Дикий капитал

Глава 1

Нью-Йорк в августе напоминает перегретую духовку, в которой забыли вымыть противень. Воздух в Бронксе был настолько густым от испарений асфальта и дешевого бензина, что его, казалось, можно было резать ножом.

Джексен Лоу проснулся за пять минут до будильника. Его тело само знало: если ты проспишь, ты проиграешь. Он лежал на узкой кровати в комнате, которую делил со шкафом и стопками старых газет. Над головой, на сером потолке, расплывалось влажное пятно — напоминание о том, что соседи сверху снова залили ванную, а у домовладельца нет денег на ремонт.

Он встал и подошел к зеркалу, которое треснуло в углу. Из него на него смотрел двадцатитрехлетний парень с лицом голодного волка. Скулы острые, глаза — как два лезвия.

— Сегодня, — прошептал он своему отражению. — Или никогда.

На кухне было душно. Его старший брат, Патрик, сидел в одних рабочих штанах, его широкие плечи были покрыты слоем белой строительной пыли, которая не отмывалась даже самым жестким мылом. Перед ним стояла щербатая кружка с кофе, черным и горьким, как их жизнь.

На середине стола лежала квитанция. Розовая бумага с жирным красным штампом: «ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О ВЫСЕЛЕНИИ».

— Мать не спит уже третью ночь, — глухо сказал Патрик, не поднимая глаз. — Она думает, что я не слышу, как она плачет в ванной.

— Я знаю, Пат, — Джексен потянулся за чайником.

— Ты ни черта не знаешь! — Патрик грохнул кружкой по столу так, что капли кофе разлетелись по скатерти. — Ты носишься со своей единственной белой рубашкой, как с королевской мантией. Ты весь день торчишь у отелей, открываешь двери богатым ублюдкам и надеешься, что один из них уронит золотой слиток тебе в карман. Это не работа, Джекс. Это галлюцинация.

— Это наблюдение, — ледяным тоном ответил Джексен. — Пока ты смотришь в бетон под своими ногами, я смотрю на тех, кто этот бетон оплачивает. Я изучаю их привычки. Я учусь говорить так, чтобы они принимали меня за своего.

— Ты никогда не будешь своим! Для них мы — мусор под подошвой. Иди завтра со мной на объект в Куинсе. Там нужны люди на раствор. Платят честно. Двенадцать долларов в час.

Джексен медленно поставил чайник. Он подошел к брату и посмотрел ему прямо в глаза.

— Двенадцать долларов в час — это налог на жизнь, Патрик. Этого хватит, чтобы не сдохнуть, но недостаточно, чтобы начать жить. Ты хочешь, чтобы мать умерла в этой конуре, слушая, как соседи за стеной бьют посуду? Я — нет. Сегодня я заставлю этот город заметить меня.

Он ушел в комнату, оставив брата в тишине. Достал утюг, который нужно было греть на плите, и начал аккуратно выводить воротничок своей рубашки. Это была его броня. Его пропуск в мир, где не пахнет плесенью.

В 10:00 утра Джексен уже стоял на парковке у элитного отеля «Пьер» на Пятой авеню. Он работал здесь парковщиком уже три месяца. Другие парни брали ключи, кланялись и радовались паре долларов чаевых. Джексен делал другое. Он записывал номера машин и лица их владельцев. Он знал, кто сегодня проиграл на бирже по тому, как резко человек бросает ключи.

И вот, к тротуару плавно, как акула в тропических водах, подкатил вишневый Роллс-Ройс Корниш.

Из машины вышел человек, чье фото Джексен вырезал из газет полгода назад. Саймон Вейнсток. Легенда Уолт-стрит. Человек, который мог обрушить валюту небольшой страны одним телефонным звонком.

Саймон выглядел безупречно. Темно-синий костюм, пахнущий сандалом и властью. На руке — часы «Патек Филипп», стоимость которых превышала стоимость всего квартала, где жил Джексен.

Саймон небрежно бросил ключи в сторону Джексена, даже не глядя на него. Но Джексен не поймал их. Он позволил ключам упасть на асфальт.

Саймон остановился. Его бровь удивленно приподнялась.

— Ты что, оглох, парень? — голос Саймона был тихим, но в нем слышался рокот лавины.

Джексен не шелохнулся. Он смотрел прямо в глаза миллиардеру.

— Сэр, у вашей машины на левом заднем колесе грыжа.

Маленькая, почти незаметная. Но если вы разгонитесь на хайвее до восьмидесяти миль, колесо лопнет. А вместе с ним лопнет и ваш контракт со сталелитейной компанией, на встречу с которой вы так спешите.

Саймон замер. Он медленно обернулся к колесу, потом снова на Джексена.

— Откуда ты знаешь, куда я еду?

— Я читал утренний выпуск «Уолл-стрит Джорнал», сэр. Вторая полоса. Там сказано, что вы планируете поглощение «Юнайтед Стил», но рынок считает, что у вас не хватит ликвидности. Рынок ошибается. Вы специально придерживаете активы, чтобы сбить цену.

Саймон медленно снял солнцезащитные очки. В его глазах вспыхнул опасный огонек. Огонек интереса хищника к другой, более мелкой, но дерзкой породе.

— Как тебя зовут, малец?

— Джексен Лоу. И я — лучший актив, который вы можете приобрести сегодня совершенно бесплатно.

Саймон усмехнулся, обнажив идеально белые зубы.

— Бесплатно? В этом мире бесплатно только сыр в мышеловке, и то — для второй мыши.

— Тогда считайте меня второй мышью, сэр. Я видел, как вы работаете. Вы не просто покупаете акции. Вы покупаете страх людей. Я могу предложить вам нечто большее, чем просто парковку. Дайте мне десять минут вашего времени. Если через десять минут вы решите, что я идиот — я сам вызову полицию и признаюсь в угоне вашей машины.

Саймон посмотрел на свои часы. Тишина затянулась. Сзади начали сигналить другие машины, но для Саймона они не существовали.

— Семь утра. Завтра. Вейнсток Плаза, сороковой этаж, — Саймон достал визитку, золотое тиснение которой блеснуло на солнце. — Опоздаешь на секунду — и твоя следующая работа будет чисткой канализации в Нью-Джерси.

Джексен взял визитку. Пальцы слегка дрожали, но он сжал их в кулак.

— Я буду там в шесть сорок пять, сэр.

Когда Роллс-Ройс уехал, Джексен посмотрел на свои руки. Они были грязными от городской пыли, но в голове уже выстраивались колонки цифр.

Джексен (внутренний монолог):

«Большинство людей думают, что успех — это дверь, в которую нужно постучать. Они ошибаются. Успех — это стена, которую нужно проломить головой. Или найти в ней трещину, о которой не знает сам хозяин дома. Саймон Вейнсток не был добрым дядей. Он был акулой. Но акулы всегда голодны, и если ты предложишь им мясо свежее, чем у конкурентов, они не сожрут тебя. По крайней мере, не сразу».

Джексен возвращался домой на метро. Поезд линии «D» грохотал, раскачиваясь на поворотах, и в такт этому грохоту в голове Джексена пульсировала одна и та же мысль: «Шесть сорок пять. Шесть сорок пять».

Вагон был забит людьми с потухшими глазами. От них пахло тяжелым трудом, дешевым фастфудом и усталостью, которая въедается под кожу глубже любого тату. Рядом сидел старик в засаленном пиджаке, сжимавший в руках пачку лотерейных билетов.

Джексен (внутренний монолог):

«Посмотрите на него. Он купил надежду на пять долларов. Он надеется, что шарик в автомате выпадет нужным номером и решит все его проблемы. Это религия бедных — вера в случай. Богатые не верят в случай, они верят в математику и психологию. Этот старик уже проиграл, потому что он играет в игру, правила которой не он придумал. Я тоже в ней участвую, но я только что украл методичку у главного судьи».

Когда он вошел в квартиру, запах жареного лука и старой отделки ударил в нос. На кухне за столом сидела мать, Мария. Её руки, покрасневшие от моющих средств, методично перебирали чечевицу.

— Ты поздно, Джекс, — сказала она, не поднимая головы. — Патрик сказал, что ты снова витал в облаках.

— Я не витал в облаках, мам. Я строил взлетную полосу, — Джексен подошел и осторожно положил руку ей на плечо. Оно было сухим и хрупким, как пергамент.

— Твой брат прав, нам нужны деньги на аренду сейчас. Мистер Росси заходил дважды. Он сказал, что если к пятнице не будет чека, он выставит наши вещи на тротуар.

Джексен промолчал. Он не мог сказать ей, что у него в кармане всего семь долларов. Он пошел в свою комнату и достал то, что считал своим главным сокровищем — помятый учебник по бухгалтерскому учету и толстую тетрадь, исписанную мелким почерком.

Весь вечер он провел, перепроверяя отчеты «Юнайтед Стил», которые он украл из мусорного бака возле бизнес-центра неделю назад. Он искал ту самую цифру, которая заставит Саймона Вейнстока вздрогнуть.

В одиннадцать вечера Джексен выскользнул из дома и направился к телефонному автомату на углу. Ему нужен был Рэй-Рэй.

Рэймонд «Рэй-Рэй» Смит был единственным другом Джексена. Он был гением, которого вышвырнули из университета за то, что он взломал систему начисления стипендий, чтобы оплатить счета своей бабушки. Теперь он жил в подвале прачечной и вычислял вероятности в подпольных тотализаторах.

Джексен: (в трубку) Он согласился, Рэй. Завтра в семь утра.

Рэй-Рэй: (голос в трубке был приглушен шумом стиральных машин) Ты безумец, Джекс. Вейнсток тебя сожрет и не поперхнется. Ты проверил те цифры по ликвидности, что я тебе скинул?

Джексен: Проверил. Ты уверен в «дыре» в их балансе?

Рэй-Рэй: Абсолютно. Они скрывают краткосрочные обязательства через дочернюю фирму в Делавэре. Это классическая «кукла». Если ты скажешь ему об этом в лоб — он тебя убьет. Если намекнешь, что знаешь, как это исправить — он тебя купит.

Джексен: Мне не нужно, чтобы он меня покупал, Рэй. Мне нужно, чтобы он открыл мне дверь. Дальше я сам.

Вернувшись, Джексен снова достал свою белую рубашку. Он заметил крошечную нитку, торчащую из шва на манжете. Для любого другого это было пустяком, но для него — это была брешь в обороне. Он нашел иголку и аккуратно, почти хирургически, исправил изъян.

Затем он начистил свои туфли. Они были старыми, кожа местами потрескалась, но после часа работы щеткой они блестели так, что в них можно было увидеть отражение уличного фонаря за окном.

Джексен (внутренний монолог):

«Бедность — это не отсутствие денег на счету. Бедность — это когда ты позволяешь себе выглядеть как жертва. Завтра я войду в здание из стекла и стали. Охранники будут смотреть на мои туфли, секретарши — на мой воротничок, а Вейнсток — в мои глаза. И если хоть одна деталь выдаст во мне парня из Бронкса, которому нечем платить за свет — мне конец. Завтра я не Джексен Лоу. Завтра я — инвестиция с неограниченным потенциалом».

Он лег в кровать, но не закрыл глаза. Он прокручивал в голове каждое слово, каждую интонацию. Он знал, что Саймон попытается его раздавить с первой секунды. В этом мире уважают только тех, кто умеет держать удар.

За стеной послышался тяжелый вздох Патрика. Брат не верил в него. Мать боялась за него. Но Джексен чувствовал, как внутри него сворачивается тугая стальная пружина.

Он заснул только под утро, и ему снились не деньги. Ему снились небоскребы, которые склонялись перед ним, как колосья пшеницы перед бурей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.