляд.

Поучить бы тебя манерам, ребёнок!..

Дмитрий пристально смотрит на меня, одним своим взглядом не просто говорит, а кричит: «Я за тобой наблюдаю!». Ну ладно… В дом, так в дом.

Вместе с Алисой мы входим, а навстречу выбегает молодая девушка, одетая в строгий костюм горничной.

– Алиса, вы с папой уже вернулись? Давай помогу тебе снять шубку.