Ла Порт. Сезон дождей

Глава первая. С корабля на бал

Ветер выл и высоко стонал над волнами. Вся бухта содрогалась под его напором. Старые моряки говорили об этих пронзительных звуках, что это души погибших моряков предупреждают живых о смертельной опасности. Налетая шквалами, ветер неистовствовал, бился о скалы и рвал остатки сетей на берегу.

Тихоня Ро бежал быстро. Настолько, насколько позволяли улочки портового района. Перемахивая каменные оградки, хлипкие заборы, ныряя под арками и плутая в переулках, цепляясь сумкой за кусты, Ро иногда останавливался и тяжело дыша, вслушивался в шум погони.

- Он там, там! – слышалось недалеко.

Преследователи не отставали. Ро, молодой матрос с «Пегаса», не знал сколько их. Было пасмурно и свет луны лишь изредка пробивался сквозь низкие облака. Косой дождь с ветром дополняли картину. Это ему помогло, когда, вжавшись в какую-то тёмную нишу, он пропустил мимо себя одного из недоброжелателей в темноте. На самом деле громил оказалось лишь двое и факел был только у одного из них, у главного. Ро подумал, что их должно быть больше, и что надо поменьше шуметь. Смутная тень остановилась недалеко от него в полутьме. Притопала вторая, хлюпая грязью и тяжело дыша.

- Где он? – прохрипела вторая тень. Плечи её вздымались и опадали от бега.

- Флыфал я, тута он, я флыфал, мамой клянуфь! – громко ответила первая.

- Тихо Шепель, спугнёшь нашу «птичку»! – прошипела вторая, – Клянётся он.

- Откудова тута птифы нофью? – Шепель показал рукой, – Доффь идёт, они вфе по домам фидят, фохнут.

- Заткнись, Шепель, и слушай! Ни хрена ж не видно, поэтому слушай! Он сам себя выдаст.

Недалеко хлопнула ставня или дверь и две тени, медленно крадучись, хлопая полами плащей-дождевиков и увязая в грязи, стали удаляться от ниши, где замер Тихоня Ро. Он выдохнул. А начиналось всё, если не считать непогоды, очень даже неплохо.

Бриг под названием «Пегас» прибыл с дальнего архипелага, но груза на нём почти не было. А вот пассажир был. Точнее матрос, решивший оставить службу и сойти на берег, так как Ла Порт был главной целью его плавания.

- Эй, Тихоня, не передумал? Нам матросы нужны! - кричал боцман сквозь ветер.

Капли дождя залетали ему в рот. Потом махнул рукой в сторону берега:

- Сюда просто так никто не плавает, проклятое место! Разве ты не слышишь?

Ро помотал головой. Нет, мол, не передумал. Небольшой рундук уже стоял на палубе у его ног. Боцман повернулся к команде и проорал:

- Шлюпку на воду!

Вечерело. Ла Порт встретил Тихоню Ро безрадостно. Косой моросящий дождь пополам с ветром бил ему по капюшону и нашёптывал: вернись, вернись на корабль. Поправив наплечный мешок и надвинув поглубже капюшон плаща на лицо, он перемахнул через борт шлюпки, взял свой рундук из рук помощника боцмана и двинулся по колено в воде к берегу. Вода пахла непонятно чем и выглядела так же.

На берегу его встречали. Ну, то есть не его конкретно, а шлюпку, корабль. Он двинулся глубже на сушу, а мимо него к шлюпке уже бежали какие-то люди с корзинами, мешками и бурдюками.

- Вяленое мясо надо? Купи!

- Эль! Свежий! Крепкий!

-Сапоги! Высоченные! Серебряная монета за каждый! Вот, ты, ногу свою покажи. Твой размер! Покупай!

- Беру только воду! Воду! Отвали, говорю! У кого вода? – неслось со шлюпки.

- Я, я! У меня! Телегу видишь? Сколько бочек возьмёшь?

- Пять. – растопыренная пятерня помощника боцмана, сначала, почти упёрлась в лицо продавца, потом нырнула в карман и опять оказалась прямо перед носом усача-водовоза с блестящей монетой в мокрых пальцах, – За всё! Соглашайся или я отчаливаю.

Усач-продавец думал всего секунду, потом отчаянно закивал и бросился к стоящей неподалёку телеге размахивая руками и подавая сигналы вознице. Тихоня Ро ступил на причал. Старые намокшие доски, которыми он был вымощен когда-то, даже не скрипели, а только хлюпали под ногами.

- Сеньор! – услышал Ро мелодичный голос.

Рядом оказалась опрятная невысокая женщина с мокрой накидкой на голове. В руках у неё была корзина, покрытая плотной грубой тканью. Она шагнула к Тихоне, положив руку на ткань, и сказала своим высоким голосом:

- Рыба! Свежая! Потрошёная! Недорого.

Тихоня Ро улыбнулся. Потом легонько несколько раз дотронулся пальцами до своего горла и этой же свободной рукой, в другой он держал рундук, показал в сторону моря, на «Пегас». Объясняя, тем самым, что сыт, мол, я этой рыбой по горло. Женщина с понимающим сожалением кивнула. Поправляя головную накидку, развернулась чтобы уйти, но тут молодой матрос тронул её за руку.

- Прошу прощения, сеньора, таверна далеко?

- Нет, недалеко. – торговка рыбой показала рукой налево, – «Медуза» там. Но я вам не советую туда ходить. Постоялый двор дальше, но там чище и готовят лучше. «Синяя Лагуна» там. – она показала в другую сторону, – Ищите синий фонарь, только не заблудитесь в заброшенных домах. Вы же не верите в призраков?

Брови Тихони удивлённо взлетели вверх, но он быстро взял себя в руки:

- Конечно, сеньора! Благодарю вас, сеньора, я обязательно воспользуюсь вашими советами.

Молодой матрос отвесил лёгкий поклон даме и двинулся в сторону «Синей лагуны». Торговцы неудачники уже расходились, потеряв всякую надежду заработать.

Улицу называли Черепаховой, потому что она вела на склады порта и была разбита множеством телег, погодой и временем. Передвигаться по ней было ужасной пыткой, как, впрочем, и по многим другим городским улицам. Её настоящего названия никто уже и не помнил. Дорога была вся в ямах и колдобинах, которые должен был чинить городской управитель, но само-собой он этого не делал. И, вообще, непонятно был ли у города этот самый управитель, бургомистр, голова или как-там его.

Черепаховая улица шла вдоль причалов и складов. Дойдя по ней до поворота к центру города, Ро оглянулся. Вдалеке стоял силуэт брига «Пегас», на котором он прибыл. Шлюпку уже было еле видно на воде. Тихоня двинулся вдоль домов. В глубинах города погода казалась спокойнее. Рваные облака плыли над крышами. Ветер чуть ослаб, но только не дождь. Одно-двухэтажные дома с закрытыми ставнями нависали над улочками. Кое-где были переброшены верёвки поперёк дороги, на которых ничего не висело. Из-под редких неплотно прикрытых ставней пробивался скупой свет. Перегавкивались редкие собаки. Одинокие прохожие сторонились и матроса Ро и друг друга. Тихоня решил уточнить дорогу к «Лагуне» у кого-нибудь из местных. Он услышал шум и, поправив плащ, шагнул за угол.

В переулке справа шёл допрос. Начинало смеркаться и факел, воткнутый прямо в грязь, отбрасывал тусклые пляшущие обрывки теней на стену напротив.

- Колдун недоделанный!

- Аргх!

- Что ты сделал с моим лицом?

- Абгх!

Фраза. Удар под дых. Опять вопрос. Опять удар. Один, тот что пониже, держал мужчину сзади, а второй, повыше и помощнее, бил и вопрошал. Мужчина, которого били, едва стоял на ногах и пытался оправдаться между ударами.

- Вну…! Вну...! При…! Ни…! Маать…!

- Ах ты ж, лекарь вонючий! Мать мою приплёл? Вот тебе!

- Аргх!

- Получай!

- Кргх!

- Нет лекарства - нет денег, мразь!

В этот момент, тот что держал целителя, заметил матроса и выпустил измученное тело из рук. Тело обмякло и, стеная, упало на мокрую землю. Низкий отступил в сторону и убирая рукой воду с лица, другой рукой стал что-то нашаривать на поясе, под дождевиком.

- Ты, это. Ты иди куда фёл, мефье. Мы тута сами разберёмся.

Второй, вполоборота к нагрянувшему незнакомцу, замер согнувшись, одной рукой опираясь на упавшего, а другой на своё левое колено.

«Наверно, сустав схватило, - подумал Ро – ну или нож из сапога достать. И факел зачем-то зажгли. Ещё ж не стемнело, и дождь вдобавок. Может собирались пытать бедолагу, а я помешал? Тогда плохо дело».

- Господа, приношу свои извинения! – он взялся за край капюшона плаща, как за поля шляпы. – Я просто хотел узнать дорогу к «Синей лагуне», месье, но раз вы не знаете я, пожалуй, пойду. Всего наилучшего, сеньоры!

Боком-боком, потихонечку, забалтывая мордоворотов, молодой матрос отступал из переулка, увеличивая дистанцию. Угол ближайшего дома был уже близко.

- Умный мальфик! Давай-давай, прощевай отфедова! – дефектно-шепелявый заулыбался во весь свой кривой рот. Лежащий, потеряв всякую надежду на чудесное спасение, обречённо уронил лицо в грязь. Криворотый, продолжая улыбаться, победно повернулся к Тихоне спиной. Согнутый мордоворот глянул на криворотого из-под длинных спутанных волос и без слов мотнул головой в сторону уходящего. У криворотого, брови удивлённо прыгнули вверх. Лохматый грозно посмотрел на него и ещё раз, резко выдвинув подбородок, мотнул башкой в сторону матроса. Низкий закивал, держа в руке короткую дубинку, которую он таскал под плащом.

Вас когда-нибудь били сзади по голове тяжёлым предметом? Инстинкт самосохранения спас Ро в очередной раз в жизни. Уходя, услышав сзади чавканье сапог по грязи, Тихоня ухватил поудобнее рундук обеими руками и шагнул вбок. Рука с дубинкой скользнула ему по левому плечу и тело криворотого, заваливаясь вперёд, по инерции пролетело мимо. Тихоня поднял рундук над головой и резко опустил его на голову напавшего. Шепеляво-криворотый тихонько завизжал и, выронив короткую дубинку, рухнул на колени и начал медленно заваливаться на бок, словно горящий корабль с пробоиной и покосившейся мачтой.

- Любезнейший, я не расслышал, вы сказали прямо, а потом направо? – переспросил матрос Ро шагнув глубже в переулок, поправляя свою небольшую охотничью сумку через плечо и ставя рундук на мокрую землю. - Я просто уточнить, сеньоры!

В этот момент, неповоротливый корабль под названием здоровый громила, посмотрев на напарничка, покачал головой, как бы ворчливо говоря, ну вот опять. Рука косматого уже нашла рукоять ножа, спрятанного в правом, дальнем от матроса, сапоге. Дождь аритмично выстукивал каплями по капюшону Тихони напряжение перед дуэлью. Криворотый барахтался в грязи постанывая от боли. Его подельник, в неудобном, полусогнутом положении, напоминал пружину, готовую вылететь из механизма в непредсказуемом направлении. Обессиленный целитель поднял голову, поймав лучик надежды в действиях нежданного спасителя. Громила набрал воздуха в грудь и на выдохе, с низкого старта, рванул было к Тихоне, одновременно выхватывая нож из сапога. Но, внезапно, запнувшись о вовремя выставленную руку лежащего, с воплем полетел в грязь. Глухой удар. Косматый громила замолк и перестал шевелиться.

- О, ля-ля! Всё-таки ударил в грязь лицом! Свезло ему! - Ро бросился к целителю, - вставайте же! Уходим! Быстро!

Он помог тому встать. Вдвоём они обошли поверженного противника и его стонущего собрата. Целитель остановился, потрогал свою поясницу, кряхтя от боли и пережитого унижения, а затем склонился над косматым и потрогал его шею.

- Живой.

- Вот и ладно, сеньор! Уйти бы нам, а? Я помогу, если вы мне дорогу покажете. «Синяя лагуна». Мне в порту сказали, – Тихоня подобрал рундук, – держитесь за меня.

- Да, да! Идёмте! Нам туда. – махнул рукой спасённый. Он опёрся на плечо молодого матроса.

- Эй, ты! – Ро пнул криворотого, – Шевели вёслами! И этого своего забери, а то ещё сдохнет тут.

Лекарь и матрос не спеша скрылись в сгущающемся сумраке Ла Порта, казалось бы, оставив позади решённую проблему. Дождь не прекращался. Тучи плыли над городом, не предвещая ничего хорошего. Темнота наступала.

- Хариб. Магри Хариб. - старикан отвесил лёгкий поклон, - Целитель душ и врачеватель тел.

К вашим услугам.

Коротко стриженая борода выдавала в нём южанина. Собственно, как и его имя.

- Юноша, - продолжил он. - Раз уж вы ищете ночлег, могу ли я предложить вам остановиться у меня? Комната не ахти, конечно, но... – Хариб пожал плечами, - А завтра, - он воздел указательный палец к небу, – вы продолжите при свете дня свои поиски или куда вы там шли.

Он повёл рукой в сторону двухэтажной пристройки, возле которой они стояли. Старая крепостная стена, поддерживавшая дом, всё еще выглядела грозно. О давно забытых штурмах напоминали о себе обвалившиеся зубцы и провалы в нескольких местах. Рядом ютились такие же развалюхи, напоминавшие дрожащих животных в холодное, голодное время, сбившихся в кучу. Ранее эта улица и улицей-то не была. Это была широкая полоса открытого пространства вдоль почти всей стены, дабы удобнее отбивать волны нападающих, поливая их градом стрел, камнями и всем что попадётся под руку.

- Это так любезно с вашей стороны, сеньор, охотно воспользуюсь вашим предложением.

- Прошу за мной, юноша.

- Ро! Моё имя Ро. – сказал Тихоня, – По крайней мере я так думаю.

- Вы сомневаетесь в собственном имени, юноша?

- Не то чтобы сомневаюсь, сеньор Хариб, скорее это жизнь так повернулась ко мне. Или отвернулась.

Магри Хариб в это время, поднявшись по нескольким ступеням, сложенным из камней крепостной стены, остановился перед невысокой дверью, которая издали выглядела как обычная дощатая стена.

- Раз у вас есть имя, Ро, то жизнь точно от вас не отворачивалась. Где же ключ? – он засунул ладонь в щель между домом и стеной и пытался что-то нашарить там пальцами.

– Вот он! – воскликнул радостно целитель. – Уже открываю.

В дверных досках было несколько маленьких дырок. Хариб сунул длинную железку в одну из них, ковырнул там что-то. Глухой щелчок. Дверь поддалась.

- Прошу за мной, только не наступайте на первую половицу, она для непрошенных гостей.

- Как скажете, сеньор Хариб.

Тихоня Ро оглянулся и, откинув капюшон, шагнул в дом, не забыв переступить через пару поперечных досок в полу. Хариб уже чиркал огнивом. Зажглась свеча.

Держа подсвечник в одной руке, он подошёл ко входной двери и толкнул её плечом. Дверь, чуть скрипнув, захлопнулась, опять издав при этом глухой металлический щелчок.

- Ро, возьмите вон ту лампу на полке. Идёмте.

Они прошли по узкому коридорчику, мимо лестницы с перилами, ведущей наверх, в небольшую комнату с квадратным столом в центре, заваленным разным хламом. Тихоня поставил жировую лампу на угол стола, а Магри Хариб зажёг её от свечи, а саму свечу потушил. Они расселись по старым, но крепким на вид стульям.

- Свечи очень дороги, сеньор Ро. - как бы оправдываясь произнёс целитель, - А жир есть всегда. А ещё у меня есть камин и дрова. - похвастался старикан, - Мы его разожжём и обсохнем. А вот ужина не будет, друг мой. Эти недоноски меня ограбили.

- Что ж вы молчали там, в переулке! – воскликнул Тихоня. – Я бы всё забрал.

- Пусть боги их судят, а я завтра что-нибудь придумаю.

Ро огляделся. Комната напоминала библиотеку из-за обилия книг, манускриптов и свитков на этажерках вдоль стен и полках. Одновременно это был и кабинет алхимика. Бутыли, флаконы, ступки с пестиками и пучки сухих трав, распространяющих различные запахи по комнате.

- Так вы алхимик? - вопросил Тихоня, бросая удивлённый взгляд на разные предметы обстановки, - Или травник? Или может какой-нибудь хранитель?

- О, да! - Магри Хариб довольно улыбнулся, - Я и есть всё это! - потом грустно вопросил со вздохом, опустив взор, – Кому только это надо в наше время? Все эти знания, кому?

Они помолчали.

- Комната! - Ро хлопнул себя по коленям и встал.

- Да, пойдёмте, я покажу. – целитель взял с полки вторую глиняную лампу, зажёг её, и они двинулись вдвоём обратно по коридорчику к лестнице и налево, наверх.

- Вчера ветер с моря дул сильнее обычного. Эти олухи меня сильно помяли, не то б я сходил в «Медузу» за жареной рыбой и лепёшками. – старикан кряхтел, медленно перебирая скрипучие ступени ногами, - Вот комната, о которой я говорил. В доме дверей нет, кроме входной, только занавески. Топчан, столик с табуретом и окошко.

- Видели бы вы мой гамак на «Пегасе», сеньор Хариб! Здесь просто шикарная каюта! – восторженно сказал Ро, – Кстати, я бы перекусил, далеко эта ваша «Медуза»?

- Сходите? «Мокрая Морская Медуза» недалеко, отсюда видно её волнообразную крышу. Пойдёмте на крыльцо, я покажу. Сундук под низ суньте. Двуликая Ботти печёт там отменные лепёшки, только сначала нюхайте рыбу, которую берёте, а то мало ли. Вас тут никто не знает, жалеть не будут, и не спорьте там ни с кем, ради всех богов! Две медных монеты за блюдо жареной рыбы и две лепёшки, скажете, что для меня, приболел мол Магрибушка и всё тут.

- И как же я это донесу, по-вашему? В сумку запихаю?

- Да нет! У них там такие плетёные корзинки есть, низенькие. - он показал пальцами какие, – Вы её под плащ и сюда.

Крыша высилась как спина крокодила над водой с гребнем вдоль всей длины. Дождь продолжался. Тихоня спустился по камням на дорогу и двинулся в сторону «Медузы».

От прямоугольной каменной жаровни в центре таверны исходило тепло.

- Я клянусь, видел, как она вчерась упала! Любым богом поклянусь, хочешь?

- Да спьяну тебе померещилось! Тоже мне, звезда упала.

- А вот и нет, другие тоже видели!

- Ну, кто? Назови кого-нить.

- Там куча народу была, сех не упомнишь! Конопатый был и жёнка евойная. Жирный этот, потрохами ещё торгует, как его?

- И чо, и чо? Упала-то хде? Чо там в этой звезде было то? Покаж, коли не брешешь!

- Ты тупой баран, она ж высоко падала, такой огненный след в небе, как за кораблём по воде. И упала хрен знает где, хочешь, сам и ищи, а я лучше ещё одну тубу закажу.

- Он прав, братцы, чесслово! Тётка моя сама видала, как такое в воду бухнулось за мысом, чтоб мне затонуть.

- Две, две бери!

Компания из пяти человек сидела как раз напротив Тихони, который расположился за маленьким столиком под лестницей, ведущей на второй этаж. Одну порцию жареной рыбки с лепёшкой он уже доедал и ждал вторую, чтобы отнести её целителю Магри. Светлая корзинка на краешке длинного узкого стола ждала заполнения, так как монеты давно перекочевали в карман бородача в грязно-сером фартуке. А в сумку моряка Ро перекочевал походный бурдючок заполненный вином.

«Интересно, а я увижу сегодня Двуликую Ботти? - подумал Тихоня, - Может на кухне глянуть, не убьют же за это?»

Сверху над залой нависало колесо в виде штурвала на два этажа со свечками и лампадками, а на балконах-коридорах верхнего полуэтажа кое-где были подвешены масляные лампы. С двух сторон от длинного узкого стола, стоящего поперёк всего помещения и упёртого с одной стороны в стену, чадили два факела. Маленькая дверь в углу за этим столом, вела в подсобку, а большая, справа, в кухню, откуда проникали разные запахи, не всегда приятные. За квадратным столом у стены что-то тихо обсуждали. Эта знатная троица явно не желала, чтобы их услышали остальные.

- Я не знаю, что это, только нож ему нипочём.

Сказавший это отвернул полу дорогого камзола и достал здоровенный нож. Положил его перед собой и навесил над ним указательный палец правой руки.

- Вот этим самым ножом я его и колол и рубил, точнее пытался. Ничего. Совсем. Воздух.

- Светился? – спросил другой придвинувшись к камзолу своей шляпой с пером. – Говорят они светятся даже днём?

Камзол кивнул. Протянув руку, он взял кувшин с вином и плеснул из него себе в коричневую глиняную кружку без ручки.

- А ещё треск! – он сделал глоток вина, – Мерцание и треск, как будто ткань рвут.

- Это когда ты его ножом? – уточнил третий собеседник с роскошными усами.

- Нет, это само по себе было, то есть, то нету. А ещё жужжание. И голоса. Как будто мёртвые вдоль дороги стоят и бормочут себе.

- Да ладно! Мон дьё! – хором удивились двое других, – Такого ещё не бывало.

Дорогой камзол опять закивал. Шляпа с пером спросила:

- Это было где? На холмах, как рассказывали?

- Да. В развалинах. Где и говорили.

- Штаны?

- Где? Чьи?

- Свои. Постирал? – роскошные усы расплылись в улыбке.

- Да иди ты! За своими следи. Я туда больше ни ногой!

Шляпа рассмеялась:

- Как же, станет он сам стирать! Там такая служанка! – он руками показал какая, – Но ты смог, ты выиграл, а значит, по закону чести за вино платим мы!

Тихоня доел рыбу, последним кусочком лепёшки подчистил деревянную тарелку, отправил его в рот и облизал пальцы, один за другим. Потом рыгнул и мысленно вознёс хвалу Двуликой Ботти, какой бы она ни была. Бородач в фартуке кивнул ему, потом в сторону корзины, забирай мол.

- Ты же, это, не собираешься в море, правда? – густым баритоном спросил он, когда Ро подошёл, – а то смотри, не вовремя это.

- Почему, это? – Тихоня передразнил бородача, но тот даже бровью не повёл.

- Примета плохая, потому что, вот почему. Ты, это, разве глухой? Все слышат, вот и сидят по домам. Плачь морской опять был на днях.

- Так я сегодня приплыл, на «Пегасе».

- Ладно тогда. Тогда, это, слушай. – торговец опёрся обеими руками о стол и произнёс следующую речь.

- Нельзя плавать в море если слышишь печальную песню моряков. Те, кто не послушался, идут ко дну. Петь песню с другими утопцами. Иногда это прям вой, а не песнь. Тогда ветер рвёт снасти и переворачивает корабли. Разбивает непослушных дурачков о скалы. И никакой маяк тут, это, не спасёт. Бывал на маяке? Нет? Сходи. Эгкхм! Эти дни опасны. Недавно опять слышали плачь погибших моряков. Предупреждение живым! Дома сиди, тогда жив будешь. И корзину верни, иначе я тебя линьками угощу да морской водой приправлю.

Бородач замолчал и побрёл по зале, перекидываясь фразами с посетителями и собирая пустые кувшины и кружки. Тихоня поправил сумку, взял корзинку с рыбой и лепёшкой в руки и направился к выходу. Толкнув плечом дверь, Ро очутился на улице и стоя под козырьком узрел прямо перед собой двоих любителей горячительных напитков. Они стояли лицом друг к другу, видимо дожидались кого-то и один что-то втолковывал другому, что пониже. Тот молча соглашался, кивая головой и отряхивая воду с грязного дождевика. Потом посмотрел на вышедшего посетителя «Медузы» и замер с рукой у своего плеча. Молодой матрос смотрел на остолбеневшего человека, а тот пялился на матроса, и вдруг как заорёт:

- Это он! Он!

- Где?

- Да вот же!

- Да кто?

- Да он! Который Мяфника укачал! Мамой клянуфь! Хватай его!

Пока криворотый тыкал в него пальцем и орал не затыкаясь, корзина с ужином для врачевателя уже летела ему в голову, а Тихоня летел, огибая жаровню, к двери на кухню. Если там нет чёрного хода – мне конец, думал Ро распахивая эту самую дверь. Есть! Мимо него что-то пролетело. Оглядываясь на бегу, Тихоня увидел полную высокую бабу с кочергой в руке, которой она замахивалась в его сторону. Он смотрел на неё снизу-вверх и словно видел двуликого бога во плоти. Лицо её было разделено почти пополам вертикальным шрамом: слева чистая кожа, а справа адская маска с залипшим глазом. Всё это длилось долгое мгновение и тут Тихоня выпал с чёрного хода на улицу под дождь с ветром. В дверь изнутри что-то ударилось. Раздался невнятный глухой крик, и он рванул как мог, не разбирая дороги подальше от «Медузы».

Тихоня выдохнул. Он стоял в какой-то тёмной нише то ли стены дома, то ли высокой ограды. Неподалёку хлопнул закрывающийся ставень или дверь. Двое, один из которых криворотый по кличке Шепель, оглядываясь, удалились в сторону этого звука. Неожиданно послышались крики с другой стороны, замелькали огоньки. Пришла подмога. А это означало только одно – Тихоня оказался между двух огней и надо было срочно сваливать отсюда. Тишина и мрачная, но спасительная темнота были только с одной стороны, со стороны развалин, чьи очертания подсвечивались тусклой луной сквозь обрывки облаков и косые блики дождя. Тихоня вспомнил разговоры в таверне о призраках и других странностях развалин, но другого выхода не было. И он, нырнув за ближайший угол, разбираться в этом не стал и побежал в сторону холмов.

Восстанавливал дыхание матрос с «Пегаса» уже в развалинах. Это был то ли флигель, то ли какая-то полукруглая пристройка в два этажа, правда перекрытия давно уже сгнили и поэтому снизу виднелись куски неба сквозь проломы в крыше. К центральной колонне примыкали три нешироких арки, которые должны были поддерживать пол. Снизу пробивались трава с кустарником, валялись кучи камней и гнилых упавших балок, а по стенам, аркам и колонне вился плющ или какое-то другое похожее растение. Вдалеке перекрикивались. В стене напротив входа был небольшой пролом, тоже заросший растительностью. Тихоня подёргал плющ, выдержит ли, и полез. По разломам в стене, торчащим камням, хватаясь за плющ, он ловко забрался на одну из арок, намереваясь переждать погоню и хоть как-то отдохнуть. Арки, кроме одной, обрушившейся, были достаточно широкими, чтоб не сверзиться вниз и скрыть от случайных взглядов.