Последнее зелье

Пролог

Чтобы добраться сюда, приходилось ехать на попутках. Своего транспорта у неё не было, только смятая карта и адрес, который нужно отыскать. Проведя в пути больше двух часов, спрашивая дорогу у случайных прохожих, она, наконец, была на месте.

Жаркий день. Грузная дама направилась к дому, указанному на карте, поднимая пыль с просёлочных дорог.

Дом стоял вдалеке от деревенских хат. В голове у неё промелькнул вопрос: отчего дом построили поодаль ото всех? Из суеверия?

Размышлять не хотелось. Со лба не переставая катился пот и, дорога утомляла.

Дом не был огорожен забором. Рядом с добротным сараем она заметила пень, из которого торчал топор, и сложенные пирамидкой дрова. Хозяин дома развалился в плетёном кресле на веранде. Он был молодой, но не мальчик, чуть смуглый, одетый в рваные джинсы и футболку с символикой группы led Zeppelin. На деревянном столе стояла кружка пива. Осталось на донышке.

Он держал в руках открытую на середине книгу в мягком переплёте. Чёрные волосы аккуратными завитками падали на лоб, в ухе блестела толстая золотая серьга, как у пирата.

Взъерошенная женщина подошла ближе и громко сказала:

– Эй, мальчик! Крамера, 32, это здесь?

«Мальчиками» гостья, которой самой было далеко за 40, называла всех, кто был моложе тридцати. Если судить чисто внешне, она была не далека от истины.

Хозяин поднял голову:

– Да.

– Мне сказали, что здесь мне помогут… – она собиралась рассказать, в чём заключалась её просьба, но потом замолчала и посмотрела в сторону, в сомнениях.

«Не может ведь этот малолетка…»

– Помогут с чьем? – спросил пират с акцентом, не дав ей додумать свою мысль.

– Мне сказали, что здесь живёт колдун. – проговорила гостья.

– Хм. – хозяин загнул край страницы треугольничком и отложил книгу.

– Колдун. Я ищу колдуна. Можешь позвать его? – повторила дама ещё раз, решив, что он не понимает.

Парень рассмеялся, сощурив глаза, вокруг которых показались морщинки, потом поднялся с кресла. Под его ногами скрипнули половицы.

Гостья почувствовала себя странно. Хозяин указал пальцем ей за спину, она обернулась и долго высматривала, на что же он показывает. Не найдя там ни человека, ни зверя, ни чего-то другого примечательного, кроме деревьев и края деревни, она подумала:

«Да он что, издевается?» – и собираясь отчитать паренька, она снова посмотрела в его сторону.

Вместо дома с широкой верандой, перед ней лежали обгорелые развалины, поросшие сорной травой.

1. ШЁПОТ В ТЕМНОТЕ

Марта остановила велосипед возле дверей булочной, куда недавно устроилась на работу помощником пекаря. До полудня она сонно месила тесто, смотрела в окно, слушала сплетни о том, что сказал Янек, когда узнал, что его жена…

Каждый день коллеги делились друг с другом новостями, увиденными по телевизору. Всё чаще они говорили о таинственных убийствах, которые так и оставались не раскрытыми. Марта старалась перевести тему, но это не всегда увенчивалось успехом, и она снова слышала надоевшие призывы быть осторожными, и не отпускать детей одних на улицу, ведь убийца до сих пор был на свободе.

– Не удивительно, что люди разочаровались в полиции. – говорили на кухне, – Они ничего не могут сделать. Расследуют, расследуют, а всё без толку. Люди продолжают умирать.

В полдень Марта засобиралась на обед. Она причесала непослушные, плохо осветлённые волосы и заплела их в тугой хвост, избегая встречаться взглядом с коллегами. Она поправила юбку, и посмотрела на себя в зеркало, ещё раз отметив, что снова набрала пару килограммов, так что лишний вес стал ещё заметнее. Она вздохнула, накинула плащ и открыла дверь на улицу.

– Марта! – окликнула её пожилая повариха, – Купи сухой мяты! В том магазинчике на углу!

«Если я новенькая, значит должна быть на побегушках?» – возмутилась про себя Марта, но в ответ только молча кивнула.

Она любила свой маленький город. Улицы узкие и изогнутые, дома похожие на пряники. Черепичные крыши, летние кафе, маленький тесный рынок недалеко от центра города. Уютно и душно, как и во всех небольших провинциальных городках.

Прогуливаясь здесь часами, она всё больше начинала верить, что можно убежать от своего прошлого. Окунаясь в созерцание пейзажей города, заваленного красными листьями, с его мощёными мостами, неспешным ритмом жизни, она ощущала себя дома, и в безопасности. Теперь Марта всё реже просыпалась по ночам в холодном поту, слыша шёпот в темноте.

Подходя к дверям магазинчика, что был совсем недалеко, Марта подумала, что почему-то никогда раньше не была здесь, даже из любопытства.

«Зелёная аптека», «Магазин специй», так окрестили жители города этот небольшой семейный бизнес. Магазин пользовался популярностью среди местных, не жалующих новомодные химические медикаменты, за неимением денег или достаточного образования. В лавке продавались лекарственные травы и настои, как поняла Марта из рассказов своих коллег.

Ходили слухи о том, что хозяин приторговывает в своей «аптеке» марихуаной. Конечно же, в медицинских целях. На дворе был конец 80-х и такие разговоры никого не удивляли, и вполне могли быть правдой.

Булочница открыла дверь, и солнечный свет, отразившийся от стекла, ударил ей в глаза. Зажмурившись, она переступила порог. Наверху громко звякнул колокольчик.

Марту тут же окутал пряный запах трав. Ласковый аромат лаванды, сандал и красный перец, задавали основную ноту. Тмин щекотал в носу, розмарин и полынь кружили голову. Розовое масло блестело в небольших баночках на полках, источая густой и удушливый запах, впрочем, не такой резкий.

Из-за двери за прилавком слышались звуки радио. Шёл футбольный матч. Марта вдруг почувствовала слабую боль возле предплечья. Не боль даже, а ломоту, как при простуде. Она осмотрелась.

Всю стену, слева от неё, занимали аккуратно расставленные на полках-витринах стеклянные банки с зелёными порошками, стручками, бутонами цветов, листьями и сушёными ягодами. С правой стороны в маленьких деревянных ящичках, выстроенных в несколько рядов, лежали высушенные травы и цветы со стеблем. Каждый из ящичков был подписан каллиграфическим почерком. На стенах за прилавком висели большие полки, на них стояли флакончики из тёмного стекла. На каждой ёмкости была этикетка, с надписью на латыни. Большой прилавок из полированного тёмного дерева. За ним – никого.

Марта вздохнула. В это время из узкой двери, ведущей, видимо, в подсобное помещение, появился продавец.

Булочница взглянула на него и замерла в оцепенении. Пред ней стоял главный герой её ночных кошмаров. Он вышел, читая журнал, сложенный пополам, а когда поднял глаза – выругался по-испански, но тут же взял себя в руки и поздоровался:

– Дьень добрый.

Акцент. Эта деталь тоже запомнилась Марте с их первой встречи.

– Эм… – протянула она.

– Чьем могу помочь?

– Я… Я… Пришла за мятой… У нас в кондитерской кончилась. – промямлила Марта. Она боялась пошевелиться от страха и смущения. Продавец разулыбался, видя, что девушка опешила.

– Мята, говорьишь.

– Да. – она почувствовала, что заливается краской.

Хозяин усмехнулся, подойдя к своим ящикам. Достав оттуда бумажный пакет, наполненный чем-то шуршащим так же подписанный на латыни, он захлопнул ящик и выпрямился.

– На этот раз, могу я узнать твоё имья? – спросил он.

– Марта. – беззвучно ответила Марта.

Хозяин лавки снова улыбнулся, и эта улыбка показалась устрашающей.

– Я Герман. – ответил он, едва заметно поклонившись, как бы по привычке, – Тебе нечьего бояться, Марта. Дыши глубже.

Она подчинилась, и действительно стало немного легче. Было неловко, ведь однажды этот человек вылечил её, а она так испугалась, что даже не поблагодарила. Это можно было понять, учитывая обстоятельства, при которых всё произошло.

– Что ты здесь делаешь? – набравшись смелости, спросила Марта.

Герману показалось невероятно милым то, как покраснели её щёки.

– Работайю. – ответил он так, будто это был глупый вопрос.

– Слушай, я… Должна поблагодарить тебя. За тот случай, то есть… За ту ночь, то есть…

Марта не смогла как следует сформулировать фразу. Герман же был горд собой.

– Спасибо. Что вылечил меня. – всё же закончила она, борясь с желанием сбежать.

– То есть? – не понял продавец.

– Тогда в лесу… Ты подобрал меня и вылечил мою руку.

– Подобрал, имьенно, но я тебья не лечил.

Марта на секунду опешила, и тут же вскипела.

«Вот значит как? Делаешь из меня сумасшедшую!?».

– Я знаю, что я видела! И я не сумасшедшая!

– В любом случайе, – спокойно продолжил Герман – ты будьешь должна мне услугу.

– Услугу? – не поняла Марта.

– Если бы ты осталась в льесу, то возможно не дожила бы до утра.

– Так значит, ты мой спаситель да? Как скромно. – нервно усмехнулась Марта и скрестила руки на груди.

– Скромность – нье моя сильная чьерта. – пояснил он.

«А ещё ты лжец!» – всё ещё возмущённо подумала Марта, но всё же не захотела устраивать скандал.

– И что это за услуга, которую я буду должна тебе? – надменно спросила она.

– Пока не знайю. – ответил Герман – Но, когда ты мне понадобьишься, я сообщу.

Он бросил в неё бумажный пакетик с мятой, который сложил, как мяч. Хозяин лавки был в прекрасном настроении и сделал вид, что разговор вовсе и не уходил в сторону неприятной темы. Марта растерялась, но поймала свёрток в последний момент.

– Ole! – обрадовался Герман.

Марта нервно засмеялась.

– Твоя мьята. Двьести грамм. С половьиной.

– Сколько с меня?

Хозяин сделал вид, что не слышал вопроса.

– Заходьи когда хочешь. – он снова взял свой журнал. – Если захочьешь поболтать.

Марта кивнула, на самом деле надеясь больше никогда не возвращаться сюда.

В этот момент в магазин вбежала женщина с длиннющими рыжими волосами и чуть не сбила с ног растерянную и румяную булочницу. Лицо рыжей, курносое, с раскосыми голубыми глазами, тоже было знакомым. От неожиданности Марта выронила бумажный пакт, что держала в руках.

– Ой, – запыхавшись, засмеялась рыжая – извини!

– Ничего. – ответила Марта, поднимая пакет с пола, но никому не было до этого дела.

Рыжая красавица, как у себя дома, обошла прилавок и пошла к служебной двери, многозначительно посмотрев на хозяина лавки.

– Аргентина выигрывает одьин – ноль. – сообщил Герман.

Марта вышла на улицу ошарашенная. Она постаралась собрать во едино хаотичные мысли, но эмоции зашкаливали и мешали думать. Тут она вспомнила, что собиралась на обед. Аппетит совершенно пропал. Сердце выпрыгивало из груди, а вся кровь в организме, казалось, прилила к её пылающим и красным, как свёкла, щекам. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, как советовал- лечащий врач, и медленно направилась к ближайшему кафе.

Усевшись за столик и спрятавшись за раскрытым меню, она закрыла глаза и почувствовала, что, наконец, может остановиться и подумать. Ей захотелось ещё раз проиграть про себя события начала лета, после которых, как она понимала, её жизнь уже не будет прежней.

….

– Зачем ты меня притащила сюда? Уже ночь скоро. – Марта несла рюкзак, и уже устала. Они с подругой пробирались всё дальше в лес.

– Здесь не те кадры будут. Мы пришли, чтобы сделать фотографии, и они должны быть натуралистичными. Свет от свеч и сумрак… – объясняла Мария.

Безумные идеи подруги давно не удивляли Марту.

– А как будем возвращаться, ты не подумала? – забеспокоилась она.

– Это всего пара снимков. Не будь трусихой.

Они шли ещё и ещё. То Марии не нравился то свет, то фон… Вот наконец, подруги нашли подходящее место на небольшой полянке. Они расположились, зажгли свечи и сделали несколько фото на старый Nicon.

Вдруг поднялся ветер. Все свечи разом потухли. Подруги посмотрели друг на друга, и тут стало понятно, что уже довольно темно.

– Я же говорила, что надо возвращаться! – вспылила Марта.

– Да, уже пора.

Мария, наконец, поняла, что у них есть реальный шанс заночевать в лесу. Она огляделась и, встав на ноги, сказала:

– Пошли.

– Мария, мы пришли не оттуда. – остановила её подруга.

Марта осознала, что в такой темноте им не найти дорогу, и внутри неё что-то похолодело. Лес чернел каждую минуту.

– У меня есть ещё спички, но их немного. Доставай фонарик. Я пойду, поищу сухие ветки.

– Что? – Мария дрожала.

– Разведём костёр, погреемся. Да и светлее станет.

Мария не успела ничего ответить. Марта уже шла к ближайшим зарослям орешника.

Войти в чащу было страшно.

Лес, как оборотень преображался с приходом ночи. Шла Марта медленно, короткое платье цеплялось за ветки. Распущенные волосы запутались. Она ступала осторожно, освещая себе путь лучом карманного фонарика. Но чем дальше она шла, тем больше видела, что весь лес был влажным и сухой травы для костра здесь не найти. Ноги её промокли, от луча света, дрожащего в её руке, блестели листья.

Вдруг, Марта услышала шорох. Она замерла и затем резко обернулась. За ней была темнота. Она посветила перед собой и позвала:

– Мария?!

Никто не ответил. Тогда она решила вернуться к подруге. Марте казалось, что она уже должна была выйти туда, где она оставила Марию, но поляну она не нашла. Ноги изранили кусты, к коленям липли комары.

– Мария!! – позвала она ещё раз и, остановившись, прислушалась. Снова никто не отвечал. Марта запаниковала, она пошла быстрее, но, споткнувшись, упала. Фонарик выпал у неё из рук, ударился о дерево и погас. Марту сковал страх. Она посмотрела вверх. Над деревьями виднелось звёздное небо.

– Мария, это не смешно! Зажги свой фонарик!

Ответа не последовало.

Тогда Марта решила идти вперёд. По её мнению, она уже должна была быть близко. Встав на ноги, бедняжка, осторожно ступая, пошла прямо. Глаза её уже привыкали к темноте, однако всё равно, кроме чернеющих силуэтов деревьев, ничего не было видно. Снова послышался шорох. Марта обернулась, и ей показалось, что справа от неё кто-то стоял.

Булочница закричала от страха и побежала вперёд, не разбирая куда. Бежать пришлось не долго, потому что она снова упала, и выкатилась на залитую лунным светом поляну.

Ссадины на руках болели, сердце бешено колотилось. Она подняла голову и увидела куст папоротника. Высокий и величественный, он красовался своей пышностью в бледном свете луны. Среди листьев, как из ниоткуда, показался маленький, нежный цветок. Хрупкий и прозрачный, он блестел в черноте леса.

Марта услышала шёпот, похожий больше на шум ветра, чем на человеческую речь.

– Не смотри… Отвернись… – прошелестел ни то голос, ни то ветер.

Но Марта не слушала, только заворожено смотрела на лунный цветок. Ощущение реальности растворялось в ночной прохладе. Булочнице показалось, что вокруг цветка летают крошечные огоньки. Она поднялась на ноги, уже не чувствуя боли от ушибов, подошла к папоротнику и глаза её заблестели зелёным светом. Теперь всё виделось по-другому. Мимо ног пробежали ящерицы. Воздух менял цвета, поляна вдруг показалась освещённой. Девушка могла видеть всё так чётко, как никогда раньше. Каждый блик на траве, каждого жука, изгибы коры на вооон том далёком дереве.

Марта протянула руку, чтобы сорвать цветок, но едва она коснулась невесомого лепестка, как руку её обожгла горячая боль. Она отпрянула, зажмурившись, и взялась за пальцы. Обожжённая кожа пульсировала и покраснела. Это вернуло к реальности. Вокруг всё стихло и потемнело. За её спиной показался чей-то силуэт.

Вдалеке пронзительно и тоскливо завыл волк. Марта обернулась, но увидела только темноту. Вой послышался снова. Казалось, теперь он ближе. Марта снова почувствовала, как страх холодным дыханием обнимает её тело, застревает в груди. Едкий ужас выступил испариной на лбу. Марта побежала в противоположную от звука сторону.

Она уже устала, так что не смотрела под ноги, но если бы и смотрела, то ничего бы не увидела. Вскоре она остановилась, чтобы отдышаться. Прямо перед ней послышалось звериное рычание. Сердце её замерло, дыханье перехватило. Марта попятилась назад, оступилась и полетела вниз с обрыва. Обрыв был не слишком высоким, но внизу лежали камни, и сломанное сухое дерево.

Очнулась бедняжка от боли. Она сильно ударилась головой. Здесь было открытое пространство, и Марта могла видеть силуэты того, что было вокруг, хотя и не вполне отчётливо. Она попыталась подняться, но боль была нестерпимая. Тут Марта поняла, что вся её одежда мокрая и ей стало холодно. И тогда она увидела, что её рука странно изогнута и, из неё торчит переломанная кость. Вся её одежда была в крови. Увидев это, Марта хрипло и надрывно закричала, слёзы брызнули из её глаз. Ей показалось, что она снова слышит шёпот, и что кто-то приближается к ней. Не успев поймать ни единой мысли, она потеряла сознание.

Кто-то подошёл ближе, склонился над ней и… пощупал её пульс.

Марта открыла глаза в маленькой спальне, укутанная одеялом. Первое, что она заметила, это неприятное ощущение возле предплечья. Она попыталась размять мышцы, но ничего не изменилось. В комнате пахло так, словно она находилась на скошенном лугу, где-то в деревне. За окном темно. На прикроватном столике стоял включенный светильник.

Она села на кровати и увидела, что была в одном белье, а её одежда лежала рядом с кроватью на стуле, чистая и аккуратно сложенная. Дверь комнаты приоткрыта, за ней был виден свет, и слышались тихие голоса. Марте стало не по себе. Она встала и спешно оделась, стараясь двигаться как можно тише. Затем она на цыпочках подкралась к приоткрытой двери и осторожно выглянула, чтобы посмотреть, что там.

Она увидела просторную гостиную, с камином, в котором догорали полена. Рядом в старинном кресле, поджав ноги, сидела рыжеволосая женщина. Волосы её свешивались через подлокотник кресла и почти доходили до пола. Свет от камина отражался в них, красиво переливаясь.

Рыжая женщина говорила:

– …Подумаешь, какой-то цветок. У тебя их миллион! Одним больше, одним меньше.

– Я был так бьлизко! – с досадой проговорил её собеседник, цокнул языком и вздохнул. – Такая рьедкость! В моём льесу! И я нье смог взять его.

– Главное, что ты в порядке. Ужас какой.

– Я хотьел остановить её, но нье мог подойти.

Марта неслышно приоткрыла дверь и тогда увидела того, с кем говорит женщина в кресле. Напротив неё, скрестив руки на груди и облокотившись спиной о деревянную балку, подпирающую потолок, стоял мужчина, представившийся ей впоследствии как Герман. Очки для чтения, сдвинуты на нос. Кудрявые волосы, серьга в ухе, щетина на лице. Не высокий и худоватый.

– Что теперь делать? – озадаченно спросила рыжая.

– Это нье простой маньяк… Это чьёрный. – пояснил Герман.

Рыжая замерла. Бокал чуть не выпал из её рук.

– Бьез меня из дома не выходьи. И на работу будьешь ездить только со мной, поньяла? – Герман нервно прошёлся по комнате.

Рыжая кивнула.

– Братство уже знает, как думаешь?

– Если ньет то скоро узнайет. Об этом я позабочьусь.

– А девочка? Что будем делать с ней?

– Утром я отвьезу её в город. – Герман пожал плечами. – Я уже сдьелал всё что мог, даже перьестарался.

Марта посмотрела на свою руку. На месте ужасного зрелища переломанной кости теперь не было даже шрама. Она пошевелила пальцами, согнула кисть. Боли не было. Марта попыталась осознать, как такое возможно.

– Уже? Может хотя бы подождать, пока она поправится?

– Не к чьему ждать. Её уже начьяли искать, – продолжал Герман, – Два днья прошло.

Глаза Марты округлились:

«Два дня?!»

– А если она очнётся?

– Я скажу то, что говорю всьегда. Скажу, что всьё это ей показалось. Вообще она должна благодарьить меня, что не стала следующей.

Он посмотрел в сторону и поправил волосы рукой.

– Вторую дьевушку уже нашли. – он помедлил, – И её голову тоже.

«Что?!»

Марта шумно вздохнула. Рыжая женщина обернулась и посмотрела прямо на неё. Сердце девушки забилось, как у канарейки. Она отпрянула от двери и закрыла рот руками. Подбежала к окну, и попыталась открыть створку. Та не поддавалась. Марта начала паниковать.

– Эй… – послышался голос у неё за спиной.

Марта вздрогнула и обернулась.

– Тише, дьевочка. – Герман показал ей ладони и не приближался. Его глаза светились бледно-зелёным светом. Свет исходил из белков глаз, охватывая зрачки тоже. Это свечение преображало лицо, делая его похожим на фонарь, который вырезают из тыквы на Хэллоуин.

– Не бойсья. – мягко сказал он.

Но это было сложно. Марта так испугалась, что у неё потемнело в глазах. Почувствовав тошноту, бедная булочница прикрыла глаза. Она шумно дышала, её бросило в пот.

– Не подходи! – выдохнула она.

Герман медленно подошёл. Марте показалось, что она стала героиней триллера. Секунды казались долгими. Она поняла, что бежать ей некуда, и в душе появилось ощущение покорности судьбе. Марта смотрела как горящие глаза зловещего незнакомца приближались к ней, и была готова протянуть к нему руки и отдать себя на растерзание.

Садистом Герман не был. По крайней мере, сегодня. Он провёл рукой у лица напуганной девушки и что-то прошептал, так тихо, что нельзя было разобрать. Перед глазами у Марты всё поплыло, веки стали тяжёлыми, и она повалилась на пол без сознания. Герман едва успел подхватить её, чтобы она не ушиблась.

Проснулась Марта на скамейке городского парка ранним утром, накрытая мужским пальто. Она поёжилась от холода. Огляделась по сторонам. Казалось, что во всём парке она была совершенно одна.

Марта знала, где находится и заблудиться не могла. Немного придя в себя, она рассеянно побрела домой. В кармане булочница нашла мелочь, ровно столько, чтобы можно было потратить на проезд в автобусе.

….

– Добрый день! Слушаю Вас.

Марта подняла глаза. Перед ней стояла стройная официантка с блокнотом в руке.

2. АВРОРА

Плотно закрыв за собой дверь, ещё не старый, но поживший колдун прошёл в мастерскую, не вытерев грязные ботинки о коврик, что лежал у двери. Это был высокий и статный мужчина, с благородными чертами лица и копной рыжих волос, аккуратно убранной в хвост. С виду он казался суровым почти перманентно, однако не многие знали, что на самом деле, более мягкого и терпеливого колдуна сложно было отыскать.

Он зажёг софиты, повязал льняной фартук, запачканный краской, и ещё раз взглянул на картину. Девушка, изображённая на ней, сонно прикрыв глаза, смотрела мимо художника. Она сидела в плетёном кресле и подпирала подбородок рукой. Её фигура была ещё не прописана, и сад за окном был словно в тумане.

Приступив к работе, художник подумал, что, пожалуй, это было одной из её милых особенностей – смотреть мимо и витать в облаках, когда она позировала. Воспоминания захлестнули его с головой. Казалось, сейчас она еле слышно проходит по коридору, стараясь не разлить крепкий кофе в чашке. Неслышно открывает дверь, подходит ближе и заглядывает ему через плечо. Он почти слышит её дыхание… Рука с кистью замирает, не прописав мазок.

Прошло уже больше семидесяти лет с тех пор, как любимая оставила его навсегда. В памяти снова всплыли страшные картины из прошлого.

Во время первой мировой войны, в начале века, Георг, так звали нашего героя, служил хирургом в военном госпитале во Франции. Всего несколько месяцев назад, он покинул относительно спокойную Аргентину и отправился на фронт, ведомый чувством долга, и чрезмерными амбициями. Оставив беременную жену на попечение знакомых ведьм, он распрощался и пообещал вернуться к концу года.

Однажды утром, в середине сентября, он получил письмо, в котором говорилось, что ему должны с прискорбием сообщить, что его Елены больше нет в живых. Но их новорожденный сын чувствует себя хорошо.

Георг тяжело вздохнул и отложил кисть. Много раз во сне он видел свою жену, лежащую в крови, рядом с их долгожданным сыном. Впоследствии, ведьма, что стала кормилицей ребёнка, рассказала, что произошло на самом деле.

Георг запрещал себе думать об этом, однако снова и снова внутри себя он ненавидел сына за то, что он существует. За то, что Елена любила его, ещё ни разу не видев, и эта непостижимая любовь заставила её отдать младенцу свою жизнь, когда тот родился мёртвым. Ненавидел себя за то, что не был рядом, когда она приняла это страшное решение. Снова и снова спрашивал себя, зачем Елене было уходить на прогулки так далеко от подруг, что присматривали за ней, да ещё будучи на сносях…

Мальчика назвали Герман. Имя ему дала няня, ведьма, с которой он жил, пока его отец приходил в себя, возвратившись с войны и тяжело переживающий смерть любимой жены.