Я Твоя Ёлка

1

Я с детства любила Новогодние праздники, зачастую ждала их больше, чем свой день рождения. Обожала ощущение сказки и волшебства, витающий в воздухе, мой любимый запах мандаринов. И город, переливающийся многочисленными огнями. Я могла неотрывно смотреть в окно автобуса, на мелькающие витрины магазинов, украшенные различными игрушками и гирляндами. Но только не теперь, в этом году я сама стала украшением одной из таких витрин.

В нашем доме всегда ставили к Новому году исключительно живую ёлку, и как же я млела от, исходящего от нее, аромата, в сочетании с цитрусовым запахом – это просто эйфория для обоняния. Так было раньше, но теперь, кажется, я ненавижу эти колючие деревья. Потому что сегодня, тридцать первого декабря, а я сама самая, что ни на есть, живая елка.

Как можно умудрился потерять работу за неделю до Нового года? О, в этом я теперь знаток. И скажу, просто не нужно совать свой курносый нос куда не надо. Даже если вы считаете, что делаете благородное дело! Иначе это так аукается, что потом еще долго будете кусать локти.

И так, я, любопытная попа, двадцать четвертого декабря, в приподнятом настроении, чуть ли не вприпрыжку, несла свой квартальный отчет заместителю директора. Но задумалась у его двери о какой-то ерунде, и остановилась на секунду. Тогда-то мой острый слух, и уловил то, что предназначалось явно не моим, чуть оттопыренным, ушкам. А еще, я додумалась заглянуть в щель приоткрытой двери. И, от увиденного, моя челюсть непроизвольно отвисла, благо слюни не начали капать на пол, иначе этот звук точно разоблачил бы меня. Стервозная женушка нашего директора Юлия Борисовна, сидела на столе зама, а он сам находился напротив в своем кресле, ее нога упиралась в грудь Виктора Егоровича. И тот с похотливой улыбкой поглаживал конечность женщины, от стопы к верху, а потом рука мужчины пропала под ее юбкой. Скажу вам, зрелище не из приятных. А когда эта мадам, которая ставила себя выше всего мира, со смехом притянула голову Виктора Егоровича к своей груди, и его лицо, утонуло в силиконовых холмах, меня чуть не стошнило. Но, конечно же, дело не в их бессовестных утехах, а в том, что они обсуждали. Эти негодяи любовники строили заговор против директора. Причем подставить они хотели его жестоко. Вот тут-то я и возомнила себя Чипом и Дейлом, и понеслось спасать начальника. Ну, какого дьявола, спросите вы меня? А вот никакого, это просто глупое чувство справедливости взбудоражило мою кровь, но как оказалось зря.

Я честно, возмущенным голосом, с глазами полными неодобрения, рассказала все директору. А тот не поверил. Просто взял и не поверил. Слепой рогоносец, меня еще обозвал лгуньей.

Но и это цветочки, секретарша Петра Александровича, подслушала наш разговор и доложила его жене. Оказывается, у них там просто змеиное логово, все друг за другом следят, и про всех докладывают. Так вот, Юлия Борисовна, закатила мужу скандал, с требованиям меня уволить. Конечно же, директор выполнил желание любимой жены, и потребовал от меня написать заявление по собственному желанию, я отказалась. Тогда меня уволил по статье, причем это была чистой воды подстава. И не все было бы так грустно, если б меня полностью рассчитали, а не эти выплатили копейки. А мне после праздника за съемную комнату и кредит платить надо. Полученного расчета не хватает даже на треть от общей суммы. И у родителей просить стыдно, ведь я вся такая самостоятельная. Вот и пришлось искать подработку, да так чтоб платили сразу на руки.

И вот, теперь, я стояла, наряженная в тяжелый, плотный костюм елки, и зазывала гостей в торговый центр. Смех, абсурд, срамота, самоунижение – это чувства, переполняющие меня сейчас. И эта зеленая бесформенная махина, надетая на меня, раздражает до ужаса.

Даже не знаю, как описать это одеяние трехъярусной елки, знаете чем-то напоминает мультяшную, или даже в детстве я рисовала такую из трех треугольников. Макушка елки начиналась чуть выше моей головы, и расширилась до самой земли. У костюма не было прореза для лица, на его месте лишь была тонкая сетка, и я могла хорошо видеть сквозь нее. И я видела, довольных прохожих активно готовившихся к празднику, смотрела на их счастливые лица, и злилась на себя. Вот какого беса я полезла со своей справедливостью к начальнику? Да, он хороший директор, всегда шел всем на встречу, уважал подчиненных. Только вот, теперь, в идиотском костюме я, а не его бессовестная жена. А могла бы быть уже дома, и пить вино с сестрами, и злить брата. А не сгорать со стыда, приставая к людям.

– Не пропустите, только сегодня умопомрачительные скидки, – проговорила я без особого энтузиазма. Переступая, с ноги на ногу, чтобы не получить обморожение ступеней, в костюме было жарко, а ноги жутко мерзли. Три тысячи, не забудь три тысячи, то и дело напоминала я себе о зарплате за это день. Три тысячи да еще сразу на руки. А самой так хотелось "случайно" посильнее задеть кого-нибудь из зевак, желающих сфотографироваться со мной.

Нет, моему отвратительному настроению не может быть предела! За что мне это все? Я пошла сдавать костюм, и обнаружила, что работники администрации торгового центра уже разошлись. Поборола желание отпинать ногами закрытую дверь. Охранник сказал, чтобы пришла завтра. Как завтра-то? У них там осталась моя сумка и куртка! Где мне ночевать-то? Да что за запара такая, я была готова разрыдаться от отчаяния. Господи за что ты меня так невзлюбил? Интересно вокзал на Новый год открыт? Почему я не взяла телефон? Блин, блин, блин! Что дела-то, а? Куда идти? Плелась к выходу из торгового центра, в ненавистном костюме, всхлипывая. Мне было безразлично, что подумаю люди, глядя на ревущую ёлку. У самого выхода меня задел кто-то, и я рухнула в снег. Еще лучше! Желания, подняться на ноги, совершенно не было.

– О, ёлочка, – послышался мужской голос сверху.

– О, дед мороз, – огрызнулась я мужчине в шапке дед мороза.

– Помочь подняться? – спросил незнакомец.

– Спасибо, я и здесь могу полежать, – хмыкнула я, подумав, что идти-то мне все равно некуда.

Но мужчину мой ответ явно не удовлетворил, он одним рывком поставил меня на ноги.

– Разве так не лучше? – спросил незнакомец, глядя, на меня голубыми глазами, полными смеха.

– Лучше, – ответила я, вспомнив рекламу какой-то шоколадки. – Благодарю за помощь, хотя ведь это вы меня толкнули.

– Извините, я случайно, – улыбнулся парень белозубой улыбкой.

– Просто смотреть нужно куда идете, – отчитала я симпатягу.

Да, он довольно милый, но я сегодня бука.

– Так это вы сама замешкались в проходе, – ответил он.

– Ну конечно! – воскликнула я возмущенно. – Ладно, мне пора! – решила не тратить больше на него свое время, которого у себя было навалом.

Как назло, еще все подруги разъехались, подумала я, пытаясь переступить через бордюр, но в костюме это было жутко сложно.

– Ёлочка, – окликнул меня тот же парень.

– Что еще? – зарычала я, злясь, что каждое движение дается с трудом.

– А не хочешь поработать в Новый год живой елкой? – ошарашил меня незнакомец.

– В смысле? – затянула я последнее слово.

– У меня есть все для встречи Нового года, кроме ёлки и света, последнее я исправил, – он показал мне пакет с различными свечами. – А с первым сможешь мне помочь ты. Конечно, не бесплатно.

– Я кто по-вашему? – хорошо, что мое лицо было скрыто, и мужчина не видел, как его перекосило от ярости.

– Как кто? Очень даже замечательная ёлка, – снова он улыбнулся своей сногсшибательной улыбкой. – Кстати я Матвей.

– Елка, очень приятно, – буркнула я, опять пытаясь переступить бордюр, но поскользнувшись полетела на землю, чудом незнакомец меня поймал.

– Спасибо, – произнесла я.

– Так что на счет моего предложения? – настаивал Матвей. – Я просто здесь проездом, никого не знаю, и одному Новый год встречать не охота.

– А мне какое дело? – своих проблем куча, ему, видите ли, не с кем встречать праздник, а мне вообще негде, ничего? Хотя подождите, как негде…

2

Я согласилась на эту авантюру, мне нечего было сегодня терять, все лучше, чем шататься до утра на улице. Оставалось уповать, чтобы мой незнакомец не оказался больным маньяком. Матвей привел меня в квартиру, в которой действительно не было света, я еле протиснулась в дверь в своем костюме. Надеюсь, он будет не против, если я сниму костюм? До Нового года оставалось меньше часа. И все, что я видела, это густая темнота.

– Поможешь зажечь свечи? – спросил парень.

– Ты серьёзно? – потрясла я свой наряд. Кстати да, мы перешли на «ты» еще в его машине, куда я с трудом смогла залезть, а вылезти было еще сложнее.

– Хм, – усмехнулся Матвей. – Ты так и будешь в нем? Или помочь снять?

– Зависит от твоих желаний господин. Ты все-таки нанял меня служить живой елкой, – пошутила я.

– Боюсь, все мои желания тебе не понравятся, – ответил парень. – Для них тебе придется полностью обнажиться.

– А не боишься, что тебе не понравится то, что под костюмом? – спросила я, широко улыбнувшись, зная, что он все равно не видит этого. – Возможно, я старушка? Или вообще парень? – Я еле сдерживала смех.

– Ты улыбаешься, – уверенно заявил Матвей, очень удивив меня. – Мне нравится твой голос. Я уверен, он принадлежит милой девушке. В другом случае придется обойтись без свечей.

Я не выдержала и рассмеялась, и незнакомец то же захохотал.

– Так поможешь мне снять костюм?

– Конечно, иди сюда, – ответил он, я сделала несколько шагов, и что-то свалила в тесноте. – Нет, стой, где стоишь, я сам подойду.

Через несколько минут я вздохнула с облегчением, скинув с себя эту елку. Она, кстати, и без меня отлично стояла. В темноте даже напоминала настоящую. Матвей посвятил телефоном, и мы дружно начали зажигать свечи, пока комнату не озарило танцующее пламя.

– Как ты остался без света? – спросила я, глядя на красивое лицо парня.

– Замыкание, кажется, сгорел щиток, – спокойно ответил он.

– Не буду спрашивать, как это произошло, не сомневаюсь случайно, – улыбнулась я.

– Естественно, – усмехнулся Матвей.

У парня действительно все было готово для встречи Нового года. На столе красовались различные суши, пицца, даже какие-то салаты. Но самое главное, это пара бутылок шампанского и виски.

– Ты это все собирался выпить один? – удивленно подняла я брови.

– Возможно, просто впервые отмечать должен был один, – ответил парень.

– Готовил тоже сам? – улыбнулась я.

– Кончено сам, заказал и достал из упаковки, – рассмеялся Матвей, я отметила, что у него приятный, бархатистый смех. Кому скажешь, что встречаю Новый год с незнакомцем, не поверят.

Парень открыл шампанское и наполнил два бокала. Время было без двадцати двенадцать, и почему-то ощущение чего-то необычного медленно обволакивало меня.

– За Старый год, – поднял Матвей бокал, я поддержала. – Я не ошибся.

– В чем? – не поняла я.

– В том, что ты милая, – улыбнулся парень.

– Спасибо, – ответила, чувствуя, как щеки заливает краска, я, между прочим, не из скромниц.

– Красивая у нас ёлка.

– Естественно. Надеюсь это ты про меня? – пошутила я, рассмеявшись. Действительно, мой так не любимый костюм, в огнях свечей был не хуже обычной елки.

– И про тебя тоже, – усмехнулся Матвей.

Парень включил на телефоне трансляцию поздравления президента, но он сел на седьмом ударе курантов, и тогда, мы вместе громко досчитали до двенадцатого удара.

– С Новым годом, – воскликнула я, глядя, как Матвей наполняет мой бокал шампанским.

– С Новым годом, – ответил он.

Мерцание свечей создавало какую-то сказочную атмосферу, это очень необычно, и волшебно. И незнакомый парень, сидящий рядом, казался знакомым много лет. Странное чувство удовлетворения поселилось внутри меня. Я пила шампанское и наслаждалась тем, как его пузырьки нежно щекочут губы.

– Ты значит, здесь проездом? – спросила я, глядя на вспыхивающие брызги салюта за окном.

– Да в командировке, на неделю, вернее, неделя уже прошла, задержался, чтобы не отмечать Новой год в дороге. А тебя разве дома никто не ждет? – сказал Матвей.

– По не счастливому стечению обстоятельств, нет, – грустно пожала плечами.

– А что случилось?

– Это не интересно, – отмахнулась, не желая разговаривать о плохом.

– Тебе не жарко? – сменил Матвей тему.

А ведь, действительно, жарко, я только что поняла, что мне жутко не комфортно в шерстяном свитере и утепленных штанах.

– А что ты хочешь мне предложить? – спросила я, мило улыбнувшись.

– Ну, например, мою футболку. Или ты желаешь что-то другое? – спросил парень с похотливой ухмылкой.

– Футболки будет достаточно, – неосознанно прикусила нижнюю губу.

Матвей вручил мне свою футболку, я велела ему отвернуться, не хотела переодеваться в темной ванной. Когда он выполнил мою просьбу, я тоже повернулась к нему спиной, стащила свитер с брюками, а потом быстро натянула его майку, она отлично прикрывала мою попу. Повернувшись к парню, я наткнулась на взгляд, полный огня. В прямом смысле, в его глазах играло пламя свечей, обжигая меня огненным взором.

– Прости, я случайно повернулся… – ответил он чуть хрипловатым голосом.

– Не сомневаюсь, – покачала я головой, ухмыльнувшись.

Я не наивная девочка, и конечно понимаю, что Матвей специально смотрел на меня, а также знаю, что означает похоть в его голубых глазах.

Села на диван, внимательно наблюдая за мужчиной. Он тоже решил сменить свитер на футболку, и я с интересом осмотрела его тело. Огненные тени скользили по бронзовым, выпуклым мышцам, создавалось впечатление, что он высечен из гранита. Широкоплечий, с сильными руками, и округлой грудью он казался идеальным представителем мужского пола. Безупречная внешность и отличное чувство юмора вызывали во мне симпатию к нему.

Матвей взял свой бокал и устроился рядом со мной, скользя взором по моим обнаженным ногам. И честно сказать, мне нравилось, как хищно затрепетали его ноздри. Его возбуждение витало в воздухе, толкая меня на дерзкую игру. Облокотившись о диван, я вытянула длинные ноги, свет свечей окрашивал кожу шоколадом.

– Ты дразнишь меня, – парень утверждал, а не спрашивал, уголок его губ изогнулся в хитрой усмешке.

– Как я могу? – улыбнулась я, отпив шампанское.

– Ммм, – Матвей загадочно приподнял одну бровь, а потом его пальцы мимолетно скользнули по моей ноге.

Я вздрогнула, а кожа там, где он касается, покрылась мурашками.

– Кажется, это ты дразнишь меня, – облизала пересохшие губы, а парень, как губка впитал этот мой жест.

Он хотел погладить мое плечо, но я перехватила его кисть. Тогда парень поймал мою руку и поцеловал ладонь. Жар его губ обжег кожу, и проник под нее жгучей лавой, заставляя закипать кровь. Я испуганно отняла кисть, будто меня ужалили. Моргнула несколько раз удивленная тем, как пылко мое тело отозвалось на его прикосновения. Нет, я затеяла игру, в которой не факт, что выйду победительницей. И кажется, Матвей, смотревший на меня сейчас, прищуривая глаза, понимал это.

– У нашей елки не хватает звезды, – произнести я, пытаясь взять себя в руки.

– Это можно исправить, – усмехнулся парень, поднявшись с дивана. Он открыл дверь шкафа, и долго там копошился, а потом подошел к елке и что-то прикрепил к ней.

– Пойдёт? – Спросил Матвей, осветив свечей елку, на которой красовалась маленькая звезда с погон. Я залилась смехом.

– Маловата правда, но все же, звезда, – хохоча, пробормотала я, удивляясь находчивости парня.

– Что еще тебя сегодня не устраивает, – спросил он, наклонившись к моему уху.

– Все остальное устраивает, – уперлась я рукой в его грудь. И это было моей ошибкой. Почувствовала сквозь футболку жар его тела, и бешеное биение сердца. Глаза Матвея впились в мои губы, и я затаив дыхание, словно зачарованная, смотрела, как его лицо приближается к моему.

3.

Он коснулся моих губ, и все поцелуи, которые были до этого, померкли, став безвкусной серой массой, в закутках моей памяти. Его губы такие мягкие и страстные, взорвали мозг сотнями ярких красок, обволакивая каждую частицу моего тела безумно сладким трепетом. В моей голове происходило то же самое, что на фестивале "Холи", вспыхивали фонтаны различных цветов. Такого не бывает! Так просто не может быть! Складывалось впечатление, что мое тело всю жизнь ждало этого мужчину, и пробудилось от его прикосновений, подчиняясь потоку страсти. Отдаваясь ему.

Он смаковал мои губы, одной ладонью поглаживая шею, другой держа за талию. Сумасшедший вихрь носился внутри меня, заставляя дрожать от истомы.

Я понимала, что это не правильно, но все усилия взять тело под контроль увенчались провалом. Мне показалось, я задыхаюсь, и сейчас рухну без чувств. Пальцами тронула его губы, унимая пыл, и прошептала:

– Мне нужен воздух.

– Извини, – улыбнулся Матвей, глядя на мой рот.

Я отстранилась глубоко дыша, это слишком, он словно имеет невидимую власть надо мной. Залпом осушила бокал шампанского. Мне жутко захотелось принять ледяной душ. Интересно как он отнесется к этому моему желанию?

Посмотрела на лицо парня, в его глазах плясало бесноватое пламя, делая его хищным и опасным. Но во мне словно отключились все инстинкты самосохранения. Я не знаю, как сама не осознавая, выдала:

– Я хочу в душ.

– Тебя проводить? – спросил Матвей, ничуть не удивленный странным Новогодним желанием.

– Нет, сама найду, – ответила я, взяв свечку.

Огонек загадочно мерцал в зеркале ванной комнаты, я посмотрела в него, разглядывая в своем темном отражении что-то новое. Мне казалось, будто я изменилась, пробудилась ото сна, одолеваемая новыми желаниями. Сняла майку парня, от поцелуев которого все еще горели мои губы, скинула белье и встала под прохладную струю душа. Слушала шум воды, размазывала руками текущие по телу капли.

Я вздрогнула, когда по моей спине прошлась горячая ладонь Матвея, он подошел бесшумно и остановился позади. Нереально блаженное сочетание прохладного душа, и огненной руки, скользящей по коже. Видно парень принял мое желание принять души, как приглашение, и, заметив, что я сейчас его не оттолкнула, подошел ближе ко мне. Я не поворачивалась, ожидая продолжения, замерла сбивчиво дыша. Матвей перекинул мои, рассыпанные по спине, волосы на одну сторону, освобождая плечо и часть шеи. Каждое его мимолетное прикосновение отзывалось бешеным ударом моего сердца. Он провел пальцами от уха, по шее, к плечу. Я перестала дышать, и показалось на миг, что капли воды льющееся из душа замерли в воздухе. Я не понимала, что он творит со мной. Все, что могла, лишь отдать себя в его умелые руки. Парень тянул время, секунды казались часами ожидания.

Огонь его губ опалил мою шею, с шипением втянула воздух, упираясь обеими руками в холодную плитку стены. Равновесие покидало меня, как и разум ушел вместе с совестью, помахав ручкой. Его влажный язык вырисовывал пируэты на моем плече, стирая влажные дорожки воды. Мощнейшие разряды тока пробивали насквозь мое тело, заставляя беспрерывно дрожать.

Большие ладони Матвея блуждали по коже, изучая каждый сантиметр. Когда он накрыл мои груди горячими пальцами, вжимая мое тело в свою мокрую одежду, я не сдержала жалобный стон. Парень зашел под струи воды, не раздевшись, его кожа обжигала даже сквозь прохладную ткань. Лед и пламя, удовольствие, граничащее с безумием. Острые иглы возбуждения впиваются в каждую клетку организма. Руки мужчины гладят плоский живот, бедра, попу, оставляя болезненный след от неудовлетворенности. Я хочу большего, хочу смотреть в его голубые глаза, хочу утопать в их океане и сгорать в диком огне одновременно.

Я резко разворачиваюсь к парню, наши взгляды встретились, впиваясь друг в друга. Он, в мокрой насквозь одежде, и я мокрая, но полностью обнаженная. Матвей крепко сжимает мою талию, наши тела моментально соприкасаются. Пылкий поцелуй, и я превращаюсь в податливое, текущее вещество. Его губы слишком сладкие. Мне мало, мало его всего. Пальцы вцепляются в плечи Матвея, натягивая сырую ткань. Хочу еще, хочу больше, притягиваю к себе, ближе, еще ближе, ближе некуда. Моя грудь вжата в его каменную грудную клетку, руки обвивают шею, пальцы сжимают мокрые волосы парня. Борьба губ, языков, тел. Пламя, буйствующее внутри, вырывается наружу, сжигая нас в огненной страсти.

Он берет меня на руки и выходит из душа, свечи в квартире догорели давно. Минута и я утопаю в бархатной постели, оставляя мокрый след на ткани. Матвей стягивает одежду, я в агонии ожидания пожираю его глазами. Парень нависает надо мной, брызги с его волос, разлетаются росой по моей коже. Сердце перестает биться, внутри все сжимается от предвкушения удовольствия. Губы, ласка, вдохи, прикосновение, мои ногти впиваются ему в плечи. Я теряюсь в потоке нескончаемой эйфории. Секунды, мгновения, бешеный танец голых тел. Голос охрип от стонов, переходящих в крики. Он вжимает мое тело в кровать, заглушая рыдание сумасшедшим поцелуем. Ломаю ногти, расцарапывая спину парня в кровь. Растекаюсь под ним, содрогаясь в неистовом экстазе. Кокон с тысячью пылающих бабочек разрывается в моем животе, разносясь по телу и лаская изнутри бархатными крыльями. Яростные спазмы накрывают умопомрачительным наслаждением.

Он не отпускает меня, сжимая все также крепко, наше тяжелое дыхание, наполняет звуками комнату. Мокрые, но теперь лишь от пота, наши тела прилипают друг к другу словно магниты. Сладость момента еще будоражит кровь.

Кажется, этого я ждала всю свою жизнь, из года в год, надеясь на чудо, ничего подобного не случалось прежде. Без сомнения, эту Новогоднюю ночь я запомню навсегда. Я засыпала на рассвете в крепких объятиях мужчины, который подарил мне нереальный Новой год. Останется ли это волшебство когда я проснулась, не знаю, но сейчас мне слишком хорошо.

Когда я открыла глаза, уже совсем рассвело, Матвей еще крепко спал. Решила не разрушать нашу ночную сказку, посмотрев напоследок на моего красивого незнакомца, тихонько встала, оделась, забрала свою елку, отцепив от нее его звезду, и улизнула из квартиры. Я не знала, сколько времени, но думаю уже около обеда, значит, торговый центр должен быть открыт. В голове то и дело вспыхивали картины, из нашей ночной схватки, обжигая щеки румянцем. Я бы с удовольствием осталась и повторила, только обычно утром наступает неловкий момент. Поэтому пусть останутся только сладкие воспоминания.

4.

Не успел наступить Новый год, а я, кажется, уже совершила самую большую ошибку в нем. Третью ночь мне снится он, и эти сны изводят, доводят до сумасшествия. Я просыпаюсь в горячем поту, прижимая к себе подушку. Эти сновидения настолько яркие и реальные, что порой кажутся явью. В Них все как этой Новогодней ночью, комната освещенная огнями десятка свечей. И я утопаю в его объятиях, изучаю губами каждый сантиметр его кожи. Матвей сжимает мои бёдра, оставляя следы от пальцев. Плавлюсь от его ласк, как воск свечей, пылающих повсюду, и он может лепить из меня все, что ему заблагорассудится. Поцелуй до одурения, настолько жадный, что губы трескаются в кровь.

Я дышу его воздухом, оставляю следы зубов на мужских плечах. Крики разрывают горло, слезы наслаждения обжигаю лицо. Я на нем, я под ним, он во мне, мы единые.

Мерцающие, в огненном свете, влажные тела, изгибаются в беспрерывном движении страсти. Он безжалостно вдавливает меня в пол, и я наслаждаюсь безумным натиском, выкрикивая: "Матвей". Все мышцы сводит от фантастического блаженства. Я обмякла, растворяясь в его руках.

Открываю глаза, задыхаясь, не в силах восстановить дыхание. Сон, всего лишь сон. С каждым разом все насыщенней, ярче, реальней. Наваждение, бездна, плен. Я схожу с ума, вспоминая прикосновения парня. В каждом мужчине мне видится Матвей. Не могу понять эту одержимость, слишком сильно тянет к нему. Мозг живет самостоятельной жизнью, рисуя его лицо в памяти, и от воспоминания голубых глаз, сердце колотится в не здоровом ритме, а по коже табун мурашек.

Не могу отвлечься ничем, даже поиск работы, отошел на потом. У меня нет объяснения этому сумасшествию. В такие моменты, когда изнутри все дрожит, и нервное напряжение доходит до предела, начинаешь верить в ерунду. Вы верите в любовь с первого взгляда? Я не верила, никогда. По мне, для появления подобного чувства нужно узнать человека, понять. Я не из тех, кто в омут с головой. Хотя да, по Новогодней ночи не скажешь. Так откуда это ощущение, что если снова не увижу Матвея, сойдут с ума.

Я так жалею, что тем утром ушла, не сказав ничего ему на прощание, не взглянув еще раз в его глаза. Пусть остаться было бы ошибкой, но тогда я знала б наверняка. Лучше я разочаровалась, пусть было б неловко, но не мучилась, как сейчас.

Что я извожу себя? Хватит, я знаю его адрес. Просто хочу увидеть его еще раз, и не важно, что если прогонит, пусть даже не узнает, плевать. Быстро схватила пуховик, и пулей на улицу. Сама полностью не осознаю, что творю. Будто руководствуюсь только инстинктами, здравый смысл помахал мне рукой. Не знаю, что скажу, не знаю, как воспримет мое появление, но это не важно. Я буду знать, что пыталась, а не тупо глушила все чувства. Пусть задета будет моя гордость, но я не буду жалеть, что не дала себе шанс.