Секреты одиночек

Еще одно убийство. Я не называю эти случаи суицидом, потому что смерть этих людей на совести этой ерундовой секты. Ерундовой, что за слово? Но с меня взяли слово на работе, что я перестану ругаться нецензурными словечками и ящик виски мой. На что не пойдешь ради мечты! Ахахахах!

— Что у тебя? — я надеялся, что этот программист с завышенным ЧСВ хоть что-нибудь сможет выяснить по телефонам убитых.

В трубке был слышен стук по клавишам.

— Я работаю, Ян, — отвечает он. — А ты мне мешаешь.

И я услышал гудки. Этот засранец взял и повесил трубку. Ну ничего, он дождется у меня!

Дверь в мой кабинет открывается и заходит шеф.

— Хоть бы стучались, — говорю я, пялясь в монитор.

Должны быть хоть какие-нибудь промахи, не могут люди быть настолько аккуратными и не оставлять следов.

— Я привел к тебе стажера, Адамантис, — мой шеф уже привык, что я бываю грубоватым.

Но вот новость о стажере меня привела в крайнюю степень негодования.

— Какого..?

Я оторвался от компа и увидел перед своим столом женщину, нет, девушку. Ее волосы были закреплены в тугой узел на затылке, на лице была тонкая оправа очков, у нее минус — глаза не выходили за рамки стекол, а значит, диоптрии минусовые. Ее фигуру облегал строгий костюм, который все же подчеркивал прелести ее…

— Подбери челюсть с пола, Ян, — шеф усмехается моей реакции.

Но могу поспорить, он сам смотрел так нее, когда впервые увидел. Потому что у нас в отделе из всех женщин есть только Дора, и она, как и положено Доре — пампушка. И стреляет также, как и ее тезка мортира.

Я встаю изо стола, здороваюсь с девушкой, которая безынициативно разглядывает мой кабинет, и увожу шефа за дверь.

— Марис, какого черта? — чуть ли не брызжу я слюной. — Бабу мне в стажеры?

— Успокойся, она умна…

Я скептически смотрю на шефа.

— С каких это пор ум стал аргументом?

— Ее прислали из академии, попросили пристроить, — прошептал Марис.

— Но почему ко мне?

— Потому что ты расследуешь дело об этих самоубийцах.

— Это были убийства, — перебиваю я его.

Шеф закатывает глаза.

— Хорошо, пусть так. В общем, пригляди за ней. Глядишь, через месяцок ей все это надоест, и она решит уйти восвояси.

Я клацнул зубами от злости.

— Это приказ, Адамантис, — голос шефа стал строже.

— Есть, — процедил я и вернулся в кабинет, громко хлопнув дверью

Девушка сидела на стуле, ее спина тут же стала прямой при виде меня.

— Меня зовут Алина Романова, — ее голос приятно ложился на слух.

Я сел за стол и посмотрел на нее с нескрываемым раздражением.

— Не знаю, зачем тебя сюда прислали, но у меня только одна просьба — не путайся под ногами.

Девушке явно не понравилось услышанное, но она сдержала себя.

— Но…

В этот момент зазвонил мой сотовый.

— Я кое-что нашел, — слова программиста прозвучали, как манна небесная.

Я соскочил с кресла и помчался в отдел к айтишникам. И даже не заметил, что Алина прибежала вместе со мной. Я вопросительно взглянул на нее.

— Я буду вашей тенью, обещаю, — ее голос соответствовал словам. Ну или мне так показалось.

Я повернулся к Иварсу.

— Ну что у тебя?

— Какой нетерпеливый, — усмехнулся он.

Я треснул ему по уху.

— Ближе к делу, пацан.

— Успел засечь IP у двух владельцах, — Иварс тут же стал серьезным. — Оба адреса разные, с разных концов планеты.

— Твою мать! — я ударил кулаком по столу. — Это реальные адреса, или они таким образом заметают следы?

— Я работаю над этим.

— Хорошо. Отправь эти адреса людей на проверку. Вдруг они как-то связаны со всем этим дерьмом.

Наверное, по моему лицу было видно, как я разочарован. Ненавижу, когда дело не движется. Мне срочно надо подумать. Поэтому я выхожу из здания и направляюсь к ближайшей кофейне, где можно спокойно покурить и выпить кофе, а может, чего и покрепче.

Я сажусь за столик, когда замечаю, что Алина тоже присаживается, напротив.

— Вы будете теперь везде следовать за мной? — в этот момент я поджигаю сигарету.

Алина рассматривает меню.

— Мне нужен опыт, практические знания, поэтому если потребуется, то да — буду следовать, — после этих слов она делает заказ.

Официант обращается ко мне.

— Что-нибудь с коньяком или виски, — говорю я, затянувшись сигаретой.

Алина поднимает бровь.

— Не рановато ли для алкоголя?

Я морщусь.

— Вот только не надо учить меня жизни, деточка.

Она поднимает руки вверх.

— Ладно.

Мы сидим молча, пока не подают напитки. Как и положено барышне, Алина заказала себе что-то легкое и фруктовое.

— Так вы расскажете, над чем работаете сейчас?

Я поджигаю вторую сигарету, делаю пару затягов, пока изучаю ее. Она соблазнительна. Зачем такая, как она пошла работать в полицию? Я озвучиваю свои мысли.

— Хочу помогать людям, — ответила Алина.

Я невольно рассмеялся.

— Это что, какая-то речь с шоу «Мисс Вселенная»?

Лицо девушки из любезного превратилось во враждебное.

— Нет, начинающий пропойца, из приюта для бездомных котят! — парирует она.

Я смеюсь в голос. У этой девицы есть характер. Интересно, хороша ли она… Так, остановись, Ян. Не стоит думать об этом, поэтому я переключаюсь на более важную тему.

— Дети, подростки, — говорю я. — Кончают с собой под диктовку каких-то сектантов.

— «Игра с богом», — понимающе кивает Алина.

— Да, все верно, — я тушу очередную сигарету, вдавливая ее в пепельницу сильнее обычного.

— И есть какие-то зацепки?

Я делаю пару глотков из чашки прежде, чем ответить.

— Ты слышала Ирваса, нашли адреса, но они принадлежат разным континентам.

Алина углубляется в свои мысли, и в этот момент закусывает губу. Ох, это выходит слишком эротично для мужчины, у которого несколько месяцев не было близости с женщиной. Близости с женщиной? Что с тобой, Ян? Ты выражаешься уже, как долбанный Мопассан!

— А что, если… — Алина отрывает меня от странного диалога, происходящего у меня в голове. Она смотрит мне в глаза с блеском в своих. — Что если нам запустить своего человека в сеть? Сделать аккаунт под подростка? — она улыбается так, будто придумала идею века.

— Если не сможем вычислить по IP адрес хоть кого-то из ублюдков, воспользуемся и этой идеей.

Плечи девушки поникли.

— Что? — интересуюсь я. — Думали, только вас посещают «гениальные мысли»?

— Вы всегда такой хам? — спрашивает Алина.

Я поджигаю очередную сигарету.

— Да, всегда.

Я проснулся с головной болью. Не надо было столько пить вечером. Под грохот в ушах я встал под ледяной душ в надежде хоть как-то привести себя в порядок. Я наливал кофе в кружку, когда раздался звонок в дверь. От боли в голове я пролил кофе мимо чашки.

— Твою мать!

А трель звонка все не прекращалась.

— Да иду я!

На лестничной площадке она, Алина, чертов стажер, которую повесили на меня. Марис — чертов извращенец!

— Доброе утро! — Алина прям лучилась радостью. — Я принесла свежие булочки! — она потрясла бумажным пакетом.

— Что вы здесь делаете? — грубо спросил я.

— Марис одобрил мою идею с фейковым аккаунтом, — вместо ответа я услышал это.

Я коснулся пальцами переносицы, и пошел на кухню. Мне срочно нужен кофе.

— И кто будет наживкой? — поинтересовался, слыша стук ее каблуков по моей квартире.

— Эм… Я.

Я повернулся к Алине, вопросительно глядя на нее.

— Мы создадим новый профиль, сделаем пару снимков в подростковом стиле, запустим хэштеги и будем ждать, — она так мило мне улыбнулась, что я поперхнулся.

— Кто это мы?

— Мы с вами, Ирвас, — кажется Алина не понимала, почему это я не радуюсь вместе с ней.

Я поставил кружку на столешницу и подошел к ней. Она растерялась, внезапно вспомнила, что находится на чужой территории с незнакомцем.

— Объясните мне одну вещь, госпожа Романова, — начал я елейным голосом.

На лице Алины отразился испуг.

— Кто ты такая, что так легко втерлась в доверие к моему шефу, что он вот так сразу меньше, чем за сутки одобрил твое предложение?

— На что вы намекаете? — прошептала она.

— Ты видимо кого-то ублажаешь, что тебя слушают, — пояснил я.

В ответ я услышал оглушительный удар, аж в глазах на секунду потемнело.

— Больной кобель! — выплюнула она мне в лицо и поспешила прочь из моего дома.

Возможно именно этого мне и не хватало, но внезапно мозги встали на место, и боль от похмелья прошла.

Когда я зашел в офис, работа кипела вовсю. Ирвас помог создать Алине аккаунт со снимками под подростка, склонного к суицидальным наклонностям, но из благополучной семьи. Почему-то выбранные жертвы все были из хороших семей. Но пытаясь проводить между этими фактами хоть какую-то линию, все шло параллельно. То есть никак не связано между собой.

— Мы запостили хэштеги, — с воодушевлением в голосе крикнула Алина мне с другого конца отдела Ирваса.

Я сидел в углу, подальше от всех и никак не мог понять, зачем убивать этих детей? Никаких угроз, требований с выкупом в семьи не поступало. Все слишком хаотично, рандомно, как выразился бы Ирвас. Но должно же что-то быть общее. Почему они назвали всю эту хрень «Игрой с богом»? возомнили себя богами, что могут решать судьбы людей, кому жить, а кому умирать. И как они воздействуют на их разум? Должна быть какая-то точка давления, что-то я все-таки пропустил. Нужно больше информации, срочно!

Поэтому я решил поехать снова к родителям убитых. Это три семьи, все владеют достаточным капиталом, чтобы позволить себе несколько машин и ежегодные отпуска за границей.

— Скажите, — я осматриваю фотографии убитого мальчика, — как у него складывались отношения с одноклассниками?

Мать ребенка еле сдерживала себя.

— Я ведь уже рассказывала вам…

— Быть может, вы вспомните еще какие-нибудь нюансы, — я старался выражать свои мысли, как можно мягче. — Какой любимый предмет у вашего сына?

Женщина задумалась.

— Математика, физика… Он мечтал стать летчиком.

— А в школе он общался с такими же математиками?

На ее лице дрогнула улыбка.

— Да, Майкл организовал с друзьями клуб физиков. Они там изобретали разные чудо-приборы.

Я кивнул.

— Другие его одноклассники как относились к этому клубу? — этот вопрос я уже задавал преподавателю Майкла.

Женщина средних лет, по ней было видно, что благополучие учеников ее начинает волновать только, когда что-то происходит.

— Думаю, положительно, — учтиво ответила она мне.

Я оскалился.

— Положительно? Вы издеваетесь?

Она удивленно воззрилась на меня.

— Вы хотите сказать, что ботаников никто никогда не прессовал?

Учительница тут же начала возмущаться.

— Да как вы смеете? У меня образцовый класс…

— Да, и поэтому умер ребенок.

Она тут же осеклась. А я пошел выуживать информацию из этих детей-мажоров.

В офис я вернулся, когда уже стало темнеть. Алина спала, положив голову мне на стол. Я громко кашлянул, чтобы ее разбудить.

— Почему вы еще здесь?

Она не ответила.

— Вы разузнали что-нибудь?

Я присел в кресло и тяжело вздохнул.

— У всех этих подростков были свои увлечения, которые не особо понимали или поддерживали другие одноклассники. Майкл Руис состоял в клубе физиков, Уна Матьяш играла на скрипке в школьном оркестре, а Ронни Эдгарс участвовал в школьных театральных постановках.

Я посмотрел на Алину.

— А вы как это узнали?

— Я просмотрела их страницы в соц сетях, — печально улыбнулась мне девушка. — А вы где были?

Я потратил весь день на то, чтобы выяснить информацию, которую Алина узнала из интернета за пару часов. Я что, старею?

— Беседовал с родственниками убитых, одноклассниками.

— И?

— Иногда бывали стычки, но с этими данными в суд не пойдешь, как говорится.

Алина кивнула.

Я наблюдал за Алиной, в моих глаза наверняка отчетливо проглядывал страх. Не было возможности его скрыть. А она с уверенным лицом стояла на краю крыши и собралась прыгать. Как я мог упустить момент, когда она начала прислушиваться к тому, что я диктовала секта. А главное, когда? Я корил себя, что именно Алина стала наживкой в этой затее с аккаунтом. Я должен был быть на ее месте. И почему я так глуп? Старый дурак!

Я вижу, как она прыгает, вижу прыжок, слышу свой собственный крик, но не успеваю, она падает. Какое облегчение проносится по всему телу, когда падение заканчивается надувным матрацем, а не асфальтом. Хоть что-то я сделал правильно, когда обнаружил ее переписку с сектой.

А ведь начинался, как обычно. Я проснулся, выпил кофе и пошел на работу. Сектанты ответили Алине ровно через семь дней и начали свое зомбирование. Они присылали ей довольно простые сообщения, ничего особенного: какие взаимоотношения с одноклассниками, с семьей, почему она хочет вступить в их сообщество. Мы все это проходили, Алина отвечала под нашу диктовку. Что же пошло не так?

— Засек! — Ирвас ворвался в мой кабинет. — Я вышел на местный адрес! Более того этот идиот совершил ошибку и оставил часть своей электронной почты не скрытой!

Я ликовал. Этим ублюдком оказался мужчина из секты, которые пропагандировали связь с богом через смерть. Они искали подростков, и поручали им выискивать других детей, которые выделялись из общества, белая ворона — первый враг. Таков был их лозунг. Пудрили мозги Высшим знанием и превосходством над другими людьми.

Алина проходила лечение у психиатра, но все же хотела продолжать работать у нас. Я лично ввел ее имя в штат нашего коллектива. Но причины влияния на нее, она отказывалась говорить, а делать запрос у психиатрии я пока не решался. Не знаю, почему. Может, я хотел заслужить ее доверие. А ящик виски мне так и не достался. Я слишком долго и громко орал на Ирваса за то, что тот не уследил за перепиской, и все чуть не закончилось еще одной смертью.

Ни у кого нет права отнимать чужую жизнь. Мы люди, а не боги.

Это были дополнительные семинары. Семинары по философии. Я не знаю, зачем на них пошла. Ведь могла с легкостью взбунтоваться, и плевать на незачет, потом бы все равно закрыла.

Из-за своих глупых душевных переживаний, я стала плохо контролировать себя и свои эмоции, в итоге успеваемость в универе катилась по наклонной.

Я рывком открываю дверь аудитории, и меня будто молнией бьет. Там стоит он — мой Граф, мой Аристократ. Не зная, как себя вести, я уже хочу развернуться и пуститься на утек, но меня замечают.

— Проходите, — говорит он. Причем тон такой насмешливый, преподавательский.

Я оборачиваюсь к нему и произвожу эффект катастрофы. Смотрю на него взглядом, говорящим: я знаю, что вы гениально можете преподать.

Прохожу за парту и сажусь прямо напротив него. На этот раз ему не удастся застать меня врасплох. В этот раз я готова, у меня было несколько месяцев, чтобы подготовиться к таким встречам.

— О, — говорю я саркастичным голосом. — Можете продолжать, мистер Леннокс.

Я выделяю его имя. Знаю, как оно ему не нравится. Он предпочитает Нокс.

«В твоих глазах отражалась Ночь»

Я сглатываю подступающие слезы от нежеланных воспоминаний. Приказываю себе собраться. Похоже ему также трудно, как и мне.

— На чем я остановился? — интересуется он у какой-то девушки, к которой стоит ближе всего. И она, конечно же, подсказывает. Она только что в рот ему не заглядывает.

А я не могу сосредоточиться на том обсуждении, что ведется в группе. Я все рассматриваю его и рассматриваю. Что в нем такого? Что такого особенного? Да, ничего. Абсолютно ничего! Он некрасив, он старше меня на десять лет, почти старик для меня. За ним бегают девушки, даже женщины хотят заполучить его. Потому что он создал себя сам. Сам заработал на первую машину, сам нашел работу, сам поехал работать в горячие точки. Он все делал сам, никогда ни от кого не зависел. А теперь он здесь. Помогает нам с философией. Что за бред? Ведь он программист. Хотя разбирается он в философии также великолепно, как и в эрогенных зонах.

Я ухожу в мир самого лучшего лета в моей жизни. Мое платье развивается, ветер приятно холодит мои ноги. Он говорит, что ему очень нравится этот лимонный цвет. У него такая улыбка в это момент, как у Джокера, когда он поймал свою жертву. Он сажает меня на стол в своем кабинете и погружает в волшебные ощущения.

— София, — он всегда называл меня по имени, когда друзья звали по фамилии.

Я снова слышу свое имя, и просыпаюсь. Я в аудитории, студенты собирают вещи. Значит, семинар закончился, и сон тоже.

Он смотрит на меня в ожидании действий. А я начинаю злиться. Ему нужны действия, сейчас он их получит. Я поднимаюсь на ноги и направляюсь к нему, разве что на носки его до блеска начищенных туфель не наступаю.

— Какого черта, ты здесь делаешь?

— Веду семинар, который ты даже не слушала, — как ни в чем не бывало отвечает он.

Я на грани, или за гранью. Или в параллельной реальности, я так долго мечтала увидеть его, а лучше прикоснуться, что сейчас просто не верю своему счастью. Но он бросил меня, сбежал, как последний трус, как только возникло недопонимание.

Поэтому я собираю волю в кулак, беру свой рюкзак и ухожу.

Его дом называют развалинами графства Леннокс. За некую заброшенность, за лианы, которые так любвеобильно оплетают стены, за запущенный на заднем дворе сад, за недостроенный бассейн, но полностью готовую деревянную беседку. Он столько говорил о своих планах на этот дом, но не успевает ничего. Слишком сильно его отвлекают работа, пьянки с друзьями и женщины, не дающие прохода.

— Ну и придурок же ты, — говорю я ему.

А он смеется, отвечая, что его никто не смеет так называть, кроме друзей.

— Это мое мнение, — я корчу рожицу, которая ему не очень нравится.

Почему все было так сложно и легко одновременно? С ним можно было молчать долгими минутами, он рассказывал какие-нибудь нелепые истории из жизни, а я вроде и слушала, но на глаза постоянно попадались его губы, и нить рассказа терялась. И он видел это и кажется обижался на меня за то, что не слушаю. А ведь мне просто хотелось быть рядом, свернуться на его коленях и слушать, просто слушать. Я готова была слушать его всю жизнь.

Теперь я слушаю лишь себя.

«Люто хочется весны»

Читаю о заточении. О том, как начинаешь смотреть на мир после того, как у тебя его отобрали. Вырвали из света и опустили в темноту. И вот здесь начинает приходить осознание. Я поражаюсь тому, как главная героиня описывает чувства к своему Аристократу. Тому, как она взрослеет на глазах, и ее любовь становится более осмысленной, она готова стать для него Всем, и изменить себя.

Аристократы вообще необычные люди. Они не навязываются, не терпят глупцов и всегда находятся в поиске себя. А чувства к ним воспринимают как нечто картинное — клише на клише, штамп на штампе. Все одинаковые, одни они уникальны. А знаете, что я вам скажу? Все это мыльный пузырь, раздутое эго. И самое смешное то, что для тех, кого любят эти аристократы — они всего лишь букашки.

И если вдруг вы обнаружите такую букашку у себя на одежде, не бойтесь ее скинуть с себя, или даже потоптать чутка. Потому что они сделают это с вами, не раздумывая. Ведь их уже растоптали, а они топчут все остальное. Они разрушают все то красивое, что есть в наших душах, мирах. Делают нас слабее, уязвимее. Им невдомек, почему мы их любим, а те другие даже смотрят на них с безразличием.

Странная концовка моих невысказанных чувств к одному из таких аристократов.

Я смотрела на то, как плоды моей работы наполняются жизнью и благодаря моим вкладам все освещается…

На высоте сотого этажа проходила презентация нового товара, и я должна была помочь своему начальству вести переговоры достойно. Что ж, на то и существуют международные отношения. Всего год назад я закончила этот факультет и меня взяли на работу в одну из самых крупных компаний. Я была благодарна судьбе, что хотя бы этот шанс в жизни я не упустила.

Банкетный зал полон людьми. Они все подходят ко мне познакомиться — ведь мы теперь партнеры. Мои соратники жмут мне руки и говорят, что я молодец, на что я отвечаю: мы все хорошо поработали. Они утомляют… Их так много, но тот, кто нужен… Тот, кто действительно нужен, потерялся и никогда больше не вернется. С горя беру бокал шампанского и отправляюсь на балкон. Ветер развевает волосы, город сверкает в свете миллионов лампочек и неоновых вывесок. Они зазывают спуститься к ним, окунуться в жизнь толпы и городской суеты. Люди куда-то спешат, у всех свои дела, работа, семья, дети… Я никогда не задумывалась о детях, о возможности иметь их в своей жизни. И семья… Большая такая, где все друг друга любят. Усмехаюсь собственным утопичным идеям, и чтобы отвлечься от этой грусти, осматриваюсь вокруг. О, я не одна такая, кто решил уйти от толпы в зале. Это мужчина, высокий в черном костюме и в белой рубашке, дорогих туфлях. Его волосы черные, как смоль развеваются на ветру, норовя закрыть ему обзор на город, а он постоянно убирает их с глаз. Такое зрелище заставляет меня хихикнуть. Он оборачивается и смотрит прямо на меня, его взгляд удивлен. Чтобы не выглядеть идиоткой, я поднимаю бокал с напитком и произношу первое, что взбрело в голову.

— Вас тоже люди утомили?

Мужчина показывает стакан с виски, которого я сначала не заметила.

— Еще как, — он отворачивается от меня, его глаза печальны. А я застыла в оцепенении, понимая, что это ЕГО голос. Не могу в это поверить. Я не видела его долгие пять лет, а он стоит здесь и пьет свой чертов виски, и даже не смотрит в мою сторону. Я зла, шокирована и очень расстроена. Но быть снова униженной от его молчания… Я вдруг осознаю, что мы не в школе и он уже не моя первая любовь. Лишь воспоминание… Тогда почему я не могу найти в себе силы, чтобы уйти? Видимо потому что он, наконец, оторвал взгляд от города и подошел ко мне. Он ставит свой стакан на подоконник, забирает из моих рук шампанское и отправляет туда же. Его ладони прохладны, когда он берет мое лицо, долго всматриваясь, будто не веря, что это действительно я. Его почти черные глаза не отрываются от меня, он прижимает меня к себе и целует. Как тогда — на школьном выпускном, только более жадно, со всем отчаянием, что накопилось за столь долгий срок. Его руки легли мне на талию и притянули к себе еще ближе, я стону в его рот, и он делает то же самое. Но тут он отстраняется от меня, его лоб соприкасается с моим, мы оба тяжело дышим.

— Как же я скучал, — шепчет он, и в его глазах столько боли. Я уверена, что она также отражается и в моем взгляде, потому я чуть ли не плачу от того, что он снова рядом со мной.