- -
- 100%
- +
Пролог
Мистра
Не дышать. Замереть.
Тихо-тихо.
Главное, чтобы он не услышал бешеный стук моего сердца.
Оглушительный рев разрывает пространство. Желание спастись ударяет в голову, вытесняет разум и оставляет первобытную мысль – бежать!
Я снова кидаюсь прочь, сжимая в руках белый подол из трех слоев сатина. Тесный корсаж впивается в ребра, дышать почти невозможно. Косточки лифа в кровь разодрали нежную кожу.
Черт бы побрал это платье!
Черт бы побрал это все!
Я почти скольжу на гладкой каменной кладке. Интуиция кричит, и я кидаюсь в очередной поворот, едва не теряя равновесие.
И вовремя!
Спину обжигает поток горячего воздуха. Пламя! Он выпустил в меня пламя!
Жар настолько силен, что воздух позади дрожит и плавится, искажая пространство. Если бы я не свернула за угол, то сейчас бы осыпалась пеплом!
Мчу вперед, не разбирая дороги. Легкие горят, в левом боку отвратительно режет. Быстрее, дальше! Мне нужно укрытие!
Но вместо укрытия я вылетаю в огромный зал, оглушительно пустой в своем величии. По инерции делаю несколько шагов и едва не падаю лицом в пол, путаясь в слишком длинном подоле.
Исполинский свод, теряется в полумраке. Его держат два ряда колонн, массивных как стволы древних деревьев. Я кажусь на их фоне крохотной песчинкой.
Зал построен для него, не для людей.
Слишком пустой, слишком просторный. Пол – гладкий мрамор. Тут царит полумрак. Факелы высоко на колоннах горят, но свет их почти не доходит до пола.
Я не думаю долго. Пол уже дрожит под его шагами. Он не торопится, знает, что я никуда не денусь.
Я суетливо дергаюсь сперва вправо, потом влево. Паника затуманивает разум. Подошвы туфель чеканят мои шаги. Скидываю их со злым остервенением. Атласные лодочки с жемчужными бусинами летят в разные стороны. Бегу вперед босиком.
Влево, за колонну. В обхвате та как четыре меня. Белая, гладкая.
Я прячусь за ней, прижимаюсь спиной к холодному мрамору. Сердце бьется дурниной. Глупо, как глупо! Но лучше так, чем встретить его лицом к… морде. От этой мысли к горлу подкатывает истерический смех. Я зажимаю рот ладонью.
Шаги близко – тяжелые, размеренные, уверенные. Он выходит из коридора, останавливается. Гулкий недовольный рокот в его груди, подобный далекому грому, отзывается дрожью вдоль моего позвоночника. В воздухе разливается запах серы и каленого железа.
Я сглатываю, готовая хныкать от безысходности.
Он идет вперед, когти царапают мрамор. Он точно знает, за какой из колонн найдет меня.
Шарю взглядом по залу и… дверь! В стене прямо передо мной! Маленькая, металлическая, неприметная! Но дверь! В человеческий рост!
Не огромный коридор, как те, по которым он гоняет меня пол ночи. В эту дверь ему не протиснуться своей громадной тушей!
Я переступаю с ноги на ногу, закусываю губу до крови, думаю с долю секунды, взвешивая шансы, а потом бросаюсь к ней, как к последнему спасению.
Он снова рокочет, низко и утробно. Этот звук слишком похож на жуткий смех.
Я слышу, как он набирает воздух. Зал озаряется рубиновым светом, что пробивается через его чешую на груди.
Подбегаю к двери и дергаю за ручку. Лишь бы та была открыта! Лишь бы она поддалась! Лишь бы за ней оказалось хоть какое-то спасение!
***
Вестар
Голова раскалывается, словно лежит между молотом и наковальней. Все как обычно. Как каждый проклятый год.
Я сажусь, морщусь от пульсирующей боли, поднимаю тяжелые руки к лицу, и так надеюсь, что этот звук сопроводит звон цепей, но… Нет. Оковы, которые я нацепил на себя вчера, валяются в паре метров слева. Раскуроченные вдребезги.
Искореженный металл блестит в полумраке, насмехаясь над моими усилиями. Руны мерцают, все еще полные силы, но бесполезные. Я целый год наносил на оковы и ошейник, чтобы и это не помогло.
Граххан Штарр! Черт бы их побрал.
Ударяю кулаком в каменную стену с такой силой, что кожа на костяшках лопается. Боль пронзает руку до локтя, но помогает выплеснуть ярость и слегка отрезвляет, возвращает к реальности.
Впрочем, мозг уже начинает работать сквозь туман похмелья, и я понимаю одну интереснейшую вещь.
Я – человек. Печать не наложена. Кожа обычная, не чешуя. И зверь внутри спит.
Смотрю на собственную разбитую руку. Пальцы дрожат. Но это пальцы, не когти.
Значит, десятая невеста жива. Они не завершили ритуал.
Улыбка кривит мне губы злым торжеством.
Значит, у этих граххновых фанатиков ничего не вышло.
Я глухо смеюсь, от чего боль в голове долбит в черепную коробку, но сдержаться не могу. С трудом поднимаюсь на ноги, превозмогая боль в мышцах.
Здесь темно, только факелы из зала хоть как-то освещают каменную кладку пола.
Шаркая подошвами по неровному полу, иду к выходу. Мысли проясняются и воспоминания прошедшей ночи постепенно всплывают в памяти. Я уже хочу выйти в зал, но тут замечаю белое пятно в углу камеры. Шевеление в тени, едва различимое в полумраке.
– Не ходите туда, – шепчет мне отчаянный женский голос из темноты. – Он вроде ушел, но вдруг вернется? Он… он дышит огнем.
Я застываю, как вкопанный.
Он ушел?
Затылок ломит болью, но я все же собираю мысли в кучу. Картинка складывается. В груди клокочет смехом, диким и неуместным. Но я лишь прокашливаюсь, маскируя его, и делаю осторожный шаг к источнику голоса. Девчонка точно не поймет, если я посмеюсь над ее страхами.
Она ведь совершенно не понимает, что здесь происходит.
Глава 1
Мистра
Когда поняла, что дракон царапает дверь с той стороны, льет на нее огонь, раскаляет металл до красна, но не может войти, почти возликовала. Но быстро угомонила радость, едва осознала, что это помещение – камера. Похоже, здесь держали кого-то. Цепи на стене, сломанные оковы… Я отодвинулась от них подальше, забилась в угол и приготовилась ждать рассвета.
Выходить в зал было бы самоубийством.
Я отключилась в какой-то момент… Страх и изнеможение сделали свое дело, утянув меня в милосердную бездну беспамятства. Теперь же я просто вынырнула из темноты сознания в темноту реальную.
Дверь в зал была приоткрыта, и это повергло меня в ужас. Там все еще было темно, только факелы… Хотя, может там вовсе нет окон? Как узнать, когда наступит день? Ощущение времени стерлось.
Я шарю взглядом по камере и вдруг понимаю, что теперь не одна здесь. Мужчина, лежит на полу. Еще одна жертва чудовищу?
Я думаю подойти к нему, но не могу пересилить страх перед открытой дверью. Мне все еще кажется, что я слышу шаги, или дыхание монстра. То, как он набирает в грудь воздух, прежде чем изрыгнуть пламя.
Поэтому, когда незнакомец приходит в себя, я даже чуть подаюсь вперед. Во мне с новой силой вспыхивает надежда на спасение.
Я смотрю, как он поднимается. Слышу его шевеления во мраке, но здесь слишком темно, чтобы я смогла различить что-то большее, чем его силуэт.
– Не ходите туда, – предостерегаю я. Собственный голос едва не подвел. – Он вроде ушел, но вдруг вернется? Он… он дышит огнем.
Сама не верила, что говорю это. Не верила, что и правда когда-то увижу это своими глазами.
Не верила, что когда-то и сама могу стать данью.
Мужчина заходится кашлем. Конечно, тут смердит жженой пылью, затхлостью и едва уловимым металлическим привкусом гари
Он поворачивается ко мне медленно, видимо сильно изможден. Я замечаю это в его движениях, тяжелых, словно через боль.
– Вы… целы? – его голос странно скрежещет, словно он охрип от долгого крика.
– Да, – я киваю, хотя и понимаю, что в темноте он не увидит.
Решаюсь снова пошевелиться, ноги затекли, и я с трудом, но все же поднимаюсь. Меня пошатывает. Белое платье, теперь уже серое от пыли и грязи, насмешливо шелестит. Совершенно неуместно для этого места.
Делаю неуверенный шаг. Протягиваю руку, почти касаюсь его.
Мужчина тоже чуть подается вперед, и тут свет факелов из зала падает на его лицо.
Я замираю. Смотрю на него и не дышу.
Его глаза. Они не человеческие. Вертикальные зрачки, как у хищника, но ярче, страшнее. Золотисто-янтарные, светящиеся собственным внутренним светом. И когда он улыбается мне, я вижу хищное ликование.
– Не бойтесь, – говорит он, и мне кажется, что его голос наслаивается сам на себя. Словно сквозь человека говорит что-то древнее. Жуткое.
Я цепенею. Воздух рвет легкие, сердце грохочет и вот-вот порвется на лоскуты.
Дракон никуда не ушел. Он стоит рядом.
Я смотрю на него и дыхание застревает в глотке вместе с криком. Я делаю шаг назад, к стене. Но… сможет ли та меня защитить? Эта камера больше не укрытие, а улыбка на его губах не сулит мне ничего хорошего.
Я цепенею. Ноги становятся ватными, а в ушах шумит.
Дракон… это все не сказки, не враки. Все, как говорили. Дракон может оборачиваться человеком. И теперь он стоит передо мной. Теперь ни одна дверь не будет слишком мала, чтобы он не сумел войти.
Он убьет меня?
Я невольно бросаю взгляд на его руки. Сильные. Жилистые. Он сам хоть и в изодранной одежде, но не выглядит поверженным. Он выше меня на целую голову, и даже в дрожащем свете факелов из зала я вижу его поджарую фигуру.
Если только он захочет…
– Ты… ты не пленник? – иррациональная надежда все еще сквозит в моем голосе. В моем разуме остались последние ее капли. Да, я уже знаю, кто передо мной, но… вдруг? Может, это игра воображения после пережитого страха?
Улыбка на его губах становится шире. Он смотрит на меня, изучает, оценивает. Неторопливо, точно раздумывает, что делать с новой находкой.
– Пленник? – наконец произносит он все тем же своим надломленным голосом. И теперь я понимаю, он охрип не от крика, а того пламени, что сочилось из его пасти, грозя уничтожить меня.
Он делает чуть задумчивый вид, даже отводит взгляд, поджимает губы. Он полон сарказма и ядовитой иронии. Мне во всем этом чудится насмешка. Впрочем, почему чудится?
– Возможно, – продолжает он. – Но не такой, как ты думаешь.
Он снова делает шаг ближе, и я отступаю. Бросаю взгляд на дверь. Успею?
– Не советую, – он легко покачивает головой. Наклоняется и поднимает с пола браслет от оков. Тот оторван от звеньев цепи. Голубоватое мерцание символов отбрасывает холодный свет на его кожу. Отражается в желтых глазах. Зрачки в них уже человеческие. – Побежишь, и зверь может снова проснуться. К рассвету он спит, но еще три дня будет в полудреме. Не провоцируй.
Я все равно оцениваю расстояние между нами. Дверь кажется ближе до меня, чем до него. Если… если я сбегу и спрячусь? Три дня, он сказал? Я смогу обойтись без еды и воды это время. Забьюсь в темный угол и стану сидеть тихой мышкой.
Только что потом? Ведь за пределами замка меня не ждет спасение. Да и выбраться из этого места почти невозможно.
Он в то время рассматривает оковы, словно что-то невероятно интересное. А потом вдруг сжимает металл в пальцах, отчего тот осыпается раздробленной крошкой. Мои глаза расширяются от осознания его силы.
Страх бьет в виски. Кажется, я ошиблась. Смерть в огне была бы быстрее.
– Десятая невеста… – он поднимает на меня тяжелый взгляд. Уже без улыбки. – Кто бы мог подумать, что ты выживешь? В чем же они допустили ошибку?
Упрямая злость начинает разгораться во мне при этих словах. Те люди, что отправили меня сюда. Теперь он… Все они почему-то уверены, что я должна была стать жертвой. Только меня не спросили.
Мне все еще страшно, но я заставляю себя расправить плечи и поднять голову. Хотя это больше похоже на последнюю попытку мышки похрабриться перед котом.
– Они не учли, кого выбрали, – говорю с вызовом. Пусть это и звучит с излишним пафосом, плевать. Меня потряхивает от собственной смелости. Это безрассудно, но если он до сих пор не убил меня, то стоит сразу расставить все точки над “i”.
Он смотрит на меня, и в его глазах зарождается пламя. Я вижу, как блестящие языки пляшут в его глубине. Тень за спиной мужчины двигается, и мне кажется, что она сплетается в силуэт дракона. Впрочем, быть может это игра моего воображения.
– Вот как? – ядовитая усмешка. Еще шаг ко мне. Я скольжу спиной по стене, влево, чуть дальше от него и еще дальше от двери. Теперь выход от нас на равном расстоянии. А ему самому ничего не стоит пересечь камеру и схватить меня. Сжать горло и одной рукой оборвать мою жизнь.
Я почти вижу, как он делает это. И когда он совершает очередной шаг в мою сторону, не выдерживаю. К черту браваду! Я рвусь к выходу, но он быстрее.
Хватает меня за предплечье, стискивает с силой, что я сдавленно охаю. А после пригвождает к стене. Держит одной рукой, вторую – локтем возле моей головы.
Его грудь почти касается моей, я чувствую жар его тела через плотную ткань корсажа. Запах дыма и каленого металла обволакивает, кружит голову. И от этой близости мне хочется одновременно кричать и жмуриться, но я смотрю прямо на него.
– Я же сказал, не советую, – снова этот голос, словно говорят сразу двое. Человек и чудовище. Зрачок в его глазах снова вытягивается в вертикальный, человечьи черты заостряются. – Маленькая ошибка ритуала. А ошибки нужно исправлять.
Я смотрю на него снизу вверх. Не моргаю. Дышу часто-часто. Он ведь не может обернуться прямо здесь и сейчас? Здесь слишком мало пространства.
Его пальцы соскальзывают с моего предплечья и медленно, обжигающе горячо, поднимаются выше, к шее. Я чувствую, как большой палец скользит по тонкой коже под челюстью. Он задерживает его на бьющейся в диком ритме венке, считывает мой отчаянный пульс.
– Скажи, – его губы приближаются так близко, что дыхание обжигает мое лицо. Он почти скользит щекой по моей, чтобы прошептать мне на ухо: – стоит ли тебя убить сейчас… или я оставлю это удовольствие на потом?
Глава 2
Я не хочу умирать. Никогда не хотела. Хотя все почему-то считали, что оно мне положено.
Разве есть моя вина в том, что отец предал корону и был казнен? Уже тогда в свете стали шептаться, что меня должны были отправить на плаху вместе с ним.
Но я не знала, что он сделал! Приговор был сформулирован так обобщенно, что я даже не поняла его сути.
“Измена короне, нарушение клятвы хранителя знаний”.
Каких знаний? Какой клятвы? Мы почти не общались последние пару лет. Знала лишь, что отец как-то был связан с Культом Алого Пламени.
Того самого, что хранил это место вместе… вместе с этим драконом.
И который теперь стоит так близко ко мне, что я чувствую его жженый запах.
Я поднимаю глаза к потолку и немного отклоняюсь, пытаясь хоть так отстраниться от его лица. Но чуть дальше его рука, что все еще упирается в стену.
– Что за удовольствие в убийстве? – все же задаю вопрос, хотя сама едва не хнычу. Он ждет, что я стану его умолять? Просить не причинять мне вреда?
Голос дрожит, предательски ломается, но я вытаскиваю слова из самой своей глубины. Если уж бояться, то хотя бы с поднятой головой.
Он чуть отодвигается, смотрит мне в глаза. Усмехается.
– На самом деле никакого, – его ответ немного сбивает меня с толку. – Но твой страх пахнет уж слишком вкусно, чтобы я отказался его посмаковать.
Этот ответ вызывает во мне раздражение. Если он не собирается меня убивать, зачем издевается?
– Значит… вы не станете?
– Что, убивать тебя? – ему нравится, как я вздрагиваю на этот вопрос.
Киваю.
– Пока не уверен, – его смеющиеся глаза снова напротив моих. Я вжимаюсь в шероховатую стену. Сжимаюсь, впиваясь пальцами в платье. – Признаться, сейчас в тебе больше пользы живьем.
Мои брови дергаются вверх, я сглатываю, но не могу не выдать любопытства.
Его взгляд медленно скользит по мне, слишком внимательный, слишком изучающий, словно он уже подбирает способ использовать меня. Я чувствую себя вещью. И это ужасно мне не нравится. Теперь, когда он не зверь, а человек, вместе с интуитивным и естественным страхом, я ощущаю внутри себя и злость. Злость на все происходящее.
Меня не должно быть здесь!
Он все же отходит, качает головой каким-то своим мыслям, усмехается. И направляется к выходу из камеры.
По пути скидывает разодранную рубашку, оставаясь в одних только брюках. Я отвожу взгляд. Что за вызывающее поведение? Но, кажется, он даже не замечает моей реакции.
– Ты, конечно, можешь остаться здесь, но культисты наверняка проверят этот этаж, – сообщает мне дракон, и я все же отрываюсь от стены.
Встречаться с членами культа я не хочу точно. Общество дракона, правда, тоже не слишком подходит, но я все же выхожу из камеры. На всякий случай считаю колонны от входа в зал, чтобы точно запомнить, где была камера.
Какое-то время я выжидаю, смотрю в спину удаляющемуся силуэту и слышу шаги. Идти за ним?
Сердце в груди начинает бахать с новой силой. Я смотрю на выход из зала, на тот коридор, через который попала сюда. Дракон ушел в другую сторону. Решение напрашивается само. Я подбираю юбку и крадусь туда, откуда пришла. Оборачиваюсь несколько раз, но силуэт мужчины уже скрылся во мраке, здесь слишком мало света. Он, наверное, уже ушел в другой конец зала, уверенный, что я пойду за ним.
Чем больше шагов нас разделяет, тем сильнее я тороплюсь, воровато оглядываясь через плечо. Я почти ликую, когда скрываюсь из зала в коридоре. Быстрее!
Я кидаюсь прочь, стараясь не шуметь. Он даже не подумал, что я могу не пойти за ним? Решил, что я как овечка на заклание последую за своим пока еще несостоявшимся палачом?
Коридор тянется бесконечно долго. Поворот, еще один. След от пламени на камне, крошево под ногами царапает ступни, но я не позволяю себе остановиться даже чтобы перевести дыхание.
Только бы спрятаться хоть где-то, чтобы он не нашел меня! Факелы мелькают один за другим, каменные стены давят на меня, но я не сдаюсь. Где-то ведь должен быть выход!
Коридоры кажутся одинаковыми. Вчера, когда бежала от дракона, я не сильно обратила на это внимание. Теперь же… Выбоины, разбитые стекла, за которыми только тьма пустоты. Следы когтей, странно похожие один на другой.
Я путаюсь в подоле платья, падаю. Вскрикиваю, когда камень рассекает ладонь до крови. На белой каменной кладке остается алый след. Я осторожно промакиваю ладонь тканью юбки, зажимаю ее. И упрямо иду дальше.
Коридоры, запертые двери, которые мне никак не открыть. Возле очередной из них я останавливаюсь и с остервенением дергаю ручку. Дверь даже не трясется, она словно часть стены, стоит плотно. Со злости бью кулаком створку и тут же вскрикиваю от боли. На двери остается кровавый след моей пятерни.
Дальше бреду на чистом упрямстве. Как этот замок может быть столь огромен?
И вдруг я замираю. Дверь… на ней алый отпечаток ладони. Моей ладони! Но нигде не было развилок, не было ответвлений! Я не могла пройти кругом!
Я пячусь в неверии, спотыкаюсь снова, падаю на пятую точку. Мотаю головой, отказываясь воспринимать действительность.
Снова пускаюсь бегом. Мимоходом замечаю следы крови на полу.
Я бегу до тех пор, пока ноги не начинают дрожать. И когда мои силы уже на исходе… снова оказываюсь у выхода в зал. Тот самый, с колоннами.
– Набегалась? – мужской голос застает меня врасплох. Он стоит у первой же колонны, уже облаченный в рубашку и сюртук, волосы зачесаны назад, руки скрещены на груди в скучающей позе.
Он даже не преследовал меня. Не нужно было. Замок сделал все за него? Это какая-то магия? Я обессиленно цепляюсь пальцами за каменную колонну, пытаясь отдышаться после бега.
Внутри вспыхивает ярость. Я не игрушка, чтобы мной играли. Я пячусь, снова кидаюсь в коридор.
– Видимо нет, – доносится мне вслед.
Я бегу по коридору снова. Мне плохо, почти тошнит от усталости. Даже страх уже притупился и оставил одно лишь исступленное желание вырваться отсюда. Когда я опять оказываюсь у той двери, где уже отметила свой кровавый отпечаток, то подхватываю с пола камешек и выцарапываю на двери крест.
Еще с полчаса и пару тысяч шагов я снова оказываюсь возле нее. Возле него.
Крест на месте, рядом с моей пятерней. Я не знаю, как это возможно. Что это за магия? Меня трясет от осознания собственной беспомощности. Я продолжаю свой путь вперед. Снова вижу то место, где упала первый раз и рассекла ладонь. Даже нахожу тот камень. С силой я швыряю его в стену. Он отлетает в сторону, оставляя на кладке едва заметный след.
Слез нет, они высохли где-то внутри меня, не успев выйти наружу. В груди пусто. К горлу подкатывает тошнота, но я сглатываю ее. Вижу впереди проход к залу.
Мужчина на том же месте. Он уже не просто стоит прислонившись плечом, а почти растекся по колонне. Впрочем, при моем появлении он отрывает от нее голову.
– Ну? А теперь? – его голос усталый и равнодушный. Но в этой ленивой интонации мне чудится хищник, которому даже не нужно охотиться – добыча сама приходит в лапы.
Страха уже нет. Я оставила его где-то там, бегая по коридорам. Ноги ноют от усталости. К тому же я, похоже, изранила ступни, ведь по всему коридору валяется каменное крошево – остатки драконьего пребывания. Теперь там все жжется и режет, но я даже не морщусь от боли.
Я раздавлена.
Вскидываю на мужчину пустой взгляд. В носу щиплет, но я никак не могу заплакать. Что-то заперло все чувства внутри.
Он хмыкает, отталкивается от колонны и снова направляется в глубь зала.
Я стою на месте, пару мгновений смотрю ему в спину. И сама не верю, когда делаю шаг следом.
Каблуки его ботинок стучат по идеально гладкому темно красному полу. Я же иду беззвучно, разве что платье шелестит. Я бесконечно поправляю сползающий корсет. Под ним все так жжется, и я как никогда близка к тому, чтобы прогуляться в неглиже.
Я почти не смотрю по сторонам, но кое-что все же притягивает мое внимание. Когда мы проходим достаточно далеко, я понимаю, что пламя факелов позади нас гаснет. Там, за моей спиной, теперь темно. Я не вижу прохода в коридоры, только густой мрак. Я даже останавливаюсь, приглядываюсь к факелам. И понимаю, что они загораются по мере того, как мужчина идет вперед. А едва он уходит – гаснут.
В какой-то момент я остаюсь в темноте, вижу только его впереди, в пятне рыжеватого света. Мрак окутывает меня, и кажется почти живым. Я ощущаю его кожей, как липкий холодный туман.
Это заставляет меня устремиться вперед. Догнать моего провожатого. Моего палача.
Он лишь на миг оборачивается и фыркает, когда слышит мою суету. Едва я оказываюсь в пятне света, ощущение липкого тумана на коже исчезает.
– Что это за место? – я все же не выдерживаю. Задаю вопрос.
Он оборачивается через плечо, не сбавляя шага.
– Моя клетка, – отзывается легко, с пренебрежением. Но в глазах вспыхивает что-то дикое, почти радостное, когда он добавляет: – И теперь ты в ней со мной, маленькая ошибка.
Он усмехается. И теперь я понимаю, что ошибкой он называет меня.
– Я бы даже посмотрел на рожу Ктулаха, когда он поймет, что ты жива, а я все еще здесь, – он вдруг смеется, и этот звук злой, в нем нет радости.
Я вздрагиваю и смотрю на него опасливо. Создается ощущение, что у этого мужчины не все дома. Хотя, более вероятно, не все дома теперь у меня. Ведь я веду беседу с тем, кто меня хотел убить, с тем, кто оборачивается в дракона, и в месте, где коридоры не ведут к выходу.
– Вы скажете мне, как отсюда выбраться? – я задаю животрепещущий вопрос. Какой смысл юлить и подбирать слова? Я не на званном вечере.
– О Граххан Штарр, – произносит он, разворачивается ко мне и какое-то время идет вперед спиной. – Я уж подумал, ты умная, раз как-то умудрилась выжить. Но, видимо, просто удача.
Я невольно округляю глаза. Он что, сейчас назвал меня глупой?
– Нет, моя прелесть, я не скажу тебе как отсюда выбраться, – фыркает он и проговаривает это так, будто я маленькая и непонятливая.
– Не нужно хохмить, – цежу я. От пережитых страхов я потеряла чувство самосохранения, не иначе.
Дракон мгновенно меняется. Его губы кривятся, брови сходятся в резкой складке на переносице. В этом лице – брезгливость, раздражение и даже намек на оскал. Но он все же сдерживается и снова отворачивается.
– Тебе повезло, что я толком не разговаривал ни с кем уже десять лет.
Иначе убил бы меня за дерзость, за замечание? Вопрос напрашивается с языка, но я прикусываю его. Молчу. Не стоит его провоцировать.
Я смотрю ему в спину. Путь мы продолжаем молча. Если бы я еще знала куда.
Впрочем, вскоре это становится понятно. Мы в центре зала. И здесь расположен странный монумент.
Кристалл, огромный, в три человеческих роста, стоит в центре, а вокруг него десять пьедесталов. И чем ближе мы к ним подходим, чем больше я вижу, тем шире от ужаса раскрываются мои глаза.