Спящая душа. Книга III

Справа от меня шла Элирия. Она переставляла ноги с упорством сломанного механизма. Я видел, как при каждом шаге дергается мышца на ее бледной щеке и как она дышит мелкими глотками, стараясь не тревожить сломанные ребра. Но она ни разу не сбилась с ритма.

Мы шли без остановок около двух часов. ГмыХ, двигавшийся впереди серой тенью, наконец остановился у крутого каменистого склона.

— Сюда, — он махнул рукой на узкую расщелину между скалами, заваленную упавшими стволами.

Мы протиснулись через каменный лаз, ободрав куртки, и оказались внутри старой заброшенной заставы. Это была небольшая пещера, вырубленная прямо в скале. Часть потолка давно обрушилась, но задняя стена сохранилась. Здесь было сухо, а толстый камень надежно защищал от ледяного ветра.

Джестенис рухнул на пол первым. Он привалился спиной к валуну, вытянул длинные ноги и закрыл глаза, жадно хватая ртом воздух. Силия опустилась рядом и достала кусок грязной ткани, чтобы вытереть чужую кровь со своих рук.

Элирия прислонилась к стене у входа. Медленно, морщась от боли, она расстегнула ремни тяжелого нагрудника и сползла по камню вниз, только убедившись, что снаружи тихо.

Я сел на плоский камень в центре укрытия. Ноги гудели, хотелось просто провалиться в темноту, но нужно было думать, что делать дальше.

ГмыХ не стал отдыхать. Он подошел и с глухим стуком бросил на землю плотный кожаный тубус, снятый с убитого Искателя. Старый гоблин присел на корточки, достал нож и просто разрезал толстую кожу вдоль шва.

На грязный пол выпал рулон вощеной бумаги.

— Посмотрим, какие новости у покойников, — проскрипел ГмыХ, разворачивая рулон.

Это была карта центральной и западной частей континента. Пожелтевшая бумага пестрела свежими пометками. Красные крестики. Черные круги. Пунктирные линии.

Я наклонился вперед, вглядываясь в линии. Элирия, несмотря на боль в ребрах, тоже подошла ближе. Она мгновенно уловила суть этих пометок.

— Они ищут нас не наугад, — тихо сказала Элирия. В ее голосе звучала лишь мрачная усталость. — Это не просто патрули.

Я вгляделся в узоры на бумаге. — Это сеть, — сказал я, указывая на пересекающиеся линии возле основных дорог и рек. — Они разделили лес на квадраты. Красные точки — это мобильные отряды. Они стягивают петлю.

— Они пускают гончих по следу, а потом стягивают в квадрат крупные силы, — Элирия провела пальцем по черному кругу, нарисованному вокруг того места, где раньше была Академия. — Это приказ о тотальной зачистке. Если они найдут хоть какой-то след, то выжгут весь сектор.

ГмыХ сухо кашлянул. — И прямо сейчас мы сидим в квадрате, который закрашивают черным. Те трое, которых вы убили, были лишь каплей в море. Завтра здесь пройдет целая армия.

Старый гоблин поднял на нас глаза.

— Оставаться в этом лесу — словно добровольно отдаться им в руки, — прямо заявил он. — Они перекроют все пути. Нас загонят в угол и сожгут. Рано или поздно. Скорее рано.

Джетенис первым нарушил тягостное молчание. Парень нервно сглотнул, запустив пальцы в грязные волосы.

— Но куда нам идти? — его голос сорвался. — Города закрыты. В деревнях нас сдадут первому же патрулю. Куда?

Силия перевела взгляд с карты на Джестениса. — По дорогам тоже не пройти, — тихо, но спокойно произнесла она. — Мы оставили следы. Если выйдем на открытую местность, нас сожгут воздушные патрули.

Элирия выпрямилась. От резкого движения ее лицо побледнело из-за сломанных ребер, но она шагнула к нам.

— Мы не можем просто сбежать, — жестко сказала она. — Бегство — это окончательное признание вины. Мы должны выйти к крупному гарнизону и потребовать трибунала. Мы расскажем, как всё было на самом деле. Что сектанты загнали нас в угол и у тебя не было другого выхода, кроме как использовать Тьму…

— Кому расскажем? — я поднялся с камня и подошел к ней вплотную. — Элирия, очнись. Ты обезглавила старшего Искателя Истины у них на глазах. Ты сбросила своих бывших соратников со стены крепости.

Она упрямо сжала губы, но я не отвел взгляд и продолжал оперировать сухими фактами:

— Командир паладинов официально объявил нас еретиками, действующими заодно с Бездной. Для Инквизиции мы больше не люди — мы убийцы их братьев, из-за которых бог вырвался на свободу и стер Академию в пыль. Никакого трибунала не будет. Нас не станут допрашивать. Я ткнул пальцем в карту. — Вот это — приказ на ликвидацию. Нас сожгут на месте при первой же встрече. Оставаться на Кертании — гарантированное самоубийство. Нам нужно уходить на другой континент.

Джестенис растерянно моргнул. — На другой континент? Куда? В Вольные города Олантора?

— Олантор слишком близко, — покачал я головой. — У Инквизиции хватит золота, чтобы подкупить их гильдии. Нас продадут Искателям на второй же день.

— А твоя родина, ГмыХ? — парень с надеждой посмотрел на гоблина. — Земли гоблинов? Туда Искатели Истины точно не сунутся.

ГмыХ хрипло рассмеялся, высекая искру кресалом. — Туда они не сунутся, это верно, — он раскурил трубку, выпуская едкий дым. — Но если мы подойдём к границе, мои соплеменники прирежут нас ещё на подходе. Я для них изгой, пацан. А за эльфийские и человеческие уши на невольничьем рынке дадут хорошую цену. Забудь.

В пещере снова повисло молчание.

— Верталерион, — вдруг произнес гоблин.

Элирия нахмурилась. — Верталерион? Это на другом конце света. Там своя жесткая политика, свои законы. У нас нет ни связей, ни золота.

— Зато там есть свои правители с большими армиями, — парировал ГмыХ. — Они не потерпят на своей земле чужих карателей. Юрисдикция Инквизиции заканчивается у берега. Они могут прислать по наши души наемников, но не флот.

Он затянулся еще раз, внимательно разглядывая нас. — Но дело не только в этом. Рядом с Верталерионом есть один отдаленный остров. Старые наемники иногда болтали в портовых тавернах, что глубоко в джунглях острова находятся руины древнего храма. Элинарии Богини Жизни.

Джестенис нервно дернул плечом. — ГмыХ, мы тут подыхаем, за нами идет армия, а ты травишь байки про древние храмы?

— Заткнись и слушай, — беззлобно осадил его гоблин и посмотрел прямо на меня. — Ходили слухи, что там можно получить благословление Богини, говорили, что своим благословлением она может восстанавливать даже связь с источником и изувеченные каналы маны.

Я замер. Слова гоблина поразили меня, заставив забыть об усталости. Восстановить каналы. Снова стать магом. Вернуть контроль над реальностью.

Мой мозг рефлекторно начал отключать эмоции. Легенда. Слухи наемников. Никаких доказательств. Храм мог разрушиться тысячу лет назад.

Но я посмотрел на тубус с картой. Здесь нас просто убьют. А океан и другие материки — это реальность. Геополитика объективна. На Верталерионе нет такого количества искателей истины. Туда нужно плыть, и шторм — идеальная физическая преграда для преследователей. Легенда о храме была лишь приманкой, возможным бонусом. Но Верталерион давал единственный реальный шанс выжить.

— Остров возле Верталериона, — ровным голосом произнес я. — Это означает прорыв к морю. Через три кольца оцепления.

— Это лучше, чем сидеть здесь и ждать, пока разожгут костер, — ГмыХ выбил трубку о камень. — На побережье еще можно найти ублюдков, которые переправят нас через океан. Я знаю тропы к нужным бухтам.

Я перевел взгляд на Элирию.

Она смотрела на свои грязные руки. Ей было тяжело. Ей нужно было окончательно признать, что ее долг выполнен, что родина для нее потеряна.

— Инквизиция не сможет устроить там тотальную облаву, — сказал я ей, озвучивая сухие факты. — Если мы уйдём на другой континент, они нас не найдут. Это единственный логичный маршрут.

Она медленно подняла голову. В ее взгляде появилась холодная решимость. Она выпрямилась — тяжелым движением смертельно уставшего, но свободного человека.

— Верталерион, — твердо сказала Элирия. — Мы идем к побережью.

Я кивнул. Страх никуда не делся, усталость по-прежнему ломила кости. Но мы перестали быть просто жертвами, бегущими в никуда. У нас появилась цель.

— Решено, — сказал я, возвращаясь к планированию. — Идём только ночью. Днём нас слишком легко заметить. ГмыХ, на тебе маршрут в обход всех застав. Джестенис, проверь, что осталось из провизии. Силия, экономь ману до последнего. Если наткнёмся на засаду, ты — наш единственный щит.

Силия молча кивнула.

— До заката еще шесть часов, — ГмыХ устроился на камнях, надвинув капюшон. — Спите. Ночью предстоит долгий переход.

Тишина на заброшенной заставе была густой и тяжелой. Элирия спала, привалившись к стене, ее дыхание прерывалось тихим хрипом из-за сломанных ребер. ГмыХ натянул свой старый капюшон до самых глаз и затих, слившись с камнями. Мы с Силией и Джестенисом были единственными, кто бодрствовал в этом холодном полумраке.

Я сидел, прислонившись затылком к скале, и смотрел на свои руки. Без магии они казались бесполезными. Просто пальцы, покрытые грязью и ссадинами.

Справа от меня раздался тихий шорох. Силия осторожно, кончиками пальцев, дотронулась до своей шеи. Там, на бледной коже, отчетливо багровел свежий ожог в форме человеческой ладони. Девушка тихо зашипела сквозь зубы и убрала руку.

Джестенис, сидевший напротив, вздрогнул, как от удара. Он поднял голову и посмотрел на нее. В тусклом свете, проникавшем через пролом в крыше, его лицо казалось изможденным и виноватым.

— Болит? — хрипло спросил он.

Силия посмотрела на него ровным взглядом. — Болит. Сильно.

Джестенис опустил глаза и судорожно сцепил пальцы в замок. — Прости меня, Силия. Я… я правда не знал, как еще вытащить тебя оттуда. Ты просто отключилась. Я звал тебя, тряс, но ты смотрела сквозь меня. У нас не было времени. И я испугался.

Силия слегка подалась вперед. В ее глазах, еще недавно пустых и безжизненных, появилась странная, взрослая ясность.

— Не извиняйся, — тихо, но твердо сказала она. — Тебе не за что извиняться. Если бы ты этого не сделал, я бы навсегда осталась в той темноте. Я помню только, как все внутри меня оцепенело. Мне не было страшно, вообще ничего не было. А потом эта боль… она меня разбудила. Ты вытащил меня. Спасибо тебе.

Джесенис тяжело сглотнул и кивнул, не поднимая глаз. Для него это был тяжелый шаг — причинить боль той, кого он привык защищать. Но он справился.

Силия перевела взгляд на меня. — И тебе спасибо, Димитрий.

Я невесело усмехнулся, не меняя позы. — За что? Я вообще ничего не сделал. Я даже не мог тебя нести.

— За то, что вы меня не бросили, — просто ответила она. В ее голосе не было лишних эмоций, только голые факты. — Вы тащили меня на себе, хотя я была обузой. Вы могли оставить меня в лесу. Это было бы логично. Это повысило бы ваши шансы уйти от Искателей. Но ты этого не сделал.

Я смотрел на нее и чувствовал, как внутри поднимается та самая черная, едкая волна вины, которую я так старательно заглушал холодным расчетом и планами на будущее. Логика дала трещину.

— Мы — группа «Альфа», Силия, — глухо сказал я. — Мы своих не бросаем. Тем более… нас осталось слишком мало.

Слово повисло в воздухе. Мы все понимали, о ком я говорю.

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором мгновенно, с безжалостной четкостью, возникла картина двора Академии. Разрушенные стены, кровь на брусчатке. Запах гари. И Векрис. Наш огромный добродушный Векрис, шириной с платяной шкаф. Парень, который всегда боялся случайно покалечить нас на тренировках своей магией земли.

— Я не заслуживаю вашей благодарности, — тихо сказал я, открывая глаза. Мой голос звучал ровно, но внутри все сжалось. — Из-за меня мы оказались здесь. Из-за меня разрушена Академия. Из-за меня… погиб Векрис.

Джестенис вскинул голову. — Не говори так.

— А что мне говорить? — я жестко посмотрел на него. Мне нужно было выговориться. Мне нужно было, чтобы они поняли, кто я такой. — Я был командиром. Я привык все просчитывать. Но там, во дворе, я просто устал. Я пропустил удар лорда Оруэлла. Я не заметил этот отравленный стилет. А Векрис… он не должен был умереть. У него был тяжелый ростовой щит, он маг земли, он мог просто отгородиться камнем.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — А вместо этого он просто бросился вперед и закрыл меня своим телом. Куском мяса. Он принял отравленный клинок спиной, мертвой хваткой вцепился в Оруэлла и кричал мне, чтобы я поджигал. Я поджег лорда, но вместе с ним уничтожил и шанс Векриса выжить. Я ошибся, Джестенис. Моя ошибка стоила ему жизни. Если бы я был быстрее, если бы не поддался слабости…

— Хватит! — Джестенис почти выкрикнул это, но вовремя осекся, покосившись на спящих Элирию и ГмыХа. Он подался вперед, и в его глазах запылала настоящая злость. — Да хватит уже, Димитрий. Думаешь, только ты тут умеешь решать? Мы сами выбрали идти за тобой., Димитрий! Ты думаешь, только ты умеешь думать? Ты считаешь нас пешками на своей доске?

Я удивленно посмотрел на мага огня. Парень тяжело дышал.

— Векрис не был тупым куском мяса, — с нажимом, зло прошептал Джестенис. — Он прекрасно знал, что делает. Мы все знали. Когда мы узнали, что за тобой охотятся культы, эльфийские ассасины и Инквизиция, мы сами решили быть рядом. Мы — группа «Альфа». Мы прошли с тобой через Дикий лес. Мы поклялись прикрывать тебя.

— Это не значит, что он должен был умереть из-за моей ошибки, — упрямо ответил я.

— Это был его выбор! — отрезала Силия. Девушка смотрела на меня в упор, и ее ледяной взгляд обжигал. — Векрис сделал то, что считал правильным. Он любил нас. Считал нас своей настоящей семьей. И он защитил тебя, потому что верил в тебя, Димитрий. Не потому, что ты ему приказал. Не потому, что ты просчитался. А потому, что он сам решил отдать свою жизнь за твою.

Она сглотнула, ее голос слегка дрогнул. — Когда мы хоронили его в лесу… когда ты вложил ему в руку свой амулет… мы все понимали, что возврата нет. Векрис спас тебя, чтобы ты жил. Чтобы мы все жили. А ты сидишь здесь и обесцениваешь его жертву, называя ее своей тактической ошибкой.

Я молчал. Слова Силии и Джестениса пробились сквозь мою рациональную броню и ударили в самое больное место.

Я привык нести ответственность за все. Это была моя защитная реакция. Если во всем виноват я, значит, мир можно контролировать, просто я где-то ошибся в расчетах. Признать, что Векрис пожертвовал собой осознанно, по собственной воле, означало признать, что я не контролирую других людей. Что они могут умирать за меня просто из любви и преданности. И этот груз был гораздо тяжелее, чем вина за тактический просчет.

Я посмотрел на Джестениса. На его грязное, повзрослевшее за эти дни лицо. Посмотрел на Силию с красным ожогом на шее. Они не ненавидели меня. Они не обвиняли меня в том, что потеряли всё. Они приняли этот разрушенный мир и свою роль в нем.

Впервые за эти долгие, бесконечные сутки я почувствовал, как тугой ледяной ком в груди, душивший меня с момента уничтожения Печати, немного отступает. Я по-прежнему ощущал себя чужаком, но эти двое сидели рядом со мной на грязном полу пещеры, и они были моими.

— Вы правы, — тихо сказал я, опустив голову. — Простите меня. Я не имел права так о нем говорить. Векрис был лучшим из нас.

Джетенис коротко кивнул и откинулся на камень. Вся злость ушла из него, осталась только смертельная усталость.

— Сейчас бы он над нами посмеялся, — слабо улыбнулся маг огня. — Сказал бы, что мы сидим в темной сырой яме и ноем, вместо того чтобы есть и спать. Помните, как он переживал из-за того, что сломал тренировочный манекен?

— Если под маникеном ты подразумеваешь себя, когда вы только пришли к нам — эхом отозвалась Силия. Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки. — Он тогда так испугался, что расплакался. Здоровяк, который мог голыми руками перевернуть телегу.

Мы замолчали. Это было хорошее молчание. Оно больше не давило на нас. Мы просто разделили наше общее горе на троих, и нести его стало немного легче.

— Спите, — сказал я через несколько минут. Мой голос звучал спокойно и ровно. — До заката еще есть время. Нам понадобятся все силы, чтобы выйти к побережью и найти этот чертов корабль на Верталерионе.

Силия кивнула, легла на бок, подложив руку под голову, и закрыла глаза. Джестенис последовал ее примеру. Через десять минут их дыхание стало глубоким и ровным.

Я остался сидеть в полумраке, прислушиваясь к завыванию ветра снаружи. Внутри меня по-прежнему была пустота, выжженная Серой магией. Но теперь в этой пустоте появился четкий ориентир.

Я закрыл глаза, позволяя тьме наконец поглотить меня с головой. Нам предстоял долгий путь. И мы пройдем его до конца.

Интерлюдия. Храм Богов

Парализующая тишина, повисшая в Первохраме после осознания предательства, длилась недолго. Когда ты заперт в одной комнате с тем, кто тысячелетиями точил нож за твоей спиной, молчание становится невыносимым.

Первым не выдержал Валториан. Бог войны ударил закованным в железо кулаком по своей каменной плите так, что по залу пошло гулкое эхо.

— Мы будем искать гниль среди нас позже, — прорычал он, обводя Пантеон тяжелым, налитым кровью взглядом. — Прямо сейчас внизу, по Кертании, бегает смертный кусок мяса, который нажал на курок. Из-за него Неопалимый на свободе. Я требую крови мальчишки. Немедленно.

Люстрада резко поднялась со своего места. Серебряная маска Закона на ее лице казалась монолитной, но аура вокруг богини билась в белой, слепящей лихорадке.

— Инквизиция уже получила приказы, — ее голос лязгнул, как гильотина. — Орден поднят по тревоге. Мои Искатели Истины прочесывают леса. Я не просто убью его, Валториан. Я сотру саму память о нем. Я обрушу Столп Истины на тот квадрат, где он прячется, и выжгу его вместе с пеплом!

— Ты не тронешь их, Люстрада, — голос Джерделиса прозвучал сухо, но тяжело, как падающая могильная плита.

Хранитель чести и справедливости сидел, опершись обеими руками на эфес своего темного двуручника. Его лицо, изрезанное старыми шрамами, оставалось пугающе спокойным.

Богиня Закона резко обернулась к нему.

— Ты смеешь защищать еретика? После того, как он выпустил Бездну?!

— Бездну выпустили вы, — жестко парировал Джерделис. Он поднял взгляд, и в нем горела холодная сталь. — Печать была изъедена изнутри. Вы, оба, так ослепли от своей жажды контроля, что забыли, для чего мы вообще ее создали. А мальчишка лишь пытался выжить. Твои Искатели, Люстрада, загнали его в угол. Твои паладины обрушили на него ментальный удар, пытаясь выжечь ему мозги. Вы не оставили ему выбора. Справедливость не бывает слепой. Он защищался.

— Он использовал Истинную Тьму! — визгливо выкрикнула Люстрада, шагнув к нему. — Закон нарушен! А твоя драгоценная служительница?! Элирия! Она носила твой знак, Джерделис! Она была офицером Инквизиции, но предала устав! Она обезглавила старшего Искателя на глазах у всего отряда! Она убила своих братьев, чтобы спасти этого выродка!

— Она поступила по чести, — отрезал бог справедливости, поднимаясь в полный рост. Его потрепанные доспехи угрожающе скрипнули. — Инквизиция превратилась в свору палачей. Когда твои цепные псы приготовились казнить истощенного, загнанного в ловушку юношу, Элирия вспомнила, что такое клятва Справедливости. Закон, который требует убивать невинных ради сохранения порядка — это тирания. Она сделала правильный выбор. И я не позволю тебе наказать ее за это.

Валториан злобно оскалился.

— Честь? Справедливость? Ты бредишь, старик! Мир трещит по швам, а ты защищаешь калеку с выжженными каналами и дезертиршу! Они слабы. Оставлять их в живых — значит плодить слабость. Раздави их, Люстрада. Я поддержу твой удар. Если Джерделис встанет на пути — я снесу ему голову!

Пространство вокруг Валториана вспыхнуло жаром кузни, в воздухе запахло раскаленным металлом и кровью. Люстрада вскинула руку, формируя из эфира копье ослепительного белого пламени.

— Это не просто слабость, — неожиданно ровно и громко произнес Селарион.

Покровитель магии не пошевелился. Он сидел, переплетая длинными пальцами призрачные нити эфира.

— Вы хотите уничтожить его, потому что боитесь. Боитесь того, чего не понимаете.

— Чего тут не понимать?! — рыкнул Валториан. — Он еретик!

— Он — аномалия, — холодно поправил Селарион. Его глаза, глубокие как звездное небо, впились в Люстраду. — Смертный разум, пропустивший через себя Истинную Тьму и Свет одновременно. По всем законам мироздания этого не могло произойти. Но он выжил. Его каналы мертвы, но его воля цела. Этот Димитрий мыслит иначе. Он действует вне нашей логики. Стереть его сейчас — значит уничтожить единственное оружие, которое Бездна не способна просчитать.

— Оружие? — Люстрада презрительно скривила губы. — Он даже искру не зажжет! Он пуст!

— Значит, он наполнится чем-то другим, — отрезал Селарион. — Я против казни. Мальчишка должен жить. Мы обязаны наблюдать за ним.

— Вы сошли с ума! — свет Люстрады ударил по стенам Храма. — Вы защищаете хаос! Я не потерплю ереси на своей земле! Я вынесу приговор прямо сейчас!

Она занесла сияющее копье над головой, готовая метнуть его сквозь пространство. Валториан шагнул вперед, прикрывая ее фланг тяжелым щитом.

В этот момент Элинария, богиня жизни, сидевшая на усыхающем троне из лозы, медленно подняла глаза. Она не проронила ни слова за весь спор. Ее взгляд скользнул по Люстраде, затем по Джерделису. В ее зеленых глазах плескалась холодная, древняя насмешка. Она чувствовала, как на востоке, среди мертвых лесов, упрямо переставляют ноги пять человек. Элинария знала, что они идут к морю. И знала, что за океаном, на Верталерионе, гниют камни ее забытого храма. Но она промолчала. Пусть ссорятся. Жизнь сама пробьет себе дорогу.

Ауриэль, владыка света, так же остался стоять в стороне. Его золотая аура потускнела. Он смотрел на трещину в Печати и думал о том, кто из этих кричащих богов годами разрушал их мир. Участвовать в их бойне было бессмысленно.

Джерделис отреагировал на замах Люстрады с пугающей скоростью.

С оглушительным скрежетом он выхватил свой двуручник. Клинок, матовый и абсолютно черный, поглотил свет Люстрады. Бог справедливости ударил не в богиню, а в пространство между ними, с силой разрубая эфирный канал, который она пыталась открыть для удара по Кертании.

Первохрам страшно содрогнулся. Ударная волна отшвырнула Валториана на шаг назад. По золотому полу с сухим треском поползли глубокие разломы.

— Я сказал — нет! — прорычал Джерделис. Он навис над расколом в камне, его глаза горели тяжелым, стальным пламенем. — Элирия под моей защитой. Мальчишка под моей защитой. Инквизиция сама загнала их в эту ловушку, и они вырвались из нее с боем. По праву выживших. Если ты хочешь убить их сейчас, Люстрада, тебе придется сначала пробить меня.

Он повернул меч, направляя острие в грудь богини Закона.

— А если мы сцепимся здесь, этот Храм рухнет нам на головы. И Неопалимому даже не придется подниматься сюда — мы сами сделаем за него всю работу.

Люстрада тяжело, прерывисто дышала. Свет вокруг нее яростно пульсировал, выдавая крайнюю степень напряжения. Она посмотрела на непреклонного Джерделиса, затем перевела взгляд на Селариона, который уже плел боевые контуры на пальцах, готовый поддержать бога справедливости.

Она поняла, что они не отступят. Ради дезертирши и искалеченного эльфа Джерделис был реально готов начать войну в Первохраме.

Стиснув зубы до хруста, Люстрада резко опустила руку. Сияющее копье с громким хлопком растворилось в воздухе, оставив после себя лишь вонь озона.

— Ты берешь на себя кровь этого мира, Джерделис, — прошипела она, глядя ему прямо в глаза. — Ты даешь им время, но они не выживут. Без магии, без золота, в кольце облавы. Мои Искатели найдут их. И когда они сдохнут в грязи, я напомню тебе об этом дне.

— Пусть мир испытает их, — холодно ответил Джерделис, дюйм за дюймом убирая меч в ножны, но не спуская с нее глаз. — Они уже выжили там, где твой хваленый Закон оказался простым палачом.

Люстрада резко развернулась.

— Инквизиция получит приказ убивать при контакте, — бросила она через плечо. — Пощады не будет.