Нулевой. По ту сторону Предела. Книга 3

Нулевой. По ту сторону Предела

Илья Игнатов

Книга третья

Глава 1. Свежий номер

Сорен попросил включить запись в третий раз.

Ивена убрала руку с пластины.

— Теперь отправим ответ.

Он посмотрел на неё так, словно она закрыла перед ним дверь. Потом медленно выпрямился. На столе остались влажные отпечатки ладоней.

Кир всё ещё держал Тейру за руку. Её большой палец лежал на костяшке его указательного. За окном бумажная птица перестала биться о стекло и села на карниз. Кто-то изготовил её для передачи записок, но записка давно выпала, а птица продолжала искать получателя.

— Что можно передать? — спросил Кир.

— Голос. Не больше восьми дыханий подряд. После этого накопитель должен остыть.

Ивена подвинула к Сорену чистый лист. Тот не взял перо.

— Лиор. Я здесь.

— Это начало, — сказала Ивена. — Дальше?

Сорен закрыл глаза. Кир впервые видел, чтобы преподавателю не хватало слов. Обычно у него находилась короткая фраза даже для самых неприятных вещей: сломанной руки, чужой лжи, проигранного боя. Сейчас он несколько раз втянул воздух и выговорил:

— Я слышал. Следующий проход закрыт. Мы придём.

— Мы готовим помощь, — поправила Ивена. — Дату ты пока не знаешь.

Сорен кивнул. На этот раз сразу.

Писец за соседним столом записал обе фразы, зачеркнул вторую и придвинул лист для подписи. Его обычное перо было испачкано чернилами почти до половины. В кабинете нашлось достаточно магии, чтобы услышать человека из глубины, но свежий номер запроса он вывел от руки.

Ивена достала мешочек с костяными плашками. Кир видел такой у лекарки: плашки перемешивали, чтобы ученик не мог выучить порядок карточек с симптомами. Она вытянула три штуки, положила перед собой.

— Семь. Два. Девять. Лиор должна назвать их в обратном порядке. Порядок выбрали после получения её сообщения.

— Ты уже проверяла номер, — сказал Сорен.

— Проверяла отправителя. Теперь нам нужна действующая связь.

На пластину легла ладонь. Под ободом проступил свет, слабый, как заря в щели ставни.

— Лиор Сааль. Это Ивена Рей, Палата мер. Мы услышали предупреждение. Внутренний проход закрыт. Сорен рядом. Новый запрос: семь, два, девять. Ответьте в обратном порядке. Затем скажите, что нельзя менять до нашего прихода.

Она убрала руку.

Сорен наклонился к пластине.

— Лиор, я здесь. Мы готовим помощь.

Свет пропал раньше, чем он выпрямился. Кир услышал лёгкий щелчок. По медному ободу побежала капля воды: писец подлил её в охлаждающую чашку. От этого простого движения стало немного легче. У чашки были сколотый край и знакомая ручка. Ею можно было заняться, когда всё остальное оставалось неизвестным.

Они ждали.

На лестнице кто-то спорил о пропавшем котелке. У одного из спорящих голос всё время перескакивал на свист. Дар, подумал Кир, потом поймал себя на том, что думает о чужом даре только ради возможности отвлечься.

На одиннадцатом делении часов Сорен сказал:

— Я могу пройти до Приёмной сейчас.

— Можешь, — ответила Ивена. — Там дежурят мастера. Внутренние врата они не откроют.

— Я знаю старый путь.

— Ты знаешь схему старого пути.

Тейра слегка сжала пальцы Кира. Он и сам уже собирался сказать, что пойдёт. В животе возникло знакомое горячее желание: подняться, получить ремень, сделать хоть что-нибудь, пока другие смотрят на часы. Под повязкой потянуло ребро. Кир выдохнул осторожно.

Вейр стоял у шкафа с изъятыми отчётами. Он пришёл, когда запись уже звучала, и до сих пор не произнёс ни слова. Серебряная нить на воротнике была распущена у одного плеча; раньше Кир не замечал на его одежде таких мелочей.

— В старой схеме нет помещений за второй перегородкой, — сказал он. — Их добавили позже.

Сорен повернулся.

— Ты знал?

— Знал, что собирались добавить. Не знал, что построили.

— Это должно быть в переданных записях, — сказала Ивена.

— Есть. В предпоследней тетради, с серой обложкой. На полях отмечен возвратный канал.

Писец встал, отпер шкаф обычным ключом и вытащил тетрадь. Сорен смотрел на Вейра. Между ними было слишком много вещей, о которых нельзя спросить одним вопросом.

На двадцать втором делении пластина кашлянула.

Все двинулись одновременно. Ивена подняла ладонь, останавливая их. Писец успел переставить охлаждающую чашку. Голос пробился через хруст, будто кто-то говорил за стеной, которую медленно осыпали камнями.

— Девять. Два. Семь.

Сорен сел. Стул скрипнул так громко, что Кир испугался: пропустят следующее слово.

— Не переводите… нижнюю… слышите? Питание отвода оставьте. На нижнюю шину не переводите.

Ивена записывала сама, быстро и неровно.

— Сколько времени? — спросила она, снова коснувшись пластины.

Ответ пришёл не сразу.

— Пока держится. Не знаю.

Женщина дышала с хрипом. За дыханием Кир услышал ровное щёлканье. Четыре щелчка, пауза, ещё четыре. Оно не совпадало с тяжёлыми ударами в первой записи.

— Отметьте этот звук, — сказал он писцу.

— Лиор, — начал Сорен.

— Потом. Сорен… потом.

Связь оборвалась. На медном ободе выступила ещё одна капля, крупнее первой.

Вейр наклонился над серой тетрадью. Кир подошёл ближе, оставив Тейре возможность отпустить руку. Она отпустила, чтобы достать собственный блокнот.

На странице были изображены две линии, между ними — короткая лесенка. Подпись возле лесенки выцвела. Вейр провёл пальцем по бумаге, не касаясь чернил.

— Нижняя шина принимает поток после закрепления. Отвод обходит её.

— Что случится, если перевести? — спросила Тейра.

— Аварийная нагрузка попадёт в рабочие связи.

— В какие?

— По этой схеме — во все, которые ещё подключены.

Кир увидел, как у Сорена двинулась челюсть.

Ивена не стала спрашивать снова. Вызвала помощника, велела передать предупреждение мастерам Приёмной и запрет на переключение по старым распоряжениям. Вторую копию отправила в городскую службу Равеля. Писец поднял голову.

— Город тоже?

— В отчётах есть поставки городским мастерским. Пусть проверят приёмники, которые используют старые линии Академии.

Пока помощник переписывал приказ, бумажная птица на карнизе ожила. Писец открыл окно, вложил записку в щель на её груди и провёл по сгибу. Птица клюнула его палец, будто припоминая прошлое ожидание, и улетела.

— Тейра, ваши отводы после обследования прошли осмотр? — спросила Ивена.

— Да. Две пластины негодны. Остальные можно использовать после замены креплений.

— Селлу пригласят. Сегодня только расчёт.

Кир посмотрел на свои ладони. Белый незамкнутый круг едва просвечивал под кожей. Он не потеплел, когда Лиор назвала числа, и не изменился после запрета. Сигнал шёл к пластине, а не к нему. Кир ощутил неожиданную благодарность за это: женщине не требовалось угадывать его настроение, чтобы быть услышанной.

Он попросил копию страницы с лесенкой.

— Для чего? — спросила Ивена.

— Сравнить с отметками на нижней стороне стола. Там был похожий знак.

Вейр посмотрел на него, потом достал ещё один лист. На этом рисунке лесенка оказалась повёрнута набок.

— Возьми оба. Первый — проект. Второй — поправка. Если встретишь различие, отмечай оба варианта.

Раньше он, наверное, дал бы один. Кир не сказал этого вслух.

Когда их отпустили, в коридоре стало тесно. Мастера несли длинный короб, у одного из них под мышкой торчал хлеб. Лекарка, шедшая навстречу, остановила Кира взглядом раньше, чем он успел объяснить, куда торопится.

— Не тороплюсь, — сказал он.

— Вижу. У тебя даже лицо не торопится. Одни ноги.

Она заставила его пройти до окна и обратно. Проверила дыхание, осторожно нажала над повязкой. Кир стиснул зубы.

— Вот и ответ, — сказала лекарка. — Завтра можешь сидеть над своими бумагами. Носить бумаги будет кто-то другой.

Сорен подошёл сзади.

— Я понесу.

Она посмотрела на него дольше, чем на ученика.

— А тебе сегодня советую поспать. Это распоряжение без печати, но вполне настоящее.

Сорен взял листы. Лекарка ушла, не дожидаясь благодарности.

Внизу их встретила Селла. Она бежала по лестнице, держась одной рукой за стену. Зелёная нить от её пальцев тянулась к раскрытому мешочку и не давала высыпаться медным скобам.

— Живая? — спросила она.

Кир кивнул.

Селла села прямо на ступеньку. Нить погасла, и скобы всё-таки рассыпались. Тейра опустилась рядом и начала их собирать.

— И разговаривает? — спросила Селла.

— Ответила на новые числа, — сказал Кир. — Просила сохранить отвод.

— Значит, надо понять, где он заканчивается.

Она потёрла лицо. На щеке осталась зелёная полоса от чернил. Подняв последнюю скобу, Тейра протянула её подруге.

— Сначала поедим.

Селла собиралась возразить. Потом посмотрела на хлеб, всё ещё торчавший у проходящего мастера, и вздохнула.

В столовой уже убирали часть столов. Комендантша поймала Сыта у корзины для использованных талонов и сунула Киру за пазуху. Нитекус возмутился всеми восемью лапами. Его средний глаз был сонный, два боковых внимательно искали новую бумагу.

— Я же оставила ему обрезки, — сказала Тейра.

— Хорошие. Поэтому он сперва съел плохие, чтобы хорошие сберечь.

Кир сел осторожно. Сорен положил копии схем на свободный стул, подальше от Сыта. На ужин достались густой суп, лепёшки и последнее яблочное варенье. Селла сначала объявила, что сладкое не хочет, потом доела остаток ложкой, которой мешала суп. Тейра промолчала. Кир тоже решил, что сегодня это не заслуживает замечания.

Они несколько минут говорили о варенье. О том, что повар обещал печёные яблоки, а получил кислые и превратил обещание в банки. Сорен слушал. Когда Сыт попытался стащить бумажный колпачок с солонки, преподаватель поймал его быстрее, чем Кир успел поднять руку.

— Этот с солью, — сказал он.

Нитекус понюхал колпачок, перестал бороться и выразительно отвернулся.

После ужина Тейра помогла Селле унести короб с отводами. Кир остался у окна. Внизу двигались огни подвесного трамвая. Он различал городские мосты, тёмные крыши и красильню, где ещё сушили длинное полотно. Где-то там Нэра, возможно, готовила чай и ругала внука за позднюю партию.

Сорен остановился рядом.

— Я действительно мог бы пойти сегодня, — сказал он.

Кир молчал. Он не знал, нужно ли отвечать.

— И мне пришлось бы открыть то, что она просила оставить закрытым.

— До Приёмной можно, — сказал Кир. — Ты сам говорил.

— До Приёмной мне сейчас мало.

Они смотрели на трамвай. Маленький вагон остановился у нижней площадки. Из него высыпали пассажиры, каждый со своей сумкой, корзиной, ребёнком за руку. Кир попробовал представить, как та же площадка выглядит, когда свет исчезает на девять ударов сердца.

— Когда Рон закрыл мастерскую, я тоже хотел, чтобы дверь сразу открыли, — сказал он. — Что угодно потом.

Сорен повернул голову.

— Это была другая дверь.

— Знаю.

Преподаватель потёр шрам на левой руке, давно привычным движением.

— Я постараюсь не сделать хуже только потому, что больше не умею ждать.

Кир кивнул. Он не стал обещать то же самое. За сегодняшний день ему уже несколько раз хотелось подняться и пойти вниз, хотя это желание не добавило ни одного полезного шага в схему.

В комнате он открыл Карту Шрамов. Страницы с последним боем ещё пахли лечебной мазью. Кир нашёл чистый разворот и написал числа: семь, два, девять. Под ними — ответ. Потом четыре коротких черты, пробел, ещё четыре.

Сыт устроился на одеяле и взял в лапы разрешённый обрезок бумаги. Держал его как лепёшку, обкусывая по краю. Кир наблюдал, пока белый прямоугольник не стал круглым.

Он написал Талверу короткое письмо. На этот раз первая строка была точной: «Ребро ещё болит. Я не тренируюсь. Мы услышали человека, которого искали». Остановился, перечитал и добавил: «Я пока работаю с бумагами».

На мосту ударил колокол.

Не вечерний, с длинным мягким звоном. Три коротких удара, пауза, ещё три.

Кир подошёл к окну. Над нижней грузовой площадкой Равеля зажёгся красный огонь. Вагон трамвая оставался неподвижным. Люди, ещё недавно расходившиеся от него, теперь бежали в одну сторону.

У двери послышались шаги. Тейра вошла с уже надетым ремнём для пластин.

— Отказал городской приёмник, — сказала она. — Ивена собирает мастеров. Сорен сказал: ты можешь ехать, если лекарка подпишет наблюдение.

Кир посмотрел на письмо, затем на красный огонь.

— Я её найду.

— Она уже внизу. И сразу велела передать, что бегать ты не будешь.

Тейра взяла со стула его пальто. Кир надел его медленно, придерживая повязку. Листы со схемами она сложила в свою сумку.

Когда они вышли, красный огонь горел ровно. Под ним продолжал жить город, в который Лиор только что попросила не переводить поток.

Глава 2. Опора под рынком

На нижней остановке пахло мокрой шерстью и горелым луком. Пассажиров высадили раньше: дальше вагон мог пройти только налегке. Возница трамвая переставлял грузики у ручки, проверяя, удержится ли подвес на запасном питании. Магическая печать на его запястье светилась нормально.

Это Кир заметил первым.

Лекарка шла рядом и несла его разрешение так, словно боялась, что он сейчас выхватит лист и превратит наблюдение в поединок. У грузового рынка она посадила его на скамью возле стены.

— Здесь. Если потребуется отойти, скажешь мне.

Сорен показал место, откуда можно было выйти на соседнюю улицу, не пересекая площадку. Затем забрал у Тейры сумку со схемами и положил её Киру на колени.

В середине рынка стояла грузовая опора. Обычно её окружали тележки: мастер отмечал печатью нужный груз, платформа приподнималась, и люди без труда перекатывали корзины на верхний ярус. Сейчас платформа косо висела над ямой. Одним краем она упёрлась в стойку, другим задела деревянную крышу лавки. Под крышей пищала женщина. Её уже вытаскивали через боковую дверь.

От опоры к приёмнику шла блестящая полоса. Кир сперва принял её за пролитую воду. Потом увидел, как капля, упавшая с навеса, подпрыгнула на ней и превратилась в пар.

Из ямы под платформой поднялась железная дуга.

Она росла медленно, собираясь из плоских рёбер. Между ними натянулись тёмные жилы. Два коротких рычага упёрлись в край ямы, и над камнем появилась голова без лица: овальная пластина с тремя отверстиями. Из среднего выходил белый свет.

Мужчина с мастерской сумкой шагнул вперёд.

— Убери верхнюю скобу, — сказал он. — Я сменю приёмник.

Дуга качнулась. Камни под ногами мужчины вздрогнули. Он отлетел спиной к мешкам с луком, и сумка раскрылась в воздухе.

Тейра схватила Кая за рукав, удерживая от шага на блестящую полосу.

— Горячая.

Кай посмотрел на полоску, на яму, на место падения мастера. Поставил левую ногу вплотную к каменной тумбе.

Дуга повернулась к нему.

— Разбор рабочего контура запрещён, — произнесла она.

Голос шёл из грудной решётки, ровный и негромкий. Так могла бы говорить стенка шкафа, если бы внутри кто-то остался.

— Грид, мастер городской подъёмной службы, — сказал мужчина у мешков. Он сел, придерживая локоть. — Рабочий контур остановлен. Здесь люди.

— Поддержание подтверждено.

— Чем подтверждено? — спросил Сорен.

Белый свет повернулся к нему.

— Нижний возврат.

Селла опустила свой короб на сухой камень. Под крышкой лежали пластины, скобы и моток тонкой проволоки. Тейра начала проверять крепление на правом предплечье.

— По поручению комиссии, — сказал Сорен. — Только открыть мастеру проход. Грид, что вы меняете?

— Медный стакан справа. Вон крышка с ребром. Старый набрал слишком много, треснул. Опора потому и перекосилась.

— Можно работать, не касаясь линии?

Грид поднялся. Его рукав был разорван, но пальцы двигались.

— Можно, если эта железная дрянь даст мне полминуты.

Ивена стояла у края рынка с начальником стражи. Она не стала рассматривать дугу с близкого расстояния. Распорядилась убрать людей из лавок, запретить трамвайному вознице питать подвес от грузовой ветки и поставить на оба входа обычные заграждения. Мужчины тащили лавочные столы; продавец лука сначала попытался спасти мешки, потом увидел женщину, которую выносили из-под крыши, и принялся помогать.

Кир развернул схему на коленях. В листе Вейра лесенка шла к широкому прямоугольнику. В исправленном варианте к тому же прямоугольнику подсоединили боковую линию. Такую линию он видел сейчас: она выходила из земли под южной стойкой и уходила в арку рыночного склада.

— Сорен!

Преподаватель обернулся.

— Боковая ветка. Она есть только в поправке. Кажется, страж держится за неё.

Грид посмотрел на схему издали.

— Через склад раньше кормили мастерские на верхней улице. Теперь там другое питание, но старую жилу оставили.

— Проверить, — сказала Ивена подошедшему помощнику. — Самим не переключать.

Дуга поднялась выше. Тёмные жилы между рёбрами натянулись. Правая рычажная лапа коснулась камня у Кая.

Кай направил короткий импульс поперёк её движения. Камень под его задней ногой хрустнул. Лапу отвело на полшага, и Тейра успела перебежать к стойке.

Следующий толчок пошёл через плиту.

Кир увидел его прежде, чем понял: край пыли поднялся ровной волной. Тейра повернулась плечом. На предплечье мелькнул медный отблеск.

Она устояла. Железная лапа дёрнулась от возврата. По лицу Тейры прошла судорога; левую руку она прижала к животу.

Селла дала команду. Зелёная нить легла на подготовленные контакты, соединив пластину с маленьким приёмником у короба. В приёмнике вспыхнула полоска, потом погасла. Запахло раскалённой монетой.

— Первый снят, — сказала Селла. — Тейра, отходи.

Тейра шагнула за стойку. Не к Гриду, хотя мастер уже двигался к крышке. На оставшийся в теле удар требовалось время.

Кай оттолкнул лапу второй раз. Сильнее, чем прежде. Его печать рвано засветилась. Дуга качнулась, но узел, соединявший её со стойкой, вытянулся и вернул корпус на прежнее место.

— Не корпус, — сказал Сорен. — Только руку.

Он сам вышел под платформу. Ухватился за толстый рыночный шест, оставленный возле навеса, поддел им рычаг. Дуга прижала дерево к камню. Шест согнулся.

Грид снял верхнюю крышку. Оттуда вырвался белый пар.

— Стакан распух. Не выходит!

Кай посмотрел на мастера, потом на железную лапу. Кир понял этот взгляд: хотелось дать один большой удар, который наконец сдвинет всё разом. Дуга держала платформу, платформа держала крышу лавки. Под крышей ещё оставался человек: двое стражников поднимали на носилках продавщицу, у которой была сломана нога.

— Верхняя стойка связана с лапой! — крикнул Кир. — Сильный толчок пойдёт в платформу!

Кай не повернулся. Только переставил ногу на целый камень и ответил:

— Вижу.

Следующий импульс был таким коротким, что Кир заметил его по движению рукава. Железные пальцы разжались на толщину деревянного шеста. Сорен провернул его и вытащил.

В зале над рынком зазвенела посуда. Платформа опустилась ещё на ладонь. Крыша лавки жалобно треснула.

— Все наружу! — крикнул начальник стражи.

Тейра осторожно выпрямилась. Она дышала через нос, не разжимая зубов.

— Селла, сколько осталось?

— Эту пластину второй раз не ставь. Левая готова, но тебе пока нельзя.

Тейра посмотрела на Грида. Тот пытался ухватить распухший стакан щипцами. Щипцы соскальзывали, каждый раз оставляя на меди свежие царапины.

— Я могу отвлечь её без приёма, — сказала Тейра.

— За стойкой, — ответил Сорен. — Без выхода на плиту.

Она подняла пустую пластину на ремне и ударила ею по железному краю платформы. Звук получился резким. Свет в голове дуги повернулся. Тейра уже двигалась вдоль стойки, прикрываясь её каменной частью. Рычаг потянулся за ней и упёрся в препятствие.

Кай подставил ещё один короткий толчок сбоку. Дуга открыла доступ к приёмнику, но лапа на другой стороне начала подниматься.

Грид выдернул стакан.

Из отверстия ударила струя серого света. Мастер бросил горячую деталь и закрыл отверстие ладонью в толстой рукавице. Рукавица задымилась.

Селла протянула зелёную нить к краю крышки.

— Грид, поставьте контакт на ребро! Только на ребро!

— Вторая лапа! — сказал Кай.

Сорен отскочил. Железная рука ударила в то место, где только что стояла его голень. Камень раскололся. Осколки посыпались на край ямы.

Кир вцепился в скамью. Тело уже собралось вставать. Лекарка положила ладонь ему на плечо, почти без усилия.

Он остался сидеть.

— На крышке четыре насечки, — сказал он. — Грид, вторая от края. Это отвод. Первая соединена с боковой веткой.

Мастер выругался, передвинул скобу. Зелёная нить натянулась. Селла не тянула сам металл; она удерживала подготовленное соединение, пока Грид другой рукой вставлял новый стакан.

На её приёмнике зажглись три деления из пяти.

— Держу. Быстрее.

Кай ушёл от второй лапы. Она задела его по плечу. Он ударился боком о тумбу, но не потерял опору. Печать вспыхнула, и следующий короткий вектор отвёл железные пальцы от его головы.

Четвёртое деление.

Грид поставил крышку. Она легла криво.

— Проволока под краем! — крикнула Селла.

Он приподнял крышку. Сорен вытащил старый обрывок пальцами. Кожа на его руке мгновенно покраснела. Крышка села на место.

Пятое деление не успело загореться.

Селла оборвала нить на внешнем контакте. Приёмник перестал принимать поток. Она отступила, прижимая руку к груди.

Дуга замерла.

Грид повернул запор на четверть оборота. Внутри опоры послышалось тяжёлое, медленное движение. Платформа выровнялась настолько, что крыша лавки перестала трещать.

Все ждали, что железные рёбра сложатся обратно в яму.

— Поддержание подтверждено, — произнёс страж.

Его правая лапа пошла к новому стакану.

Грид отступил. Кай присел у тумбы, берёг ударенное плечо. Тейра была слишком бледной, чтобы выходить ему на смену.

Из склада показался помощник Ивены.

— Боковая ветка живая! Переходит в нижнюю линию. Нашли наружный размыкатель!

— Опора выдержит? — спросила Ивена у Грида.

— На новом стакане — да. Эта ветка ей не нужна.

— Отключайте.

Дуга вытянулась к приёмнику. Сорен снова поддел лапу шестом. Она ударила по дереву, и верхняя часть шеста лопнула.

В арке склада щёлкнул размыкатель.

Белый свет погас. Железные рёбра просели. Одна лапа осталась зацеплена за платформу; Грид с Сореном осторожно сняли её вдвоём. Страж опустился в яму, оставив наверху овальную пластину с тремя пустыми отверстиями.

Только теперь Кир услышал, как плачет девочка за заграждением.

Она стояла возле женщины с разбитым рукавом и показывала на рассыпанный лук. По её словам, отец сердился бы, что они всё уронили. Женщина пыталась ответить, но не могла отдышаться. Лекарка ушла к ним, предварительно велев Киру оставаться на скамье.

Тейра подошла первой. Села рядом, осторожно сняла пустую пластину. На внутреннем крае крепления кожа покраснела.

— Сильно? — спросил Кир.

— Достаточно. Дай воды.

Он передал флягу. Она пила маленькими глотками, затем положила её себе на живот: холодная кожа фляги была приятнее ремня.

Селла присела на другой край. Смотрела на свою руку и шевелила пальцами. Нить оставила на ладони тонкую красную полосу.

— Скоба съехала, — сказала она. — Надо делать зубцы по краю. Грид скользил щипцами, а я не могла поправить, не теряя связь.

— Потом запишешь, — сказал Кир.

— Сейчас забуду, что именно.

Он открыл блокнот Тейры и записал. Под словом «зубцы» нарисовал край крышки. Селла посмотрела, исправила одну линию.

Кай подошёл, придерживая плечо.

— Места много, — сказала Тейра, сдвигаясь.

Он уселся на край скамьи, так что одна нога оказалась на земле, другая вытянулась в сторону. Кир не стал говорить, что помощь была хорошей. После площадки такое звучало бы слишком легко. Вместо этого спросил:

— Тумба выдержала?

— Не первая. На второй рукав порвал. Значит, всё-таки надо брать на размер больше.

Грид пришёл с медным стаканом, уже остывшим в ведре. Поставил его перед ними. Бок распух и треснул вдоль старой пайки. На дне виднелось клеймо: полукруг и три поперечные риски.

Вейр видел то же клеймо на изъятых отчётах. Кир перевернул свою копию схемы. Внизу листа стоял такой же знак.

Ивена попросила Грида не отдавать деталь в мастерскую. Писец, прибывший с верхним вагоном, завернул стакан в чистую ткань и опечатал. На площадке продолжали собирать рассыпанный лук. Один из стражников поднял доску лавочной вывески и прислонил её к стене, чтобы никто не наступил на гвозди.