- -
- 100%
- +
Корректор Сергей Ким
© Ильшат Шафигуллин, 2026
ISBN 978-5-0069-1253-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Все персонажи произведения вымышлены, и любые совпадения имён и фамилий случайны.
ПРОЛОГ
Написание этой книги не было моей давней целью. Идея возникла неожиданно. Я поделился несколькими своими стихотворениями с друзьями и родственниками. И одним из них мне было предложено собрать мои записи, а также те, что я могу написать в будущем, в некий сборник афоризмов и стихов и опубликовать.
Идея мне понравилась, и я стал собирать то, что было: в заметках телефона, на листочках и в тетрадках; я даже поднял свой зелёный записной блокнотик, который завёл ещё в армии и хранил до сих пор. В этом блокноте хранилось много записей, внесённых туда непосредственно в дни прохождения службы. Я пролистал его, вчитываясь в каждое четверостишие. Перед моими глазами всплывали воспоминания о непростых годах срочной службы.
И тут меня осенило! У меня же была очень интересная служба, во время которой я тоже что-то написал, были даже песни. Так почему бы мне не вспомнить всё и не отразить события тех давних дней в момент перерождения моей страны в книге? Почему бы мне не рассказать о службе нашего специального подразделения нелюбимых многими в то время войск? Почему бы не показать, что самое главное не название войска, в котором ты служишь, а молодые парни, рядом с которыми ты держишь оружие, с которыми ты преодолеваешь трудности солдатской жизни и которые прикрывают твою спину в опасные моменты жизни. Как из обычных пацанов мы становились мужчинами. Как собирали волю в кулак и превозмогали все тяготы армейской службы.
Конечно же, были откровенно слабые по своей натуре и характеру солдаты, из которых невозможно было сделать полноценного бойца, так сказать, боевую единицу, и наоборот — другие были очень жёсткие и бесцеремонные, не нуждающиеся в дополнительной поддержке. Все со временем распределялись по своим лагерям. А вот колеблющиеся в тот сложный период привыкания в новом обществе, полном, как им кажется, хаоса, жёсткости и жестокости, неизвестности и непонимания условий службы, не могут сразу определиться, как вести себя в этом мужском коллективе.
И вот тут всё будет зависеть от того, кто будет рядом с ними: задавят они внутренний дух новобранцев и сделают безропотными «душарами» или дадут ему окрепнуть, чтобы обрести молодому солдату Дух воина.
Те ребята, что служили со мной, легко узнают себя в персонажах книги, возможно, по именам или похожим фамилиям.
Большая часть книги написана от первого лица. Это сделано для того, чтобы мой читатель смог оказаться на месте героя. Попробовать понять его состояние, почувствовать атмосферу происходящих событий, ощутить личное присутствие в конкретных ситуациях и пропустить через себя пережитые им эмоции.
В этой книге нет вымысла и фантазии, есть лишь изменённые фамилии и отражены некоторые события, произошедшие с бойцами отдельного специального подразделения внутренних войск во время переходного периода Союза Советских Социалистических Республик в Российскую Федерацию.
29.08.2026 г.
То, что никогда не должно было случиться,
но случилось и изменило всю мою жизнь.
Глава 1. Повестка
Я помню тёплый осенний вечер:
Повестку мне вручил военкомат.
Легли погоны первые на плечи —
Без звёздочек, без лычек — я солдат.
На дворе шёл неспокойный тысяча девятьсот девяносто первый год. По всей стране проводились референдумы и опросы по поводу целостности великого государства — СССР (Союза Советских Социалистических республик). Несмотря на то, что более семидесяти шести процентов проголосовавшего населения были «ЗА» сохранение, по республиками было неоднозначное мнение. Прибалты и Закавказье провели свои референдумы о восстановлении независимости. Молдавия от голосований воздержалась совсем. В июне избрали первого президента РСФСР, а в августе прошумели события, связанные с объявлением Государственным комитетом по чрезвычайным положениям (ГКЧП) чрезвычайного положения в стране. Позже это событие назовут Августовский путч — попытка государственного переворота в Советском Союзе в августе тысяча девятьсот девяносто первого года. А в сентябре по телевидению стали много говорить о «переходном периоде» и выходе из состава СССР трёх прибалтийских республик.
Однако в сибирской глубинке эти новости касались обычных жителей лишь с экранов телевизоров через программу «Время». И все они, за исключением членов Тюменского обкома компартии РСФСР, президиума Тюменского облсовета народных депутатов и руководителей правоохранительных органов, в общей массе были лишь наблюдателями. Обычные люди жили обычной жизнью.
Тихим ноябрьским вечером обычная сельская семья была дома. Мама готовила вкусный ужин: с плиты шёл пар из кастрюль, в которых был только что приготовленный картофель и гуляш из нежнейшего мяса телятины с болгарским перцем, на столе в общей тарелке были разложены куски нарезанного хлеба, рядом тарелка с салатом. Без особых изысков, по-деревенски. По периметру стола разложены тарелки на каждого члена семьи и столовые приборы. Отец только что управился со скотиной в стайке и зашёл в дом, а два брата и сестрёнка были уже за столом. Это был обычный осенний вечер конца недели, которая приближала к большому празднику — встрече Нового тысяча девятьсот девяносто второго года. Все шутили и делились впечатлениями о прошедшей неделе.
Внезапно раздался стук в дверь, но никто не входил. Обычно, когда приходили соседи или друзья, то после стука сразу можно было увидеть вошедшего, т.к. никто не ждал приглашения, а сразу входил внутрь дома. А стучались лишь ради приличия. Но в прихожей так никто и не появлялся. Тогда Эдгар, младший из сыновей, встал и пошёл встречать «скромного гостя». Им оказался обычный почтальон. Странно, почтальоны всегда разносят корреспонденцию днём, а этот что-то припозднился. Почтальон протянул руку, в которой была небольшая бумажка, что-то вроде записки, но с фиолетовой круглой печатью.
— Здесь распишитесь, пожалуйста, — попросил он и протянул ручку с бланком.
Эдгар расписался и взял протянутый ему небольшой листок, на котором действительно была большая круглая печать с изображением герба Союза Советских Социалистических Республик. Пока он шёл к своим с прихожей на кухню, в голове мелькнула мысль: «Это кто же от имени государства СССР пишет подобные записки?» Но когда он подошёл к столу, ему всё было ясно, он успел прочитать, что записки эти пишут в военкомате. Хоть руки его и не дрожали, но по всему телу пробежали мурашки, на пару градусов поднялась температура тела, а язык тихо пробормотал слово «Повестка».
Отец многозначительно промолчал. Когда-то, в далёком пятьдесят восьмом году, он тоже был призван на срочную службу и, три года достойно отслужив связистом в артиллерийском полку в Прибалтике (Литве и Латвии) и в послевоенном Калининграде, вернулся домой, а позже стал председателем комсомольской организации при заводе точных приборов в родном городе. Брат же резко встал, пожал руку и, крепко обняв, сказал:
— Ну вот, и ты мужчиной теперь станешь!
Мама обмякла и присела на стоявший рядом стул, её руки, державшие салфетку и половник, упали ей на колени; она еле сдерживала слёзы. Только полгода прошло, как вернулся из армии её старший сын, прослуживший в центре Союза недалеко от города с красивым названием Вологда. Когда она провожала его, то ещё свежи были в памяти трагические события, происходившие с ребятами в Афганистане. Единственный сын соседей служил там, исполняя свой интернациональный долг. И вернувшись оттуда, он изменился до неузнаваемости и, конечно же, не в лучшую сторону. И что, теперь провожать младшего, который никак, ну совсем никак, не приспособлен к армии? Который очень хорошо окончил школу, самостоятельно поступил и уже год отучился в Казанском государственном университете на историко-филологическом факультете, мечтая стать переводчиком, изучал английский, китайский, арабский и тюркские языки. Она же помнила, что на факультете была военная кафедра и сыну не придётся служить в армии в обычном понимании. Но она не знала, что как раз в прошлом году военную кафедру там отменили.
Сестрёнка же, которой было всего 15 лет, просто спросила:
— Ты уходишь в армию?..
— Да, меня забирают в армию.
— Поешьте, — сказал отец, — Мать, подавай на стол, потом поговорим.
Воскресный ужин из беззаботного и весёлого события превратился в тихое поглощение еды. Каждый думал о своём. Глава семьи, как ни в чём не бывало, приступил к ужину, брат с сестрёнкой поглядывая на братишку тоже взялись за ложки. Только мать не могла успокоиться и металась из угла в угол небольшой кухоньки.
После ужина она стала убирать посуду со стола, отец и старший сын стали говорить с младшим. Резюмируя, отец сказал:
— Уже ничего не изменить. У нас в семье не было трусов, бегающих от армии. Твой брат отслужил, я прошёл военную службу. Деды служили, в нашем роду даже есть Герой Советского Союза. Будешь достойно себя вести — не пропадёшь. Приглашай друзей, будем организовывать проводы.
Он всегда был немногословным и строгим отцом. У него были чёрные кудрявые волосы и тёмно-карие глаза; никакого обвисшего живота, и в свои пятьдесят лет он даже мог похвастаться кубиками на животе.
Дети любили его за то, что он был настоящим отцом, всегда помогал, мог в уме решать математические уравнения и знал ответы практически на все вопросы. Он очень много читал. На каждый год родители выписывали по несколько видов журналов и газет, как для старшего поколения, так и детских. Это были и журналы «За рулём», «Работница» и «Крестьянка», «Казан утлары» («Огни Казани»); раньше были «Весёлые картинки» и «Мурзилка», а потом и «Пионерская правда» с «Комсомолкой» («Комсомольская правда»). Также в доме всегда было очень много разных книг, включая библиотечные.
После разговора Эдгар подошёл к телефону, расположенному в коридоре, и, сняв трубку, стал вращать диск номеронабирателя. Он обзванивал всех, у кого дома были телефоны, чтобы сказать об этой новости и пригласить на проводы. Получилось обзвонить полтора десятка друзей и бывших одноклассников. Все они готовы были прийти на проводы и спрашивали, что захватить с собой. Он отвечал, что ничего не надо, что самое главное — выпивка и закуски — будет.
Перед сном он вспоминал рассказы брата о службе в армии. Потом он сел за письменный стол, придвинул к себе блокнот и стал что-то записывать в него.
На следующий день — 19.11.1991 года — начались хлопоты. Отец и сыновья занесли три стола в большую комнату и поставили их в один ряд, с каждой стороны столов расставили табуретки и положили на них доски, а мама накрыла их одеялами и красивыми покрывалами. Получились удобные и крепкие скамейки. Надо было оповестить всех друзей, одноклассников, которым не дозвонился вчера, решить главный вопрос с продуктами на стол, потому что никто даже не предполагал, сколько людей готовы в будничный вечер прийти на проводы. Особенно остро стоял вопрос с выпивкой. Купить её было сложно, а так как надо было много, то и дорого. Помогли друзья: для девочек им удалось найти красного и белого вина. А с тем, что покрепче, помогла смекалка мамы — она приобрела где-то чистого спирта.
— Полезай в подполье и достань несколько банок с вишнёвым и смородиновым вареньем, — велела она старшему сыну.
Из подполья достали разного варенья, и путём нехитрых манипуляций спирт превратился в приятные, но крепкие напитки. Напитки, поднимающие настроение, сближающие незнакомых ранее людей и раскрывающие скрытые до сих пор ораторские способности у произносящих тосты. А их было много! Ребята подтягивались понемногу, каждая компания несла с собой какие-то пакеты с бутылками, фруктами и конфетами. Составленные столы ломились от выпивки и закусок. Конечно же, без особых изысков, но водка, чёрный хлеб, маринованные грибы, квашеная капуста и отварная картошка, солёные грузди и огурцы с помидорами были в достатке. Остальное на этой вечеринке было на любителя.
Все расселись за столами, и начались тосты. Кто-то напутствовал громкими девизами, кто-то приводил примеры своей службы и советовал, как себя вести, кто-то просто желал отслужить и скорее вернуться домой.
Эдгару тоже было что сказать всем ребятам, пришедшим проводить его. Он был очень рад, что пришло много провожающих. Он никогда не задумывался о том, что к нему так хорошо относились много людей. Среди них были как ровесники, так и ребята чуть старшие, уже отслужившие. Даже на дни рождения не приходило столько гостей. Все хлопали его по плечам, пожимали руки, говорили напутственные слова и слова поддержки. Были друзья его брата, тоже уже отслужившие ребята в разных войсках и частях его огромной родины.
Эдгар вышел на минутку и вернулся в комнату, удерживая в руках гитару брата. Жестом он попросил тишины. Все дружно притихли в ожидании: к кому же перейдёт гитара, кого он попросит спеть какую-нибудь армейскую песню для поднятия духа, так как все знали, что он не умеет играть на ней. Он как-то пытался научиться играть, но у него не получалось. Пальцы были короткие, и брать аккорды было сложно.
— Ребята! — произнёс Эдгар. — Спасибо всем, кто пришёл, не удивляйтесь, но в знак благодарности я хочу спеть вам песню, которую сочинил вчера, — прозвучало неожиданно.
Так с ним стало происходить и в дальнейшем. Под шквалом неожиданных эмоций либо нервных потрясений ему в голову приходили зарифмованные мысли.
— Эта песня будет моим обещанием для вас.
В комнате стало ещё тише. Никто не ожидал, что Эдгар будет петь, потому что он часто участвовал в различных номерах самодеятельности в школе, но никогда не брал в руки гитару. Присев на край кресла, молодой призывник изготовился к исполнению; зазвенели струны, и тихие слова стали облетать большую комнату зала, удивляя каждого. Никто не ожидал, что в голове этого «почти ботаника» может родиться подобная песня.
Сначала нежно перебирая струны, а после, перейдя на бой, он запел:
Покинул круг семьи — родной и близкий,
Всё сердце грело там, и было всё как друг,
Всё верило ребяческим мечтам,
Как рвался я на волю к облакам*.
Вчера был день разлуки очень шумный:
Прощался я с друзьями на два года.
Прошёл напутствий важный день,
Спасибо вам, друзья,
Что не забыли проводить меня.
Но в общество иное я вошёл,
Узнал людей, и нет в том сожалений,
Но я не пожалею, что в армию пошёл,
Не первый я и не последний.
Я слышал про дедов и про салаг,
И мне всё это объяснят на деле,
Но я не пожалею, что в армию попал,
Не первый я и не последний.
Пришла повестка, это что-то значит.
Себя ведь надо как-то проверять.
Даю вам слово прямо здесь,
Что буду я держаться,
Иначе отвернитесь от меня.
* Рваться к облакам — вся молодёжь мечтала служить десантниками.
Песня стихла, умолкла и гитара, продолжали молчать и слушатели. Вдруг кто-то прокричал:
— Круто!
— Качай его! — закричал сидящий рядом с ним одноклассник с параллельного класса Лёха. Впрочем, сделать это было несложно при небольшом росте призывника в 165 см и малом весе в 58 кг. Только-только он перешагнул в боксе вес «мухи» в лёгкий вес.
Новоиспечённого исполнителя подхватило несколько сильных рук пацанов; они стали высоко подбрасывать его к потолку, и перед глазами мелькала красивая люстра, которая в детстве чуть не придавила его. За доли секунд всплыли воспоминания, как мама с неимоверным везением в эпоху страшного дефицита купила эту люстру. Люстра была шикарная: несколько уровней, на тонких проволочных колечках висели гроздья огранённых стекляшек в форме ромбовидных и округлых многогранников, отражающих электрический свет от лампочек. И как-то в детстве Эдгар лежал на диване, а в дверь кто-то постучал. Маленький Эдгар встал и пошёл открывать дверь. Только-только он прошёл под люстрой, она — возможно, под тяжестью своей красоты — упала прямо за спиной мальчишки. Он даже не успел тогда испугаться, потому что был зачарован звоном разлетающегося во все стороны стекла. Этот кто-то продолжал стучать в дверь, и Эдгар побежал открывать. Там был отец, и когда он увидел, что случилось в комнате, где был его сын и чудом не пострадал, он обнял своё дитя и прижал к себе. Эдгар был очень похож на своего отца и отец сильно любил его, и эта любовь была взаимной. После того случая крепление было усилено, люстра отремонтирована, а из-за выброшенных разбившихся стекляшек люстра стала легче, но не менее красивой.
Ребята продолжали его подбрасывать, и каждый выкрикивал то, что хотел пожелать ему. Особенно запомнилась фраза «Держись там, братишка».
Это был долгий вечер. Кто-то переживал, что же будет дальше. Кто-то радовался, что друг скоро станет настоящим солдатом, ведь для каждого из присутствовавших на проводах ребят тогда было мечтой пойти в армию, иначе как же к девчёнкам подкатывать? И особенно попасть именно в ДРА (Демократическую республику Афганистан), чтобы исполнить свой интернациональный долг. Или вдруг повезёт и заберут за границу в другую страну?! Но к тому времени войска из Афгана уже два года, как вывели. Из Германии тоже в прошлом году стали выводить войска. Но неспокойно было в Закавказье. Там делили Нагорный Карабах — армянский и азербайджанский народы много лет не могли решить эту проблему.
В тот вечер никто не знал, что через месяц не станет их огромной страны, всемогущей, многогранной и объединяющей несколько республик, в которых живут десятки народов и почти трёхсотмиллионное население. Страны, люди в которой мирно сосуществовали, делились культурой, создавали смешанные семьи и вместе работали на благо одной большой родины, уважали друг друга, понимали и ценили культурное многообразие. И никто не знал, что проблемы начнутся не за границей и у других народов, а внутри своей страны, между собой.
А пока за общим столом призывника провожали добрым словом русские и татары, казахи и украинцы, башкиры и белорусы и многие другие. Никто даже внимания на это не обращал. Но оказалось, что в армии уже обращают.
Глава 2. Отправка
Два года — это не вся жизнь,
но всю жизнь
я буду помнить эти два года.
Областной военкомат, очередь перед комиссией. Как понял Эдгард — идёт распределение по командам. Кому какие войска светят. Конечно, все хотели букву «А» к номеру команды, что значило поехать за границу, ну или в войска ВДВ, конечно. Кто-то выходил из кабинета с широкой улыбкой на лице — получил что хотел; кто-то недовольный из-за того, что немного не хватило по параметрам попасть в элиту; кого-то вообще отказались забирать по здоровью.
Дошла очередь и до Эдгара. Он вошёл в кабинет. В небольшой комнате по центру стоял стол, за которым сидели люди в форме. Слева сидела женщина, судя по четырём маленьким звёздам на погонах с каждой стороны — капитан, по центру — подполковник с двумя большими звёздами на каждом погоне. А справа, теребя в руках папку с личным делом, сидел майор; у того были всего две большие звезды на два погона.
— Призывник Минин на призывную комиссию прибыл, — чётко доложил Эдгар.
— Ну, куда хочешь пойти служить? — неожиданно спросил майор.
— ВДВ, — ответил Эдгар. Именно туда он рвался в строках своей песни: «Всё верило ребяческим мечтам, как рвался я на волю к облакам».
— Ну, у тебя вес маленький, унесёт ещё парашютом куда-нибудь, -ухмыльнулся майор.
— Тогда в морскую пехоту! — с неменьшим энтузиазмом громко сказал Эдгар.
— Ну-у, у тебя рост туда невысокий, а они с плавсредств в волны прыгают.
— А что осталось? — обречённо спросил Эдгар.
Он уже не понимал: то ли майор шутит с ним таким образом, то ли действительно предлагает выбор.
— Ну-у, — так же протяжно затянул майор. — Танковые, железнодорожные, строительные и внутренние войска.
В голове мгновенно пролетали воспоминания отслуживших друзей и знакомых — кто, где и как служил???
Так-так, думай быстро: брат двоюродный со стороны мамы в прошлом танкист, служивший в Германии (в Западной группе войск), был механиком-водителем, командиром танка. Но он рассказывал, танкист — это то же самое, что и тракторист, только вечно грязный и в мазуте, да ещё и люк башни, закрываясь, ударил его по носу и сломал носовую перегородку. У меня, конечно, как и у всех моих одноклассников, были права тракториста третьего класса, но перспектива ходить два года в засаленной робе — не очень как-то; дальше — Шукан — казах-приятель с соседней улицы, служил в железнодорожных войсках, тоже нет — там кусок арматуры под подушкой всегда должен быть, чтобы защищаться; дальше, что там было? Стройбат — ну точно нет! Где же друг, Боря Шаукеров, мой спарринг-партнёр, служил? Вроде доволен был службой, а вспомнил, он заправщиком был в авиации, но здесь такого не предлагают. Внутренние, что за войска такие, внутри чего они??? Блин, думай быстрее! А, была не была, я так в Казани спортивную секцию выбирал, когда по списку ни на боксе, ни в классической борьбе и даже в карате мест не было, пришлось идти на какое-то тхэквондо. Ничего, справился, даже старостой группы стал, и в Москве на соревнованиях побывал, и призёром Первенства России 1991 года стал.
Может же такое быть — меньше чем за минуту столько мыслей в голове пролетело.
— Внутренние, — уверенно сказал Эдгар.
Хаотичное движение ручки в руках майора остановилось.
— Ты уверен? — переспросил он.
— Да, уверен, — ответил Эдгар.
С лица майора ушла ухмылка, а рука вместе с ручкой молниеносно метнулась в правый верхний угол папки личного дела призывника и вывела заветные цифры «33».
— Команда 33, Дальний Восток! — произнёс майор. А потом уже тише добавил: — Погоди минутку, сынок, небольшая военная тайна к тебе, будь любезен, никому не говори, какие войска выбрал, если спросят, говори только номер команды и пункт назначения. Договорились?
— Хорошо, — ответил Эдгар и, повернувшись кругом, вышел из кабинета.
— Ну что, куда тебя? — начали закидывать вопросами парни, сидевшие со Эдгаром в очереди.
— Сказали — команда 33, Дальний Восток.
— О, я недавно фильм смотрел, «Команда 33» назывался, там призывников на Дальний Восток везли на поезде в морскую пехоту, вроде. Повезло, чувак, — приобняв товарища, сказал один из них и с улыбкой на лице зашёл следующим в кабинет. Отчасти он был прав… про поезд и Дальний Восток, а что за пехота корячилась, Эдгар сам не знал, но точно не морская. Да и можно ли тут говорить о везении?
Железнодорожная станция Тюмень. Поезд Москва — Владивосток стоял на перроне, ожидая своих пассажиров. А их было много. Особенно тех, что шли большим плотным строем в несколько колонн вдоль улицы Республики (бывшей Царской). Разношёрстно одетых, с различными спортивными сумками, рюкзаками и вещмешками, кого-то придерживали за руки, так как их ноги уже не могли шагать из-за похмельной весёлости хозяина. Но было там то, что объединяло их: в основном это были молодые ребята восемнадцати лет, будущие воины, которые скоро станут солдатами или матросами, защищающими свою любимую страну, а точнее то, что останется от неё после скорого распада. Но пока об этом никто не думал; они шли и смеялись, шутили, махали руками и что-то выкрикивали своим родным, идущим рядом с колонной.