Контракт на лучшую жизнь. Книга 1

Глава 5

Вернулся к подъезду. Сони уже не было — лишь ровные ряды цветов красовались на клумбе. Устало поднялся к себе на второй этаж, закрыл дверь, бросил пакет с едой на стол и направился в душ.

Крутанул кран — где-то в глубине трубы жалобно застонало, зафыркало, словно поток воды шёл не из труб, а с преисподней прямым рейсом. Прохладная, мутная, местами ржавая вода понемногу смывала липкий пот, усталость, покрывшуюся коркой кровь, что проступала на теле из множественных порезов и укусов.

Закончив с процедурами, я опустился на диван, склонившись над журнальным столиком, закурил и принялся разглядывать трофейный пистолет.

— М-да… — протянул я, вертя в руках кусок ржавого железа.

Грязный, со следами окисления. Словно он, до того как попасть в руки того бродяги, сначала лежал глубоко под землёй, а после его пытались отмыть в луже после кислотного, вонючего дождя, который в «Ржавой яме» не редкость.

Вытащил магазин, с силой оттянул затвор — он заскрипел, внутри раздался не самый обнадеживающий звук, словно пистолет был набит песком. Патрона в стволе не оказалось. Отпустил, взводя оружие, попытался произвести контрольный спуск, но спусковой крючок застыл в одном положении, да и затвор не до конца встал. Я выдохнул и отложил оружие, стряхнул пепел, встал, потянувшись, открыл окно, проветривая комнату и впуская внутрь свежий — по всё тем же меркам этой зловонной ямы — воздух.

Вернувшись к трофею, принялся возиться с ним. Сначала выщелкнул все пять из восьми патронов — с ними пришлось повозиться: первые два еле отколупал от магазина, а остальные три поддались уже легче. Изношенная пружина, всё те же следы окисления…

Взялся за пистолет и покачал головой. Пока разбирал, пытался почистить, колупался с ним, за окном уже начало вечереть.

Откинулся на диван, туша очередной окурок уже в полной баночке, и удовлетворительно обвёл взглядом свой «конструктор».

На простыне лежал разобранный до мельчайшего винтика пистолет. Маркировки на нём я не рассмотрел, да и в обороте — ни у армии, ни у гражданских — такой не видел. Кустарный, скорее всего, собранный на коленке где-то в подвале местным умельцем. Правда, запустили его нещадно.

Благо инструмента у меня предостаточно: маленькие отвёртки, щётки, спреи против коррозии и очистительные жидкости — всё то, что идёт в ремонте часов. Пригодилось и тут. Правда, смазки у меня не было, а пистолет без смазки — это как сигарета без наполнителя, как говорят у нас в «Ржавой яме»: прикуришь — и подавишься.

Но одно радовало: патрон 9×18 — распространён в наших кругах. Его везде — как мусора под ногами. Оружие под такой калибр практически не берут: слишком бесполезно в рейдах из-за малой пробивной силы. Поэтому этот патрон никогда не был в дефиците.

— Вроде у отца Сони должна быть смазка. Если не специализированная оружейная, то техническая — точно. Он занимается починкой разного рода запчастей для машин.

Странно, почему он с таким увлечением проводит жизнь в таком месте, а не в Серой зоне? Работал бы где-нибудь в боксе, чинил машины, зарабатывал нормальные деньги, а не тратил свой талант на просиживание в этих трущобах…

Можно сходить, заодно проведать — давно у них не был.

Наспех переоделся, накинул ветровку и выскочил на улицу. Через пять минут я уже стоял в соседнем подъезде у двери Сони, из-за которой раздавался мерный стук молотка по металлу и тихие переговоры.

Неуверенно постучал. За дверью затихли. Я ещё с минуту стоял, разглядывая обшарпанную дверь, — как вдруг мне открыли.

Это был отец Сони — невысокий мужчина в очках, в рабочей робе. Он вытирал руки ветошью и, приподняв бровь, смотрел на меня.

— Добрый вечер, Анатолий Иванович, — протянул я ему руку.

Он улыбнулся и пожал её.

— Здарова, Сашка. Заходи, чего на пороге стоять?

Я кивнул ему и неуверенно переступил через порог. Помещение оказалось почти точной копией моего жилья — та же планировка, те же детали, лишь с одним отличием: здесь имелись две комнаты. Небольшая спальня и общая зона, в которой сейчас находились все члены семьи.

Так как Соня — единственный ребёнок, ей было решено отдать спальню. Из которой она этим утром и сбежала, как я предполагаю.

В дальнем левом углу у Анатолия Ивановича оборудован верстак, на котором были разложены автомобильные детали, подсвеченные лампой. Видимо, я оторвал его от работы. Посреди комнаты за столом сидела его жена — она что-то писала в тетради, — а у окна — Соня, возившаяся с горшками, в которых росли цветы.

— Привет, Саш, — поприветствовала меня мать Сони. Она поправила очки на носу и коротко посмотрела на меня. Я кивнул.

— Ну так что? — произнёс Анатолий Иванович. — Ты в гости или по делу? — Он уселся на стул у своего верстака и вопросительно посмотрел на меня.

— Да и в гости, и по делу, — пожал я плечами, направляясь в сторону Сони, не обратившей на меня даже малейшего внимания.

— Мне смазка нужна. Желательно оружейная, если есть.

— Ну, давай глянем, — ответил он и отвернулся к верстаку.

Он переворачивал клубки проводов, детали, смотрел в небольших коробочках с запчастями, открывал один маленький шкафчик за другим — и каждый раз раздавался негромкий звон и лязг железа.

— Ты себе оружие приобрёл?

Я неуверенно помотал головой.

— Не, для работы нужна, — улыбнулся я, наблюдая, как Соня возится в горшке. — Говорят, оружейная просто лучше помогает.

— Лучше помогает? — он усмехнулся. — Ну-ну.

Я постучал костяшками пальцев по затылку Сони.

— Тут тук-тук, есть кто дома? Я в гости пришёл, а ты отлипнуть не можешь от своего гербария.

— Отстань, — отмахнулась она от меня. — От тебя сигаретами воняет.

Я понюхал свои руки, потом ветровку — пахло действительно не духами. Взял Соню за ухо.

— Давай иди лучше гостю чаю сделай, — улыбнулся я, оттаскивая её от подоконника.

Она разозлилась и резко отбила мою руку, а потом принялась махать в мою сторону ладошками. Я пятился назад, словно в ринге, уклоняясь и принимая размашистые оплеухи на блок. То, что она бьёт несерьёзно, было понятно по её хитрой ухмылке. В очередном замахе щёлкнул ей по лбу. Она схватилась за лоб и прогундосила:

— Мама… Саша меня обижает.

— Дети малые, — покачала головой её мать. — Люди в вашем возрасте уже детей заводят, а вы пыль поднимаете. — Она строго посмотрела на дочь.

А Соня, покраснев — то ли от шуточного поединка, то ли от смущения из-за слов матери, — уселась на диван.

— Ну всё, хватит дурачиться, — встрял отец и поставил на стол наполовину полный тюбик. — На вот, еле откопал.

Я взял его, повертел в руках. Этикетки давно не было, внутри переливалась янтарная жидкость.

— Спасибо.

***

Сидел я у них, пока за окном вовсе не стемнело. Разговаривали о разном, но больше всего моё внимание привлекло то, что к нам приехало сразу два каравана: один — торговый, другой — рейдерский. И если я хочу что-то купить, то ещё могу успеть до завтрашнего обеда, после которого торговый уже уедет дальше по крепостям.

Я задумался: а что мне надо? Патронов можно взять у них, про осколки спросить — может, что-то интересное покажут. Правда, те неподъёмные по цене в моём нынешнем состоянии. Даже простенький бытовой осколок «Тепла», который при взаимодействии с водой начинает нагреваться — такой своеобразный кипятильник — обойдётся мне в 9,500 рэксов. Это же сколько сигарет можно купить за эти деньги, если одна пачка стоит 80…

— Кстати о осколках, — произнесла взволнованная Соня, отпивая чай из кружки. — Мне Саша сказал, что есть осколок, который даёт возможность управлять растениями, представляете? — Она обвела радостным взглядом родителей. И те покосились на меня — не по-доброму так.

Я поперхнулся чаем и поставил стакан.

— Я не говорил, что он существует.

Они никогда не любили эту тему — осколки, рейдеры, монстры, всё то, что находится за стенами. Всеми возможными силами старались уберечь её от того чуждого, опасного мира. А Соня, как услышит очередную байку, так глаза загораются. «Уйду, — кричит, — в экспедицию напрошусь и уйду!» — но не уходит. Боится. Цветы и тут растут, но те — красивее, хоть она ни разу их не видела.

— Я сказал, что это миф, — продолжил я.

Отец выдохнул и покачал головой.

— Дочь, не забивай голову, я тебя умоляю.

— Отец, — опустила она глаза, — ты же знаешь, есть научные группы, которые выезжают на полевые экспедиции, пытаются выяснить, что происходит с нашим миром. Изучают растения, животных… Может, я этого хочу!

Соня права. Есть такие. Только, как я полагаю, не во благо это всё делается — изучение этих самых растений и животных. А для создания оружия массового поражения, для избавления сего прекрасного в кавычках мира от всего того, что человека с пьедестала сместило и загнало, как скотину, за стены. А что плохого в этом? — мог подумать кто-то. Но только такое оружие и вид человеческий уничтожить может. Ну, так говорят у нас в «Ржавой яме».

— Всё, хватит, — разозлилась её мать. — Сказок понаслушалась, голову дурью забила. Чем тебе такая жизнь не устраивает? Мы что, запрещаем тебе с цветами возиться? Занимайся дальше — никто тебе слова не скажет, а про тот мир забудь, — отрезала она. — Нет там больше ничего, и не будет.

Соня резко подняла покрасневшие глаза и под взглядом матери так же резко опустила их, уставившись в покорябанный стол.

— А может, я не хочу такой жизни, — прошептала она. — Хочу увидеть, что там за стенами, как люди живут. Стать научным исследователем, изучать природу, растений, понять, как там всё устроено. Может, я поэтому с цветами вожусь постоянно.

— Люди там не живут, — вставил отец спокойным голосом, — а выживают. Тебе там не место.

— Лучше бы поинтересовались, чего я хочу по-настоящему, — сквозь зубы произнесла Соня.

— Так, ладно, — медленно встала из-за стола её мать. — Саша, тебе пора.

Спорить я не стал — пока не попал под перекрёстный огонь — быстро допив чай, попрощался и направился домой.

***

Уже дома я привычно сел на диван, закурил и выудил из кармана флакон со смазкой. Принялся чистить, смазывать, протирать — одним словом, приводить оружие в порядок, не переставая думать про Соню.

Выдала так выдала — чего от неё не ожидал. Сначала её загоны с благоустройством нашей ямы, потом внезапный порыв уйти из крепости…

— А вдруг уйдёт, и что тогда?

Хмыкнул я, смотря на собранный и вычищенный пистолет. Стряхнул пепел в баночку, закусил сигарету зубами.

— Такие тепличные цветы, как она, не выживают в диких условиях…

Щурясь от табачного дыма, я натянул затвор и отпустил — тот мягко лязгнул. Нажал на спуск — по комнате прокатился сухой щелчок.

— Погибнет…

Глава 6

Проснулся я не по своей воле. За окном только светало — не было ни лая собак, ни шума соседей. Одним словом, жизнь затаилась, чтобы одним мощным накатом обрушиться на этот мир какофонией звуков. И до того момента я ещё мог спать…

В дверь стучали. Настойчиво.

Я перевернулся и спрятал голову под подушку, больно уткнувшись лицом в металл пистолета, который вчера перед сном сам и засунул туда.

— Да чтоб вас, крысы-переростки, во все…

Выругался и простонал, присаживаясь на краешек кровати и потирая ушибленную щеку. Быстро нашёл штаны с футболкой и залез в них. На всякий случай спрятал за пояс пистолет с тремя патронами — два из пяти в магазине оказались непригодными, что меня жутко расстроило.

Поплёлся к двери, из-за которой продолжали барабанить, скрепя босыми ногами по старым доскам, скрестив руки на груди и слегка подёргиваясь от утренней прохлады.

— Да иду я! — прокричал я, поворачивая замок.

Открыл дверь, оставив её на цепочке, — и тут же отшатнулся назад, рефлекторно потянувшись к поясу. Там стояла та самая девушка.

«Она что, преследует меня? — подумал я. — И как она меня нашла?»

— Не пугайся, парень, — прошипела она со странным акцентом. — Нужно поговорить.

Рядом с ней стояли ещё двое мужчин: один — смуглый, коренастый, низкого роста, второй — чуть повыше, атлетического телосложения. Лицо его было закрыто маской. Всё те же шлема, всё те же бронежилеты, всё та же «цифра». И вот эти трое в полном обмундировании сейчас стояли перед моей дверью… А у меня как раз три патрона в пистолете — только выстрелить не успею, уверен в этом: уложат раньше, чем я дёрнусь.

— Ну чё ты телишься? — произнёс смуглый, чихнув в ладони. — Не ссы, не обидим, — потёр он нос костяшкой пальца.

— Барон, — прошипела Кошка..

— Парень, — обратилась она уже ко мне, — пустишь? Или мы и дальше будем стоять у порога, собирая всех местных жителей, как в цирке?

Я с сомнением посмотрел на них, а после услышал перешёптывания по всему этажу — от потревоженных жителей. Тяжело выдохнув, убрал цепочку, запуская гостей внутрь.

Закрыл за ними дверь. Кошка неизвестным мне жестом указала Барону на дверь, а сама прошла, усаживаясь на диван. Барон, видимо поняв, что от него требуется, встал у двери, опёршись об стену, и перевесил автомат со спины на грудь.

— Не переживай, — успокоила она меня, заметив мой настороженный взгляд. — Просто предосторожность: мало ли кого могли с собой на хвосте привести. — Мы тут люди новые. Как и в каждой крепости, найдутся те, кто захочет поживиться за наш счёт.

Уселся напротив неё в кресло, выудил пистолет из-за спины — все резко напряглись. Я мог поклясться: если бы сейчас дёрнулся, меня бы не стало в ту же секунду. Но я перехватил его двумя пальцами за рукоять, выставляя вперёд открытую ладонь свободной руки, и положил на столик перед собой.

— Мр-р, правильное решение, — мурлыкнула она, чуть улыбнувшись. — Умный мальчик.

На вид ей было лет тридцать, а может, и больше — из-за слегка кошачьей внешности и густого меха на лице точный возраст определить было непросто.

Я переводил взгляд то с одного гостя, то на другого. Молчаливый в маске расхаживал по комнате, задержавшись у моего рабочего стола, взял в руки часы, которые я ещё не успел отремонтировать, и принялся изучать их. Потом отложил и направился к нам, молча показывая пальцем то на меня, то на часы.

— Немой, не сейчас.

— Ну так что вам нужно? — решил я задать напрашивающийся вопрос.

Закурил сигарету и бросил пачку с зажигалкой на столик рядом с девушкой, кивая.

Она отказалась.

Но не отказался Немой: он взял пачку, благодарно кивнул и задрал балаклаву до носа, закуривая. Моя сигарета чуть не выпала изо рта: вся его видимая часть лица была разворочена настолько, что складывалось ощущение, будто его сшивали по лоскутам — причём с использованием чужой кожи. Губ практически не было, челюсть в глубоких шрамах, половина зубов отсутствовала.

Девушка заговорила своим странным кошачьим голосом, то шипя, то протягивая слоги.

— Мы видели тебя… У складов. И в подворотне…

— Ага, наши ребята вчера ставили рэксы — сожрут ли вас крысы на складах или нет, — раздался голос у двери. Смуглый стоял, вслушиваясь в коридор, и изредка косился на нас.

— А чем это у тебя так воняет? — спросил он, демонстративно морщась. — Ты что, совсем за порядком не следишь и не моешься? Кислятиной прёт, как от дома престарелых.

— Если ты не заметил, тут везде воняет, — развёл я руками. — И, увы, в этом моей вины нет. Жизнь тут такая — «сладкая» и оттого не менее вонючая.

Немой издал хриплый, задыхающийся звук, словно подавился дымом. Я покосился на него, но девушка пояснила:

— Это он так смеётся…

Сидела она вальяжно, закинув ногу на ногу, ковыряя ткань на колене острым ноготком, которым была способна легко перерезать мне горло — в чём я был уверен.

— Чай, кофе? — предложил я, затушив окурок, и нервно глянул на её ногти.

— Кофе, — произнёс Барон.

— Не угадал, — ответил я. — Чай.

Немой снова захрипел, его плечи дёрнулись, а я, тяжело вздохнув, направился ставить чайник и расставлять кружки на столик.

— К чаю ничего не предложу, — пожал я плечами, заливая кипятком заварку. — Собственно, и нечего предложить.

— Хреново живёшь, — отозвался Барон, наконец отходя от двери и перевешивая автомат обратно за спину. — Даже гостей нечем угостить.

Он, словно находясь у себя дома, плюхнулся на диван рядом с Кошкой. Та непроизвольно поморщилась — то ли от раздражения, то ли от вылезшей пружины в самое неожиданное место.

— Может, к делу? — отпил я обжигающий губы чай.

Барон взял кружку в руки, брезгливо поморщился, вытер краешек рукавом и отпил, покачал головой и закатив глаза.

— Неплохо, — оценил он чай, и начал: — Короче, наша старшая, называй её Кристина… Или Шуша… — Кристина с силой ткнула его локтем в бок, отчего Барон чуть не пролил кипяток на штаны. — Ладно… — поморщился он от боли. — Шушей не называй. Как видишь, ей это не нравится. Хочет предложить тебе «контракт на лучшую жизнь».

— А почему сама не предложит? — вопросительно обвёл я их взглядом и потянулся за сигаретами, которые лежали возле Барона. — Вроде разговаривать умеет.

Барон схватил пачку прямо у меня из-под ладони и вытащил сигарету, откинув её в мою сторону. Пачка хлопнула по столу, чуть не упав на пол. Он закурил откидываясь и продолжил:

— Может, но тяжело это ей даётся, сам слышал, — выдохнул он клуб дыма в мою сторону, — поэтому быстрее будет, если я тебе информацию доведу, а ты подумаешь насчёт этого.

За диваном, нависая над этими двумя, стоял Немой. Он скрестил руки на груди и переминал сигарету остатками зубов. От одного взгляда на него у меня по спине пробежал холодок. Чёрная балаклава была закатана до носа — сквозь два узких отверстия на меня смотрели немигающие глаза. Что скрывалось под остальной частью балаклавы, оставалось только догадываться.

— Я сама объясню, — прошипела она Барону.

Кошка аккуратно взяла третью кружку и протянула её Немому. Тот оскалился — как мне показалось, в добродушной улыбке — и принялся пить чай.

— Я хочу, чтобы ты вступил в мою команду, — мягко произнесла Кристина, пытаясь говорить ровно и чётко, и это действительно давалось ей с трудом. — Я видела, на что ты способен: как там, на складах, не бросил девушку, рисковал своей жизнью, спасая её, — она сделала паузу, словно вспоминая, как правильно произносятся слова, — как играючи в подворотне разобрался с двумя бандитами, даже под угрозой пистолета. Хорошие и уверенные люди нам нужны. Тем более…

Она замолчала, опустив взгляд в стакан.

— Тем более что? — подался я вперёд, находясь в шоке от такого предложения.

— Тем более когда половина отряда с последнего рейда по кускам приехала, — выпалил Барон и поставил кружку на стол. — Людей у нас нет, пацан, людей, понимаешь? Вот и приходится по этим зловонным ямам, искать, кто согласится в пасть Кригеру прыгнуть за пару десятков тысяч. А она, — он кивнул на девушку, — говорит, что в тебе что-то есть. Говорит, опытный глаз не обманешь, потенциал в тебе чувствует. Только я, — он ткнул себя в грудь пальцем, — ни хрена в тебе не чувствую и не вижу.

Кристина снова зашипела:

— Потери в нашем деле — это вещь естественная, — произнесла девушка, недобро скаля зубы на Барона, и тут же перевела взгляд на меня. — Ты подумай: если хочешь выбраться с этой помойки, которую зовёшь домом, и увидеть мир, то мы уезжаем завтра с главной площади в полдень.

Она поднялась, отряхивая штаны, и направилась к выходу, оставив меня с открытым ртом и кучей невысказанных вопросов.

Барон с Кристиной вышли в коридор, а Немой задержался. Он быстрым движением стянул балаклаву обратно на лицо, и подошёл. Я, который собирался закрыть за ними дверь, остановился, непонимающе глядя на него. Немой начал рыться в подсумках, хлопая по ним, и нетерпеливо поглядывал на входную дверь, где его ждали.

Найдя искомое, он показал карманные часы на цепочке — небольшого размера, поцарапанные, со следами вмятин — и протянул мне, что-то промычав. Указав на мой рабочий стол и на свои часы, он приложил ладонь к сердцу.

— Хочешь, чтобы я их починил? — спросил я, принимая часы.

Он закивал, сжал мои ладони вокруг часов и, махнув на прощание.

Защёлкнул замок и отошёл от двери на пару шагов. Сердце в груди ходило ходуном от одной мысли, что я могу стать кем-то большим, чем обычным парнем, еле-еле выживающим в этих трущобах, зарабатывая на жизнь ремонтом часов.

Раскрыл ладонь, в которой продолжал сжимать карманные часы, и аккуратно открыл их. Как и ожидалось, они не шли. Слегка встряхнул — внутри что-то перекатилось: словно механизм был напрочь раскурочен и свободно болтался внутри корпуса.

А на крышке с внутренней стороны была фотография. Мужчина, растягивающий губы в улыбке, щурил глаза, словно смотря мне прямо в душу. На руках он держал маленького мальчика. Фото было выцветшим, жёлтым, в некоторых местах затёрто добела. Я захлопнул часы и уставился на дверь, за которой ещё были слышны удаляющиеся шаги рейдеров.

Глава 7

Что меня больше всего шокировало в починке часов Немого? Нет, это не сложность ремонта — там как раз-таки ничего трудного: разобрать, почистить, заменить сломанный механизм и собрать обратно, а потом любоваться обретшими новую жизнь часами.

А то, что я в порыве растерянности не назвал ему цену за ремонт. Слова рейдеров обрушились на меня, как лавина, — от чего я и растерялся. Получается, поработал я сегодня за бесплатно. Но ничего — может, когда буду отдавать часы, он сжалится надо мной и подкинет сотню-другую рэксов.

Я положил часы в карман и, не найдя в себе сил сидеть на одном месте, поплёлся на улицу, не забыв захватить со стола пачку сигарет и пистолет в придачу. Патрули в нашей яме — редкость, так что переживать мне не стоит, зато по голове в глухой подворотне бьют часто. Какое это удовольствие — ощущать тяжесть оружия за поясом, не передать словами! Ещё бы кобуру купить под него — и он перестанет оттягивать штаны. Но это отложим на потом.

Пока что, я вышел из подъезда и застыл: у клумбы сидела Соня, опустившись на корточки, сжавшись в клубок. Она издавала звуки, похожие на сопение или немое рыдание. Рядом, у ступенек, сидела старуха на лавочке, уперев руки в трость. Щуря глаза от яркого солнца, она наблюдала за Соней и покачивала головой.

— Давно она так?

Старуха медленно повернула голову в мою сторону, стараясь разглядеть, кто с ней говорит.

— Сашка, ты что ли? — произнесла она скрипучим голосом. — Да бог её знает… Я вышла с часу назад — она уже сидела, рылась что-то в клумбе, а после вот так и замерла.

Я кивнул старухе и закатил рукав, посмотрел на время: 11:45 — почти полдень. «Давно», — подумал я, спускаясь по ступенькам и подходя к подруге.

— Привет, — навис я над ней закрывая тенью. — Что делаешь?

— Пр… привет, — произнесла она сквозь слёзы.

Что у неё случилось, я даже спрашивать не стал — и так понятно. Клумба была разворочена, словно на ней всю ночь танцевали: от чего большая часть цветов была нещадно смята, а другая, уцелевшая, не нашла в себе силы жить, и наклонила свои разноцветные головы в трауре.

— Кто это сделал? — присел я рядом с Соней и принялся ворошить вырванные с корнем цветки.

Она повернула ко мне покрасневшие глаза.

— Не… не знаю…

Я почесал затылок и поднялся на ноги, аккуратно стараясь приподнять подругу под локоть.

— Ну всё, ты чего, не плачь. Хочешь, я схожу на склады, ещё принесу тебе саженцев?

— Отстань!

Она резко оттолкнула меня и вскочила на ноги, пошатнувшись, чуть ли не падая обратно на пыльный асфальт.

— Ты чего?

— А может, это ты сделал?!

С яростью в глазах Соня направилась в мою сторону, сжимая кулаки.

— Ты всегда считал моё увлечение идиотским, то, что я хренью занимаюсь! — она с силой саданула меня в грудь. Я же стоял и хлопал глазами, не зная, что делать. Её удары не приносили мне вреда, и я решил потерпеть — пускай выпустит пар, может, это её успокоит.