- -
- 100%
- +
Глава 1
– Ленка, ты сейчас упадёшь!
Я незаметно закатываю глаза. В ушах уже звенит от этой клиентки. Пока наношу краситель на её волосы, она без конца трындит по телефону.
– Ты представляешь, с кем гуляет наша Галька?!
– Да? А откуда ты знаешь? – тянет она разочарованно. – Ну ладно!
Видимо, Ленка уже в курсе, с кем спит Галька. Я позволяю себе немного позлорадствовать про себя. Хорошо ещё, что в салоне никого, кроме нас, нет.
– А ты знаешь, с кем спит Светка? – снова спрашивает клиентка.
Невидимая Ленка что-то бубнит в трубку.
– Нет! – торжествующе выкрикивает сплетница. – Не с Северовым. Она сейчас с Карцевым!
Кисточка выпадает из моих рук и падает на светлую плитку. Я на автомате поднимаю её и иду к раковине. Бросаю кисть, беру новую. Клиентка продолжает безудержно болтать, а у меня просто голова сейчас треснет.
Я стараюсь абстрагироваться, но её визгливый голос впивается в уши. Раздражает.
Сегодня утром муж снова закатил мне скандал. Рубашка, видите ли, недостаточно хорошо выглажена. Просто не знаю, что с ним такое происходит в последнее время. Всё ему не так, всё его не устраивает.
Наверное, кризис среднего возраста. Хотя… говорят, он в сорок бывает, а моему-то уже под пятьдесят.
Я его, конечно, понимаю. Главврач больницы. Должен выглядеть с иголочки. Но у меня ведь тоже работа.
Его статус и его зарплата не приносят столько денег, сколько нужно. Поэтому я тоже работаю в своем салоне. Да, я хозяйка, но тружусь наравне с мастерами.
Я люблю свою работу. Всю жизнь занимаюсь окрашиванием, стрижками. Люблю менять женщин, видеть в зеркале их счастливые глаза. Но возраст даёт о себе знать.К вечеру ноги гудят. Поясницу ломит.
– Да-да, с Карцевым, – доносится до меня довольный голос клиентки.
В груди неприятно холодеет.
– Лен, ну а что ей ещё делать? Ты же знаешь нашего главврача, – продолжает она. – Ему отказать нельзя. Мигом с работы вылетишь. Даром что старый…
Я резко моргаю. Что она говорит? Карцев – главврач, а Северов его зам.
Это не совпадение и не глупая шутка.
Я на автомате завершаю окрашивание и тут же ухожу в свой кабинет.
– Посидите немного, – говорю клиентке.
Но она даже не замечает моего ухода.
Я захлопываю дверь и пытаюсь привести мысли в порядок. Какая-то Светка спит с грозным, старым Карцевым. Причём, возможно, даже не по своей воле. Боится увольнения.
Кошмар.
И это всё про… Виктора? Не может быть. Моему мужу через пару месяцев стукнет полтинник. Да, он ещё выглядит неплохо. Стройный, подтянутый, благородно седой. Но давление…Сердечко пошаливает…Лысина уже пробивается.
Это просто уму непостижимо.
Может, это розыгрыш?
Да, точно.
Кто-то просто решил меня разыграть. Вот так, по-тупому!
Сейчас вернусь в зал и вытряхну из этой девицы, кто затеял такую шутку!
Глава 2
Через стеклянную, тонированную дверь я внимательно наблюдаю за клиенткой, прислушиваюсь к её визгливому голосу. Она уже переключилась на кого-то другого и теперь с упоением обсуждает одну из своих подруг.
Я тру лицо обеими руками и начинаю ходить из угла в угол.
Не могу поверить!
Просто сейчас, вот так вот, разлетается моя жизнь. Вдребезги!
Я подозревала, что между мной и мужем что-то не клеится, хотя он всё списывал на усталость и изматывающую работу. Но одно дело – подозревать, и совсем другое – услышать такое.
А что если это розыгрыш? Я приду домой, устрою ему скандал, а он рассмеется и скажет, что это была глупая шутка?
Но зачем?!
Что-то в это не верится.
Я впервые за долгое время не знаю, что делать.
Обычно у меня всё распланировано наперёд, и я думала, что готова к любым ситуациям в своей жизни.
Когда я была моложе, я часто ставила себя на место подруг, от которых ушёл муж. Я даже планировала, что тогда буду делать и как жить.
Но годы идут. Мы с Виктором вместе уже двадцать два года!
Я наивно полагала, что наш брак навсегда. Что раз наша семейная лодка устояла перед всеми штормами жизни, то впереди нас ожидает лишь приятное плавание к тихой, спокойной старости.
А сейчас… Я просто в растерянности.
Что мне делать?!
Я смотрю на часы. Время вышло.
Натягиваю на лицо профессиональную улыбку и возвращаюсь в зал.
– Алина, ну как вы тут? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Нормально, – отзывается она, не отрываясь от телефона.
Я внимательно её разглядываю. Симпатичная. Молодая. Явно не врач. Скорее всего, медсестра или санитарка.
Смываю краситель и начинаю делать укладку.
– Простите, – я пользуюсь моментом, когда она отрывает взгляд от телефона и смотрит на меня в зеркало, – вы в больнице работаете?
Алина поднимает на меня удивлённый взгляд.
– Да. А как вы догадались?
– Просто я услышала фамилию… Карцев… моя подруга встречается с ним. Ну или это однофамилец.
Она резко мрачнеет.
– Это наш главврач. Вашей подруге сколько лет?
– Сорок пять, – быстро отвечаю я.
– Тогда однофамилец, – отмахивается девушка.
– Почему? – разыгрываю недоумение.
– Да потому что наш Карцев кобель ещё тот. На женщину в возрасте даже не взглянет, ему молодых подавай! Ни одной юбки не пропускает. Если какая-нибудь симпатичная мордашка появляется в больнице – сразу к ней яйца подкатывает.
Я моргаю.
На женщину в возрасте… То есть сорок пять – это уже возраст…
Как же хочется стукнуть ее расческой по голове.
– Какой ужас! А подруга вот говорила, что он добрый, заботливый.
– Ну, одно другому не мешает, – хмыкает Алина. – Я слышала, у него жена старая грымза. Может, поэтому он и бегает за юбками?
– И… за вами?
– Не, – усмехается Алина. – Я замужем, а наш Виктор Андреевич с замужними не связывается.
– У подруги тоже Виктор, – говорю я. – Может, сплетни?
– Не-а, – качает головой Алина. – Вот, гляньте, всё ясно ведь.
Она тыкает в экран и показывает мне фото, где… Виктор – мой муж и отец моих детей – обнимает какую-то блондинку в белом халате, недвусмысленно положив руку на её зад.
– Нет, это не он, – выдавливаю я из себя, глядя на фото.
– Повезло вашей подруге, – качает головой девчонка. – Никому такого персонажа не пожелала бы.
Мои руки работают на автомате, а душа сгорает от боли.
Крохотная надежда, что это может быть ошибкой или розыгрышем, тает, как дым, и передо мной встаёт горькая, страшная реальность.
Хорошо, что передо мной зеркало, иначе я бы не смогла контролировать выражение своего лица и напугала бы клиентку до смерти.
Я изо всех сил удерживаю приветливую маску.
Лишь мертвенная бледность выдаёт моё состояние, но девушка не обращает на меня никакого внимания.
Я высушиваю ей волосы, и она довольно рассматривает себя в зеркале.
Впервые я ненавижу клиентку настолько, что мне приходится крепко сжать кулаки в кармане фартука, чтобы не дать волю рукам.
Я понимаю, что она лишь гонец, сам того не зная, принесший плохую весть.
Но ничего не могу с собой поделать.
Мне отчаянно хочется обрушить на неё всю свою боль, обиду и гнев.
– Ой, как здорово получилось! Спасибо! – радостно восклицает она и убегает из салона.
Я на автомате прибираю рабочее место.
Мысли мечутся, как ненормальные. Разбегаются и появляются вновь.
Только одна стучит набатом: изменил!
Витя изменил мне и делал это не раз!
Какой-то назойливый звук мешает, разгоняет хоровод мыслей.
Не сразу понимаю, что это мой телефон звонит.
Муж.
Руки холодеют, сердце гулко колотится в груди.
Я должна взять трубку.
– Да, Вить?
– Жанна, я сегодня задержусь. Не жди к ужину. Сложный пациент, – говорит Виктор обычным тоном.
Муж ответственный врач. Мог круглосуточно наблюдать за пациентом после операции. Во всяком случае, он так говорил, но теперь я не уверена ни в чём.
Всё перемешалось.
В голове хаос.
В груди боль.
– Жаль, – отвечаю я. – Но раз надо, работай.
– Ты не заболела? У тебя странный голос, – заботливо спрашивает Виктор.
– Похоже на то, – я откашливаюсь. – Я приду домой и выпью лекарство. Не волнуйся.
– Обязательно больше теплого питья и ложись спать пораньше, – наставляет он меня. – Я тебя люблю, родная.
Даже если бы от этого зависела моя жизнь, я не смогла бы сейчас ответить ему тем же.
– Спасибо, – шепчу я в трубку и поскорее отключаюсь.
Спасительные слезы ручьем льются из глаз.
Приносят хоть какое-то облегчение. Иначе, боюсь, сердце бы не выдержало напряжения.
Я плачу.
Долго.
Отчаянно.
Пока в голове не становится пусто.
Смотрю на часы. Сегодня я точно не смогу больше работать. Тело словно не моё, ноги наливаются свинцом.
Бесконечная, опустошающая тоска наваливается, как чугунное одеяло, пригибая к земле, лишая сил.
Я закрываю салон и бреду домой, чувствуя себя бесконечно несчастной.
Глава 3
– Жанна! – раздаётся капризный старческий голос, едва я переступаю порог квартиры. – Это ты?!
– Я, Ольга Романовна, – отзываюсь я.
Свекровь. Я даже забыла, что она уже месяц живет с нами, иначе не пошла бы домой в таком состоянии.
– Мне нужен чай! Срочно!
Я молча иду на кухню.
Ольга Романовна – старушка бодренькая. Вполне может налить себе чаю сама, но нет. Ей обязательно нужно, чтобы ей прислуживали.
Я захожу на кухню, везде грязные кружки, тарелки. Хлеб стоит открытый на столе, засыхает. Нарезка копчёной колбасы тут же, открытая и уже заветренная. Свекровушка себе бутербродики делала. Как мило! Хотя без конца стонет, какой у неё больной желудок. Я открываю холодильник. Ну конечно! Диетический супчик, который она требовала, стоит нетронутый.
Усилием воли, подавив в себе желание вылить суп вредной старухе на голову, я готовлю чай.
– Долго! – укоряет она.
Я сжимаю зубы. Раньше я не обращала внимания на её закидоны. Старый человек, что возьмёшь. Но сейчас я как оголённый провод, готова искрить по любому поводу. Нервы натянуты так, что я готова уничтожать всех, кто попадется на моем пути.
– Ох, что-то сердце у меня разболелось. Позвони Витеньке, – командует она, прихлебывая чай.
– Он звонил, сказал, что задержится, – говорю я, глядя на её румяное лицо.
– Ну да, он же у меня такой добросовестный. Не то что ты. Институт с красным дипломом закончил…
Я уже не слушаю. Эту тираду я слышала сто раз. Что я необразованная парикмахерша, а её сын – светоч науки.
– Хотела бы я посмотреть, как он бы учился, если бы я не зарабатывала деньги, чтобы нас прокормить, – зло выпаливаю я.
Свекровь замолкает. Смотрит широко распахнутыми глазами. Я никогда так ей не отвечала. Старалась сглаживать углы, делала скидку на возраст. В конце концов, она ведь мать моего любимого мужа.
Она вечно твердила, что её сын достоин самого лучшего, что они голубая кровь, потомственные дворяне. Что брак со мной – это мезальянс, и я должна быть безмерно благодарна, что её сынок выбрал меня.
А я кто? Крестьянка крепостная, получается?
Снова я жалею, что поддалась на уговоры Виктора, и он перевёз свою мать к нам, едва только Кира – наша дочь – вышла замуж и её комната освободилась.
Пользуясь паузой, я выскальзываю из комнаты свекрови. Медленно обхожу квартиру, разглядываю её так, словно вижу впервые.
Фотографии детей в рамках. Костик и Кира, ещё маленькие, смеются с фотографий. Любимый диван, книжный стеллаж, потрёпанное, но очень удобное кресло, ковёр, любимая кружка Виктора. Я помню историю каждой вещи в квартире. Ведь это я выбирала всё, с любовью украшая и создавая уют в нашем доме.
Я наливаю себе чаю, обхватываю чашку ледяными руками.
Двадцать два года вместе – целая жизнь. Детей вырастили. И вот теперь – пожалуйста.
Так я сижу в каком-то тупом оцепенении, пока не наступает время ужина. Мне сейчас кусок в горло не полезет, но не морить же голодом пожилого человека. Я разогреваю суп. Достаю йогурт.
– Ольга Романовна, пора ужинать, – заглядываю в комнату к свекрови.
– Ох, что-то плохо я себя чувствую, – стонет она, на секунду отрываясь от сериала, – принеси сюда.
– Ладно, – киваю я.
Ставлю всё на поднос и несу в комнату к свекрови.
– Опять суп?! Это мерзкая еда, – заявляет она капризно.
– У вас диета, – развожу я руками, – доктор прописал. Сами же просили.
– Ты могла бы приготовить свежий, почему я должна есть испорченный?
– Я его только утром приготовила, – возражаю я, – вы должны были в обед его поесть.
– Вот всё Вите расскажу, что ты кормишь меня испорченной едой! – грозит она.
– Хорошо, – я разворачиваюсь с подносом.
– Стой, – останавливает она меня, – поставь, может, я ложечку в себя и впихну. И принеси чай.
Я ставлю поднос на небольшой столик. Когда через двадцать минут я захожу с кружкой чая, тарелка уже пустая. Значит, не такой уж отвратительный мой суп.
Я укладываюсь в постель и смотрю в потолок. О сне не может быть и речи. Я ворочаюсь в постели, прислушиваюсь, как Ольга Романовна принимает ванну, долго сушит волосы феном, затем по квартире плывёт запах кофе.
У меня нет сил и желания снова напоминать ей, что кофе на ночь ей вреден, у неё давление. В конце концов, у неё нет признаков старческого слабоумия, она должна сама помнить, что ей вредно, а что нет.
Наконец и свекровь укладывается.
А Виктора всё нет.
В голову лезут нехорошие мысли.
Перед глазами стоит то мерзкое фото.
Хлопает входная дверь. Муж.
Я глубоко вдыхаю, цепляю свою приветливую маску на лицо и выхожу в прихожую.
– Привет, – подставляю щёку для поцелуя. Мне кажется или от него пахнет чужими духами?
Он хмурится.
– Ты почему не спишь? Ты выпила лекарство?
– Да, мне уже лучше, – улыбаюсь я.
Виктор проходит сразу на кухню.
– Иди руки помой, – бросаю я на автомате.
Муж бурчит что-то и уходит в ванную. Я накрываю на стол. Главное – не выдать себя.
– Как прошёл день? – спрашиваю, сев напротив.
Я всегда любила смотреть, как он ест. С аппетитом и удовольствием, нахваливая мою стряпню. Сейчас я веду себя так, как должна.
– Как обычно, – отзывается он и вдруг откладывает вилку.
– Жанна, я должен тебе кое-что сказать. Только ты прими это нормально, пожалуйста.
Я холодею.
Вот оно!
Он хочет развода!
Глава 4
– Что? – спрашиваю я. – Что ты хочешь мне сказать?
– В этом году я не буду брать отпуск.
– Что? – удивляюсь я.
– Да, очень много работы. И… в отпуск поедешь одна. Вернее, с моей мамой.
– С мамой? – в недоумении смотрю на него. – Но ведь мы всегда ездили в отпуск вместе.
– Я считаю, что нам надо дать передышку. Ты в последнее время какая-то дёрганая.
– Ну, как и ты, – огрызаюсь я.
– Да, – соглашается он. – У меня очень много работы, и нервы ни к чёрту. Думаю, в этот раз нам лучше провести отпуск раздельно.
– Но почему это я должна проводить его с твоей мамой? – возмущаюсь я.
– Жанночка, родная, но не я же буду с ней. Я поработаю в отпуске, а ты съезди в санаторий. Сама отдохнёшь, и маме полезно будет – здоровье поправит. Ты же знаешь, что она очень больна.
– Да уж, больна! Кофе пьёт… сырокопченую колбасу с кетчупом уминает! А суп ей, видите ли, отвратительный!
– Жанна, ну что ты… Ты же понимаешь, она старый человек. Неужели тебе жалко колбасы?! – муж ласково кладет руку мне на плечо.
– Разумеется, нет! Но она не ведёт себя как больной человек. Зачем ты привёз её к нам? Она вполне может обслуживать себя сама!
– Потому что я её единственный сын! Потому что она вырастила меня и дала всё, а сейчас помощь требуется ей! – Виктор повышает голос. – Да что с тобой такое?!
Он недоуменно смотрит на меня. Конечно.
Раньше я была всепонимающей и на всё соглашающейся, но сейчас будто бес вселился.
– Ничего. Просто я не нанималась в прислуги твоей маме.
– Жанна, ну вот… Если бы с твоей мамой такое случилось, я бы совсем не был против, чтобы она жила с нами.
– Да, – говорю я. – Только моей мамы уже нет в живых. Как и папы. Одна тётя осталась, и то она не просится к нам жить.
– Ну, у тёти своя квартира в центре города. Зачем ей проситься?
– Ну, у твоей мамы тоже квартира есть.
– На окраине. Да мы же сами решили, что тяжело к ней каждый день ездить, вот она и пожила бы у нас, пока лечится. Это ненадолго! Ей станет лучше, и она съедет.
Я понимаю, что стучусь в глухую стену.
До сих пор не могу поверить, что согласилась на переезд этой старой грымзы в свой дом.
Сначала на неделю, но теперь уже месяц прошёл, а она и не думает уезжать.
Понятно, что он сын, и он будет защищать свою мать.
– Я не хочу ехать в отпуск с твоей матерью, я хочу ехать в отпуск с тобой, – заявляю я.
– Я не могу! Ты это можешь понять или нет?! – взрывается муж.
– А может, у тебя не работа там, а молоденькие медсёстры? – я внимательно слежу за выражением его лица.
– Жанночка, ну что ты такое говоришь? – он берет мои руки в свои. – Нет у меня никаких медсестер, глупенькая моя. Я всё для тебя, всё для нас, любимая… Ну, пожалуйста, помоги мне.
Вот он, тот самый ключ, которым он всегда открывал моё сердце.
Он просил помощи, и я сломя голову кидалась ему помогать.
И таким образом он вил из меня верёвки.
Теперь я ещё больше уверена, что он мне изменяет.
В груди вспыхивает злость.
Так вот, значит, как!
Пока ты тут с молоденькими зажигаешь, я с твоей мамашей нянчиться буду?
Ну, ещё посмотрим.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не влепить ему смачную пощёчину.
– Ладно. Я подумаю над этим.
– Жанна…
– Я же сказала, я подумаю!
Я разворачиваюсь и ухожу в спальню.
Всю ночь слушаю храп Виктора и думаю, думаю…
Итак… Я оказалась в сложном положении.
Для начала неплохо бы удостовериться на сто процентов, что измена действительно была.
Поймать с поличным, так сказать.
А потом подумать, как развестись без ущерба для себя.
В этом может помочь только один человек.
Едва встаёт солнце, я собираюсь и выхожу из дома.
– Жанна, куда ты?! – кричит только проснувшийся муж.
– Я поеду к тёте.
– К тёте Каре? А завтрак?
– Сами там справьтесь… – машу я рукой.
Под недовольные возгласы мужа я выскакиваю на лестничную площадку.
Глава 5
Я подъезжаю к знакомому с детства дому. Выхожу из машины – здесь почти ничего не изменилось.
В детстве в этом дворе я бывала так же часто, как и в собственном.
Мамина сестра – тётя Кара. Точнее, Карелия Валерьевна никогда не имела своих детей. Замуж выходила всего один раз, но после развода зареклась повторять этот опыт. Так и жила одна всю жизнь и всю свою нерастраченную любовь отдавала мне.
Хотя у тети Кары был напряженный график – она работала в полиции (тогда ещё в милиции) следователем, но для меня время у нее всегда находилось. Она часто забирала меня к себе на выходные и на каникулы.
Я невольно улыбаюсь, вспоминая, как она водила меня в цирк, зоопарк, кино… Когда я стала постарше, мы с ней частенько выбирались в театр.
Тётя Кара была и остаётся для меня второй мамой.
К ней я прихожу с любыми вопросами – она всегда меня поймёт и поддержит.
Единственная наша серьёзная ссора случилась, когда я заявила, что выхожу замуж за Виктора.
Тёте Каре он категорически не нравился.
Она называла его «скользким мерзавцем», в то время как мои родители были в восторге от молодого перспективного врача.
Мы потом, конечно, помирились, но тётя до сих пор не переносит Виктора и в гости к нам ходит очень редко.
Когда у меня появилась своя семья и дети, я стала реже общаться с ней, но она не обижалась. Наоборот, всегда старалась чем-то помочь. К кому как не к ней мне идти со своей бедой?
Я звоню в старый дверной звонок и прислушиваюсь.
В квартире раздается шелест, что-то падает.
Я точно знаю – тетя не спит. Она жаворонок и встает с первыми лучами солнца.
– Тетя Кара, это я! – кричу я в замочную скважину.
В ответ тишина. У меня ёкает сердце. Может, тёте стало плохо?
Всё-таки возраст – почти 80…
– Тёть, тебе нужна помощь?! – что есть мочи кричу я.
Дверь внезапно распахивается, и тётя появляется на пороге.
– Всё хорошо! Не надо так орать, соседей разбудишь!
Я застываю, глядя на тётю Кару.
Одетая в модные спортивные лосины и топ, с повязкой на голове, раскрасневшаяся, она напоминает сухонькую престарелую гимнастку.
– Что это ты такое делаешь, тётя Кара?!
Я захожу в квартиру, снимаю куртку и обувь, сую ноги в любимые пушистые тапки и прохожу в гостиную.
– Я занимаюсь йогой, – спокойно заявляет тётя. – Ты садись, а я продолжу.
– Йогой?! – я с трудом сдерживаю смех.
У тёти Кары всегда какие-то новые занятия. То бег трусцой, то походы в горы, теперь вот йога.
Она никогда не сидит на месте. Как только вышла на пенсию – понеслась во все тяжкие: танцы, фитнес, омолаживающие программы, дыхательные практики.
Днём её тяжело застать дома, потому что она вечно куда-то убегает.
– Ну? Что привело тебя ко мне? – спрашивает она, заворачиваясь в какой-то замысловатый узел.
Мне становится жутко.
Кажется, она вот-вот сломается.
– Тетя Кара, может, не надо так? – осторожно говорю я.
– Жанна, ты ничего не понимаешь! – кряхтит она где-то из-под коленки. – Это лучшее упражнение для здоровья спины.
– Ну хорошо… – Я делаю глубокий вдох. – Мне кажется, Виктор мне изменяет.
Тётя шумно выдыхает и становится на мостик.
Я ожидаю классического: «Я тебе говорила! Он скользкий мерзавец!»
Но тётя молчит.
– С чего ты взяла? – наконец спрашивает она.
– Клиентка в салоне заговорила про него… Не так уж много Викторов Карцевых, да ещё главврачей, у нас в городе, – говорю я. – Потом фото показала. Там точно он!
– Логично, – соглашается тётя. – А Виктора ты спрашивала?
– Я не рассказывала про эту клиентку, – признаюсь я. – Просто спросила. Он отрицает. А у меня нет никаких доказательств, кроме болтовни незнакомой девушки. И фото это я не сохранила.
– А ты не думаешь, что это подстава?
– Что?
– Ну подстава. Кто-то узнал, что ты работаешь в салоне и что ты жена Карцева, вот и пришёл очернять его. Фото тоже подделать можно.
– Я не знаю… – теряюсь я. – Но в последнее время у нас всё разладилось, а теперь он не хочет ехать со мной в отпуск.
– А чего он хочет?
– Остаться на работе. А меня отправляет со своей мамашей в санаторий. Хотя я на море собиралась. Деньги копила.
– Ну, это тоже не доказательство измены. Человек хочет побольше заработать, что тут такого? – пыхтит тётя.
– Тётя, хватит! – не выдерживаю я. – Вылазь из-под своей подмышки и пошли пить чай. Ты сейчас сломаешься, потом будешь в гипсе месяц. Как тогда, когда ты на занятиях по скалолазанию в веревках запуталась.
Тётя с сожалением поднимается.
– Не даёшь мне позаниматься… – укоризненно говорит она и отправляется в душ. – Я сейчас, а ты пока чай готовь.
На кухне у тети Кары я могу передвигаться с закрытыми глазами.
Достаю чайник, завариваю свежий чай, выкладываю на стол какие-то модные цельнозерновые булочки и странное низкокалорийное масло, которое нашла в холодильнике.
Через пару минут тётя выходит в пушистом халате, который я ей дарила на Новый год. Умытая и причесанная, она садится напротив меня.
– Так вот, – говорит она, будто не было никакой паузы. – Всё это тоже не доказательство измены. Его, может быть, кто-то хочет подставить.
– Но кто? И зачем? – удивляюсь я.
– Это надо выяснять.
– Тёть, ты мне лучше подскажи, что делать.
– А ты сама-то чего хочешь? Ты вообще готова узнать правду?
Я замираю. Осмысливаю вопрос. Это оказывается сложно. Мне так страшно.
– Конечно, хочу… и не хочу.
– Вот! – кивает тётя. – Если узнаешь, простишь?
– Нет, – твёрдо отвечаю я. – Если узнаю – не смогу простить.
– Так может, оставить всё как есть? Не забивать голову? Жить как раньше?
Я принимаю решение. Как в омут с головой.
– Я хочу знать! Не хочу ходить рогатой дурой. Не хочу прятать голову в песок.
Глава 6
– Я в тебе и не сомневалась, Жанночка, – довольно говорит тётя. – Ты не из тех, кто будет прятаться и уходить от проблем. Молодец.
– Да уж, очень молодец, – криво усмехаюсь я. – Даже семью сохранить не смогла.