Туда, где не ждут

Вернувшись, я начала таскать вино. Хотя я и была занята физически, но мысли были заняты другим. Как бы приступить к разговору? Не заподозрит ли она ничего странного? А что странного? У всех свои проблемы бывают. Может так и сказать: попросила Мезея. Все равно меня не будет тут, и я ничего не получу. А если не получится, и я останусь? Будет невообразимое наказание, а хотя там уже наверно и свадьба будет. Так что, хоть какой-то плюс от нее или мне это просто кажется. Давай, Хасе, меньше мыслей – больше дела. Вечер все близится, а ты так ничего и не сделала. Если побоюсь сейчас – ничего не получу, надо действовать. И я решилась:

– А знаешь, что меня попросила сделать Мезея? – выпалила я.

– Откуда мне знать? – ее глаза загорелись огоньком, – говори уже!

– Она просила не говорить никому, не знаю почему, но я не смогу найти это, и мне нужна будет твоя помощь, потому что ты знаешь и не скажешь ей, не скажешь же ей? – тянула я. Да, столько лет живем бок о бок, что так легко знать слабые места человека. И при случае пользоваться ими. Правда, случаев таких было по пальцам пересчитать.

– Не скажу, что ты тянешь, что надо? – уже с ярым любопытством пытала меня.

– Мезеи нужно крепкое снотворное, чтобы подействовало быстро и эффект был сильным. Не могу подумать для чего ей это, но говорила она с такой секретностью, что никто не должен знать, даже ты! – что я только что сказала? Ну это так глупо! Откуда Мезет знать, что у нас действительно есть снотворное? Вот откуда? И почему какая-то девчонка может владеть таким секретом? И почему секрет? Пропади пропадом! Гениальность актрисы сломалась. Почему всегда так, Хасе?

– Это очень не похоже на нее… Может что-то случилось? Очень странно… Раз попросила – значит необходимо. Есть у меня такое средство, дам тебе пузырек, скажи, чтобы разбавила с водой. Смотри, дам тебе при условии, что выудишь у нее все. Не выудишь – скажу, что ты мне все рассказала, – с некой веселостью проговорила она и пошла за пузырьком. Без вопросов о том откуда она знает про это снотворное, почему я, а не близкая подруга. Неужели я и вправду сказала с такой беззаботностью, что она легко поверила? А возможно они уже говорили про снотворное ранее. Да что ты вообще интересуешься? Получила что надо и беги дальше. Вечно я интересуюсь.

Тем временем дело шло к закату, через час или два солнце уже начнет заходить и настанет время для выполнения моего плана. Еще немного и узнаю, что ждет меня в будущем: перемены или пожизненное заключение здесь. Страшно ли мне? Безусловно. Сегодня я сделала столько непривычных мне вещей, что я не могу поверить. Неужели это та Хасе, которая все время молчала и подчинялась? Нет, эта Хасе умерла. Пришло время для настоящей меня.

Пока мать искала свой волшебный пузырек, я собирала вещи. Наверняка, в Англии очень холодно, надо взять шерстяную шаль, пару накидок и обувь. Да, набралось много вещей… Сейчас еще мать спросит и тогда уже все. Ну конечно, так и произошло:

– Куда ты столько набираешь? Переезжать собралась? – после этих слов мое сердце екнуло, но я не подала и виду, – скоро к мужу так будешь собираться.

– Мезея сказала, чтобы я взяла теплые вещи, мы будем делать какую-то работу ночью у нее дома или в подвале, не помню.

– Ну и странная она, проследи за ней, как бы помешательство не началось, что-то беспокоюсь я о ней, нашла! – она передала мне снотворное.

– Сколько оно действует, Мезея сказала, чтобы сильное было…

– На часа 4 может уложить спать пара капель, я же даю тебе пузырек, если выльет больше – можно проспать и весь день. Еще раз повторяю, проследи за ней! Еще смертей нам не хватало, точно помешательство у нее, – проговорила она последние предложения как будто для себя, – все, иди давай, селекционеры будут скоро, к дому даже не приближайся, увижу – выпорю! Свое любопытство прояви у Мезеи, – предупредила меня. Я с легкой душой помчалась к ново жизни. Или мне опять так кажется?

– Я все поняла, не приближусь, – вслед проговорила я и убежала в дом Мезеи.

Когда шла по дороге, солнце начало медленно спускаться, времени оставалось все меньше, надо скорее дать это снотворное. Так, еще раз пробегусь по плану: дать снотворное, после захода солнца, может быть раньше, бежать прямиком к судну и пока все. Получится или нет? Я верю в себя, пока есть вера – я живу.

Мезея выделила мне небольшую комнату на первом этаже, я раскладывала вещи. Как же мне дать ей это снотворное? Надо придумать что-то такое, для чего понадобятся силы, вот тогда она устанет и захочет выпить стакан воды. Но она не захочет уставать, ведь есть же я, да и на чердак полезу только я, там такая лестница! Случай подвернется, просто надо начать действовать. Я вышла из комнаты, и мы прямиком направились на чердак. Как я и ожидала: Мезея захватила стул – она и не собиралась лезть наверх и убираться. Я начала подниматься по лестнице, два раза чуть ну упала, какой наклон у этой лестницы? Когда я взобралась окончательно, то поняла: тут не убирались десятилетиями! Столько пыли, каких-то тряпок, даже древесные сучья! А время все тикало, солнце заходило все ниже и ниже, а я начинала волноваться все больше и больше. Я понимала, что отсюда не выйду никогда, а если сбегу, то спохватятся и судно не успеет отплыть. Надо думать. Волнение перекрывало все мои мысли. Некий мандраж я чувствовала в своих руках, но продолжала убираться. И ко мне пришла мысль в тот самый болезненный момент, когда я выгребала сучья. Ветка сильно порезала мне ногу, кровь выступила на кожу и было неприятное чувство жжения в ноге. Вот тут-то моя голова и заработала: а если сказать, что сильно порезалась и срочно нужен какой-то обеззараживающий раствор? Тогда Мезея точно принесет мне что-нибудь и даже залезет сюда, ведь у меня дикая боль. Позже поможет спуститься мне, и моя боль резко утихнет, но у меня пересохнет в горле и я дико захочу воды, что доползу до кухни, пока она будет спускаться кряхтя и проклиная все на свете. Она устанет, ей тоже захочется пить и тогда – в знак своей вины и благодарности – я принесу ей стакан, наполненный холодной водой с волшебными каплями. Она не успеет ничего понять, как я буду далеко-далеко отсюда и буду махать рукой страданиям. Прекрасно, Хасе, очень хорошо! Лишь бы все получилось.

Я начала действовать, и получилось все в точности, как я описала ранее. Вот только ругани Мезеи было намного больше, а проклятий в мой адрес и того больше. Да и ее спуск занял в разы больше запланированного мною времени, что мне казалось прошлая целая вечность и солнце почти село. Она выпила стакан воды и потребовала еще несмотря на то, что я «сильно порезалась и была адская боль». Для достоверности я капнула еще пару каплей:

– Мезея, мне так неудобно перед вами! Давайте я приду к вам завтра и все уберу? У меня так сильно болит нога… Я вам обещаю, все уберу и пылинки не останется! – наврала я ей. Когда в последний раз я так откровенно врала кому-либо?

– Конечно уберешь! Неуклюжая ты девчонка! Заставила меня лезть туда, куда я не залезала годами! – прокричала она с недовольным лицом, – что-то мне совсем поплохело… Ну-ка, проведи-ка меня до комнаты, смотри, не убей! – прошептала она слабым голосом. Действуют.

Кажется, у меня получилось! Снотворное работает! Я проводила ее в комнату и уложила. Как только она легла на кровать, то сразу же захрапела. Я решила закрыть у нее все занавески и спрятать всю обувь на чердак. А вдруг она проснется и пойдет меня искать, а меня не будет? Все поймет и побежит к родителям, а тут ни одной пары обуви. Босиком не побежит – не захочет опозориться, обыщет весь дом и в крайнем случае соорудит себе что-то наподобие обуви, но будет поздно. Такая продуманность, Хасе! Сегодня ты просто великолепна.

Пора выдвигаться… Не забыть вещи и обувь. У меня еще остался пузырек со снотворным, стоит его взять? Возьму, никто не знает, что меня ждет в будущем – надо быть готовым ко всему. Солнце уже село, звезды еще не появились. Селекционеры должны были прибыть час назад по моим соображениям и тем отрывкам разговоров, которые я ухватывала. Пора Хасе, пора на встречу новой жизни, перспективам и возможностям. Пора в цивилизацию. Или нет? Мне страшно… Мне страшно от незнания, что меня ждет. А вдруг этот мир не такой, какой я себе представляла? Вдруг на той стороне света все также: неуважение, унижение, рабство собственных родных? Никто тебе не может сказать, Хасе. Пока сама не попробуешь – не узнаешь, иногда надо рисковать, чтобы что-то получить в этой жизни. Сейчас ты рискуешь всем – значит для чего-то действительно важного. Прекращай думать и действуй уже!

Собралась с духом и вышла из дома на тропу чего-то нового, неосязаемого. Ночь… Сегодня по-настоящему тихая ночь. Может намечается буря? Свежий воздух бьет в нос, приближаясь все ближе к пристани, чувствуешь бриз моря, бриз свободы, чего-то нового и неизвестного. Я дышу полной грудью, ни о чем не думая. Мысли здесь и сейчас излишни, ты сделала выбор, зачем сейчас о чем-то думать? Странно, что мое тело было спокойно. Оно не дрожало, ноги не казались ватой, я шла легкой походкой, руки не тяжелели, они были перьями в ночи, которые летят куда-то далеко-далеко.

И вот, я у цели. Судно все еще стоит, значит не уплыли. На палубе никого не видать, только лежат огромные мешки, это, наверное, специи и приправы, подготовленные на отправку в Англию. Тишина. Может они сегодня и не собираются уезжать, тогда это будет провалом, таким провалом. Оглядываясь вокруг, ищу какого-то из людей: никого. Пробую крикнуть – тишина. Что делать? Я начинаю нервничать, мысли путаются, комок подходит к горлу. Голова тяжелеет, тело каменеет. Соберись, Хасе, быстро соберись. Распустила слезы, это ничего не значит. Другого выхода нет: залезаю на палубу и в этот самый момент слышу:

– Эй! Куда полезла? Воровать вздумала? Я тебе сейчас покажу! – на палубу выбегает взрослый мужчина. Я слышу небольшой акцент. Он точно не англичанин, по крайней мере не истинный.

На вид ему не больше шестидесяти. Скорее всего матрос, точно не купец: лицо загорелое, видно работал под палящим солнце, очень жирное, даже грязное – неприятное, длинная и густая борода уже поседевшая, большой нос картошкой и узкие, маленькие глаза. Сам небольшого роста, даже ниже меня на пару сантиметров, толстый, видно, как у него из-под майки выпирает живот. Одежда на нем грязная, отвратительно грязная, в некоторых местах порвана майка и виднеются ссадины – бунтарь на судне, сразу видно. Не капитан точно. Один его вид вызывает неприязнь и отвращение. Это только начало знакомства с настоящим миром, дорогая, дальше – хуже или лучше – узнаем:

– Нет-нет, я не воровка! Я звала, кричала, но не услышала ответа и решила забраться на палубу и хоть кого-нибудь найти, извините, я… – мое оправдание было прервано.

– Мне все равно, что ты хотела здесь делать – проваливай давай! Нам скоро отплывать! Давай же, слезай или тебе помочь? – с агрессией проговорил, нет, проорал матрос. У него был звучный и тяжелый голос. В его лице была видна ненависть, злость. Неужели он тоже прислуживает как я? Отчего он недоволен, злобный такой? Вот тебе и реальный мир. Да, тебе определенно придется иметь и с такими людьми дело. Твой час, Хасе, выкручивайся:

– Но, стойте же, – я уже забралась – хотела у вас спросить, куда вы путь держите? Чье судно? Ваше? – пытаясь придать голосу уверенности, я спросила у этого человека. Внутренне все мое тело дрожало. Лицо буквально горела от какого-то детского стыда, а желание покинуть эту палубу только возрастало. Мне так хотелось повернуть назад, убежать от этого грозного человека, но я не позволила себе. Если уж пришла, то доводи до конца.

– Ты что, по-английски не понимаешь? Про-ва-ли-вай! Какая разница чье судно! Оно не мое, приставучая девчонка. Путь в Англию держим, куда еще-то? Все? Довольна? Я тебя сейчас выпровожу за шкирку или утоплю, слезай я сказал! – еще громче он крикнул мне и начал двигаться в мою сторону.

– Подождите, вы ведь не знаете, чего я хочу и, что могу предложить вам и вашей команде! – из последних сил крикнула я чуть не плача.

Не такой мир я ожидала увидеть пред собой. Меня обдало ледяным пламенем как будто… Все ожидания рухнули в секунду. Только не плакать, только не слезы, тогда он точно поймет, что главный. Не смей плакать, Хасе, не смей я сказала! Глупая девчонка я, во что ввязалась? Я молча боролась со слезами и своими мыслями, которые превратились в один круговорот.

Он остановился и посмотрел мне в глаза:

– И что ты хочешь? Что предлагаешь, хм? – заинтересованно и более спокойно спросил он. Старый дурак, так и хотелось швырнуть камнем в него.

– Послушайте пожалуйста, мне очень надо в Англию, и вы туда держите путь. Я умею делать все: готовить, стирать, убирать, драить, даже чинить умею, и я уверена, что могу быть вам полезна! Возьмите меня с собой, я вас умоляю! – лучшего ответа я и не ожидала от себя. Полное унижение, Хасе, полное. Эта фраза все еще отзывалась в моей голове пару секунд после моего ответа. Как безнадежно все это прозвучало.

– Еще чего захотела! Я и сам все это могу делать, ты думаешь, что мы без тебя такой прекрасной не справляемся! Насмешила, – смеясь очень громко ответил мне на мои мольбы он. Какой противный смех был у него однако, – захотела бесплатно проехаться до Англии! У нас питание рассчитаны на всю команду и этих путешественников, и никто бесплатно тебя не возьмет. Есть деньги – плати сейчас, нет денег – проваливай! – грубо еще раз повторил он мне, – либо у тебя есть предложение получше? А?

Последняя попытка позора была буквально выдавлена из меня, а комок все подступал к горлу:

– Мне нечего больше предложить вам. Но-о-о, позвольте поговорить с капитаном!

– С капитаном! А ты кто вообще, чтобы с ним говорить? Дочь, жена, сестра? Я тебя предупреждаю последний раз – если ты сейчас не уйдешь с этого судна – вытащу сам и не посмотрю, что ты жалкая женщина, – вот теперь он надвигался на меня. Это был конец твоей шалости.

Я стала, как вкопанная. Пусть выгоняет, но я не сдвинусь с места. Не для этого я все поставила на кон. Пока он двигался на меня шаткой походкой – видимо был после похмелья – я скоординировалась на палубе и увидела какую-то железяку, валяющуюся на полу. Я быстро ее схватила и сама пошла на мужчину. В его глазах я увидела страх, он – хищника. Понятно почему: я была выше него, у меня были видны только горящие глаза и огромная штука в руках, внушающая страх. Я бы тоже испугалась и подумала, что передо мной стоит сумасшедшая или убийца:

– Ах ты ж тварь такая! Положи железяку, – проорал со страхом он, – решила напугать меня? И не таких я видал! Последний раз тебе повторяю: убирайся! – его уверенность исчезала на глазах. Теперь мы не такие храбрые? Возможно он мог иметь при себе нож и тогда я бы несдобровала, но, видимо, после веселой и бурной ночи его волновала только тошнота и головная боль. Ну и никак он не ожидал увидеть агрессивную девчонку в нашей патриархальной деревни. Вот урок: всегда перестраховывайся и недооценивай,

– Я сказала, что мне нужен капитан, где он? Скажешь – оставлю палку, а если позовешь, то жив будешь до конца своих дней, – с вызовом крикнула я. Неужели у меня прорвался наконец-таки голос? Я на секунду засомневалась, что это сказала сама я, а не моя мать. Но увидев блеск в глазах этого мужчины, я отбросила все свои сомнения.

– Да нет капитана, ненормальная, на суше он, сейчас вернется. Стой же ты, сейчас уже придет, – проговорил он с волнением, – вон, идет же, – последние слова я ели поняла. Как-то странно тихо он промолвил их. Какой-то холодок пробежал по спине.

И тут он начал кричать, что есть мочи:

– Капитан Блэк! Капитан! Тут какая-то ненормальная ворвалась к нам на судно, вас требует. Схватила железяку и угрожает мне, она не в себе, не приближайтесь близко, – обеспокоенным голосом прокричал он чуть не заикаясь. Куда делась вся его уверенность? Не уж-то капитана испугался?

И вправду, я обернулась и увидела капитана Блэка. Он прямой и уверенной походкой направлялся к судну. Издалека мне не было видно его черт – было слишком темно, но его походка говорила уже многое об этом человеке. Эта походка совершенно отличалась от походки моего отца. Обычно он ходил вразвалку, как ходит лев по своей территории, а вот капитан… Это что-то другое, незнакомое мне. Позже я пойму, что этот за человек. Когда прокричал матрос о моей безумности, он даже не остановился, а продолжил идти, даже темп не сбавил. Слишком самоуверен. И вот он приблизился к пристани и строго посмотрел на меня:

– Опустите то, что вы держите в руках. Вы же не хотите, чтобы вся деревня сбежалась сюда? – серьезно проговорил он. Откуда он знал, что мне не нужен лишний шум? Я запаниковала. Причем сильно.

В его голосе было что-то властное. Это был не только капитан, нет, это был совсем не простой человек. Таких ты замечаешь сразу. Его энергетика, пускай находящаяся даже не возле меня, сразу ощущалась. Он не был похож на властную и лицемерную Мезею, на самовлюбленного отца. В нем чувствовалась сила. Та сила, которую люди уважают, за которой следуют. Хотя, что я думаю, наверняка это и называется цивилизацией и обществом, но почему матрос не такой? Он же тоже наверняка из Англии, по крайней мере был там. Немного углубившись в себя, и, поразмыслив пару секунд об этом человеке, я опустила руку с этой палкой:

– Что вы хотите? Зачем вы так яро требуете меня и пугаете моего моряка? – учтиво спросил он, переводя глаза со своего подчиненного на меня. Его голос… Приятный и глубокий. Он совсем не был раздражен, хотя казалось бы незнакомка на его судне. Я уже была под большим впечатлением от этого человека.

– Прошу выслушать меня, – я проигнорировала его вопрос, как настоящий бунтарь на судне, – Я хочу и прошу взять вас меня на ваше судно, как я узнала от этого человека, очень невоспитанного и грубого человека, вы держите путь в Англию. Для меня является необходимостью поездка в эту страну, – спокойно, но в то же время агрессивно высказалась я. Что я опять несу?

– У нее нет денег на эту поездку, капитан! Она умышленно вскочила на борт, и я уверен, пыталась что-то украсть, пока я не вышел и не прикрикнул на нее, – с напором ответил матрос на мое оскорбление в свой адрес.

Я не хотела ни перед кем оправдываться, я это делала сотни раз, но никакого результата это не приносило, поэтому я просто проигнорировала его высказывание в мой адрес. Я поняла: главный тут только капитан, он не будет брать в счет мнение его подчиненного, значит будет правильным заслужить именно его уважение. А я очень хотела заслужить уважение. Хотя бы раз узнать, что это такое. А уважение от такого внушающего человека – несказанный подарок. Почему я так хотела именно его уважение? Внутренний голос или как это обычно называется давал мне знать об этом. Да, Хасе, когда ты стала такой? Может и раньше я была такой, просто все держала в себе? Во мне уже был этот огонек, когда я родилась. Его надо было просто раскрыть, дать свободу. Я продолжила:

– Я уверена, что вам нужна помощь на корабле, и я могу ее предоставить. Я умею делать абсолютно все, могу быть полезной во всем. Я знаю, что с вами едет делегация селекционеров, и поэтому я могу быть полезной также для них: они приехали осматривать новые зерна и культуры для ввоза их в Англию (мои навыки подсушивать и уметь слышать пригодились мне в полной мере), с целью, как я понимаю, поднять экономику страны и увеличить количество урожая, – уверенно произнесла я.

Они, видно, не ожидали такое услышать от женщины, да и тем более в такой местности. Образование какое-никакое, но я получала, потому что безграмотную жену никто не захочет брать замуж. Вот это я до сих пор помню, поэтому-то и обучали меня и книги читать давали.

Пока я говорила свою длинную тираду, капитан стоял около судна, облокотившись на небольшой столб, и с внимательным видом слушал меня:

– Мисс, нам не нужны помощники на борту, мы сами готовим себе еду, сами чиним и убираемся. Для нас вы не несете никакую пользу, увы. Если мой матрос прав, и у вас в действительности нет денег, то это в ключе осложняет ситуацию, так как пища находится у нас в определенном количестве и рассчитана на каждого. Что касается селекционеров, то мне все равно на них. Они – мои пассажиры, заплатившие за эту поездку. Если вы считаете, что полезны для них – обращайтесь к ним, а не ко мне, – капитан холодно объяснил ситуацию. Приплыли, да, Хасе?

Это конец. Ничего не получилось. Все, что ты задумала оказалось прахом и ничем больше. Мои мечты рухнули в один момент, как и появились. Я держалась из последних сил, чтобы не расплакаться, как обиженная девчонка. Я и была этой девчонкой, которая вздумала сбежать от мира сего, а вот не получилось. Так бывает и даже часто, что все может обрушиться в один момент, и никто тебе не поможет – выкручивайся сама. Ты сама натворила все, что можно было натворить, так и спасай себя сама. Назад дороги не было, и я это понимала. Что я могу сделать? Сейчас в моих силах сделать ничего, я не решаю здесь, решает случай, судьба, в общем-то сама жизнь – точно не я. Попыталась рискнуть, поставила все на кон, но ничего не получила, кроме поражения. Игра окончена, собирай вещи и возвращайся обратно. Там твое место.

Но иногда, в самых редких случаях, жизнь дает тебе второй шанс. Если тебе сейчас плохо, и все идет по наклонной – не отчаивайся, наступит момент, не обещаю, конечно, когда произойдет то, чего ты не ожидал – чудо. В самый последний момент, самый мрачный момент в твоей жизни тебе дадут шанс бороться дальше, если ты этого заслуживаешь. Ты не будешь ждать этого момента, хотя я говорю об этом сейчас, но ты будешь настолько сломлен, тебе будет так плохо, что черная пелена мрака покроет твое сознание. И только тогда, когда ты осознаешь, что не все потеряно, что есть шанс бороться дальше – ты выиграешь, если тебе будет нужна эта победа.

В конце каждого туннеля есть свет, для кого-то – свет красный, а для кого-то – белый. И только пройдя этот туннель, ты все поймешь. Ты можешь потерять все, а можешь выиграть все. Выигрыш зависит от твоих ходов, одни приведут в темный туннель с красным светом в конце, а другие – с белым. Это лотерея, зависящая только от тебя. Чудо не приведет тебя ни в какой из туннелей, чудо – помощь со стороны, которая оценивает твои ходы. Если чуда нет – ты сделал слишком много неверных шагов для своего туннеля, если есть – поздравляю, ты на верном пути! Ко мне чудо пришло в искривленном виде, но все же это явилось чудом.