Фабрика

Перед ним стояла Саша. Она в своей белой шубке и белых сапожках казалась абсолютно чуждой этому пыльному и грязному цеху.

— Т‑ты зачем пришла?

Саша улыбнулась.

— Вообще я пришла, чтобы пообедать с папой. Заодно решила заглянуть к тебе. А ты каждый раз будешь у меня это спрашивать?

— Ну…

— Ты что, боишься меня, Синицын? — весело спросила Саша.

— Не столько тебя, сколько твоих отца и брата, — честно ответил Сергей, и Саша расхохоталась.

— Не бойся, они у меня мирные.

Ну да, конечно. Очень, очень мирные и спокойные люди. Особенно брат…

— … В общем, я подумала и решила, что принимаю твое предложение. Давай дружить.

Дружить? Она серьезно?!

Сергей растерянно смотрел на Сашу, не зная, что ответить. Да, он сам предложил дружбу. Но тогда он был расстроен и не понимал, что говорит.

— Ну все, решили, мы друзья? Держи мой номер телефона, — Саша протянула ему сложенный вдвое тетрадный листок. — Позвони мне сегодня после пяти. Сходим куда‑нибудь вечером.

13 января 2005 г.

Саша остановилась, зацепившись взглядом за одну из фотографий, размещённых в фойе кинотеатра. Сергей едва заметно улыбнулся и отправился в сторону гардероба.

Спустя пять минут он вернулся, уже одетый в зимнюю куртку и с Сашиной шубой в руках.

— Нравится? — с любопытством спросил он.

Саша пожала плечами:

— Что‑то в этом есть. И чего‑то не хватает. Какая‑то пустота.

— Возможно, так и было задумано? — предположил Сергей.

— Возможно, — согласилась Саша. Она заставила себя отвлечься от фотографии и потянулась к шубе. — Спасибо.

— Я помогу, — сказал Сергей, и спустя секунду мягкий мех уже лежал у Саши на плечах.

— Спасибо, — повторила она, наслаждаясь теплом его рук.

Ненужное, бессмысленное, но очень приятное ощущение.

Хорошо, — подумала она. — Хороший день. Я это заслужила.

Почему‑то именно сегодня на Сашу снизошло странное спокойствие. И ничего из обычных мелких неприятностей, которые раньше расстраивали чуть ли не до слёз, не могло вывести её из равновесия.

Старший брат в очередной раз забыл о том, что обещал подвезти до школы? Ничего страшного.

Бывшая подруга и бывший парень демонстративно целовались прямо на школьном крыльце? Ладно. Пусть. Хорошо.

Отец, неожиданно приехавший в обед домой, устроил разнос Саше и Артёму за беспорядок на кухне? Ну… Возможно, он даже в чём‑то был прав. Посуду надо мыть. Хотя бы иногда.

В довершение всего улизнуть из дома в кинотеатр на встречу с Сергеем оказалось проще, чем Саша ожидала, и даже фильм, выбранный методом тыка, им обоим понравился.

Хороший день. Возможно, потому, что должен был стать последним.

Саша глубоко вздохнула и улыбнулась Сергею. А он вдруг отдёрнул от неё руки, демонстративно посмотрел на часы и обеспокоенно нахмурился.

— Пойдём к остановке? — спросил он. — Уже поздно. Тебе завтра утром в школу.

Школа.

Ей начинало казаться, что Сергей использует это слово как защитную мантру, чтобы ни в коем случае не нарушить формально установленные рамки их отношений.

…Я подумала и решила, что принимаю твоё предложение. Давай дружить…

Боже, какое у него было лицо три дня назад, когда Саша пришла к нему в цех и произнесла эти слова! Риск оказаться замеченной отцом в том месте, где ей точно не полагалось быть, того стоил.

Тогда, впервые за очень долгое время, Саша по‑настоящему развеселилась и решила, что дальше всё пойдёт именно так, как она запланировала. Но вечером того же дня, когда они встретились, чтобы погулять по заснеженным улицам Коломны, оказалось, что Сергей настроен более чем серьёзно. Они друзья. Никаких прикосновений и объятий. Просто друзья. Как будто не было их поцелуев перед Новым годом и осенью. Как будто это было самым обычным делом для парня его возраста — дружить с малознакомыми девушками.

Хотя… надо было признать, что общаться с ним на самом деле было очень приятно. Он мало говорил, зато не перебивал Сашу, когда она рассказывала очередную странную историю о себе — почему‑то рядом с Сергеем в голову ей приходило только что‑то странное или смешное — и казалось, что ему действительно нравится проводить так своё свободное время.

Похоже, что и вторую их встречу Сергей хотел закончить исключительно на дружеской ноте. Но у Саши были другие планы.

Она изобразила улыбку и кивнула:

— Да, конечно, только зайдём по дороге в одно место.

— Как скажешь, — легко согласился он. — А куда?

— Тут рядом есть классный магазинчик, — сказала Саша. — Хочу купить торт.

— Торт? — Сергей улыбнулся. — Ты же говорила, что не любишь сладкое.

Ты запомнил? Ты что, правда меня слушал? — чуть было не выпалила Саша вслух, но вовремя захлопнула рот.

Сергей стал серьёзным:

— Я сказал что‑то не то? Извини.

— За что ты извиняешься? — с недоумением спросила Саша.

— Мне показалось, я опять… Да нет, забудь… Пойдём. Покажешь мне, где продаются вкусные торты.

— Ага. Покажу. Для этого и нужны друзья.

Сергей бросил на Сашу пристальный взгляд, ничего не ответил, и она поняла, что говорить снова придётся ей. Но почему бы и нет? Ей было совсем не сложно.

До магазина они добрались достаточно быстро. Саша выбрала торт, Сергей его оплатил, и они снова вышли на улицу.

— Напомни, какие автобусы едут в твою…

— Может, к тебе? — быстро выпалила Саша.

— Что? — Сергей сделал полшага назад.

— Съедим вместе торт, — вкрадчиво предложила она. — По‑дружески.

Его лицо окаменело. Это было настолько неожиданным и непонятным, что на долю секунды Саша растерялась, но затем взяла себя в руки.

Нельзя сдаваться. Старый Новый год. Праздник. Когда, если не сегодня? Она должна всё сделать сегодня.

— Пожалуйста, — попросила она. — Я не хочу домой. Но если… если ты против, я просто… просто пойду гулять… одна… ничего страшного.

Сергей выдохнул:

— Да нет, я не против, — сказал он. — Можно и ко мне. Наверное.

25 января 2005 г.

Такси остановилось на перекрёстке.

Сергей расплатился с водителем, вышел из машины первым, протянул руку и помог выбраться Саше. Она крепко сжала его ладонь и посмотрела вперёд — туда, где за плавным изгибом дороги стоял её дом.

— Почему? — тихо спросила Саша, не двигаясь с места и утыкаясь носом в шею Сергея.

Он понял её вопрос и криво усмехнулся:

— Почему я попросил остановить здесь? А как ты думаешь, что скажет твой отец, если увидит меня рядом с тобой?

— Позавчера это тебя не волновало.

Сергей промолчал.

— Мы же просто друзья, — сказала Саша, едва удерживаясь от того, чтобы поцеловать его хотя бы в щёку.

— Друзья, — глухо повторил за ней Сергей.

— Боишься, что мой папа запретит нам дружить? — с горечью спросила Саша.

— Да, — неожиданно ответил он.

— Странно, — заметила она. — После твоей сегодняшней отповеди я была уверена, что это наша последняя встреча.

Сергей повернул голову, и их взгляды встретились.

— Прости, — сказал он.

— Да нет, я понимаю. Принципы есть принципы. Никаких отношений с теми, кому нет восемнадцати. Кстати, возраст согласия — шестнадцать. Я проверила.

— Это неправильно, — сказал он, продолжая смотреть Саше в глаза. — Всё неправильно.

Она придвинулась чуть ближе.

— Ты очень красивая, — прошептал Сергей, наклоняясь к её губам. Нежный, короткий поцелуй. Саша хотела большего и прекрасно понимала, что большего хочет и он.

Всего час назад, когда они были в его комнате в общежитии, он целовал её совсем по‑другому. На миг ей даже показалось, что она сможет добиться своего. День студентов. Не Новый год и даже не Старый Новый год, но тоже праздник. И если сегодня всё наконец‑то получится, то после можно будет…

Мысль о том, что именно нужно будет сделать после, вдруг ужаснула Сашу, и она застыла.

Это было похоже на пробуждение от страшного сна. На освобождение от морока. Или, наоборот, на погружение в кошмар? Осознание того, какую чудовищную глупость она планировала на протяжении стольких недель, заставило её покрыться холодным потом.

Она отдала бы очень многое, лишь бы всё оказалось сном — все её мысли, обиды на всё и всех, её дурацкий план.

Фабрика. Праздник. Крыша. Как романтично.

Как подло.

Даже учитывая всё, это было слишком подло.

Какая же я тварь, — подумала тогда она, и в ту же секунду Сергей её оттолкнул. В его глазах, казалось, отражался тот же самый ужас перед чем‑то непоправимым, и Саше стало страшно вдвойне.

И только сейчас, после нового поцелуя, страх начал рассеиваться.

— Ты мне позвонишь? — спросила она.

Сергей кивнул.

Саша отступила и осторожно высвободила руку.

— Я пойду, — сказала она. — Не провожай. Я тоже не хочу, чтобы папа запретил мне с тобой… дружить.

28 января 2005 г.

Кулинарная книга ужасала.

На обложке было написано «Тысяча простых рецептов праздничных блюд», но это было ложью. Наглым, беспардонным враньём. Ни одного простого рецепта внутри Саша так и не нашла.

Но отступать было некуда — чувство вины, пришедшее на смену отчаянию и ощущению собственной ненужности, и такое же острое и невыносимое, требовало сделать хоть что‑то хорошее для семьи.

Саша остановилась на страничке с заголовком «Салат с копчёной курицей, ананасом, сыром и кукурузой. Время приготовления — 30 минут». Половина копчёной курицы как раз лежала в холодильнике. Сыр, майонез и морковь тоже имелись в наличии. Баночки с ананасами и кукурузой стояли в кухонном шкафу. Да и время было подходящим, чтобы успеть до возвращения с работы папы и Лёши.

«Шаг 1. Копченую курицу руками разберите на волокна, удалив кожу».

— Как скажете, — пробормотала Саша, вставая к столу и приступая к готовке.

На кухню пробрался Тёма, уселся верхом на один из стульев и начал молча наблюдать.

— Мог бы и помочь, — сказала Саша брату.

— Я боюсь дохлых куриц, — хитро улыбаясь, ответил он.

— Что? — Саша удивлённо на него посмотрела. — Ты же вчера её ел.

— Вчера я ещё не боялся.

«Шаг 2. Консервированные ананасы нарежьте кубиками».

— А как вы относитесь к ананасам, Артём Игоревич? — поинтересовалась Саша, открывая банку.

Тёма вздохнул, демонстративно закатил глаза, что‑то пробурчал себе под нос, но послушно взялся за нож.

— Кстати… — небрежно заговорил он. Настолько небрежно, что Саша насторожилась. — А когда тебе было как мне, сколько папа тебе давал денег?

— Нисколько.

— Ну это потому, что ты девочка. Девочкам можно и без денег… Интересно, сколько папа давал Лёше, когда ему было двенадцать. Надо спросить.

Саша опёрлась обеими руками на столешницу, глядя на брата.

Она ненавидела эти моменты — когда приходилось уводить Тёму в сторону от вопросов о прошлом и вообще от всего того, что могло случайно разрушить возводимую на протяжении многих лет родителями и Лёшей стену из лжи. Саша, хоть её никто и никогда об этом не просил, стала их соучастником — настолько умелым, что никто из старших так и не догадался, что она прекрасно помнит события, происходившие в семье на момент рождения самого младшего из Фроловых.

Правда, тогда у Тёмы была совсем другая фамилия.

Но сейчас он Фролов. Артём Игоревич Фролов. И никак иначе.

— Спросишь, и окажется, что давали меньше, чем тебе, — ехидно сказала Саша. — И папа заберёт половину.

Тёма нахмурился.

— А фабрики у папы тогда ещё не было, да? — уточнил он.

— Не было.

— Плохо… Тогда лучше не буду спрашивать…

Саша выдохнула и перевела взгляд на рецепт.

«Шаг 3. Морковь отварите в кожуре до готовности. Затем очистите и натрите на крупной терке».

— В смысле «отварите»? — возмущённо спросила она у кулинарной книги. — Тридцать минут на приготовление, как это «отварите»?

Входная дверь громко хлопнула, и Тёма выскользнул в холл — встречать отца и брата.

Саша почесала нос. Достала из шкафа сковородку, переложила в неё из миски курицу, поставила на плиту, включила газ. Подумала немного, затем пожала плечами и добавила ещё и ананасы.

— Мелкая, привет! — раздался от порога довольный голос Лёши. — Ого, ты готовишь! Что случилось?

Саша, не отвечая, повернулась к холодильнику и вытащила оттуда упаковку яиц.

Лёша сел за стол.

— Это хорошо, что ты готовишь, — продолжил он. — Поем по‑быстрому.

— Куда‑то уходишь?

— Да, с Синицыным в «Тайм» договорились, сегодня трансляция…

Он не успел договорить — на кухню зашёл отец, а следом за ним чем‑то возмущающийся Тёма. Лёша отвлёкся на них, а Саша, чувствуя, как всё сильнее и сильнее горят щёки, тихо стояла у плиты.

С Синицыным.

И вдруг — казалось, совершенно некстати, безо всякой связи с настоящим — она вспомнила. Вспомнила огромного игрушечного плюшевого пса, к которому Лёша почему‑то был так сильно привязан, что не разрешал маленькой Саше с ним играть. Но однажды, когда старший брат был в школе, она пробралась в его комнату и потащила пса к себе, нашёптывая в процессе разные глупости прямо в пушистое ухо игрушки.

…Ты только не гавкай, пёсик. Сиди тихо. Я буду тебя гладить. Я буду с тобой играть. Лёша тебя не найдёт…

Интересно, где сейчас эта собака? Неужели выбросили?

— У тебя что‑то пригорает, — сказал отец, отвлекая Сашу от её странных мыслей.

— Что? А, да. Сейчас будет яичница. Пять минут, — пообещала она и заставила себя вернуться к приготовлению еды.

… Не рассказывай никому, что мы сегодня гуляли. Пожалуйста…

— Говоришь, с Синицыным? — спросил за Сашиной спиной отец, явно обращаясь к Лёше.

— Да. Нормальный, кстати, парень. С головой. Ты присмотрись, пап. Может, двинешь его куда?

— Был бы с головой, образование получил бы, — задумчиво ответил отец. — Но посмотрю, ладно. Попробую куда‑нибудь приспособить.

Саша прикусила губу, пытаясь удержать рвущиеся наружу слова, но всё‑таки заговорила:

— Прямо как о вещи. Приспособить.

— Что?

Она повернулась лицом к отцу:

— Ты говоришь о людях, как о вещах.

— В смысле?

— Как о вещах или рабах. Так нельзя!

Отец откинулся на спинку стула и устало сказал:

— Всё я не так на своей фабрике делаю, да? То слишком ношусь со своими людьми, то отношусь как к вещам. Опять не угодил.

Саша фыркнула:

— Одно другому не мешает.

— Это как?

— Со своей машиной ты тоже носишься. А она вещь.

— Какая интересная мысль, — с иронией заметил Лёша. — Так, мелкая, хватить бухтеть. Лучше скажи, уроки все сделала?

— Сегодня пятница! — сообщила Саша, со злостью отбросила в сторону деревянную лопатку и выключила огонь под сковородой. — Ты вообще хоть раз можешь спросить меня о чём‑то ещё, а не об уроках? И хватит называть меня мелкой, у меня есть имя!

Лёша удивлённо хмыкнул. Тёма испуганно молчал. Отец неодобрительно качал головой.

— Приятного аппетита! — сказала Саша.

Она выскочила в холл, взлетела на один пролёт лестницы вверх и остановилась. В висках стучала кровь.

Люди как вещи или игрушки.

Деньги, важны только деньги и фабрика, на всё остальное им плевать.

А ещё враньё. Враньё каждый день — иногда ложь во спасение, но чаще во имя собственного удобства или выгоды.

Почему у меня такая семья? Ну почему?

14 февраля 2005 г.

Злой и раздраженный Сан Саныч ходил по разгромленному цеху.

Игорь Николаевич наконец дал добро плану Алексея по организации новой системы хранения. Целый день все рабочие вместо того, чтобы выполнять свои прямые обязанности, были заняты сборкой огромных стеллажей, а также сортировкой и переносом материалов и готовых изделий.

Проходя мимо Сергея, Сан Саныч прошипел:

— Доволен, Синицын? Помог дружку макнуть меня лицом в грязь? Теперь он тут хозяйничать будет?

Сергей промолчал.

— Ну посмотрим, посмотрим. У меня бардак, значит, был, а у вас порядок будет. Ну‑ну. Молокососы, — и начальник цеха пошел дальше.

Сергей почувствовал раздражение. Он не разбирался и не хотел разбираться в сложных и запутанных взаимоотношениях между офисом и производством, и не понимал, почему нельзя спокойно работать вместо того, чтобы постоянно выяснять, кто больше прав. От захода на очередной круг размышлений о непроходимой тупости всего руководства Сергея отвлек звонок телефона. Саша предложила вечером покататься на коньках, и это сразу же направило мысли Сергея в более приятном направлении.

Уже через два часа он подошел ко входу на каток и увидел Сашу, одетую в яркую куртку. Сергей привычно поцеловал её в щеку и протянул раскрытую ладонь:

— Пойдем?

Саша вложила свою руку в его и шмыгнула носом:

— Холодно сегодня.

— Да, холодно.

— Может, в другой раз покатаемся? — предложила Саша.

— Ну… если хочешь, давай в другой раз, — стараясь скрыть разочарование, ответил Сергей. — Ты совсем замерзла, да? Давай хотя бы провожу тебя до дома.

— К тебе ближе. Я думала, мы можем у тебя посидеть.

— О‑о‑о… — глубокомысленно сказал Сергей.

— Если ты не против, конечно. Я не буду к тебе сильно приставать, честное слово. Я всё поняла про твои принципы. Секс до восемнадцати лет — это очень плохо, я повторила это десять раз и даже запомнила. Так что буду рада паре простых поцелуев, но и на них не настаиваю.

У Саши был настолько невинный вид, что на секунду Сергей даже поверил в её слова. Но потом снова вспомнил два предыдущих Сашиных прихода к нему в общежитие.

— Сашка, зачем ты это всё делаешь?

— Что делаю?

— Сводишь меня с ума, вот что. Я потом спать не могу.

— Не понимаю, о чём ты, — с довольной улыбкой сказала Саша.

Сергей знал, что она не отступит от своего плана. Он вздохнул и смирился с неизбежным.

— Хорошо, пойдем ко мне.

Они проскользнули в общежитие мимо спящего вахтера и, стараясь не попасться никому на глаза, прокрались в комнату Сергея, потом пили горячий чай из новых кружек и обсуждали новости последних дней. Саша оживленно — слишком оживленно — рассказывала что‑то о своих одноклассниках, когда Сергею вдруг стало не по себе.

— Почему ты решила сегодня посидеть у меня? — прервал он её рассказ.

Саша замолкла на полуслове. На ее лице появилось нечитаемое выражение, потом она снова улыбнулась.

— Серёжа, ну что за странный вопрос. Я соскучилась по тебе.

— Почему именно по праздникам?

— Что?

— Ты приходила сюда в Новый год, в Старый новый год, потом в День студентов, теперь вот в День влюбленных. Какая‑то странная закономерность, — чувствуя себя параноиком, сказал Сергей.

Саша нахмурилась, прикусив губу, и почти сразу звонко рассмеялась:

— Синицын, ну ты даешь. Нет никакой закономерности. Я даже не обращала внимания. И очень хорошо, что ты напомнил про День влюбленных, — промурлыкала Саша, села к нему на колени, обвила его шею руками, и Сергей зарылся лицом в её великолепные волосы. — Отпразднуем?

15 февраля 2005 г.

На неровном остатке металлической таблички, державшемся на стене на одном‑единственном шурупе, с трудом читалась фраза: «Лицам, выселенным из общежития, вход в общежитие запрещен».

Светло‑серая, поцарапанная, покрытая трещинами стена.

Светло‑серая покорёженная табличка.

Тёмно‑серые полустёртые буквы.

Красиво.

Саша сидела на грязном полу и разглядывала эту картину уже два часа — больше делать было всё равно нечего — пытаясь понять, зачем размещать подобное предупреждение не при входе в здание, а в коридоре третьего этажа.

Дверь, ближайшая к комнате Сергея, скрипнула, и оттуда выглянула та самая брюнетка, с которой Саша разговаривала тридцать первого декабря. Снова пижама, снова сигарета в зубах и зажигалка в кулаке.

— О, опять ты, блондиночка!

Саша усмехнулась. Кажется, обе они смогли запомнить друг друга только по цвету волос, и эта неожиданная симметрия её развеселила.

— Серёги нет, — сообщила брюнетка, прикуривая. — Через полчаса только с работы придёт.

— Я знаю, — со вздохом сказала Саша.

— А чего тогда сидишь?

Саша пожала плечами, борясь с искушением вывалить на эту случайную женщину свои мысли и эмоции.

Наверное, на самом деле было бы неплохо хоть кому‑то рассказать обо всём. О том, что мамы больше нет, а отец ничего не понимает. О том, что Лиза снова распускает нелепые слухи — теперь уже не только о Саше, но и об Алёне, потому что Алёна, кажется, тоже положила глаз на Дениса — а остальные одноклассники с радостью в них верят. О том, что каждый день возвращаться в пустой дом — пытка, и что Сергей единственный человек, который её не воспитывает и не достаёт, и рядом с которым ей не страшно и не больно жить, но сегодня она не решилась ему позвонить, потому что они уже встречались вчера, а два дня подряд они обычно не встречались…

Но всё это звучало бы слишком жалко.

А Саша ненавидела, когда её жалеют.

— Захотелось, — сказала она.

— Ммм… Раз захотелось, тогда сиди, — со смешком ответила брюнетка, выдыхая дым. — Ну давай, пока.

Она ушла в свою комнату, а Саша всё‑таки поднялась на ноги. Третий этаж общежития был полупустым, но люди всё равно постоянно появлялись в коридоре, и стоило отойти в какое‑то более укромное место.

Саша медленно дошла до ближайшего окна, прижалась лбом к холодному стеклу и стала смотреть на чёрное небо и падающий снег.

16 февраля 2005 г.

Саша, как всегда в последнее время, вышла из школы в полном одиночестве спустя полчаса после окончания последнего урока. Ходить домой вместе с кем‑то из одноклассников она теперь не любила, поэтому никогда не торопилась.

— Привет, — произнёс знакомый голос, и холодные пальцы схватили Сашу за запястье, разворачивая лицом к говорившему.

Она ошеломлённо моргнула, осознавая, что перед ней стоит Сергей.

Рабочий день, школа — он никак не мог оказаться здесь в такое время. Но это был он.

— Саша, я звонил тебе весь вечер, — сказал Сергей. — Почему ты не брала трубку?

— Ну и зачем ты звонил? — с вызовом поинтересовалась она.

— Нина сказала, что ты приходила.

— Приходила, — Саша усмехнулась, — но ты был где‑то ещё. Наверное, отмечал День влюблённых со своей девушкой.

— День влюблённых четырнадцатого, — сообщил Сергей, не отпуская её руки.

— Ну да, но четырнадцатого к тебе пристала я, поэтому вы отмечали пятнадцатого, и…

— Кто мы? — непонимающе спросил он.

— Ты и твоя девушка.

Сергей на секунду зажмурился.

— Какая девушка, Саша?

— Твоя.

Он вздохнул и медленно заговорил:

— Саша, послушай. Я не знаю, что ты там себе придумала, но у меня нет никакой девушки, кроме те… — Сергей запнулся. — Нет у меня никакой девушки, — торопливо закончил он.