Под дланью Паралака: часть первая День, когда я исчез

– Немеров! выходи!

И он вышел, качаясь от тревоги.

– Расскажи нам о ключевых этапах развития Амелии, – приказала Елена Сергеевна. – Начнём с периода основания.

Витя раскрыл газету. Страницы шелестели слишком громко. Он пробежал по первым строчкам – всё казалось чужим, будто текст написан на незнакомом языке. В голове пульсировало одно: «Я ничего не знаю».

– Э-э… – протянул он, сжимая газету. – Город Амелия был основан… в…

Тишина стала осязаемой. Кто-то в первом ряду демонстративно зевнул. Вдали раздался смешок.

– В каком веке, Витя? – спросила Елена Сергеевна, слегка наклонив голову.

– В древнем? – выпалил он и тут же пожалел об этом.

Аудитория взорвалась хохотом. Даже те, кто старался держаться, прикрывали рты ладонями. Витя почувствовал, как жар приливает к щекам.

– Витя, история – непрофильный предмет! Я вас намеренно сильно не нагружаю. Неужели так тяжело хотя бы газету прочитать и пересказать ее, а? Садись!

Витя сжал кулаки, смотря на одногруппников. Ему хотелось сказать что-то в свою защиту, но слова не шли. Он просто стоял, чувствуя, как секунды растягиваются в вечность, а смех одноклассников бьёт по нервам, как град по жестяной крыше.

Он побрёл к своему месту, стараясь не смотреть ни на кого. В ушах всё ещё звенел смех – громкий и безжалостный, как эхо собственного провала.

– Зря я пришёл… – думал Витя. – Ох, как зря!

После занятий друзья отправились за покупками. В магазине царил полумрак. Электричество подавали с перебоями, и сегодня лампы горели вполсилы, отбрасывая на пол дрожащие тени. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом затхлости и дешёвых консервов. У входа тянулась очередь: люди стояли молча. На стенах висели объявления о комендантском часе и правилах светомаскировки, буквы уже выцвели, но слова врезались в память каждого.

Витя и Шмидт медленно двигались вдоль полок, покинув отдел овощей и фруктов.

– Не понял… – Витю будто пригвоздило к полу перед витриной с крупами. Он перечитывал ценники, моргал, снова смотрел, будто надеялся, что цифры магически изменятся. – Шестьсот за килограмм… – прошептал он самому себе. – Это шутка?

Шмидт подошёл, хмуро изучил ценник и провёл пальцем по пыльной полке.

– Не шутка. Помню, полгода назад было триста.

Витя резко обернулся, и удивлённо промолвил:

– Это же просто крупа! Я на прошлой неделе брал её за пятьсот.

– «Просто крупа» теперь на вес золота. – Шмидт кивнул в сторону следующего стеллажа. – Ты глянь дальше. Вон та крупа значительно дешевле!

– Тоже дорого.

Шмидт почесал затылок и посмотрел на Витю.

– А ты не хочешь сменить работу? Ты ведь там всё равно ерундой занимаешься и копейки получаешь. Я бы рекомендовал тебе разнорабочим пойти на завод – там платят хорошо.

Витя задумался и спустя секунды ответил:

– Мне моя работа вполне нравится. Там от меня много не требуют…

Шмидт неловко улыбнулся и кивнул головой, словно услышал забавную шутку.

Вдруг дальнем углу раздался женский голос. Женщина лет сорока нависла над прилавком.

– А почему сахара нет?! В объявлении написано «в наличии»!

Продавец с потухшими глазами устало поднял голову:

– Ещё после обеда разобрали. Завтра, быть может…

Витя сглотнул, шёпотом произнёс, будто боясь, что кто-то подслушает:

– Завтра. Всегда «завтра».

Она взял с полки пачку макарон, посмотрел на дату изготовления, потом на цену. Руки начали дрожать.

– Помню, как с папой сюда заходили. Он говорил: «Выбирай, что хочешь». – Витя сжал пачку, потом положил обратно. – Даже это для меня дороговато.

Шмидт положил руку на его плечо и уверенно сказал:

– Я заплачу, Витя! Хватай давай, что нужно, и пойдём прогуляемся.

– Спасибо…

Витя почти подошёл к кассе, когда по спине пробежал ледяной озноб – не от сквозняка из разбитой витрины, а от чего-то иного. Он замер, едва не выронив корзину, и медленно повёл взглядом по залу.

Ничего явно угрожающего. Женщина с ребёнком всё так же колеблется у стеллажа с хлебом. Старик пересчитывает монеты, губы беззвучно шевелятся. Продавец вяло перекладывает упаковки с чаем.

Но ощущение не исчезало – будто тонкий, холодный луч прожектора скользнул по затылку и впился между лопаток.

Шмидт, увидев напуганные глаза Вити, скосил глаза в зеркальную панель холодильника у кассы.

В отражении – двое у входа. Один в потрёпанной куртке, слишком внимательно следит за очередью. Второй – в капюшоне, лицо скрыто, но пальцы нервно барабанят по сумке. Оба стоят неподвижно, словно ждут сигнала.

– Это не покупатели, – прошептал Шмидт и кашлянул, чтоб Витя обернулся к нему.

Позы незнакомцев казались слишком напряжёнными. Одежда была знакома.

– Слушай, – продолжил Шмидт, понизив голос. – Я расплачусь, и сразу уходим.

Друзья вышли из магазина, перешли дорогу и свернули за угол – туда, где между мусорными баками и обшарпанной стеной пряталась небольшая площадка, обычно пустая. Витя, дрожа руками, достал пачку сигарет и щёлкнул зажигалкой. Пламя дрогнуло на ветру, осветив побледневшее лицо.

– Хоть минуту спокойно постоим… – начал он, но Шмидт резко перехватил его руку.

– Смотри.

В двадцати шагах, у края тротуара, стояли те двое, переглядываясь по сторонам.

Шмидт медленно выпустил дым, не отрывая глаз от незнакомцев.

– На прошлой неделе эти парни за нами хвостиком ходили…

Витя тревожно выдохнул, стараясь не трястись.

– Что им нужно от нас?

– Сейчас узнаю, – сказал он тихо, но твёрдо.

– Не надо! – Витя схватил его за рукав. – Давай просто уйдём. Ну их…

– Они за нами следят. Если сейчас не показать, что мы не боимся, не отстанут.

– Шмидт, пожалуйста… – Витин голос дрогнул. – Мы не знаем, кто они. Может, у них… оружие.

Но Шмидт уже шагнул в их сторону, затушив сигарету.

– Стой тут, – бросил он через плечо.

Незнакомец в куртке приподнял бровь и спросил:

– Чего тебе, мальчишка? Покурить хочешь?

– Не надо строить из себя дураков. Что вам нужно от нас?

– Ты что, уполномоченный по жалобам? – медленно повернув голову, ответил мужчина. – Не лезь не в свои дела! Иначе…

– Иначе, что? – резко выдал Шмидт. – Я вас предупреждаю: оставьте нас.

Мужик, не выдержав наглости, хотел вытащить руку из кармана, но мальчишка внезапно нанёс удар. Всё произошло быстро. Шмидт двигался с холодной расчётливостью: блок, удар, наклон.

Витя оцепенел, наблюдая за дракой. Он хотел шагнуть, помочь, но ноги не слушались.

К счастью, через полминуты всё закончилось. Двое лежали у асфальта – один держался за нос, второй хрипло ругался.

Шмидт заметил на запястье одного из них странный блестящий браслет и на секунду замер.

Витя наконец смог сделать шаг. Его лицо было таким же бледным, и губы дрожали.

– Ты… ты их… Это очень круто!

– Ничего особенного, – ответил он. – Валим отсюда! Быстро!

Друзья покинули двор, теряясь в толпе горожан.

Виктор не переставал оглядываться, всё ещё ощущая дрожь в коленях. Его друг тем временем шагал спокойно. Ни тени волнения на лице, ни намёка на гордость – просто будничное спокойствие человека, который знает, что поступил правильно.

– Нельзя жить в страхе! – внезапно сказал он. – Особенно в наше время.

– Я бы так не смог…

Шмидт остановился, повернулся к нему и твёрдо заявил:

– Не говори так! Когда придёт время, обязательно сможешь. Боятся – это нормально. Однако когда-нибудь нужно взять себя в руки! Понял меня!

Витя кивнул, но взгляд его задержался на лице товарища дольше обычного. В Шмидте было то, чего так не хватало самому Виктору: непоколебимая уверенность, способность смотреть в лицо опасности без дрожи и действовать без оглядки.

– Д-да, я тебя понял… Как же ты крут!

– Это не так! – отмахнулся Шмидт. – Пойдем, пока нам вновь не сели на хвост.

Они двинулись дальше. Ветер трепал волосы, где-то вдали мигали неоновые вывески баров и кафе. Витя шёл, ощущая, как внутри медленно тает ледяной комок страха.

– Выпьем сегодня? – неожиданно предложил Шмидт. – У тебя же сегодня день рождения! Отметим и расслабимся!

– А-а, – Витя почесал затылок и отвёл взгляд. – Точно! Забыл тебе кое-что сказать: вечером я еду за город. Хочу отметить праздник с мамой.

– Опять к маме поехал! – Шмидт в шутку закатил глаза, цокнул на всю улицу и скрестил руки. – Ну-ну, конечно!

– Прости меня, пожалуйста. Как вернусь, мы с тобой обязательно отметим. Как раз выходной послезавтра будет.

– Не извиняйся, всё хорошо. Я всё понимаю. Но тебе не кажется, что в твоём положении опрометчиво уезжать перед практикой. Тебя же точно отчислят с таким отношением к учёбе!

– Да знаю я, Шмидт. Я просто обещал матери приехать к ней. К понедельнику уже буду в колледже!

– Слишком безответственно, дружище! – подметил товарищ. – Надеюсь, ты решишь вопросы с учёбой. А пока… – Шмидт сунул руку в рюкзак и достал небольшую коробку. – Вот тебе подарок! Поздравляю с днём рождения! Знаю, как ты любишь носить с собой книги везде и всегда. Не вздумай её потерять!

Витя был тронут неожиданным подарком и чуть не пустил слезу. Быстро разорвав упаковку, он достал небольшую книгу, способную поместиться в карман, и искренне улыбнулся:

– Вау! Я поражён, Шмидт! Это потрясающий подарок! Я как раз мечтал о такой! Это ведь ограниченное издание… хоть и немного потрёпанное. Но это же Паулон – мой любимый автор! Ты где её взял?

– У Софы. Говорит, что ей не нужна.

– Передай ей от меня огромное спасибо! – сказал Витя. – Очень тронут!

– Читай на здоровье! – произнёс Шмидт. – И помни, что стоит быть осторожным: сейчас неспокойные времена. Как война началась, все будто с ума посходили…

– Хорошо!

– Иди давай на остановку. Скоро сто шестьдесят восьмой автобус будет. Опоздаешь – придётся на такси ехать.

– Ха-ха, можешь не беспокоиться обо мне, – улыбнулся Витя. – Тебя проводить до дома? Я ещё успею.

– Не стоит. Я схожу до Софы. Скажу ей, что мои посиделки с тобой отменяются.

– Хорошо! Тогда увидимся через два дня.

Парни крепко пожали друг другу руки и попрощались, словно навсегда.

– Звони, если что, прогульщик. – Шмидт искренне улыбнулся, как ребёнок, но в чертах его милого лица можно было мельком заметить глубокую печаль от разлуки. – С днём рождения, брат! Здоровья и счастья тебе!

– Спасибо большое, друг!

Витя и Шмидт были как небо и земля. Они часто расходились во мнениях и любили спорить на разные темы. Витя – человек неорганизованный, но творческий. В то время как Шмидт казался собранным и слишком эрудированным, что порой злило его друга. При этом его познания сочетались с пылким и твёрдым характером: он не стеснялся лезть в драки и запугивать тех, кто посягал на его или Витину безопасность. Он очень хорошо дрался – многие это знали и боялись его. Кроме того, он умудрялся часто пить и при этом преуспевать в учёбе: в группе он был самым талантливым студентом в области геодезии – даже получил особую президентскую стипендию на втором курсе.

Как только тучи сгустились, друзья разошлись по разные стороны дороги, ощущая на себе силу надвигающегося ветра. Его порывы срывали с крыш листы и мусор, гудели в ушах, как будто предвестники грядущих бед.

Мрак сгущался, медленно окутывая узкие закоулки Амелии темным покрывалом.

Виктор долго стоял у пустой автобусной остановки, дрожа от холода и тревоги. Ожидание казалось бесконечным. Вокруг царила гробовая тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ветра и шуршанием листвы. Вблизи не было видно ни одной машины – ни единого звука двигателя или гудка. Людей тоже не было: улица казалась заброшенной, будто покинутой призраками.

Внезапно позади прозвучал хриплый голос:

– Опасно тебе стоять тут одному. Я бы на твоём месте держался рядом с близкими в городе. Даже погода намекает на беды.

Виктор обернулся от испуга, чуть не обронив пакет с фруктами. Голос принадлежал старичку в странной одежде на скамье остановки. Ростом он не уступал Вите, а глазюки еле-еле виднелись средь густых седых волос. Старикашка словно вылез из-под земли, преобразовался из воздуха – Витя был готов поклясться собственной жизнью и жизнью родных, что на остановке он стоял абсолютно один и не видел, чтобы кто-то подходил.

– А-а, откуда вы… тут взялись? – Он нелепо показывал пальцем в его сторону. – Я вас не заметил!

– Я только что подошёл. – Старичок улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. – Тебе нельзя быть одному – это опасно! Нельзя же быть таким безрассудным!

Старик с трудом встал на ноги со скамьи и медленно пошёл к нему.

– Эм, дядя, не подходите! Я за себя не отвечаю! – робко произнёс Витя, делая шаг назад.

– Не ври уж, дружок! – усмехнулся старик. – Ты не похож на того, кто стал бы бить беззащитного пожилого человека. Ты уже заметил за собой слежку, не так ли? Лучше тебе быть осторожнее.

Витя замер, ошарашенный его словами.

– Вы знаете, кто следил за мной?

– Это, сынок, Гулл-Одар.

– Гулл-Одар? – Витя поднял брови в недоумении. – К-кто?

– Они не знают пощады. Они очень опасны! – Голос незнакомца стал громче, словно предупреждение.

– Я был рад поболтать, но мне давно пора, – ощущая пот на ладонях, он испуганно бегал глазами по дороге, ища нужный автобус.

– Пойдём-ка лучше со мной, Витя! Иначе последствия будут плачевными… – Вытянув сухую руку, старик продолжил уговаривать: – Не бойся, сынок, не надо меня бояться!

Виктор боялся, и очень сильно. Мысли его хаотично танцевали: одна за другой, они накладывались друг на друга, крутились и дёргались, не давая ему покоя. Образ человека перед глазами, который секунду назад казался ярким и чётким, мутнел, наполняясь страхами и сомнениями.

– Ты координата, Виктор, – произнёс старик. – Гулл-Одар от тебя не отстанут, поверь. Будь умнее и останься. Тебе не нужно уезжать. Не подвергай опасности тех, кем дорожишь.

Витя уже собирался бежать прочь от незнакомца, как вдруг среди гудящих машин показался автобус.

– Спасибо… но я пойду, – быстро сказал он и забежал внутрь транспорта.

– Они найдут тебя, Витя! Заберут то, что им нужно, и убьют, – кричал ему вслед старик.

Парень сел на сидение, всматриваясь в отдаляющийся силуэт старикана. Витины плечи сжимались, руки холоднели, а колени слегка подёргивались. В этой сумятице разума тревога крепко охватывала его, как неумолимый туман, оставляя после себя лишь хрупкие обломки прежнего спокойствия. Нутро говорило: «Опасность рядом!»

Витя всмотрелся в заднее окно – пугающий старик непреступно стоял на остановке и наблюдал за ним, пока автобус исчезал в потоке машин.