- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1
К моменту описываемых событий галактика Млечный путь давно прекратила свое существование. Вместе с ней канула в бездну и Солнечная система.
Но имена планет человеческой колыбели живы в именах сверхлюдей и старшего из них зовут Меркурий. Он развивает свой собственный плод в кибернетическом коконе, которому уже несколько биологических циклов. Кокон программирует коннектом мозга плода всей информацией накопленной человечеством и имеет сознание. Погруженный в глубокий сон, способен манипулировать поступающими в него потоками данных, анализируя их и делая выводы, как если бы уже родился и жил.
На протяжении всего существования Вселенной любая жизнь создает себе подобных. Древние предки на рассвете человечества отдавались фундаментальным природным механизмам для размножения. Окружающее их естество Вселенной было для них непостижимым знанием, люди доверялись механизмам построения генов от двух особей и вынашиванию плода самкой. Годы ухода за отпрыском давали возможность контролируемой передачи информации этому новому цветку Вселенной. Медленные, примитивные интерфейсы человеческой речи и изображений программировали нейронные связи и наставляли особь на дальнейший жизненный путь.
Меркурий же сотворен самим собой, как и другие сверхлюди. Тем не менее, как и прежде, увядающий Меркурий никогда не станет сам своим детищем. Он встретит свое забвение как отдельная особь, оставив новую копию себя этой Вселенной. Элементы человеческого социума не позволяют прервать этот цикл перерождения.
Великая ответственность управления человечеством, добытые уникальные навыки и возможности – все это создает долг породить новую жизнь для блага общества.
Медленно пульсирующие синими венами толстые стены кокона отделяют увядающего отца от своего детища. Меркурию более тридцати тысяч биоциклов. Вновь воссозданному телу всего несколько десятилетий. Это генетически синтезированное человеческое порождение, зачатое от технологии – продолжение рода власти и науки.
Остальное человечество считает сверхлюдей своими покровителями: наставниками, пророками, пастырями и богами в едином материальном обличии. Все достижения, и само выживание человечества, без сверхчеловека невозможно.
Простые люди разумны, но ими управляет та самая «природа», даже самыми развитыми интеллектуально особями. Человечество существует в естественных для гомо сапиенса рамках технологического развития и даров сверхчеловека.
Сверхлюди же в перерождении, и миллиардах лет жизни, осознают Вселенскую суть, ее законы во всех физических проявлениях. Сверхлюди разнесли человечество на бескрайнее множество планет, которые сумели отыскать, и имели возможность их терраформировать для колонизации.
Обитая в складках Вселенной, где течение времени замедленно по отношению к стандартным мирам, сверхлюди, и без того живущие десятки тысяч биологических лет, переживают миллионы поколений обычных людей. Они лишь изредка (по отношению к течению времени простого человека) снисходят к своим народам, предпочитая невидимо управлять звездными системами, развитием технологий, интеграцией Вселенских миров.
Между тем человечество так и не встретило иной разумной жизни во Вселенной, как если бы единственная нить сознания была однажды продета в сапиенса и больше не могла пронзить ни одно живое существо. Все остальные виды живых организмов, какими бы диковинными они не оказались, оставались лишь частью пищевых цепочек. Закованные примитивными инстинктами они остаются частью локальных природных процессов, создающих друг другу баланс.
И вот на рубеже эпохи, когда расширение Вселенной должно остановиться, и она начнет сжиматься под воздействием всех своих гравитационных составляющих в исходное состояние сингулярности, сверхлюди во главе с Меркурием являются сторонникам идеи покинуть эту изжившую себя Вселенную. Они неустанно трудятся, но все технологии, знания и опыт не дают искомого результата.
И, в какой-то упущенный сверхлюдьми момент, человечество раскололось на сторонников и противников идеи, ополченцев, воинственно настроенных сектантов, заполонивших многие звездные системы. Человеческие жизни скоротечны, отчего оказались утрачены мирные пути вразумить повстанцев. Люди умирают и уносят с собой свои идеи. Они оставляют после себя, воспитанное этими идеями, потомство, которое гипертрофирует их, а затем, так же, передаёт их новому поколению.
Сверхлюдей мало, со всей Вселенной можно набрать один, средних размеров, межгалактический крейсер. У них разного уровня способности, разные уровни в иерархии, все в соответствии со своей древностью, модификациями, поколениями перерождений. Они окружены своими народами. Без простых людей они не смогли бы иметь материала для зарождения своих, генетически сложных, отпрысков и продолжения рода. А люди остались бы без своих покровителей, обычными животными пищевой цепочки в непостижимо сложном мире, который способны регулировать лишь их рукотворные Боги.
Сверхлюди видят человеческую жизнь кочевой до бесконечности. Начав кочевание между степей, на давно не существующей Земле, человечество продолжило кочевать по Вселенной между планетами. Оно убегало от угасающих звезд, от столкновения галактик, исследовало космос в поисках червоточин.
И, по убеждению Меркурия, будущее предначертано этой линией: человечество обязано кочевать в другую Вселенную, а когда и та начнет свой путь разрушения – снова кочевать в новую. Или вернуться в родной мир, когда тот снова распахнется Большим взрывом.
Ополченцы нарекли себя протолюдьми, последователи сверхлюдей клеймили себя гиперлюдьми. Протолюди уже бесповоротно агитировали множество поколений, живущих в отличие от сверхчеловека всего 200-300 биологических лет, что вся Вселенная обязана схлопнуться со всем, что в ней зародилось.
Ополченцы собирают людей в секты на пораженных недоверием к власти планетах и пропагандируют свои идеи, безнаказанно распространяя теории про путь к многомерности, про отрешение от трех измерений, про естественный путь развития, якобы зашедшей в тупик эволюции жизни, про естественное перерождение в новую эфирную жизнь. Они гласят про поход в новый Эон.
Протолюди призывают дематериализоваться, стать богами в новорожденной после взрыва Вселенной, богами над новой трехмерной материальной жизнью, стать родителем этого нового дитя, стать высшим разумом и наставлять идти по верному пути, как наставляют их сейчас такие невидимые сущности многомерного пространства. И так до бесконечности, иначе Вселенная поистине угаснет.
Они уверены, что это обязательный замкнутый круг, который нельзя прерывать. И что даже если одна молекула или джоуль энергии покинет нашу Вселенную, она не сможет вновь переродиться из-за нарушения своего баланса.
Так началось очередное человеческое противостояние, которое поджимает неумолимо кончающееся время.
ЧАСТЬ 1.1 ТИШИНА ОДИНОЧЕСТВА
Я нахожусь на планете, имеющей длинное техническое кодовое название. А это значит, что планета не заселена. Мой звездолет выбросило в свободный полет по космическому пространству во время сражения с протолюдьми несколько десятков биоциклов назад. Подсистему двигателей и часть бортовой электроники повредило электроимпульсной волной.
Удачно заклинившее реле генератора защитного поля обезопасило мой неуправляемый полет на огромной скорости. Десятки биоциклов я был подключен к системе критического анабиоза и системе глобального хронографа.
Перед столкновением с этой планетой корабль пробудил меня, и я вспомнил нарастающее чувство собственного веса. С небывалым треском разрывая атмосферу, звездолет рухнул в пустыне. Годами компенсирующий атрофию моего тела защитный костюм сберег меня и во время крушения. Звездолет же уцелел только благодаря тому же антигравитационному генератору защитного поля. Нас отталкивало словно мяч от поверхности планеты, не оставляя при этом на ней следов: первое сближение, второе, на третье генератор вытянул последние капли энергии и отключился. Брызжа в стороны камнями, корабль грохнулся в поле серого гравия, будто в лужу, и застыл.
Энергосистемы запустили процесс приспособления к материалам окружающей среды: атмосферные газы пропускаются сквозь систему синтеза химических элементов, а выпущенный дрон полетел собирать окружающие камни гравитационным ковшом. Я же упорно пробую вручную открыть шлюз корабля, но механизм не поддается.
К моему сожалению, электроимпульсом поврежден ремонтный блок. Трехмерный принтер печати запчастей физически цел, но электронные компоненты неисправны. Без возможности ремонта, мне остается только выживать на этой планете и молить Богов, чтобы те меня услышали. От падения корабль сильно разворотило, но энергосистемы исправны и батарейные блоки медленно заряжаются. Поступающие извне химические элементы проходят синтезирующий блок и насыщают разные системы корабля всем необходимым. Однако система связи, ремонтный модуль, и силовая установка непригодны, а большая часть обшивки уничтожена. И, конечно же, надежный глобальный хронограф сверхлюдей продолжает слушать эфир.
Эта планета не заселена, на ней нет клерков хронографа, информация о ней отсутствует, есть лишь общие данные картографирования о ее существовании в космосе. Вероятность моего обнаружения крайне мала. Да её вовсе нет. Кому сейчас есть дело до этого пустынного мира.
Все что мне остается – коротать свой век тут. Взывать к сверхлюдям, чтобы те услышали мой жалкий писк во Вселенском вихре.
Без пропитания и возможности покинуть эту металлическую крепость, мне стоит как можно скорее вернуться в анабиоз. И, пожалуй, к глобальному хронографу. Буду “слушать” его, пока мой корабль преобразует материю планеты в пригодное топливо для энергоблока и пайки.
Я давно хотел, но никак не доводилось найти время и силы, чтобы добраться до самого корня информационного вихря в хронографе. Почувствовать древнюю жизнь на планете Земля, оросить свое сознание историей восхода гиперчеловечества. Сейчас я знаю лишь трактаты сверхлюдей о наших целях во Вселенной. Знаю, что мы были рождены в ужасных условиях одинокой планеты, рождены выживать, рождены уничтожать одно, но созидать другое. Мы рождены жить морально уродливыми созданиями, но стремящимися к совершенству.
Визуализационный модуль корабля запишет все, что я узнаю и почувствую. К этим записям можно будет возвращаться, чтобы заново проигрывать добытые чужие ощущения и события, словно сны, для детального изучения.
Чтобы не оказаться запертым в анабиозе от недостатка энергии, я несколько часов слушаю гул моего корабля, который упорно перерабатывает скудные ресурсы планеты.
Смеркается. Планета быстро вращается вокруг своей оси, отчего времена суток сменяются за несколько часов. Химический состав атмосферы планеты придает звезде темно-голубой оттенок, а закат заливает небо розовым градиентом. В иллюминаторе с трудом виднеются темно-сиреневые шары, перекатывающиеся по гравийному полю. Вероятно, это местное растение. Один из шаров надорвался, и, наполнявшие его жидкости протекли наружу, смачивая мелкие камни. Этих камней тут бесчисленное количество: от горизонта до горизонта.
Я закончил настраивать интерфейс подключения защитного костюма к хронографу, и, готовый к стремительному погружению в эфир, откинулся в гравитационные подушки кресла пилота. После установки соединения я почувствовал, что мне дурно. Электромагнитные стимуляции мозга вызвали сильнейшее головокружение и тошноту. Через несколько секунд я потерял контроль над своим телом, по спине прошлась адреналиновая дрожь, каждый мускул охватил легкий тремор. Но организм быстро адаптировался к новым сигналам, реальность отошла на второй план.
Это похоже на сны, за которые нужно суметь ухватиться. Похоже на нескончаемый поток времен, жизней, буйство событий, путающихся между собой. Свежие же события похожи на телепередачи, аккуратно упакованные клерками хронографа. Но вот устаревшие, неважные для общей массы, или единичные обрывки жизней – хаотичный водоворот снов.
В хронографе есть всё, что когда-либо было загружено в него руками клерков или автоматическими сборщиками, а также все, что проходило через хранилище нейрокопий. Но в нем ничего не систематизировано, только то, что нужно для общей истории человечества, что нужно разбросанным по Вселенной колониям, экипажам звездолетов. Так синхронизируются между собой люди, разделенные относительностью течения времени. Это самый высший дар сверхлюдей, который может познать не каждый человек.
Именно поэтому, хотя бы, ради какой-то фильтрации, несущественная на текущий момент информация вымывается и оседает на самое дно, нежели сильные сигналы свежих событий.
Погружение во сны хронографа
Широковещательное сообщение:
«В системе Магма сдержан бунт на орбитальной станции. Зачинщики отправлены в колонию на отдаленную планету Магма-Эта, к остальным заключенным. Система Магма считается образцом контроля над повстанческими настроениями и гуманности по отношению к нарушителям порядка.»
Широковещательное сообщение:
«В системах Миранда и Буян налажено производство модифицированных бортовых андроидов с возможностью…»
Сны хронографа. Инженер Виктор Яремов.
Флотилия Терра-Сигма в системе Фех.
В моем рабочем графике начался период отдыха. И в такой ответственный момент это очень хорошо, я не могу назвать себя любителем поработать. После плотного обеда я направляюсь в свою каюту, чтобы полюбоваться очередным зрелищем, ради которого я вынужден жить в этой тьме космоса.
Я устроился поудобнее на бежевой софе рядом с иллюминатором, и ко мне на диванчик забралась моя маленькая Лиза. «О, как давно ты со мной странствуешь», – шепнул я. Она обволокла ногу и поползла выше к груди. Сухое тепло от ее объятий еще больше успокаивает меня. Добравшись до груди, она стала превращаться из густой оранжевой лужицы в подобие головы улитки с усиками. Ими она ощупала мои скулы и лоб, особенно задержавшись на пульсации крови в висках. Затем начала капризно барабанить ими по кончику моего носа.
– Ах… Ты моя хорошая, проголодалась, да? – я протянул руку к тумбе и поймал пальцем крупинки сахара с чайной тарелки. – Вот, кушай, – я протянул палец Лизе, и она на пару секунд обволокла его. Источаемый ею свет стал немного пульсировать и от нее повеял запах мяты.
Пока эта кроха усваивает свои любимые углеводы, я достал из контейнера визор и стал настраивать его. Корабельная система оповещения просигнализировала о начале третьей рабочей смены. Планетарная ночь стандартного человеческого дня.
В иллюминаторе видна армада наших силовых тягачей, занимающих каждый свою позицию, чтобы гравитационными клешнями разорвать ледяную планету. Колоссальная грубость, совмещенная с ювелирной, математической точностью.
Хронограф последнее время зияет сообщениями, что сверхлюди запустили проекты телепортационных устройств, что будущее будет еще более захватывающим, чем мы можем вообразить. Но, вероятнее всего, это будет доступно еще не скоро. А пока мы имеет то, что имеем: поколения, рожденные в космосе и не имеющие своего планетарного дома. Поколения, существующие в полете колонизационных флотилий сквозь галактику.
И вот планета подчиняется воздействию тягачей. Ледяные глыбы космических масштабов отрываются как скорлупа ореха, обнажая подкорки планеты. Ледяные континенты дрейфуют в пространстве космоса, дробятся на меньшие куски и выталкиваются в холодную черную бездну по заранее рассчитанной траектории. Их цель – другая планета Фех-бета, приглянувшаяся нашим Богам для терраформинга и дальнейшего заселения.
Фех-бета бомбардируют оторванными кусками соседних планет в этой звездной системе, чтобы насытить ее полным набором элементов таблицы Менделеева. Затем у человечества будет впереди тысячи лет на ее возделывание. Мне неизвестны люди, которые заселят ее, наверное, они еще не рождены. Свою жизнь я прожил, путешествуя по космическому раздолью и выполняя поручения нашего капитана.
Терра-Сигма – вот мой дом. Это многочисленная инженерная флотилия, направляемая в звездные системы для терраформинга избранной планеты в поясе жизни. За нами вслед летит новое поколение, чья задача – планетарные работы, а наша – отправиться к новой звезде.
Все мы – погруженные в анабиоз солдаты времени. Мы – покорные граждане общества, подключенные к глобальному хронографу.
Сны хронографа. Джон «Гриф».
Солнечная система. Земля, Северная Америка.
Бегу! Мчусь, сломя голову, обратно к рваным проволочным ограждениям! Ночной воздух застудил легкие. Хватаюсь за углы кирпичных строений, и, проскальзывая пальцами по уставшей и уже сыпучей кладке, резкими маневрами укрываюсь от слепящих лучей прожекторов, то и дело бросающих тень моего испуганно убегающего силуэта под ноги.
И вот я прошмыгнул за забор, оставив на серых кусках проволоки оторвавшийся кусок обветшалой куртки. Спрятаться уже некуда, снова передо мной пятно света, собственная бегущая тень и пар, вырывающийся из глотки.
Выстрел! Справа просвистела пуля! И вот еще раз, уже ближе!
– Да черт с ним! – стали доноситься выкрики запыхавшимися мужскими голосами. – Пусть бежит! Ничего не взял и не сунется больше.
Слепо спотыкаясь об ухабы, я продолжаю скрываться в степной безлунной тьме. «Черт с ним…», «оставьте его» – безнадежные голоса, повторяясь, все еще болтаются в мыслях, успокаивая сознание и сбрасывая адреналиновые обороты.
Утратив свой естественный допинг, я упал на землю одолеваемый одышкой и давлением – мозг будто раздулся от крови и пульсирует, проглатываемая земляная пыль высушивает горло и вызывает кашель и слизь.
Вдруг вспышка! Желтый клубень огня растолкал тьму, одинаково заполняющую пространство по всем сторонам, и до меня донесся приглушенный расстоянием рокот взрыва. Тут же забыл об усталости, так ободрила нахлынувшая свежая жажда мародерства и легкой наживы. Уж не знаю что произошло, но, подождав некоторое время, степь окружала лишь тишина, пробуждающая чувство безопасности.
Вспотевший, я весь продрог, и отдыхать более не могу, нужно двигаться, чтобы согреваться. Побежал обратно к ангарам, в сторону уже тихо полыхающих невысоких язычков пламени. Теперь неудачная попытка проникновения на охраняемый склад этих проклятых бандитов оборачивается легкой прогулкой по их горящим развалинам. Огонь приятно просушивает липкую холодную одежду на мне. Все закружилось в танце пламени, теней и едкого черного дыма. Разорванные тела обуглены и подмешивают аромат жареного мяса в общий колорит запахов гари.
Сейчас поищу чем тут еще поживиться помимо запеченного мяса…
Сны хронографа. Виталий Серов.
Солнечная система. Земля, Северная Америка.
Почистил ветошью самодельную берданку и выбрался на охоту. Вот, уже несколько часов, неподвижно лежу животом на промерзшей земле, своим, естественным человеческим запахом привлекая зверя.
Легкий ветерок растерянно метает по степи серый песок, в отчаянных поисках травинок. Своей настойчивостью он, как игривое дитя, отказывается принять безжизненность пустошей. Укрывающий меня своими длинными лохмотьями балахон остается ветру единственной забавой.
И вот уже глубокой ночью, когда чернота неба затерла последний налет синевы на горизонте, моим телом заинтересовалась малочисленная стая собак, появившаяся с юга. Судя по звукам до шести особей, но это слишком много для моей охоты. Мои глаза привыкли к темноте так, что света от звезд в безлунную ночь достаточно, чтобы различать лоснящиеся подранные шкуры и силуэты с блеском тапетума в зрачках.
Осторожно и недоверчиво метр за метром стая приближается ко мне, растягиваясь вокруг меня. Интересно, слышат ли они мое дыхание и готовятся к броску или считают свежей падалью? Надеюсь, они не осмелели настолько, чтобы после выстрела рвануть в атаку. Однозарядная винтовка не позволит поразить больше двух псов, пока те не настигнут меня. А ржавым тесаком тут не отмахаться.
Мушка представляет собой примотанную тонким проводом гайку, целик – выструганную из дерева чурку с рубцом посередине. Сведя эту «систему наведения» на что-то роющей собаке я приготовился надавить на спуск, как заметил в небе яркую точку, звезду, медленно движущуюся по прямой линии. Может сохранившийся довоенный искусственный спутник? Но вниманию сейчас не до него.
Я приготовился снова услышать сумасшедший грохот своей винтовки и нажал на триггер. Вдруг надо мной промелькнула та самая точка, растянувшаяся маленьким кометным хвостом. Все, будто, разверзлось в стороны, даже грохот выстрела утянуло прочь. Подстреленного пса смела стена пыли, и он рухнул.
Будто небо обрушилось на нас, расталкивая собак, перебирающих по иссохшей земле лапами со всех сил, чтобы умчаться от страха. Меня же эта сила сначала вдавила, а затем чуть не подняла на ноги в полный рост. Между зубами мерзко заскрипели песчинки и от них же заслезились глаза. Это ракета на сверхнизкой высоте, эти твари с юга, похоже, нашли умельцев, которые завели новую машину смерти.
Из-за горизонта раздались чуть слышимые раскаты. В отсутствии облаков эхо практически нет, звук быстро растаял в пустоте равнины. Придерживаясь собственного правила: «Независимо ни от чего, нужно двигаться туда, где есть события», я отправился к этим самым событиям на встречу.
Сны хронографа. Кирилл Подлетов.
Солнечная система. Земля, Агломерация.
– Сегодня должна развиться моторика речи и проясниться сознание… – разбивая коридорную тишину стуком о кафель десятком мужских и женских каблуков, мы направляемся в семнадцатую палату.
– Да, Кирилл. Надеюсь, с этим извлеченным все получится куда удачнее…
– Ульянова, между прочим, предыдущие попытки репликации сознания не увенчались успехом из-за ваших неточных расчетов подаваемой питательной смеси! – продолжил у меня за спиной Алексей.
– А я отмечу, что это только вероятность и ничего нельзя утверждать точно!
Раздраженным жестом обеих рук я дал понять, что постоянные какие-то «гормональные» споры между Ренатой и Лешей мне уже порядком надоели. Они тут же умолкли, и я толкнул молочно-белую дверь с серой табличкой «№17».
– Черт, держите его! Леха, дверь! – прямые уголки белых халатов затанцевали по палате. Костлявые пальцы докторов крепко сжали одежды подопытного образца. Да, вот так! Не сломайте ничего! Сильнее!
– Пожалуйста… Верните мне ее!!! – от задыхающегося шипения и до режущего уши вопля разразилась истерия Седьмого.
– Кровь, Песцов, на твоем халате кровь!
– Это его. Наверное, ногтями себя рвет. Да, точно, на плече.
– Ну, этот хоть не загнулся, как остальные.
– А-а-а!!! Отдайте!!! – все поведение похоже на сильнейшую наркотическую ломку. – Верните меня к ней!!! – уже умоляюще рыдая с уродливой гримасой и растянутыми в вопле щеками Седьмой упал в шок и отключился.
Белое кресло, белые халаты, палата с идеально белыми стенами и ярким освещением, затирающим неровности предметов как ластик. Крепко привязав его тело к креслу, мы стали ждать пробуждения.
– Включай камеру, он что-то бубнит, – Рената подтолкнула Алексея к видеооборудованию. Несвязные эпилептические звуки стали собираться в слова. В те же слова «верните», «моя», «отдайте», но противно медленно вытягиваемые по слогам сквозь слюну.
– Леша, включай запись. Вколол, – сказал я, и на экране перед Седьмым стала проигрываться сохранившаяся видеозапись с нашлемной камеры подопытного солдата Содружества.
На размытых кадрах показывается походная группа, собирающая образцы растений в глубине аномалии Б12О3. Это явно первая экспедиция. Они рассуждают, почему в лесу только растения и нет ничего из животного мира или насекомых. В сумерках, когда группа выбирала место разбития лагеря для ночлега, один из участников обнаружил тело собаки, поросшее каким-то мхом, но еще дышащее. Он подозвал к себе остальных, камера повернулась в их сторону, и тот свалился, будто его ударили по затылку. Подорвавшиеся к нему люди на ходу валились с ног и более не вставали. До самого разряда батареи камера снимала только темнеющее небо за густыми кронами деревьев. И никакого более движения, кроме ветра. Рассветы и закаты.
– Кажется, этот думает, – приметил Леша.
– Вы вспомнили кто вы? Можете рассказать, что с вами случилось? Вы были в сознании? Что вы помните?
– Подожди, Рената. Одного хватит, – Леша прервал череду вопросов, но Седьмой уже начал стонать и нервно дергать головой и всем, чем мог в привязанном состоянии.
– Верните мне счастье… – чуть успокоившись, по-детски плача простонал Седьмой и обмяк всем телом. На какой-то момент все подумали, что он умер и придется делать очередную одну копию.