Попаданка с острым языком

ЛИТРПГ • ЮМОРИСТИЧЕСКОЕ ФЭНТЕЗИ

ПОПАДАНКА С ОСТРЫМ ЯЗЫКОМ

Книга первая

Илья Игнатов

Роман

© Илья Игнатов, 2026

Глава 1. Последняя дверь

Если незнакомый мужчина в чёрном плаще говорит: «За этой дверью прежней жизни для вас больше не будет», — нормальный человек насторожится.

Я спросила:

— А деньги за билет вернут?

Мужчина не улыбнулся. Наверное, по условиям трудового договора ему запрещали проявлять человеческие чувства.

— Вы можете отказаться, — произнёс он тем низким голосом, которым обычно рекламируют дорогие автомобили и конец света. — Но после начала финального испытания пути назад не будет.

— Это вы сейчас атмосферу нагнетаете или пожарный выход действительно заложили кирпичом?

За моей спиной кто-то нервно хихикнул. Нас осталось пятеро: я, высокий парень в круглых очках, семейная пара лет тридцати и девушка, которая с самого начала квеста снимала всё на телефон, хотя ведущий трижды попросил убрать его в шкафчик.

Мы стояли в каменном коридоре. Камень, разумеется, был ненастоящим. На одном из блоков я ещё в первой комнате заметила край вспененного пластика, а факелы горели слишком ровно и ничем не пахли. Но для нового интерактивного квеста декорации выглядели прилично. Особенно если не вспоминать, сколько стоил билет.

Я попала сюда вместо Насти. Она купила два приглашения на закрытое тестирование «Седьмой двери», а утром написала, что лежит с температурой и умирает. Через десять минут выложила фотографию из салона красоты. Я пожелала ей красивых похорон и пришла одна. Перед началом я успела дважды пожалеть об этом решении.

Первый раз — когда администратор попросила подписать бумагу, где мелким шрифтом перечислялись «яркие световые эффекты, ограничение пространства, полная темнота, кратковременная потеря ориентации и имитация угрозы жизни».

— Имитация точно входит в стоимость? — спросила я. — Не придётся доплачивать за каждую угрозу отдельно?

Девушка за стойкой даже не подняла глаз.

— Если у вас есть заболевания сердца, эпилепсия или панические атаки, участие не рекомендуется.

— А если есть склонность принимать плохие решения?

— Подпись внизу.

Второй раз я пожалела, когда позвонила мама. Она умела звонить ровно в тот момент, когда я собиралась сделать что-нибудь, о чём потом не хотелось рассказывать. В детстве это работало с прогулками по стройке, в пятнадцать — с поездкой на чужой машине, а теперь вот с экспериментальным квестом в подвальном помещении без окон.

— Ты где? — спросила она.

— На культурном мероприятии.

— В театре?

— Почти. Здесь тоже люди в костюмах врут за деньги.

— Лея.

По тому, как мама произносила моё имя, можно было определять уровень надвигающейся лекции. Сейчас был примерно шестой из десяти.

— На квесте я. Настя заболела, билет пропадал.

— Одна?

— Тут ещё двадцать человек, три администратора и мужчина, который очень убедительно изображает отсутствие интереса к жизни.

Мужчина в чёрном плаще, стоявший у входа, посмотрел прямо на меня.

Я помахала ему.

— Ты опять уходишь от разговора, — сказала мама.

— Я никуда не ухожу. Стою возле гардероба.

— Я не об этом. Ты обещала решить насчёт учёбы.

— Решу. Как только учебное заведение решит насчёт меня.

— Тебя никто не отчисляет.

— Пока. Но нельзя лишать людей надежды.

Я взяла в колледже академический отпуск месяц назад и с тех пор избегала слова «будущее», будто оно могло настигнуть меня только при зрительном контакте. Мама считала, что нужно выбрать направление, составить план и перестать подрабатывать в кофейне до ночи. Я считала, что план особенно хорошо выглядит у людей, которым жизнь ещё ни разу не подсунула другую дверь. Как выяснилось, даже эта мысль была опасно самоуверенной.

— Вечером приедешь? — спросила мама.

— Да. Куплю пирог.

— Не покупай. Просто приезжай.

— Мам, со мной всё нормально.

— Я знаю. Но можно иногда отвечать без шутки?

Я открыла рот и не нашла привычной лёгкой фразы, которая закрыла бы разговор.

— Вечером поговорим, — сказала я.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Последний месяц я раздавала обещания щедрее, чем выполняла. Маме — выбрать, куда возвращаться после академического отпуска. Заведующей кофейней — перестать менять смены в последний момент. Себе — хотя бы один вечер провести дома, а не искать занятие, после которого можно прийти слишком уставшей для серьёзного разговора.

В кофейне всё было просто. Человек подходил к стойке, называл напиток, получал стакан и уходил. Если он не знал, чего хочет, я предлагала выбор из трёх позиций и не спрашивала, кем он видит себя через пять лет. За это мне нравилась работа. Не настолько, чтобы назвать её будущим, но достаточно, чтобы прятаться там от необходимости это будущее выбирать.

За день до квеста заведующая поймала меня возле мойки.

— Ты опять взяла две чужие смены.

— Коллекционирую. Когда соберу десять, обменяю на отпуск.

— Лея, тебе деньги нужны?

— Они редко бывают лишними.

— Я не об этом.

Она смотрела так же, как мама: не на ответ, а на место, куда я пыталась от него свернуть.

— Дома всё нормально, — сказала я.

— Тогда почему ты там не бываешь?

Я сообщила, что у нас невероятно требовательная кофемашина и без меня может потерять веру в человечество. Заведующая не засмеялась. Пришлось срочно заняться молоком. Настя тоже умела замечать мои отступления, но относилась к ним практичнее. Именно поэтому, присылая билет, она написала: «Сходи. Там хотя бы нельзя сбежать из разговора, пока не решишь загадку». Получилось почти пророчество. Только загадка оказалась с чрезмерно дорогими декорациями.

Я коснулась телефона в кармане. Вечером мама всё ещё будет ждать меня и пирог, который просила не покупать. Впервые обещание не казалось способом закончить разговор. Я действительно собиралась приехать. Администратор позвала нашу группу. Я отключилась, убрала телефон в шкафчик, потом в последний момент забрала обратно и сунула в карман. Нарушение правил показалось мелким и совершенно безопасным. Так обычно и начинаются самые дорогие ошибки.

В первой комнате нас заперли в «лаборатории алхимика». Девушка с телефоном сразу начала снимать склянки, семейная пара искала ключи, а парень в круглых очках пытался прочитать каждую надпись. Ведущий наблюдал через решётку.

— У вас пятнадцать минут, — сообщил он. — Если не приготовите противоядие, помещение заполнит смертельный газ.

— Настоящий?

— Декоративный.

— Жаль. За такие деньги хотелось бы полного погружения.

Через десять минут семейная пара уже спорила. Муж настаивал, что нужно смешать синюю жидкость с красной, жена обвиняла его в том, что он всегда торопится. Девушка с телефоном нашла секретный ящик, но не заметила написанный на крышке код. Парень в очках дрожал и повторял, что мы не успеем. Я взяла две пустые склянки и поставила между супругами.

— Предлагаю семейный компромисс. Вы смешиваете обе версии. Если комната взрывается, никто не докажет, кто был прав.

Они замолчали.

Пока смотрели на меня, парень в очках наконец заметил, что цветные жидкости нужно не смешивать, а поставить перед лампой. На стене проявились цифры. Мы открыли дверь за двадцать секунд до «газа».

— Видите? — сказала я. — Паника была полезной частью рабочего процесса.

После второй комнаты парень перестал дрожать. После третьей семейная пара начала советоваться. Я не решила ни одной загадки целиком, но каждый раз, когда кто-то застревал или срывался, говорила что-нибудь достаточно нелепое, чтобы люди выдохнули и посмотрели на задачу заново. Шутка была моей универсальной отвёрткой. Ею можно поддеть неловкое молчание, ослабить чужую злость, разобрать собственный страх. Если инструмент царапал человека, всегда оставался простой выход:

Да я же пошутила.

Тогда я ещё не знала, что существует мир, где эти слова ничего не отменяют.

До финала наша команда успела найти ключ в черепе, поругаться из-за загадки с зеркалами и чуть не потерять человека в комнате, где пол неожиданно наклонился. Для обычного квеста всё было сделано слишком хорошо. Стены дрожали, под ногами ходили каменные плиты, а один нарисованный монстр моргнул мне так убедительно, что я моргнула в ответ. Предпоследняя комната отличалась от остальных.

В ней не было замков, шифров и скрытых рычагов. Только пять стульев перед высоким зеркалом. На раме горела надпись:

ДВЕРЬ ОТКРОЕТСЯ, КОГДА КАЖДЫЙ НАЗОВЁТ ТО, ЧТО СКРЫВАЕТ.

— Психолог входит в стоимость? — спросила я.

Ведущий стоял за решёткой.

— Зеркало распознаёт искренность.

— По лицу?

— По голосу.

Парень в очках сразу заявил, что это обычный анализатор интонации. Девушка с телефоном спросила, можно ли не участвовать. Семейная пара снова начала спорить: муж считал задание личным, жена напомнила, что они подписали согласие. Над дверью шёл обратный отсчёт.

Первой заговорила девушка.

— Я снимаю всё не для блога, — сказала она, не глядя в зеркало. — Мне страшно, когда потом нечего пересмотреть. Кажется, будто события не было.

На раме вспыхнул первый знак. Муж из пары признался, что полгода скрывает увольнение и каждое утро уезжает из дома, будто на работу. Жена молчала долго, потом сказала:

— Я знаю. И делаю вид, что не знаю, потому что боюсь спросить, что будем делать дальше.

Загорелись ещё два знака. Они посмотрели друг на друга. Впервые за весь квест без злости. Парень в очках сел перед зеркалом.

— Я говорю, что люблю головоломки. На самом деле просто ненавижу ситуации, где не знаю правильного ответа.

Четвёртый знак.

Осталась я.

— Ну, слава идёт последней.

Зеркало не отреагировало.

— Я скрываю, что билет достался бесплатно.

Ничего.

— И что украла из первой комнаты конфету.

Надпись на раме стала красной:

НЕДОСТАТОЧНО.

— Очень требовательное зеркало.

Отсчёт показывал минуту.

Все смотрели на меня. Чужие люди уже сказали то, что, возможно, не решались признать близким. А я перебирала шутки, как карты, стараясь найти ту, которая позволит не выкладывать свою. Мама спросила, почему я взяла академический отпуск. Я отвечала про скучные пары, глупые задания и преподавателя, который произносил «перспектива» так часто, будто получал за это деньги.

Правда была проще.

— Я не знаю, чего хочу, — сказала я зеркалу. — Все вокруг делают вид, что к девятнадцати уже выбрали жизнь. А я боюсь выбрать неправильно. Поэтому не выбираю вообще и смеюсь над теми, кто спрашивает.

Пятый знак вспыхнул.

Дверь открылась.

Я сразу поднялась.

— Отлично. Теперь мы знаем друг о друге слишком много и можем никогда больше не встречаться.

Люди рассмеялись, напряжение ушло. Но зеркало не погасло. В глубине отражения на секунду появилось не моё лицо. Женщина с серебряными глазами стояла перед семью светящимися кругами. Она открыла рот, и по стеклу пробежали незнакомые слова.

Я обернулась.

— Вы видели?

— Что? — спросил парень.

Зеркало снова показывало только нас. Ведущий открыл решётку быстрее, чем требовалось по сценарию. Он подошёл к раме, коснулся красной надписи и тихо выругался на незнакомом языке.

— Проблема? — спросила я.

— Сбой проекции.

— А говорили, распознаёт голос.

Он посмотрел на меня слишком внимательно.

— Что именно вы увидели?

— Женщину. Круги. Наверное, рекламу следующего квеста.

Ведущий провёл ладонью по зеркалу. Под пальцами вспыхнула серебряная сетка, но он тут же закрыл её рукавом.

— Финальная комната готова, — сказал он группе. — Следуйте за мной.

Пока остальные выходили, мужчина задержал меня.

— Если в последнем испытании увидите текст, которого нет у других, не читайте его вслух.

— Это часть игры?

— Нет.

— Тогда чего?

Он посмотрел на камеры под потолком.

— Просто не читайте.

Если бы он объяснил нормально, возможно, я бы послушалась. Но загадочные предупреждения в квесте звучат примерно так же надёжно, как табличка «не нажимать» на большой красной кнопке. Теперь перед нами возвышалась последняя дверь. Она была не бутафорской.

Я поняла это, когда подошла ближе. По чёрному металлу тянулись тонкие серебряные линии. Они не отражали свет факелов, а будто сами светились изнутри. В центре находился круг без замочной скважины, испещрённый незнакомыми знаками.

— Ваша задача — открыть проход, — сказал ведущий.

— И всего-то? А ипотеку там погасить не надо?

— У вас пять минут.

Он отступил в тень. Свет погас. Девушка с телефоном взвизгнула. Семейная пара дружно выругалась. Парень в очках врезался в меня плечом и торопливо извинился. Серебряные знаки на двери вспыхнули. В воздухе появился прозрачный круг, разделённый на семь частей. Он выглядел не как проекция: свет огибал пальцы, когда я протянула руку. От прикосновения кожу защипало.

— Голограмма, — уверенно сказал парень в очках.

— Конечно. А если оторвёт палец, организаторы приклеят его фирменным скотчем.

Мы принялись за загадку. Символы менялись местами, откликались на прикосновения и иногда издавали короткие звуки. Семейная пара быстро нашла повторяющуюся последовательность. Парень догадался, что части круга нужно поворачивать в такт. Девушка продолжала снимать. Я в основном мешала и давала советы, которые никто не просил. Когда осталось два незаполненных сектора, круг погас.

— Всё? — спросила девушка. — Мы проиграли?

Из глубины двери донёсся удар. Не театральный грохот из скрытой колонки, а тяжёлый, низкий звук. Такой бывает, если с другой стороны в металл врезается что-то очень большое. Ведущий вышел из тени. Впервые его лицо перестало быть скучающим. Он смотрел не на нас — на дверь.

— Отойдите.

— Это тоже часть программы? — спросил парень.

— Отойдите от двери!

Серебряные линии вспыхнули белым. Коридор задрожал. Из стыков между бутафорскими камнями посыпалась пыль. Ведущий схватился за что-то под плащом и выкрикнул слова, которых я не поняла. Перед ним возник щит из бледного света. На этот раз никто не сказал про голограмму. Второй удар прогнул дверь внутрь. В круглом углублении проявился знак, похожий на раскрытый глаз.

Свет коснулся меня.

Мир исчез на долю секунды. Я увидела лес под фиолетовым небом, башню, разломанную надвое, и женскую руку, прижатую к стеклу с другой стороны. Потом вернулся коридор. Над дверью горели слова. Я не знала языка, но понимала их.

Переходный узел обнаружен.

Внешнее сознание совместимо.

Требуется подтверждение входа.

— Вы тоже это видите? — прошептала девушка.

Судя по лицам остальных, видела только я. Ведущий шагнул ко мне, и световой щит погас.

— Не отвечайте, — сказал он. — Что бы вы ни услышали, молчите.

— Очень полезная инструкция для человека, который до этого два часа требовал от нас отвечать на загадки.

Знак на двери раскрылся.

Подтвердите вход.

Ведущий побледнел.

— Девушка, не говорите…

— Да поняла я. Не дверь, а капризная служба поддержки.

Слова вспыхнули красным.

Подтверждение принято.

— Какое ещё подтверждение?

Дверь распахнулась.

За ней не было следующей комнаты. Там стоял тот самый лес: гигантские деревья, синие огоньки между ветвями и густой белый туман у земли. Холодный ветер ударил в лицо, принёс запах мокрой коры и чего-то сладкого.

Все закричали одновременно.

Из прохода вырвались чёрные нити. Они обвили мои запястья, рванули вперёд. Я упала, ударилась коленом и успела схватиться за край двери. Ведущий поймал меня за руку.

— Держитесь!

— Прекрасный совет!

Его пальцы скользили. За спиной кто-то тянул ведущего за плащ. Круглый знак над дверью вращался всё быстрее, серебряные линии плавились.

— Закройте узел! — крикнул он остальным.

— Как?!

— Нарушьте последовательность!

Парень в очках бросился к светящемуся кругу. Девушка наконец выронила телефон. Семейная пара прижалась к стене. Чёрные нити дёрнули ещё раз. Я увидела глаза ведущего совсем близко. В них был настоящий страх и ещё что-то — узнавание.

— Если попадёте туда, — выдохнул он, — не позволяйте им определить ваш класс.

— Кому — им?

Его ладонь выскользнула.

Я полетела в белый туман. Последнее, что донеслось из нашего мира, — голос Насти из кармана. Телефон каким-то чудом принял её звонок и успел прокричать:

— Лея, ты где вообще?!

Потом дверь захлопнулась.

И прежней жизни действительно не стало.

Глава 2. Очень реалистичный лес

Очнулась я оттого, что кто-то облизывал мне ухо. Сначала я решила, что это собака. Потом вспомнила, что лежу в лесу, куда провалилась через светящуюся дверь. Потом решила, что собака — всё ещё лучший вариант.

Я открыла глаза.

Надо мной висела морда размером с микроволновку. Она была покрыта зелёным мхом. Между длинными клыками свисали нити слюны, на лбу росли маленькие грибы, а четыре жёлтых глаза смотрели с одинаковым гастрономическим интересом.

— Какая реалистичная анимация, — прошептала я.

Морда зарычала. От запаха из пасти у меня заслезились глаза.

— И ароматизатор впечатляет.

Существо открыло пасть шире. Я перекатилась в сторону. Зубы сомкнулись там, где секунду назад находилась моя голова. Подняться красиво не получилось: нога зацепилась за корень, и я на четвереньках поползла между светящимися папоротниками. За спиной затрещали ветки.

— Спокойно, — сказала я, хотя голос звучал так, будто спокойствие покинуло его ещё в другой вселенной. — Хороший… кто бы ты ни был. Лежи ковриком!

Лес ответил вспышкой.

Слова вылетели изо рта серебряными буквами. Они растянулись в воздухе, обвили существо и впитались в его шерсть.

Монстр рухнул.

Не споткнулся и не припал к земле. Его буквально распластало по мху: лапы разъехались в стороны, грибы на голове прижались, шерсть вытянулась ровным прямоугольником.

Я замерла.

Он тоже.

Над ним появилось полупрозрачное сообщение.

Создана первичная Форма: «Лежи ковриком».

Цель: моховой рыскарь, уровень 3.

Эффект: принудительное уплощение и обездвиживание.

Длительность: 4 секунды.

Расход маны: 8.

Следом возникло второе окно.

Получен опыт за создание новой Формы.

Уровень повышен: 1 → 2.

— Нет, — сказала я.

Сообщения не исчезли.

— Я не соглашалась.

Рыскарь начал надуваться, возвращая объём. Я вскочила и побежала. Лес оказался отвратительно настоящим. Ветки царапали руки, мокрые листья хлестали по лицу, земля проваливалась под кедами. Если это был квест, организаторы вложили слишком много денег в холод, боль и бесконечный запас деревьев. В правом верхнем углу зрения дрожал маленький красный значок. Я попыталась смахнуть его рукой. Он остался на месте.

Стоило подумать «откройся», как перед глазами развернулось окно.

Лея

Уровень: 2

Класс: не определён

Здоровье: 91/100

Мана: 34/42

Сила: 7

Ловкость: 9

Выносливость: 8

Восприятие: 10

Воля: 13

Свободные очки характеристик: 2

— Закройся.

Окно послушно исчезло.

Это напугало сильнее рыскаря. Я медленно поднялась и оглядела себя. Куртка исчезла вместе с гардеробом квеста, но джинсы, футболка и кеды остались. В кармане лежал телефон. Экран не разбился, заряд показывал шестьдесят два процента. Связи, разумеется, не было. Я открыла карту. Серое поле. Компас вращался так быстро, будто тоже паниковал.

— Спокойнее, — сказала я ему. — Нас обоих сейчас стошнит.

Телефон погас.

Я зажала кнопку включения. Никакой реакции. Через секунду он стал тёплым, затем горячим.

— Не кипятись.

Серебряное покалывание мелькнуло и исчезло. Телефон резко остыл. На корпусе выступил иней.

Перед глазами появилось:

Спонтанный смысловой отклик.

Недостаточно условий для устойчивой Формы.

Результат: отвод тепла от обозначенного объекта.

Расход маны: 3.

— Я всего лишь попросила.

Просьба содержала допустимое изменение свойства.

— А если я попрошу отправить меня домой?

Недостаточно прав.

— Конечно. На охлаждение телефона права есть, а на спасение человека нужна платная подписка.

Я засунула телефон обратно в карман и попыталась понять правила. Слова сами по себе не срабатывали. Я успела наговорить монстру достаточно, чтобы превратить его в мебельный магазин. Сработало только то, за чем стоял ясный образ. Я действительно хотела, чтобы он лёг. А телефон действительно хотела охладить. Значит, стоило следить не только за языком, но и за тем, что происходило в голове.

Для человека, привыкшего думать быстрее, чем оценивать последствия, новость была неприятной. Я подошла к ручью, умыла лицо и посмотрела на отражение. Волосы торчали, на щеке грязь, колено разодрано.

— Прекрасно выгляжу. Сейчас со стыда сгорю.

Волосы вспыхнули.

Я закричала, сунула голову в ручей и ударилась лбом о камень. Огонь погас с шипением. Запахло палёной шерстью.

Обратный смысловой удар.

Цель не обозначена. Фраза применена к автору.

Урон: 6.

Временное повреждение: волосы, бровь.

Я осторожно потрогала лицо. Правая бровь стала короче.

— Это была фигура речи!

Тип толкования не ограничен.

— У тебя вообще есть чувство юмора?

Система не ответила.

Я несколько минут сидела у ручья, завернув мокрые волосы в край футболки. Страх менялся. Сначала я боялась зверя. Теперь — собственных фраз. Попыталась говорить только буквально.

— Я сижу возле воды. Температура воды низкая. Мои волосы частично повреждены. В лесу находится опасное животное.

Ничего не произошло.

— Отлично. Теперь я ещё и комментатор самой скучной передачи в мире.

Серебро не появилось.

Видимо, даже магия знала меру. Я изучила интерфейс внимательнее. Кроме характеристик там нашлись вкладки «Состояние», «Формы», «Задания» и «Связи». Последняя была пустой. Во вкладке заданий горело одно:

Найти безопасное поселение.

Награда: базовая адаптация интерфейса.

Дополнительное условие: не стать пищей.

— Очень смешно.

Формулировка создана на основе когнитивного шаблона пользователя.

— То есть это я сама так шучу?

Частично.

От разговора с собственной головой становилось неуютно. На берегу я нашла следы. Огромные отпечатки рыскаря шли вдоль воды, но рядом были другие — человеческие. Кто-то проходил здесь недавно в сапогах с узким каблуком. Я пошла по ним.

Лес постепенно раскрывался.

Светящиеся кроны скрывали небо, зато внизу жили сотни маленьких огней. Полупрозрачные бабочки садились на кору и растворялись. В дупле одного дерева кто-то размеренно стучал, а само дерево отвечало вспышками прожилок. На поляне лежали камни, над которыми дождь шёл снизу вверх. Красота была настоящей и совершенно ко мне равнодушной.

Мне захотелось показать всё Насте. Услышать, как она сначала не верит, потом кричит, потом требует снять видео. Я достала мёртвый телефон и всё равно навела камеру на светящиеся деревья.

Экран не включился.

Впервые я по-настоящему почувствовала расстояние. Не километры. Не плохую связь. Целый мир, который не знал ни моего дома, ни улицы, ни языка. Если я исчезла для Земли, там сейчас шло обычное время. Мама ждала обещанного разговора. Настя могла всё ещё звонить. Я прижала телефон к груди. На человеческих следах лежало маленькое существо.

Сначала я приняла его за птицу. Потом оно расправило четыре прозрачных крыла, а из-под перьев показались две передние лапы. Существо пыталось подняться, но одно крыло было порвано. Вокруг раны застыли капли голубой крови.

Над ним появилось:

Сумеречный летун, уровень 1.

Состояние: ранение, истощение.

Отношение: боится.

— Наконец-то кто-то моего уровня.

Летун зашипел и попытался укусить.

— И характер подходящий.

Я могла пройти мимо. Где-то рядом бродил рыскарь, до безопасного поселения неизвестно сколько, а я понятия не имела, чем питаются шестилапые птицы. Но голубая кровь выглядела слишком настоящей. Я медленно сняла футболку, оставшись в майке, оторвала узкую полосу и обмотала крыло. Летун кусал пальцы, но зубы оказались мелкими.