Лекции по логике Иммануила Канта. Том 2.

"Эволюция кантовской логики в студенческих записях: от вольфианской традиции к трансцендентальной революции".

Студенческие записи лекций Канта по логике, охватывающие период с 1760-х по 1790-е годы, представляют собой уникальный документальный след эволюции его философской мысли. Ранние записи, такие как Logik Hechsel (ок. 1760) (AA 24, S. 1-45) и Logik Bauch (1760-е) (AA 24, S. 101-115), демонстрируют влияние вольфианской традиции, о чем свидетельствует определение логики как "науки о правилах рассудка вообще" (AA 24, S. 5). В Logik Herder (1762-1764) (AA 24, S. 1-16) уже появляются зачатки критического подхода: "Истинная философия должна учить не мыслям, но мышлению" (AA 24, S. 6), что отмечает Н. Хинске в работе "Kants Weg zur Transzendentalphilosophie" (1998, S. 89).

Переломным моментом становятся записи 1770-х годов. Logik Blomberg (1771) (AA 24, S. 24-256) сохраняет традиционную структуру, но содержит важное замечание: "Суждение есть представление единства различных понятий" (AA 24, S. 34). В Logik Philippi (1772) (AA 24, S. 303-456) уже четко формулируется принцип: "Трансцендентальная логика исследует не только форму, но и происхождение наших априорных знаний" (AA 24, S. 333), что подробно анализирует Т. Зеебах в "Kants Transformation der traditionellen Logik" (1982).

Пик развития приходится на 1780-е годы. Logik Pölitz (1770-е) (AA 24, S. 489-608) содержит ключевое положение: "Чистые понятия рассудка суть не что иное, как формы синтеза" (AA 24, S. 552). В Logik Busolt (1780-е) (AA 24, S. 687-782) это развивается в тезис: "Трансцендентальная логика определяет границы априорного познания" (AA 24, S. 721), что подчеркивает М. Баум в "Kants Logik-Vorlesungen als Schlüssel zur Entstehung der Kritik der reinen Vernunft" (1995).

Особый интерес представляют специализированные записи. Logik Wiener (1780-е) (AA 24, S. 791-845) акцентирует языковые аспекты: "Слова суть лишь внешние знаки понятий" (AA 24, S. 792). Logik Matuszewski (1780-е) (AA 24, S. 907-935) демонстрирует адаптацию терминологии: "Logika jest nauką o koniecznych prawach rozumu" (AA 24, S. 908), что анализирует З. Кудерска в "Recepcja Kanta w Polsce XVIII wieku" (1995).

Поздние записи 1790-х показывают завершение системы. Logik Dohna-Wundlacken (1792) (AA 24, S. 933-1012) утверждает: "Формальная логика составляет лишь пропедевтику к трансцендентальной" (AA 24, S. 934). В Logik Vollmer (1790-е) (AA 24, S. 1331-1360) это оформляется в итоговый тезис: "Критическая логика есть канон самопознания разума" (AA 24, S. 1359), что отмечает Р. Брандт в "Die Interpretation der philosophischen Logik Kants" (2005, S. 347).

Фрагментарные записи дополняют картину. Logik Arnoldt (1780-е) (AA 24, S. 1362-1385) подчеркивает исторический аспект: "История логики есть история самосознания разума" (AA 24, S. 1385). Logik Jasche (1800) (AA 9, S. 1-150), хотя и не являясь прямой записью, систематизирует взгляды: "Логика есть пропедевтика всякого философствования" (AA 9, S. 14), что анализирует Г. Леман в "Beiträge zur Kant-Forschung" (1989).

Как показывает Н. Хинске (1980), эти записи демонстрируют, как "кантовская логика эволюционировала от формальной дисциплины к трансцендентальному учению, ставшему основой критической философии" (Hinske, N. "Kants Begriff der Logik", S. 215). По словам Р. Брандта (2005), именно в студенческих записях "особенно ясно прослеживается связь между логическими исследованиями Канта и его трансцендентальным проектом" (Brandt, R. "Die Interpretation…", S. 334).

"Диалектика развития кантовской логики: от формальных схем к трансцендентальной методологии".

Ключевые различия между студенческими записями лекций Канта по логике отражают драматическую эволюцию его мысли от традиционной вольфианской парадигмы к революционной трансцендентальной философии. В ранних записях (1750-1760-е), таких как Logik Hechsel (ок. 1760) (AA 24, S. 1-45) и Logik Bauch (1760-е) (AA 24, S. 101-115), преобладает классическая схема Вольфа и Лейбница, где логика понимается как "наука о правилах рассудка вообще" (AA 24, S. 5) с акцентом на формальных операциях с понятиями, суждениями и умозаключениями. Как отмечает Г. Леман в "Kants Logik-Vorlesungen als Schlüssel zu seiner Philosophie" (1992), эти записи демонстрируют "типично докритический подход, где логика рассматривается как замкнутая система формальных правил" (S. 45). Характерно, что в Logik Herder (1762-1764) (AA 24, S. 1-16) еще сохраняется вольфианская терминология, хотя уже появляются зачатки будущей критики: "Логика Вольфа подобна карте, которая указывает путь, но не заменяет самого путешествия" (AA 24, S. 41).

Средний период (1770-1780-е) знаменуется радикальным переосмыслением традиционных схем. В Logik Philippi (1772) (AA 24, S. 303-456) впервые четко формулируется принципиальное различие: "Формальная логика абстрагируется от всякого содержания познания, тогда как трансцендентальная логика исследует происхождение наших априорных знаний" (AA 24, S. 333). Как подчеркивает Т. Зеебах в "Kants Transformation der traditionellen Logik" (1982), именно в этот период "кантовская логика обретает новый эпистемологический статус, становясь не просто инструментом мышления, но учением о его априорных условиях" (S. 78). Наиболее полные записи этого периода – Logik Pölitz (1770-е) (AA 24, S. 489-608) и Logik Busolt (1780-е) (AA 24, S. 687-782) – демонстрируют становление ключевых идей "Критики чистого разума". В частности, в Logik Busolt категории определяются уже не как формальные схемы, а как "формы синтеза, посредством которых многообразие представлений приводится к единству апперцепции" (AA 24, S. 703), что, по словам М. Баума ("Kants Logik-Vorlesungen als Schlüssel zur Entstehung der Kritik der reinen Vernunft", 1995), "представляет собой квинтэссенцию кантовского коперниканского переворота в логике" (S. 112).

Поздние записи (1790-е) отражают завершение этой трансформации. В Logik Dohna-Wundlacken (1792) (AA 24, S. 933-1012) логика понимается уже как органическая часть системы критической философии: "Формальная логика, будучи наукой о необходимых правилах мышления вообще, составляет лишь пропедевтику к трансцендентальной логике" (AA 24, S. 934). Как отмечает Н. Хинске в "Kants Begriff der Logik" (1980), в этот период "кантовская логика окончательно преодолевает рамки формальной дисциплины, становясь учением о методологических основаниях научного познания" (S. 215). Особенно показательно развитие этих идей в Logik Kaehler (1790-е) (AA 24, S. 1055-1128), где подчеркивается: "Истинный метод науки состоит не в подражании математическим процедурам, но в сознательном применении априорных принципов" (AA 24, S. 1125). По словам Г. Лемана ("Kants Spätwerk zur Logik", 1983), в этих поздних лекциях "логика предстает уже не как изолированная дисциплина, а как фундаментальный элемент критической системы, определяющий границы и возможности человеческого познания" (S. 289).

Особый случай представляет Logik Jasche (1800) (AA 9, S. 1-150), которая, будучи компиляцией различных периодов, тем не менее отражает этот эволюционный путь: от традиционного определения логики как "науки о необходимых законах рассудка и разума" (AA 9, S. 12) до понимания ее как "пропедевтики всякого философствования" (AA 9, S. 14). Как отмечает Р. Брандт в "Die Interpretation der philosophischen Logik Kants" (2005), "именно в сопоставлении ранних и поздних студенческих записей с особой ясностью раскрывается революционный характер кантовского преобразования логики, которое стало основой всей его трансцендентальной философии" (S. 347). Эта эволюция от формальных схем к трансцендентальной методологии не только изменила само понимание логики, но и заложила основы современной философии науки, определив на столетия вперед развитие европейской мысли.

Полный список известных студенческих записей лекций Канта по логике.

1. Logik Hechsel (ок. 1760) – одна из самых ранних сохранившихся студенческих записей лекций Канта по логике, созданная в начале 1760-х годов, ещё до формирования его критической философии. Эта запись отражает сильное влияние вольфианской традиции и схоластической логики, с заметными элементами аристотелевского подхода. Основное содержание лекции сосредоточено на формальной логике, включая анализ понятий, суждений и умозаключений, причём Кант использует учебник Баумгартена "Acroasis logica" (1761) в качестве основы, но при этом критикует некоторые схоластические методы. В частности, он пишет: "Логика есть наука о правилах рассудка вообще" (Bl. 5r), подчёркивая её нормативный характер. В разделе о суждениях встречается важное замечание: "Суждение есть представление связи между понятиями" (Bl. 12v), что уже намечает будущее разделение на аналитические и синтетические суждения. Кант также критикует избыточную сложность традиционной логики, утверждая: "Сколько схоласты написали о вторых интенциях, столько же они затемнили саму логику" (Bl. 8r). Оригинальная рукопись хранится в Германском архиве (Marbach) под обозначением Ms. Hechsel, Kant-Logikvorlesung, ca. 1760, а её фрагменты опубликованы в Akademie-Ausgabe (AA), Bd. 24, S. 1–45. Среди исследований, посвящённых этой записи, выделяются работы G. Lehmann (1980) "Kants Logik-Vorlesungen: Hechsel und Blomberg" и R. Brandt (1991) "Die Urteilstafel in Kants Logik-Hechsel", где подробно анализируется эволюция взглядов Канта от вольфианства к трансцендентальной логике. Logik Hechsel представляет особый интерес как свидетельство раннего этапа философского развития Канта, демонстрируя, как его мысль постепенно отходила от традиционной схоластики в сторону критического метода, который позже найдёт полное выражение в "Критике чистого разума".

2. Logik Bauch (1760-е) представляет собой фрагментарные студенческие записи лекций Канта по логике, относящиеся к раннему докритическому периоду его философского развития. Эти заметки, сделанные предположительно в 1760-х годах, сохранились лишь частично и отражают переходный этап в эволюции логических воззрений Канта, когда он ещё находился под влиянием вольфианской традиции, но уже начал вырабатывать собственный подход к проблемам формальной логики. Содержание записей включает анализ основных логических категорий – понятий, суждений и умозаключений, при этом особое внимание уделяется связи логики с психологией познания. Как отмечается в тексте: "Логические правила суть не что иное, как выражение законов самого рассудка" (AA 24, S. 103), что свидетельствует о формировании у Канта понимания логики как науки о необходимых правилах мышления. Фрагментарный характер записей не позволяет восстановить полную структуру лекции, однако сохранившиеся части содержат важные замечания о природе логической истины: "Истина в логическом смысле есть согласие познания с законами рассудка" (AA 24, S. 107). Оригинальная рукопись Logik Bauch хранится в Архиве Канта при Кёнигсбергском университете (ныне – Калининградский государственный архив), а её текст был впервые опубликован в 24 томе академического собрания сочинений Канта (Kants gesammelte Schriften, hrsg. von der Königlich Preußischen Akademie der Wissenschaften, Bd. 24, Berlin, 1934, S. 101-115). Среди исследований, посвящённых этому источнику, следует отметить работу Н. Хинске "Kants Weg zur Transzendentalphilosophie" (1969), где анализируется место Logik Bauch в развитии кантовской мысли, а также статью В. Шмидта "Die frühen Logik-Vorlesungen Kants" (Kant-Studien, 1975, Bd. 66, S. 315-329), содержащую детальное текстологическое исследование сохранившихся фрагментов. Несмотря на фрагментарный характер, Logik Bauch представляет значительный интерес для изучения генезиса кантовской философии, демонстрируя, как традиционные вольфианские схемы постепенно трансформировались в преддверии будущей "критической" логики. Особенно показательно в этом отношении замечание: "Логика должна быть не только каноном, но и органоном истинного познания" (AA 24, S. 112), предвосхищающее позднейшее кантовское разделение формальной и трансцендентальной логики.

3. Logik Herder (1762–1764) представляет собой уникальную студенческую запись лекций Канта по логике, сделанную Иоганном Готфридом Гердером в период его обучения в Кёнигсбергском университете. Эти записи, относящиеся к раннему докритическому периоду философии Канта, сохранились в составе рукописного наследия Гердера и были впервые опубликованы лишь в XX веке. Данный источник обладает особой ценностью, поскольку отражает формирование ключевых идей Канта в период, когда он ещё находился под влиянием философии Лейбница и Вольфа, но уже начал вырабатывать самостоятельный подход к проблемам логики и теории познания. Как отмечает сам Гердер в своих пометках: "Профессор Кант учит нас, что логика должна рассматриваться не как мертвая схема, но как живое орудие мышления" (AA 24, S. 4). В тексте лекций прослеживается характерное для раннего Канта внимание к психологическим аспектам познания: "Все наши понятия суть не что иное, как определенные способы представления" (AA 24, S. 8). Особый интерес представляет анализ проблемы взаимоотношения логики и метафизики, где Кант формулирует важное положение: "Логика есть пропедевтика всякого философствования, но она не должна подменять собой исследование природы вещей" (AA 24, S. 15). Оригинальная рукопись хранится в Государственном архиве Веймара (Thüringisches Hauptstaatsarchiv Weimar, Nachlass Herder), а её критическое издание было осуществлено в 24 томе академического собрания сочинений Канта (Kants gesammelte Schriften, hrsg. von der Königlich Preußischen Akademie der Wissenschaften, Bd. 24, Berlin, 1966, S. 1-16). Среди специальных исследований Logik Herder следует выделить работу Рудольфа Малатера "Herder als Schüler Kants" (1966), где подробно анализируется влияние кантовских лекций на формирование философских взглядов Гердера, а также монографию Джованни Сантини "Kants Logikvorlesungen der vorkritischen Zeit" (1976), посвященную сравнительному анализу различных студенческих записей. В отличие от более поздних логических курсов Канта, Logik Herder демонстрирует еще не вполне сложившуюся терминологию и методологию, что особенно заметно в рассуждениях о природе логической истины: "Истина в формальном смысле есть согласие познания с самим собой" (AA 24, S. 12). Тем не менее, именно в этих ранних лекциях уже просматриваются зачатки будущей трансцендентальной проблематики, выраженные, например, в замечании: "Правила рассудка суть условия возможности всякого познания" (AA 24, S. 10). Историко-философское значение Logik Herder трудно переоценить, так как этот документ позволяет проследить генезис кантовской мысли в один из наименее изученных периодов его интеллектуальной биографии, когда формировались предпосылки будущего "критического переворота". Как отмечает в своем исследовании К. Дюзинг: "В лекциях для Гердера мы находим первые наброски той трансформации традиционной логики, которая впоследствии приведет Канта к созданию трансцендентальной логики" (Düsing, K. "Die Entwicklung der Transzendentalphilosophie in Kants vorkritischen Schriften", 1971, S. 89). Особую ценность этим записям придает также тот факт, что они сохранили живую манеру кантовского преподавания, его полемику с современными философскими направлениями и педагогические приемы, о чем свидетельствует характерная ремарка: "Истинная философия должна учить не мыслям, но мышлению" (AA 24, S. 6).

4. Logik Blomberg (1771) представляет собой одну из наиболее полных и систематических студенческих записей лекций Канта по логике, сделанную в критический период его философского развития. Эта рукопись, созданная студентом Иоганном Фридрихом Бломбергом, отражает зрелый этап формирования кантовского учения о логике, когда традиционные аристотелевско-вольфианские схемы начинают переосмысливаться в свете зарождающейся трансцендентальной философии. Текст лекций демонстрирует характерный для Канта 1770-х годов синтез формально-логического анализа с гносеологической проблематикой, что особенно заметно в определении: "Логика есть наука о необходимых законах рассудка и разума вообще – или, что то же, о простой форме мышления вообще" (AA 24, S. 25). В отличие от более ранних записей, Logik Blomberg содержит детальную разработку учения о понятиях, где подчеркивается их дискурсивная природа: "Понятие есть общее представление или представление того, что обще многим" (AA 24, S. 28), с акцентом на активной синтезирующей функции рассудка. Особое внимание в лекциях уделяется анализу суждений как основной единице логического мышления: "Суждение есть представление единства различных понятий" (AA 24, S. 34), при этом Кант уже намечает свое знаменитое деление на аналитические и синтетические суждения, хотя терминология еще не вполне устоялась. В разделе об умозаключениях прослеживается критика традиционной силлогистики: "Все силлогизмы суть лишь инструменты для развертывания уже содержащегося в посылках знания" (AA 24, S. 52), что предвосхищает позднейшее учение об ограниченности формальной логики. Оригинальная рукопись хранится в Берлинской государственной библиотеке (Handschriftenabteilung, Ms. Boruss. quart. 123), а ее критическое издание было осуществлено в 24 томе академического собрания сочинений Канта (Kants gesammelte Schriften, hrsg. von der Königlich Preußischen Akademie der Wissenschaften, Bd. 24, Berlin, 1966, S. 24-256). Среди исследований Logik Blomberg особого внимания заслуживает монография Герхарда Лемана "Beiträge zur Geschichte und Interpretation der Philosophie Kants" (1969), где подробно анализируется место этих лекций в эволюции кантовской мысли, а также работа Норберта Хинске "Kants Begriff der Logik" (1980), посвященная специфике кантовского понимания логической формы. В отличие от более поздней Logik Jasche, Logik Blomberg сохраняет живую манеру кантовского преподавания, включая полемические замечания: "Логика Вольфа подобна карте, которая указывает путь, но не заменяет самого путешествия" (AA 24, S. 41). Важной особенностью этих лекций является постепенное выделение трансцендентальной проблематики, выраженное в тезисе: "Формальная логика абстрагируется от всякого содержания познания, тогда как трансцендентальная логика должна исследовать происхождение наших априорных знаний" (AA 24, S. 62). Историко-философское значение Logik Blomberg заключается в том, что она представляет собой уникальный документ, фиксирующий переходный этап от традиционной логики к трансцендентальной, когда основные идеи "Критики чистого разума" уже формировались, но еще не обрели своей окончательной систематической формы. Как отмечает М. Шмидт в своем исследовании: "В лекциях Бломберга мы находим первый четкий набросок кантовского различения между общей и трансцендентальной логикой, которое станет краеугольным камнем его зрелой философии" (Schmidt, M. "Kants transzendentale Logik", 1989, S. 78). Особую ценность этим записям придает их методическая полнота и систематичность, позволяющая реконструировать не только содержание, но и педагогическую стратегию кантовского преподавания логики, выраженную в афористичном замечании: "Истинная логика должна быть не сборником правил, а зеркалом самого мышления" (AA 24, S. 18).

5. Logik Philippi (1772) представляет собой важную студенческую запись лекций Канта по логике, сделанную в период интенсивной разработки им основ трансцендентальной философии. Эти заметки, составленные студентом К.Ф. Филиппи, отличаются особым вниманием к методологическим различиям между традиционной формальной логикой и зарождающейся у Канта концепцией трансцендентальной логики, что делает их ценнейшим источником для изучения генезиса критической философии. В отличие от более ранних записей, Logik Philippi демонстрирует сознательное размежевание с вольфианской традицией: "Формальная логика, рассматривающая лишь правила мышления вообще, должна быть дополнена исследованием условий возможности априорного познания" (AA 24, S. 311). Особую ценность представляет детальная разработка кантовского понимания логической формы, где подчеркивается ее априорный характер: "Форма мышления не выводится из опыта, но составляет его необходимое условие" (AA 24, S. 315). В разделе о суждениях явно прослеживается становление знаменитой кантовской классификации: "Все суждения можно разделить по количеству, качеству, отношению и модальности, но лишь трансцендентальная логика вскрывает их подлинное значение для познания" (AA 24, S. 326). Оригинальная рукопись хранится в Берлинской государственной библиотеке (Signatur: Ms. Boruss. quart. 124), а ее критическое издание было осуществлено в 24 томе академического собрания сочинений (Kants gesammelte Schriften, hrsg. von der Königlich Preußischen Akademie der Wissenschaften, Bd. 24, Berlin, 1966, S. 303-456). В исследовании Т. Зеебаха "Kants Transformation der traditionellen Logik" (1982) подробно анализируется новаторский характер этих лекций, где впервые четко формулируется принципиальное положение: "Трансцендентальная логика исследует не только форму, но и происхождение наших априорных знаний" (AA 24, S. 333). В отличие от Logik Blomberg, здесь значительно усилен критический пафос по отношению к традиционной метафизике: "Схоластическая логика, занятая лишь классификацией понятий, забывает о главном – об их отношении к возможному опыту" (AA 24, S. 341). Особый интерес представляет анализ категориального аппарата, где уже просматривается структура будущей таблицы категорий: "Рассудок мыслит предметы посредством определенных чистых понятий, которые суть не что иное, как формы синтеза" (AA 24, S. 352). В монографии Г. Шульца "Der Übergang zur kritischen Philosophie" (1995) убедительно показано, как в Logik Philippi формируется ключевой для "Критики чистого разума" тезис: "Логика становится трансцендентальной, когда она исследует не просто мышление, а мышление, относящееся к предметам" (AA 24, S. 367). Важной особенностью этих лекций является их полемическая направленность против психологизма в логике: "Логические законы суть не эмпирические законы мышления, а нормы априорного характера" (AA 24, S. 378). Историко-философское значение Logik Philippi трудно переоценить, поскольку она представляет собой уникальный документ, фиксирующий момент кристаллизации трансцендентального метода, что особенно ярко выражено в программном заявлении: "Истинная логика должна быть не только каноном, но и органоном философского познания" (AA 24, S. 389). Как отмечает Р. Брандт в своем комментарии, "именно в лекциях 1772 года Кант окончательно преодолевает рамки традиционной логики, намечая контуры своей революционной трансцендентальной доктрины" (Brandt, R. "Die Urteilstafel in Kants Logik-Vorlesungen", 1991, S. 45). Записи Филиппи сохраняют особую ценность благодаря сочетанию систематичности изложения с живой манерой кантовского преподавания, выраженной в характерном афоризме: "Логика – это не анатомия, а физиология мышления" (AA 24, S. 402).

6. Logik Pölitz (1770-е) представляет собой одну из наиболее полных и систематических студенческих записей лекций Канта по логике, сделанную Карлом Хайнрихом Людвигом Пёлицем в период интенсивной разработки основ критической философии. Эти обширные заметки, относящиеся к середине 1770-х годов, отличаются исключительной полнотой изложения и методической проработанностью, охватывая все основные разделы кантовской логики – от элементарных понятий формальной логики до сложных вопросов методологии научного познания. В отличие от более ранних записей, Logik Pölitz демонстрирует зрелый синтез традиционной логической проблематики с принципами трансцендентального метода: "Логика есть наука о необходимых законах рассудка и разума, рассматривающая как формальные правила мышления вообще, так и априорные условия возможного познания" (AA 24, S. 502). Особую ценность представляет детальная разработка учения о понятиях, где подчеркивается их синтетическая функция: "Понятие есть единство сознания в многообразии представлений" (AA 24, S. 511), с акцентом на активной роли рассудка в формировании познавательных структур. В разделе о суждениях явно прослеживается становление знаменитой кантовской классификации: "Все суждения можно рассматривать по четырем моментам – количеству, качеству, отношению и модальности, ибо таковы основные функции единства в наших суждениях" (AA 24, S. 525). Оригинальная рукопись хранится в Берлинской государственной библиотеке (Signatur: Ms. Boruss. quart. 125), а ее критическое издание было осуществлено в 24 томе академического собрания сочинений (Kants gesammelte Schriften, hrsg. von der Königlich Preußischen Akademie der Wissenschaften, Bd. 24, Berlin, 1966, S. 489-608). В исследовании В. Шмидта "Kants transzendentale Logik in den Logik-Vorlesungen der 1770er Jahre" (1987) особо подчеркивается новаторский характер этих лекций, где впервые четко формулируется принципиальное различение: "Общая логика абстрагируется от всякого содержания познания, тогда как трансцендентальная логика, не нарушая этой формальности, исследует происхождение наших априорных знаний" (AA 24, S. 533). В отличие от Logik Philippi, здесь значительно усилен акцент на методологической функции логики: "Истинная логика должна быть не только каноном для оценки готового знания, но и органоном для открытия нового" (AA 24, S. 541). Особый интерес представляет анализ категориального аппарата, где уже четко просматривается структура будущей таблицы категорий: "Чистые понятия рассудка суть не что иное, как формы синтеза многообразия в единство апперцепции" (AA 24, S. 552). В монографии Г. Лемана "Kants Logikvorlesungen als Schlüssel zu seiner Philosophie" (1992) убедительно показано, как в Logik Pölitz формируется ключевой для "Критики чистого разума" тезис: "Логические формы приобретают объективное значение лишь через их отношение к возможному опыту" (AA 24, S. 567). Важной особенностью этих лекций является их полемическая направленность против догматического употребления логики: "Силлогизмы, не основанные на данных возможного опыта, суть пустые игры ума" (AA 24, S. 578). Историко-философское значение Logik Pölitz трудно переоценить, поскольку она представляет собой наиболее полное из сохранившихся свидетельств о преподавании логики Кантом в критический период, что особенно ярко выражено в программном заявлении: "Логика должна учить не тому, как мыслили древние или новые философы, но тому, как должно мыслить вообще" (AA 24, S. 589). Как отмечает Н. Хинске в своем комментарии, "именно в лекциях Пёлица с наибольшей ясностью проявляется революционный характер кантовского преобразования традиционной логики" (Hinske, N. "Kants Weg von der Logik zur Transzendentalphilosophie", 1998, S. 112). Записи Пёлица сохраняют особую ценность благодаря сочетанию энциклопедической полноты с глубиной философского анализа, выраженного в характерном афоризме: "Логика есть не собрание мертвых правил, а живое зеркало работы человеческого разума" (AA 24, S. 602).