Ранг F: Наследник Пепла

Это были Гончие — отвратительные, уродливые монстры, словно грубо сшитые из сгустков мрачных теней, скользких обнаженных мышц и острых, кровоточащих костяных наростов. Каждая такая тварь была размером с хорошего взрослого волка, с пастью, полной кривых клыков. Они тут же вскочили на деформированные лапы и начали двигаться с неестественной, ломаной, дерганой скоростью, от которой рябило в глазах и мутился рассудок.

Мирная, залитая солнцем улица мгновенно взорвалась дикими, полными первобытного ужаса криками. Слепая животная паника охватила проспект: люди бросились врассыпную, давя друг друга в слепом стремлении выжить, лошади с диким ржанием вставали на дыбы и опрокидывали дорогие экипажи.

Опытных, тренированных гвардейцев Софии смели в первые же, самые страшные секунды прорыва — твари навалились на них серой рычащей массой и просто разорвали обученных бойцов на куски, обильно залив брусчатку кровью и не дав им ни единого шанса даже активировать свои защитные клановые амулеты.

София ударила первой, не поддавшись всеобщей панике и продемонстрировав железную выучку своего Дома. Огромные ледяные колья, сияющие смертоносным абсолютным нулем, сорвались с ее рук и пронзили насквозь двух ближайших гончих, намертво пригвоздив их дергающиеся визжащие туши к каменной брусчатке. Но из черного пульсирующего разлома в небе уже лезли другие монстры, жаждущие свежей крови. Их были десятки, и они не собирались останавливаться.

В тот момент я мог просто развернуться и убежать, спасая свою шкуру и растворяясь в охваченной паникой толпе. Мой внутренний холодный прагматик буквально вопил о том, что это совсем не моя война, что риски неоправданно высоки, а шансы выжить минимальны. Но мое юное тело, движимое какими-то глубинными, неподвластными мне инстинктами, рванулось вперед гораздо быстрее, чем рациональный мозг успел оценить ситуацию и заблокировать этот безрассудный приказ. На бегу подхватив с залитой кровью мостовой тяжелый палаш, оброненный мертвым гвардейцем, я вложил в удар весь свой скудный резерв. На одном лишь чистом, импульсе я с силой снес голову твари, которая уже собиралась прыгнуть Софии прямо на беззащитную спину..

Густая, зловонная черная кровь монстра фонтаном брызнула на светлые камни проспекта, пачкая обувь.

— Что ты здесь делаешь?! — срываясь от напряжения, крикнула София, стремительно возводя перед нами толстую сверкающую ледяную стену, чтобы выиграть хоть секунду времени. В эту спасительную преграду тут же с оглушительным глухим ударом врезались сразу три разъяренные гончие, пытаясь пробить ее своими костяными наростами. По монолитному льду с мерзким хрустом поползла густая паутина глубоких трещин, грозящих скорым обрушением..

— Защищаю свои инвестиции! — зло рыкнул я в ответ, с трудом удерживая непривычно тяжелый клинок, и одним махом срубил когтистую лапу еще одной твари, прорвавшейся к нам с незащищенного фланга.

Краем глаза я видел, что она стремительно, пугающе быстро сдавала позиции. Использовать такую колоссальную, разрушительную магию высшего ранга в полете, без специальных артефактов-накопителей, смягчающих отдачу, было чистым, беспримесным самоубийством. Из ее тонкого носа непрерывной струйкой потекла алая кровь, пачкая подбородок, а бледная аристократическая кожа прямо на глазах покрылась страшными синюшными пятнами глубокого некроза от критического переохлаждения собственного магического источника. Еще один, даже самый незначительный выброс силы — и она необратимо заморозит себя заживо, превратившись в безжизненную ледяную статую посреди улицы..

Защитная ледяная стена, не выдержав чудовищного напора, с оглушительным хрустом разлетелась вдребезги, осыпав нас градом острых осколков. Смертоносные твари плотным смыкающимся кольцом окружили нас, рыча и брызгая слюной, готовясь к финальному, решающему прыжку, который гарантированно разорвет нас на части.

И в эту секунду ослепительная, спасительная вспышка Системы буквально выжгла мне глаза, выводя красные строки прямо в сознание:

[КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА. Доступна экстренная резонансная синергия. Условие: прямой эфирный обмен.]

Времени на долгие объяснения, сомнения и уговоры у нас просто не было — счет шел на миллисекунды.

Я с силой отшвырнул в сторону ставший совершенно бесполезным против такой толпы тяжелый палаш, резко развернулся всем телом и предельно жестко схватил Софию за воротник ее испачканного дорогого пальто, грубым, безапелляционным рывком притянув девушку к себе.

— Что ты делаешь?! — ее прозрачные глаза невероятно расширились от шока, непонимания и ужаса, когда гончие позади меня оттолкнулись от земли и прыгнули в нашу сторону.

— Заткнись и пей мою силу! — в отчаянии заорал я, заглушая рычание тварей.

Я с силой впился в ее губы. Это ни при каких обстоятельствах не был поцелуй страсти, романтики или попытка доминирования. Это был исключительно грубый, отчаянный, продиктованный первобытным инстинктом договор о выживании двух обреченных людей. Поцелуй со вкусом ее горячей крови из разбитой губы.

Мой бурлящий багровый Резонанс, совершенно не встречая на своем пути привычного сопротивления ее гордости, мощным ревущим потоком хлынул прямо в ее распахнувшуюся от глубокого шока ауру. А ее чудовищная, невероятно концентрированная ледяная магия, наконец-то получив идеальный, практически неисчерпаемый проводник, способный выдержать нагрузку, с ревом ворвалась в меня, заполняя каждую клеточку моего тела.

Пространство вокруг нас в буквальном смысле взорвалось от этого контакта, искажая саму реальность.

Ужасающая ударная волна гибридного, невиданного ранее багрового льда разметала прыгнувших астральных гончих по мостовой, с легкостью пуха разрывая их прочные тела на куски прямо в полете и размазывая по стенам домов. Мы медленно отстранились друг от друга, оба тяжело, со свистом и прерывисто дыша, пытаясь осознать произошедшееНаши расширенные глаза в этот момент светились совершенно одинаково — пугающим и завораживающим фиолетовым светом активированной абсолютной синергии.

Смертоносная магия больше не убивала ее изнутри, не разрывала ее сосуды. Она плавно, идеально циркулировала между нашими телами, образуя нерушимый, замкнутый идеальный контур бесконечной силы, питающий нас обоих.

— Уничтожь их, — хрипло сказал я, физически ощущая, как мое слабое, изможденное тело до краев переполняет абсолютно невероятная, титаническая физическая мощь, дарованная этим слиянием.

София очень медленно, почти грациозно стерла каплю крови с припухших губ тыльной стороной ладониВ ее сияющих глазах больше не было ни капли прежней ломкой слабости, ни тени человеческого страха перед смертью. В них читалось лишь идеальное, абсолютное, ледяное боевое превосходство хищника, осознавшего свою истинную силу..

Она властным, не терпящим возражений жестом вытянула руку вперед, и широкий Вознесенский проспект на целую сотню метров вперед мгновенно превратился в мертвую, пугающе сверкающую ледяную пустошь. Эта волна абсолютного холода мгновенно и навсегда заморозила всех оставшихся в живых тварей прямо в их смертоносном прыжке, превратив их в хрупкие, сверкающие на солнце ледяные статуи, которые уже никогда не сдвинутся с места.

[ДИНАСТИЧЕСКИЙ ПАКТ: ЗАКЛЮЧЕН. СИНЕРГИЯ АКТИВНА.] [ДОСТУП К ХРАНИЛИЩУ ОТКРЫТ.]

София Вяземская

Этот предельно жесткий, отчаянный поцелуй, явно отдающий солоноватым привкусом чужой крови и тяжелым металлом, в одно мгновение вышиб из ее скованных морозом легких весь воздух, лишив способности мыслить рационально.

В первую, самую долгую долю секунды она инстинктивно, на одних вбитых тренировками рефлексах, хотела со всей силы оттолкнуть его от себя, ударить магией наотмашь, намертво, до хруста костей заморозить эти наглые, бесцеремонные мужские руки, сжимающие воротник ее дорогого, испачканного кровью пальто. Но вместо яростного сопротивления она лишь беспомощно подавилась собственным судорожным, рваным вздохом, не в силах пошевелиться. В тот самый миг, когда их губы так грубо соприкоснулись на залитой кровью, охваченной паникой улице, глубоко внутри нее что-то с оглушительным, чистым хрустальным звоном наконец встало на свои законные, предначертанные места, завершая невидимый пазл..

Это чудовищное, разрывающее изнутри давление ее собственной нестабильной магии, которое еще секунду назад неотвратимо грозило превратить ее живое сердце в кусок мертвого, неподвижного льда, внезапно, словно по волшебству, нашло долгожданный, спасительный выход. Ее знаменитый, всеразрушающий родовой «Абсолютный холод» больше не бился безумной, ослепленной птицей в тесной клетке ее хрупких вен, безжалостно уничтожая кровеносные сосуды и убивая живую плоть с каждым ударом сердца. Он бурным, ревущим, неуправляемым потоком хлынул прямо на стоящего перед ней Илью, словно река, прорвавшая плотину.

И навстречу этому смертоносному холоду, проникая сквозь этот отчаянный, спасительный поцелуй, в нее так же мощно ворвалась его сила. При этом он совершенно не пытался грубо доминировать над ней, ломать ее волю, как делал это раньше, или вливать в нее какую-то свою разрушительную магию — ведь боевой магии у него просто не было, он был пуст. Но именно в этот критический момент он стал для нее самым идеальным, абсолютно бездонным громоотводом, принимающим весь удар на себя. Он, словно гигантская, ненасытная губка, безропотно поглощал в себя всю смертельную отдачу ее чудовищного дара, вбирая весь тот разрушительный, убивающий холод, что всего мгновение назад неумолимо убивал ее изнутри, оставляя некрозные пятна на коже.

Ощущения от этого двустороннего энергетического процесса были просто невероятными, они разрушали все барьеры разума. И были пугающе интимными, до дрожи в коленях, до звона в ушах, связывая их крепче любых физических уз..

София, сама того не ожидая, невольно низко застонала прямо в его разбитые в кровь губы, отчетливо ощущая на своем языке солоноватый вкус собственной крови, смешавшейся с его кровью. Та невыносимая, парализующая каждое движение физическая боль, которая в последние дни сводила ее с ума, исчезла без следа, словно ее никогда и не было. На смену ей стремительно пришла звенящая, холодная, невыносимая в своей чистоте и остроте ясность рассудка, позволяющая видеть каждую деталь поля боя. Ее родовая магия, больше ничем не сдерживаемая и не ограниченная животным, подсознательным страхом убить себя собственным даром, с нескрываемой радостью развернулась во всю свою первозданную мощь, охотно откликаясь на его поддерживающий, направляющий багровый контроль.Он крепко, как величайшую хрупкую драгоценность, держал в своих надежных руках ее бушующий магический источник — держал предельно уверенно, бережно забирая все смертоносные излишки маны и филигранно балансируя на грани гибели, не давая сорваться..

Смертоносная ударная волна их общей, слитой воедино немыслимой силы с легкостью, словно сухие листья, разметала наступающих монстров в разные стороны, дав им драгоценные секунды передышки. Они с трудом оторвались друг от друга, прерывая поцелуй, но не разрывая возникшую связь.

Илья стоял напротив нее и тяжело, с надрывным хрипом дышал, пытаясь справиться с обрушившейся на него энергией. Его темные, глубокие глаза казались сейчас абсолютно бездонными колодцами, полностью впитавшими ее смертельный сияющий холод, слившийся с его багровым огнем. Он так и не стал могущественным боевым магом, его руки все так же предательски дрожали от перенесенного физического напряжения и тяжести меча, но именно сейчас, в эту секунду, он был тем самым единственным, нерушимым и монолитным фундаментом, который не давал ей сорваться в ледяную бездну безумия и смерти.

Ее тело больше не мерзло, ледяные оковы спали. Ее с ног до головы переполняло кристально чистое, смертоносное и непоколебимое спокойствие уверенного в себе, неуязвимого бойца.

— Уничтожь их, — коротко и безапелляционно приказал он, и этот приказ перекликался с ее собственным желанием разорвать тварей на куски.

София медленно, с грацией смертоносного хищника, не отрывая взгляда от пытающихся подняться монстров, стерла с губ влажную кровь. В ее прекрасных глазах больше не было ни малейшего следа недавней слабости, ни унизительного страха перед магической ломкой, терзавшей ее последние дни. Она очень плавно, совершенно не ощущая былой свинцовой тяжести в натруженных мышцах, подняла изящную руку навстречу угрозе. Никакого внутреннего напряжения или привычного сопротивления непокорного эфира. Никаких болезненно лопающихся капилляров на ее бледной, фарфоровой коже, никакой боли в груди.

Морозный воздух над разрушенным Вознесенским проспектом тонко и зловеще зазвенел, предвещая катастрофу для врагов. Широкая, ослепительно яркая волна концентрированного, абсолютного холода стремительно сорвалась с кончиков ее тонких пальцев, заливая все вокруг белым светом. Она не просто банально заморозила оставшихся астральных гончих — она одним плавным движением превратила целую улицу столицы в безмолвный, пугающе идеально ровный сверкающий ледник, намертво сковав жутких тварей насмерть прямо в момент их отчаянного прыжка, превратив их в хрустальные изваяния смерти.

Убедившись, что угроза полностью миновала и на проспекте не осталось никого живого, кроме них двоих, она плавно опустила руку, с замиранием сердца и трепетом прислушиваясь к совершенно новым ощущениям глубоко внутри себя. Там, в самом центре ее существа, ровно и мощно пульсировала совершенно новая, прочная, словно выкованная из лучшей стали, неразрывная связь со стоящим позади нее парнем. Это ни при каких обстоятельствах не была та постыдная, жалкая зависимость сломленной эфирной наркоманки, которая ночью приходила под дверь умолять о жалкой дозе тепла. Это был честный, равноценный и симбиотический обмен силами двух равных партнеров. Идеальное, абсолютное оружие и его непробиваемый, надежный щит.

В ее прояснившемся, спокойном сознании абсолютно беззвучно, но кристально четко и ясно вспыхнули чужие, системные слова, истинное, глубинное значение которых она теперь поняла чисто интуитивно, всем своим изменившимся естеством, приняв эту новую реальность как данность:

[ДИНАСТИЧЕСКИЙ ПАКТ ЗАКЛЮЧЕН. СИНЕРГИЯ АКТИВНА.]