«Катынское дело». Проверка на русофобию

Вместо предисловия

Кто такой Илюхин

…Но мы живем среди людей! Или я ошибаюсь? Я уже не говорю, а кричу с парламентской трибуны: посмотрите, власть имущие творят преступление! Вот он – корень всех ваших бед и унижений! И с горечью вижу – люди не слышат…

Но порок должен быть наказан – чтоб другим неповадно было. И сейчас я говорю: насквозь порочна нынешняя власть. Здесь, в моей обвинительной речи, собраны факты, отнюдь не исчерпывающие, но полностью изобличающие эту криминальную власть. Я хочу, чтобы об этом узнали все. И именно сегодня, поскольку не уверен, что мне это удастся сделать потом.

Прежде чем вы начнете читать эту книгу, мне надо ответить на вопрос, который непременно через десяток лет задаст молодое поколение, обратившееся к истории отношений России и Польши: а кто такой Виктор Илюхин, почему мы должны прислушиваться к его мнению?

Сейчас такой вопрос может показаться наивным – еще свежи воспоминания друзей и врагов об этом неординарном человеке, слишком значимый след он оставил в новейшей истории нашего государства. Но мы не вечны, и идущим нам на смену мы оставим память о нашем времени. Память, понятие нравственное, живет лишь тогда, когда между поколениями существует потребность сохранять, передавать и принимать приметы времени, сколы человеческих судеб и поступков. Ведь именно в этих судьбах и поступках запечатлено Время. Жизненный путь Виктора Илюхина заслуживает того, чтобы по линиям судьбы этого человека можно было изучать жизнь страны.

В отличие от многих современных политических деятелей, в его биографии была одна важная особенность – Илюхину довелось узнать жизнь с разных сторон. И с парадной, и с изнанки. Получив юридическое образование и поработав следователем в Пензенской области, он был направлен в Прокуратуру СССР, где ему пришлось с головой окунуться в кровь и грязь межнациональных усобиц, которые породила непродуманная горбачевская перестройка. Возглавлял расследования событий в Нагорном Карабахе, Армении, Азербайджане, Фергане, Приднестровье, Прибалтике и Грузии. Совместно со спецотделами США, Канады, Великобритании и других стран принимал участие в расследованиях преступлений нацистов. Тогда Катынь в их число не входила – Нюрнберг уже дал все ответы. Под руководством Илюхина были вскрыты злоупотребления служебным положением со стороны следователей Т. Гдляна и Н. Иванова в Узбекистане, устроивших массовое преследование безвинных людей. В рамках того же уголовного дела Илюхин сорвал попытку этих политических авантюристов дискредитировать все советское руководство страны. Прокурор фактически предотвратил государственный переворот, который, судя по всему, готовился под прикрытием утверждения демократических принципов построения нового общества.

Возглавляя Главное следственное управление Прокуратуры СССР, а потом и Управление по надзору за исполнением законов о государственной безопасности СССР, Илюхину довелось заниматься и вопросами реабилитации граждан. Он лично приложил руку к снятию всех обвинений с участников Новочеркасских событий 1962 года, стихийно выступивших с экономическими требованиями, за которыми последовало жесткое подавление волеизъявления рабочих. Илюхин пошел навстречу научной и писательской общественности, сняв судимость с известного ученого Н. Тимофеева-Ресовского, работавшего с 1925 года до окончания войны в Германии. По указанию Виктора Ивановича были подготовлены материалы на реабилитацию Н. Гумилева, расстрелянного в 1921 году. В отличие от трибунала, расправившегося с талантливым русским поэтом, он никогда не считал его врагом молодой советской республики, а военная карьера, участие в войне и награждение за личную смелость Георгиевскими крестами вызывали у Виктора Ивановича большое уважение к этому человеку с трагической судьбой.

А вот кого он не уважал и считал преступником, так это первого и последнего президента СССР. Позже в газетах о Викторе Ивановиче напишут: «В ноябре 1991 года возбудил уголовное дело по статье 64 («Измена Родине») Уголовного кодекса РСФСР против президента СССР М. Горбачева в связи с постановлением Госсовета СССР о признании независимости Латвии, Литвы и Эстонии. Обвинял Горбачева в нарушении Конституции СССР, нанесении ущерба суверенитету, территориальной целостности и государственной безопасности страны. После этого из Прокуратуры СССР был уволен».

Согласитесь, поступок смелый, но не безрассудный. Позже он сам прокомментировал его так: «Я знал, на что иду и каких последствий можно ожидать. Но Горбачевым действительно был нарушен Основной закон государства и кто-то должен был об этом сказать во всеуслышание. Власть должна знать, что ее проступки и преступления с рук не сходят, всегда найдутся люди, которые скажут правду в лицо».

Для нас в рассмотрении Катынской трагедии этот факт биографии Илюхина крайне важен. Прокурор, до мозга костей законник, он не боится гнева власти предержащей, открыто и решительно идет на конфронтацию ради торжества справедливости.

Кстати говоря, в это время М. Горбачев и его идейный сподвижник А. Яковлев уже признали Катынский расстрел польских военнопленных преступлением сталинизма и еще в апреле 1990 года сделали в ТАСС заявление. Начала работать группа следователей Главной военной прокуратуры, которая быстро нашла дружеский контакт с польскими агентами влияния. Для Илюхина и его товарищей по Прокуратуре СССР такие странные взаимоотношения во время ведения следствия показались, мягко говоря, некорректными. Но вмешаться в это дело он не смог в силу постоянных командировок в Среднюю Азию и на Кавказ. Все откладывалось до окончания следствия по неправомерным действиям коллег в Узбекистане. К тому же в Катыни в это время шли неспешные раскопки могил, и чем все закончится, было неизвестно.

Для нас важен и такой факт биографии Илюхина – участие в защите Компартии в Конституционном суде, где впервые наружу выплывут документы по Катыни, вроде бы до этого времени хранившиеся в «Особой папке № 1». Напомним, как развивались события.

После увольнение из прокуратуры Виктор Иванович трудился в газете «Правда», которую в то время возглавлял Геннадий Селезнев. 19 августа 1991 года страна проснулась и обнаружила в лексиконе дикторов радио и телевидения новую аббревиатуру – ГКЧП. Мало кто успел разобраться в случившемся, только путчисты палец о палец не ударили, чтобы взять власть. Ушлые демократические политики мгновенно воспользовались ситуацией, а президент России Б. Ельцин один за другим стал издавать Указы, ущемляющие деятельность КПСС и КП РСФСР. В стране царил антикоммунистический угар. По улицам ходили толпы опьяненных вседозволенностью людей, которые врывались в здания, ранее занимаемые партийными организациями, грабили кабинеты, выносили оргтехнику, устраивали охоту на членов партии. И для нас тут важно свидетельство Виктора Ивановича Илюхина, которое потребуется в последующем повествовании:

«Мне рассказывали, как здание на Старой площади заполнили какие-то люди, вскрывали кабинеты, хранилища, сейфы и набивали сумки архивными папками, документами, бланками. Еще тогда подумалось, зачем обычным мародерам такая добыча? Ее не продашь, не обменяешь. Значит, орудовали те, кто знал, как в последующем можно использовать все это. Когда я столкнулся с фальсификацией истории России и СССР, тотчас вспомнил о грабеже здания ЦК КПСС в 1991 году».

Итак, 26 мая 1992 года начался исторический судебный процесс, который должен был ответить на поставленный временем вопрос: быть Коммунистической партии в нашей стране или не быть? Сторону Б. Ельцина представляли Г. Бурбулис, С. Шахрай, А. Макаров, Н. Федоров, М. Федотов. Им были предоставлены неограниченные материальные, научные и технические ресурсы. Для доказательства преступности сталинского режима президент достал «случайно», но ко времени обнаруженную в архивах так называемую «Особую папку» с материалами о расстреле польских военнопленных и передал ее в Конституционный суд. А. Макаров и С. Шахрай 14 октября ее обнародовали, надеясь сломить защиту сторонников КПРФ и КПСС напором неопровержимых фактов о злодейской сущности правящей в то время партии. Но суд, ознакомившись с документами, неожиданно для всех не стал рассматривать этот «ударный аргумент», по ряду обстоятельств сочтя его сомнительным.

– К сожалению, – позже скажет Виктор Илюхин, – сторонникам защиты Компартии тогда не удалось ознакомиться с этими материалами. Нам в руки их не дали, а только показали издалека. Сослались на секретность «Особой папки». Зато через некоторое время нам стало известно, что главный российский архивист, некто Р. Пихоя, в тот же день, 14 октября 1992 года, копию этих документов по поручению Ельцина передал польским властям. Спустя время весь мир обладал Катынскими «секретами», а мы с ними ознакомиться не могли.

К Катыни Виктор Илюхин вернется позже.

Жизнь не стояла на месте. В 1993 году он принимал участие в создании Фронта национального спасения и был его сопредседателем. С декабря 1993 и по март 2011 года Виктор Илюхин был депутатом Государственной думы Российской Федерации первых пяти созывов фракции КПРФ, входил в состав Центрального комитета партии. Первые шесть лет возглавлял Комитет по безопасности и стал автором и заявителем важнейших для новой России законов, таких, как Уголовный кодекс РФ, Уголовно-исполнительный кодекс РФ, законов «Об оружии», «Об оперативно-розыскной деятельности», «О внешней разведке», «Об органах Федеральной службы безопасности РФ», «О промышленной безопасности», «О борьбе с терроризмом».

Еще важный биографический факт. В 1998 году вместе с депутатами фракции КПРФ и генералом Львом Рохлиным инициировал проведение процедуры отрешения от должности Б. Ельцина. Во время импичмента был главным обвинителем президента. Напомним, 17 депутатских голосов не хватило Госдуме, чтобы запустить механизм отстранения главного чиновника страны от управления государством.

Участвовал в создании Общероссийского политического Движения «В поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки» (ДПА), вместе с лидером этой организации Львом Рохлиным готовил население страны к массовому выступлению против антинародного режима Кремля. Когда генерал был застрелен, Виктор Илюхин возглавил это мощное Движение военных и руководил им до своего последнего дня. Незадолго до смерти – в начале 2011 года провел Общественный военный трибунал, на котором обвинил В. Путина в разрушении всей системы безопасности России и ее Вооруженных сил.

И последнее. Когда Виктор Иванович скоропостижно скончался накануне запланированной поездки в Минск, где должно было прозвучать его выступление о фальсификации документов, связанных с расстрелом польских военнопленных, известный писатель и политолог, соратник депутата в расследовании Катынской трагедии Юрий Мухин оперативно разместил в Интернете статью «Убит очередной обвинитель по Катынскому делу». Автор материала «на высоком нерве» кратко и пронзительно рассказал о роли депутата в поиске настоящих палачей десятков тысяч граждан Польши. Вот выдержки из этого текста:

«О Викторе Ивановиче Илюхине как общественном и политическом деятеле вы либо знаете, либо узнаете из некролога КПРФ, я же акцентирую внимание на том, что он по своему статусу в государстве был главным обвинителем российскому режиму в фальсификации Катынского дела. Кроме этого:

– на нем замыкался выход на технического исполнителя фальшивок, на основании которых Дума и Президент сделали заявление о вине в их убийстве СССР;

– у него хранились вещественные доказательства, свидетельствующие о фальсификации Катынского дела;

– он должен был выступить главным и единственным свидетелем в суде по признанию сведений, содержащихся в фальшивках по Катынскому делу.

Теперь его не стало. И он не первый прокурор, убитый фальсификаторами Катынского дела.

В плане подготовки к рассмотрению Катынского дела на Международном военном трибунале в Нюрнберге польский прокурор Р. Мартини должен был найти свидетелей преступления немцев. Таких еще было много. Когда в 1941 году немцы захватили советские лагеря с польскими военнопленными офицерами, то не все офицеры стали радостно ждать немецкого плена. Часть, желающая сражаться, бежала, часть ушла с охраной этих лагерей. В основном это были польские офицеры-евреи, и они в 1946 году еще не успели все выехать из Польши. А в том, что поляков убили немцы, Р. Мартини не сомневался – профессора Ольбрахт и Сегалевич доказали, что заключение комиссии Бутца, «доказавшей», что пленных убили русские, – это бред.

Однако Мартини не успел подготовить свидетелей, поскольку был убит. Когда советские войска освободили Польшу, то часть Армии Крайовой влилась в Войско Польское и сумела хотя бы так послужить Польше. А часть осталась верной польскому правительству в эмиграции – осталась на нелегальном положении и сохранила с ним связь. Убил Мартини 30 марта 1946 года солдат 16-й роты группы «Жильберт» С. Любич-Врублевский именно этой части АК. Этот солдат с 1945 года легально работал милиционером. Причем Мартини был убит в то время, когда лондонские поляки просовывали на Трибунал свою фальшивку о том, что польских офицеров в Катыни убили русские.

И это был не последний убитый прокурор.

На Нюрнбергском процессе представить немцам обвинение в убийстве поляков в Катынском лесу и доказать его должен был советский прокурор, помощник советского обвинителя Николай Димитрович Зоря. Он готовился к этому. Но 22 мая 1946 года Н. Зоря был найден убитым в своем номере гостиницы в Нюрнберге. Расследование его смерти привело следователей к выводу, что это «неосторожное обращение с оружием». По-другому тогда они объяснить это убийство не смогли.

А теперь вот – В.И. Илюхин. Что это – концы в воду?

Интересно, что со стороны фальсификаторов Катынского дела никаких подобных убийств не было. Их только Бог прибирает, и хотя, порою, прибирает круто, как это было с самолетом под Смоленском, но только Бог.

Вечная тебе память, Виктор Иванович…»

Надо ли задаваться вопросами, имел ли Илюхин право защищать честь и достоинство России? Его позиция – всегда идти до конца, докапываться до Правды, наживая бесконечные проблемы и плодя врагов на свою голову, – говорит об Илюхине как о человеке принципиальном и целостном. Он поставил перед собой задачу – положить конец трагедии, длящейся уже 70 лет. Великая задача.

Александр Волков,

помощник депутата

Государственной Думы В.И.

Илюхина с 1998 по 2011 год.

Россия и Польша. 1920 год

В 1920 году, когда Польша разгромила Красную Армию и захватила огромную территорию, земли Западной Украины и Западной Белоруссии Варшава передала победителям как колонии, на которых начал утверждаться «новый порядок», схожий с тем, который позже наводили гитлеровцы на оккупированных территориях. Тоже расстреливали, вешали, пороли до смерти, сжигали поселки, разрушали храмы, силой окатоличивали. Естественно, это вызывало противодействие местного населения, что новых хозяев только стимулировало к еще большей жестокости.

Поляки зверствовали, неимоверно издевались над пленными – стегали колючей проволокой, зашивали людям в полость живота живых кошек или убивали сотнями за малейшее нарушение дисциплины в концлагерях.

Мирных жителей тиранили, всех огульно лишили национальности, принуждали к рабскому непосильному труду. Польские газеты без стеснения писали: «На все тамошнее белорусское население сверху донизу должен упасть ужас, от которого в его жилах застынет кровь».

Кто же из оккупантов так зверствовал? Во-первых, так называемые осадники.

Это ветераны армии Пилсудского, за боевые заслуги в польско-советской войне 1919—1920 годов награжденные земельными наделами в Белоруссии и Украине. Среди осадников было много офицеров – закоренелых русофобов и католических фанатиков. Они обращались с местным населением, как живодеры со скотиной. И впоследствии им это даром не прошло.

Во-вторых, жандармы, поддерживающие «новый порядок» самым жестоким образом. На захваченные территории были присланы «служители закона», отличающиеся особым садизмом – жандармы обирали крестьян до нитки, насиловали женщин, семьи лишали жилья. В 30-х годах польские жандармы в удостоверении личности в графе «национальность» у белорусов писали: «тутэйшие», то есть местные. Население должно было со временем забыть свои корни, свою культуру, свое национальное достоинство.

В-третьих, охранка многочисленных тюрем и лагерей. Особенно отличалась жестокостью охранка концлагеря Березы Картузской, который просуществовал с 1934 до 1939 года. Как пишут в польской прессе, там содержались евреи, украинские националисты и даже поляки.

Сохранилось свидетельство насаждаемых порядков в этом лагере. Известный польский общественный деятель и публицист Станислав Цат-Мацкевич писал в своих воспоминаниях: «Береза Картузская была не местом изоляции, а местом пыток… Со всей Польши здесь собрали людей, обожавших избивать безоружных… Уголовники назначались дежурными по бараку, контролировали выполнение «гимнастики»… Им разрешалось избивать остальных заключенных… Главная пытка – отказ в праве справлять нужду. Только раз в день, в 4.15 утра, узников выводили и командовали: «Раз, два, три, три с половиной, четыре!» За эти полторы секунды все должно быть уже закончено».

Еще один вид пыток – «гимнастика», когда узников заставляли сидеть в глубоком приседе с поднятыми вверх руками на протяжении 7 часов. В приседе бегать, ходить, спускаться с лестниц и подниматься обратно.

При этом на них сыпались удар за ударом, особенно если чей-то желудок не выдержал. Делать «гимнастику» заставляли всех, даже арестантов с переломанными в результате издевательств костями.

Ночью людей будили каждые полчаса и приказывали им прыгать, бегать, ползать. «Все выглядело, как дантовский ад», – заключает С. Цат-Мацкевич.

А теперь приведу некоторую статистику. В польско-советской войне 1919—1920 годов поляки взяли в плен порядка 120—150 тысяч красноармейцев. 80 тысяч истребили. Сколько погибло в концлагерях мирного населения – не счесть. На территории Западной Белоруссии и Западной Украины разрушили почти все православные храмы, закрыли фактически все местные национальные школы. Население обобрали с ног до головы.

Белорусы и украинцы об этом помнят…

1939—1941 годы. Откуда в Белоруссии взялись польские пленные

Для начала сделаю некоторые уточнения. Первая мировая война истощила Германию и Россию. Польша, получив из рук Верховного совета Антанты независимость, воспользовалась этим и направила штыки в сторону поверженных немцев. Потом, увидев, что советская власть вот-вот падет, в январе – феврале 1919 года кинулась на Россию. Возглавлял этот поход национальный герой прошлых лет и современной Польши Юзеф Пилсудский, чьи памятники ныне можно встретить в любом уголке ее небольшой территории. Поэтому непродуманный поход доблестного военачальника Тухачевского на Варшаву был лишь ответом на эту агрессию. Далее, как мы знаем, ситуация изменилась, и РСФСР потерпела на польско-советском фронте крупное поражение. Наши территории по Рижскому мирному договору, заключенному 18 марта 1921 года, отошли Польше – западная часть Белоруссии и Западная Украина.

Но со временем Варшава и Берлин сблизились до такой степени, что Польша в 1933 году добровольно взяла на себя функции представлять Германию в Лиге Наций. Сотрудничество приобрело столь тесный характер, что Гитлер в январе 1939 года предложил Варшаве участвовать в походе на СССР. И был крайне удивлен и разочарован отказом Польши, которая в то время являлась еще и союзником Англии и Франции. Заигрывая с одними и другими, Варшава все время помнила о ситуации 20-х годов, когда русские и немцы обескровили друг друга и ей легко достались лавры победителя. Поэтому Польша всячески затягивала процесс переговоров, явно забывая, что находится в буферной зоне между двумя крупными и сильными державами – Россией и Германией. Варшаву не образумил даже пакт Молотова – Риббентропа: в Гитлере она врага не видела и вместе с Англией и Францией настраивала фюрера против советской России. Ненависть поляков к большевикам явно затуманивала их сознание.

1 сентября 1939 года стало для Польши трагедией – гитлеровцы пересекли ее границу и двинули танки вглубь страны. Надо отдать должное полякам: защищались они самоотверженно, но силы были не равны и серьезно противостоять Берлину они не могли. Второй удар Варшава получила с востока. 17 сентября 1939 года по договору с Германией советские войска начали наступление, освобождая свои утраченные 20 лет назад территории. На два фронта воевать крайне тяжело, поэтому военные действия быстро закончились – Польша была разделена на две части – немецкую и советскую. Не присоединившийся ни к кому буфер перестал существовать. Англия и Франция в войну не вмешались, а предпочли пожертвовать союзником ради собственного спокойствия. Единственное, что сделал британский лев, – приютил в Лондоне сбежавшее польское правительство, которое через полтора года стало искать отношения с ненавистной ему Россией.

Мы вернули себе Западную Белоруссию и Западную Украину; в плен Красной Армии попало около 150 тысяч поляков, одетых в военную форму. Произошла большая фильтровка: представители низшего сословия были сразу освобождены. Часть поляков, жившая на западных землях Польши, была передана немцам. Позже, уже в 41 году, 73 тысячи поляков были переданы польскому генералу Андерсу, и они на территории Италии вместе с англичанами воевали против немцев. У нас оставалась небольшая группа польских офицеров, отказавшаяся участвовать в сопротивлении немцам, а также сотрудничать с нами. В отношении этих офицеров надо было принимать какие-то меры.

Дело в том, что они совершали набеги на населенные пункты, так как не было серьезного конвоя, готовили мятеж, будучи в нашем плену. В их числе были жандармы, полицейские, издевавшиеся над нашими красноармейцами, плененными в 1920 году. Издевались они над белорусами, украинцами во время оккупации поляками названных территорий. Поэтому часть поляков была приговорена к расстрелу за тяжкие преступления. Но не в том количестве, о котором сейчас говорят. Цифры надо уточнять, но они – в пределах 3 тысяч. Это было под Харьковом, Тверью и в ряде других мест.

Есть и другие подсчеты историков. По некоторым данным, в руки СССР в 1939 году попало не более 130 тысяч поляков, из которых 42 тысячи польских военнослужащих, оказавшихся в армии по призыву, были освобождены. Это те, кто, как уже говорилось ранее, проживал на территории Польши, оказавшейся под немцами. И примерно столько же, чуть более сорока тысяч гражданских жителей, бежавших от фашистов на восток, СССР переправил назад через линию перемирия. Из оставшихся и формировались рабочие подразделения для строительства дорог в Смоленской области, армия Андерса и дивизия имени Тадеуша Костюшки. Нельзя исключать, что кто-то из пленных умер своей смертью, кто-то сбежал. По суду же было расстреляно, как уже упоминалось, чуть больше трех тысяч.

Но не надо путать Катынь, у нас все это свелось к ней. Под Катынь было действительно направлено несколько тысяч поляков, которые работали на строительстве шоссейных дорог Смоленск – Витебск и т. д. Но когда началась Великая Отечественная война, немцы настолько быстро продвигались к Смоленску, что эвакуировать оттуда военнопленных поляков не удалось. Они вновь оказались в плену, на этот раз у немцев. Германия использовала часть их на строительстве бункера для Гитлера. На строительстве этого бункера работали в том числе и пленные русские, украинцы, белорусы, евреи – все они были расстреляны и похоронены под Катынью. Потому мы сегодня и говорим: давайте определимся, кто есть кто и от чьих пуль погиб.

Так откуда взялись перед войной в Смоленской области польские военнопленные, которых якобы перед отступлением, второпях, под угрозой самим оказаться захваченными, палачи НКВД методично, как представляется некоторым гражданам, из немецких пистолетов, каждого поляка в отдельности, в затылок, застрелили? Если не брать в расчет геббельсовскую, а ныне и польскую теорию, которую поддержало в целях политической целесообразности и наше государственное руководство, это и была часть тех людей, которые к нам попали в 1939 году при разделе Польши.

Забегая вперед, скажу, что содержались они в очень приличных условиях в трех лагерях особого назначения № 1-ОН, № 2-ОН и № 3-ОН на расстоянии от 25 до 40 км западнее Смоленска. Пленные работали на открытых объектах, и тому немало свидетельств. О здоровье этих людей заботились и во избежание эпидемий даже делали прививки. Когда возникла угроза оказаться в тылу у наступающих немцев, НКВД предпринял попытку отправить пленных железнодорожным транспортом в глубь страны, однако сделать это было уже невозможно. Так поляки оказались у немцев. Именно они, по дьявольскому плану Геббельса, были садистски истреблены, а вину за их гибель Германия переложила на плечи сталинского режима.