Крыса в Бутылке

Глава 1: Медный всадник

Петербург встретил их белой ночью. Июньское небо над Невой не почернело — оно выцвело до густого, чернильно-синего оттенка, в котором ещё теплился отсвет заката. Фонари горели впустую, жёлтые шары света висели над мостовой, как маленькие луны. Люди не расходились. На набережной смеялись компании, кто-то играл на гитаре, пара в обнимку смотрела на развод мостов. Город жил в странном, полуночном, полусонном ритме.

Алиса села на скамейку, Максим подошёл к памятнику — Медному всаднику, взлетевшему на дыбы над гранитной глыбой, — и лениво облокотился о постамент, скрестив руки на груди.

— Ты уверен, что он тебя звал? — спросила Алиса.

— Ни в чём нельзя быть уверенным, — ответил Максим, не глядя на неё. — Но традиция есть традиция.

— Какая традиция?

— Ждать.

Алиса поёжилась. От воды тянуло сыростью, которая пробиралась под куртку и оседала на коже липкой изморосью.

Время тянулось медленно. Она считала прохожих, потом машин, потом просто смотрела на тёмную воду Невы. В какой-то момент ей показалось, что в отражении, на противоположном берегу, кто-то стоит и смотрит прямо на неё. Но когда она подняла голову — там были только набережная и редкие фонари.

— Выдернул меня из постели в шесть утра, — буркнула под нос Алиса. — Оторвал от важных дел…

— Ты пыталась заговорить с гадальными картами, Алиса. Ни от чего важного я тебя не отвлёк, — Максим подошёл и сел рядом. — Кстати, зачем? — Будущее хочешь узнать?

— Мне бы прошлое узнать, — Алиса ещё съёжилась.

— Прошлое — это архив. Будущее — это ставки. А настоящее — это мы с тобой на скамейке в городе, где нас ждут приключения с гарантией членовредительства. Забудь про карты. Они врут чаще, чем люди.

— А люди?

— Люди врут всегда. Это их способ выживать.

— Тебя послушать, так никому нельзя верить.

— Мне верь. Я никогда не вру. Я же кот.

Алиса хотела огрызнуться, но не нашла слов. Внутри разрасталась тревога. Будто город давил на неё всей своей тяжестью.

К трём часам ночи площадь опустела.

Последние прохожие растворились в арках домов. Гитара смолкла. Алиса уже начала клевать носом, когда земля дрогнула.

Сначала ей показалось — поезд. Или метро под землёй. Но звук нарастал.

Топот. Медленный, властный, неумолимый.

Копыта по брусчатке.

— Максим…

— Молчи, он не любит посторонних, — не оборачиваясь, сказал он.

Алиса вскочила со скамейки. И замерла.

Сначала только тень под копытами коня стало чернее. Потом сама бронза потекла, как расплавленный воск, но не потеряла форму — она наполнялась чем-то изнутри.

Конь ударил копытом. Искры брызнули из-под кованой ноги.

Пётр Первый слез с коня.

Это было неправильно. Не по-человечески. Он не спустился — он вытек из седла, как густая, тяжёлая ртуть, и встал на гранит. Огромный. Выше любого живого человека. Его плащ, казалось, двигался сам по себе, хотя ветра не было.

— Московские к нам пожаловали, — пророкотал он.

Голос шёл не из горла — из самой бронзы, из глубины памятника. Низкий, раскатистый, с привкусом старой меди.

Максим не поклонился. Только кивнул, как старому знакомому.

— Топот твоих копыт слышен до самой Москвы. Я расценил это как приглашение в гости.

— Зря, — Пётр сложил руки на груди. — Питерцы не будут тебе рады.

— Рады не рады, но, если уж Пётр Алексеевич начал громко скакать по городу, значит, дело плохо.

Император медленно обошёл постамент, и Алиса заметила, что его шаги не оставляют следов. Будто он шёл по воздуху, на миллиметр выше камня.

— Воруют, — сказал он глухо. — Из Эрмитажа. Из Кунсткамеры. Даже из запасников, куда только хранители имеют доступ. Пропал мой голландский камзол, в котором я учился корабельному делу.

Максим присвистнул.

— Чувствую, как вещи покидают пределы города.

Алиса вздрогнула.

Пётр наклонил голову. Его серебряные глаза уставились на Алису с холодным, древним любопытством.

— А это кто с тобой, потомок Брюса?

— Алиса. Из Москвы. Полиглот и…

— Ясно. А вот твой почтенный предок со всякими полиглотами не якшался, — перебил строго Пётр Первый Максима и заложил руки за спину.

— Я… — начала Алиса.

— Здесь тебе это не поможет. Здесь некому зубы заговаривать.

— Мы разберёмся, — сказал Максим. — Дай нам пару дней.

— Дней у вас нет. Это у меня в запасе вечность. А у тебя ничего нет.

Он развернулся и зашагал обратно к коню.

В следующее мгновение Пётр уже сидел на коне. Бронза застывала, превращаясь обратно в неподвижный металл.

Но перед тем как его глаза погасли, он посмотрел прямо на Алису.

— Всё не так, как кажется. Осторожнее, — сказал он тихо. И статуя замерла.

Тишина вернулась на площадь. Максим выпрямился, отряхнул рукав.

— Пойдём. Надо поспать хотя бы пару часов.

— Он… — Алиса не могла подобрать слов. — Он настоящий? И он здесь!

— А куда Петру Первому деваться? Он не мог покинуть этот город. Здесь его сердце.

— Никогда не наблюдала за тобой сентиментальности. Питерский воздух тебе на пользу. И, кстати, неужели Медный всадник обеспокоился утерянными картузами? Звучит неубедительно.

— Не знаю, — признался Максим.

— И что мы будем делать?

— Для начала — поговорим с местными.

— С какими местными?

— С теми, кто любит музеи. Им должно быть обидней всего.

Максим остановился у гостиницы — старого здания на Малой Морской, с лепниной и тяжёлыми дверями.

Алиса подняла голову. В окнах гостиницы горел тусклый свет.

Она вошла внутрь и только там, в тихом, пахнущем воском холле, позволила себе выдохнуть.

— Максим, — сказала она, когда они поднимались по лестнице. — Он сказал «осторожнее». Что это значит?

Он остановился перед её дверью. Посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

— Это значит, что мы как всегда в опасности. Я-то выберусь. А ты постарайся не умереть, пожалуйста. Даже Пётр понял, что у тебя к этому склонность, — отчеканил Максим и направился к своей двери. — Спи. Завтра будет долгий день, — бросил он через спину.

Дверь закрылась. Алиса осталась одна в маленьком номере с высоким потолком и зеркалом в тяжёлой раме.

Алиса уснула, не раздеваясь.

И не видела, как в полночь по зеркалу пробежала рябь. Как из глубины стекла проступило чужое лицо — бледное, с провалившимися щеками и жёлтыми глазами.

Глава 2: «Все ждали»

Завтракали в тишине.

— Ты газету вверх ногами держишь.

— Я так тренирую мозг.

Алиса фыркнула и отодвинула тарелку. Есть не хотелось. Напряжение чуть отпустило, но не до конца.

После завтрака они пешком направились к Кунсткамере. Петербург встретил их редким июньским солнцем — оно не грело, а скорее подсвечивало город, делая его прозрачным.

— И как они здесь живут? — пробормотала Алиса, кутаясь в куртку.

— Привыкают, — ответил Максим. — Или съезжают.

В Кунсткамере было людно. Экскурсии шли одна за другой, студенты перекрикивались в залах, где за стеклянными витринами застыли уродцы в банках и старинные астрологические приборы. Алиса покосилась на длинный ряд «экспонатов» и поёжилась — не от страха, а от странного чувства, что некоторые банки смотрят на неё в ответ.

Они нашли его у зала с глобусом планетария.

Экскурсовод — тонкий, высокий, с усами и немного растерянным видом — проводил группу студентов. Он говорил увлечённо, но иногда заикался, особенно на сложных названиях. Яша Морозов.

Алиса заметила некую странность. Когда Яша проходил сквозь толпу, он должен был их задевать. Но по факту как бы «протекал» между ними. Как кошка. Легко, как сквозь туман. Студенты не замечали, вздрагивали, только когда он оказывался прямо перед ними, но тут же забывали об этом, отвлекаясь на экспонаты.

— Он… — шепнула Алиса.

— Сквозь стены проходит, — подтвердил Максим. — И сквозь людей. Непроизвольно. Поэтому в музее работает — никто не замечает лишнего движения.

— Он же экскурсовод, а не призрак.

— А ты думаешь, посвящённые только в Надзоре работают? Кто-то варит кофе. Кто-то учит студентов. Кто-то хранит тайны в пыльных залах. Кто-то учится на историческом факультете, — подмигнул Максим Алисе.

Яша распустил группу и подошёл к ним.

— Приветствую, дружище! Место найдётся для разговора?

— В «Кофейне у Тамары», — коротко ответил Яша и пошёл вперёд.

Они вышли из Кунсткамеры и свернули в неприметную дверь между сувенирным магазином и подворотней. Внутри пахло корицей и старыми книгами. В тесной кофейне было всего пять столиков. Два столика были заняты. За одним столиком сидела девушка с седой прядью, угрюмо вчитываясь в книгу. За другим — громко целующаяся пара. За стойкой возилась круглолицая девушка — Тамара. Она, не глядя, пододвинула чашки к трём местам, и те скользнули по столешнице сами собой, как по маслу. Никто из присутствующих не заметил этого непривычного жеста.

— Максим, здравствуй! — Тамара поставила перед ними чашки и села рядом. — А это, вижу, та самая Алиса? Наслышана.

— Да, это она чуть не умерла два года назад, — усмехнулся Максим.

— Ты себе не изменяешь, — громко рассмеялась Тамара, слегка толкнув Максима в плечо. — Так чего тебя не было видно?

— Ты единственная, кто в Петербурге задаёт этот вопрос. Обычно говорят: «чего приехали»?

— И это верно, — усмехнулась Тамара и прошла за стойку.

Яша отхлебнул чай, заговорил с запинкой, но быстро вошёл в ритм.

— Пётр прав. Вещи пропадают. То тут, то там. Сигнализация не срабатывает, замки не вскрыты… будто их взяли и вынули из реальности. В Северном Надзоре молчат. Но это ты и сам знаешь, Надзор всегда молчит. С Советом Старейшин связи и вовсе нет.

— Что именно пропало? — спросил Максим.

Яша озадаченно почесал затылок.

— Это сложно обозначить. Это же надо… Знаешь, тебе лучше обратиться к Фёдору. Он как раз вернулся в город после долгой отлучки.

— Я к тебе обратился, чтобы к Фёдору не обращаться. Никогда не знаешь, когда он скажет правду, а когда «наколдует» её тебе, — Максим обвёл мрачным взглядом зал и присутствующих.

— Я могу попробовать составить список. Не полный, конечно, музейные фонды скрывают масштаб. Но то, что заметили…

— Это отличная идея, Яша, — Максим похлопал по-дружески Яшу по плечу.

— Но к Фёдору всё же сто́ит обратиться, — рассеянно посмотрев в свою чашку, добавил Яша.

— Ты прав…

— И к Денису Семёновичу, — буркнул Яша, словно говорил он уже со столом.

— У тебя уже спрашивали про меня? — криво усмехнулся Максим, откидываясь на спинку деревянного стула.

— Даже Остаповна приходила, — нервно усмехнулся Яша, не поднимая головы. — Едва твоя нога ступила на перрон.

— Не сомневался, — кивнул Максим. — Только зачем я понадобился главному архивариусу?

— Этого мне не знать. Это твоя работа, просчитывать.

Видимо, задумавшись, Яша не осознавал, что протянутая рука за чашкой уже третий раз прошла сквозь неё. Алиса с интересом наблюдала, на какой раз Яша обнаружит, что он «частично растворяется в чашке».

— Максим говорит, что Медный всадник просто так не пробудится, — вмешалась Алиса.

Яша поднял голову и уставился на Алису долгим пустым взглядом и лишь потом слегка кивнул. Алисе показалось, что он едва не уснул.

— Всё верно, — и здесь он словно только что пробудился и волнительно затрепетал, часто моргая, — и это меня сильно беспокоит. Он за последние 200 лет стоял камнем на своей площади. И здесь загромыхал. И ни с кем не заговаривал. Дениса Семёновича вообще послал к «чертям немецким». А тут, оказывается, его картуз своровали! Я-я-я… — и он снова сник, и голова его рухнула на грудь, будто у заводной куклы вытянутая ниточка ушла в своё гнездо.

Алиса недоумённо моргнула. Она не ожидала такой эмоциональной речи от Яши, это тонкого, почти прозрачного человека в джинсах и серой футболке. Ну и ей пришлось признаться само́й себе: она не придала особой значимости скачущему Петру Первому.

— А почему, Максим, он с тобой заговорил? — попыталась разобраться Алиса, медленно повернув к нему голову.

— Всё очень просто — мой уважаемый предок, Яков Брюс, уж очень был уважаем и самим Петром Первым и был его ближайшим сподвижником. Столь тёплые отношения мне передались по праву наследства, так сказать.

— Максим единственный, с кем заговорил наш тоталитарный памятник, — всё с той же поникшей головой, вздохнул Яша.

Через немного, Яша поспешно со всеми распрощался: у него была экскурсионная группа в ожидании.

Распрощавшись с Тамарой, они вышли на улицу. Солнце спряталось за облака, но летний ветер не давал забывать, что уже лето.

— Куда теперь? — спросила Алиса.

— К Лее, — сказал Максим, сворачивая в арку. — Антикварный магазин на Большой Морской. Магазин оказался маленьким, заваленным вещами до потолка. Здесь были иконы, подсвечники, старинные карты, броши, кружева, шкатулки — всего понемногу. За прилавком сидела Лея Александровна — женщина с идеальной осанкой и гладкой кожей в чёрном платье, которое исключительно подчёркивало все её достоинства.

— Максим, — словно мелодия проиграл её голос, — давно не заходил.

Она вышла из-за прилавка и обняла Максима.

— Это Алиса, — представил Максим свою спутницу.

Лея, слегка кивнула и мягко улыбнулась. Она подошла к Алисе и взяла её за руки.

— Очень рада нашему знакомству. Признаться, я о тебе много слышала.

— Я тоже, — искренне ответила Алиса.

— Я ожидала, что ты приедешь, — обратилась она к Максиму, проходя за стойку. — Удивлена только, что так задержался.

— Совет Старейшин всячески оттягивал мой отъезд, давая непонятные задачи.

— Они всегда себя непонятно ведут, — поддавшись вперёд, зашептала Лея.

В этот момент зазвенел колокольчик. В дверь вошла девушка. Алиса в ней сразу узнала девушку с седой прядью из кофейни. Под мышкой она держала ту книгу, которой зачитывалась за чашкой кофе.

— Так вы ищите вазочку? — обратилась Лея к нам нарочито громко.

— Синюю, — улыбнулся Максим.

— Постараюсь вам помочь. Пройдёмте за мной в подсобку.

— Не буду спрашивать, что тебя привело сюда, — стоило им пройти в узкую дверь за стойкой, зашептала Лея. — Он здорово всех напугал. Я несколько раз ходила на Сенатскую площадь. Его было не остановить, он по-настоящему разъярён. Что он сказал?

— Раскрадывают его личные вещи из музеев.

— Ох, — вырвался вздох у Леи. Она оперлась на пыльные коробки. — Яша пытался пробиться к Надзору с этим вопросом. Но его так и не приняли.

— Я примерно этого и ожидал.

— Извините, что отвлекаю, — вмешалась Алиса, — но магазин без присмотра и там была…

— Не волнуйся, милая, в моём магазине ничто невозможно украсть, — успокоила Лея и обратилась к Максиму. — Их нигде нет, — и прикусила губу.

— Ты знаешь весь список украденных вещей? — с надеждой спросил Максим.

— Нет, — Лея медленно покачала головой. — Но из того украденного, что мне известно… Всё как сквозь землю провалилось. На чёрном рынке ничего нет. Более того, я проверила наши рынки… А ты знаешь, от меня ничего не ускользнёт. Ни-че-го. Это следы нашего мира. Однозначно. Но зачем?

Максим задумчиво промолчал.

— Значит, крадут не для продажи, — сделал вывод Максим.

— Или крадут под заказ, — Лея понизила голос. — На рынке несколько человек спрашивали про чашу. С янтарными камнями.

Пока они шептались, Алиса с изумлением разглядывала пыльные сундуки, коробки и шкафчики с наслоением истории. За пыльными стёклами шкафчика Алиса с восхищением разглядывала золочёную балерину с поднятой к голове ногой. А на шее у неё на длинной цепочке висел серебряный кувшин. Он был покрыт вязью, похожей на арабскую, но с какими-то странными, незнакомыми символами.

— Красивая вещь, — сказала она, протягивая руку.

— Осторожнее, — Лея бросила быстрый взгляд. — Это Фёдор с международного рынка в Стамбуле полгода назад притащил. Сказал, редчайший экземпляр и не представляет никакой магической опасности. Но я так и не рискнула выставить его на продажу — слишком тёмная энергия.

— Тёмная энергия? — Алиса отдёрнула руку.

— Шучу, — Лея усмехнулась, но улыбка вышла нервной. — Или нет. С Фёдором никогда не знаешь. Он для меня сам слишком тёмный, — с волнением добавила она.

— Постарайся выяснить, что это за чаша. И нашли ли её покупатели? — продолжил Максим.

— Будет сделано, — серьёзно кивнула Лея и открыла дверь подсобки.

На секунду Алисе показалось, что от двери что-то отскочило.

— Денис Семёнович, уверена, тебя заждался. Можешь прямиком к нему направиться.

— По моим расчётам, мне и направляться никуда не придётся, — искривил губы Максим, в попытке улыбнуться.

— Очень жаль, что наша вазочка вам не подошла, — выталкивая их из подсобки, громко заявила Лея и закрыла дверь на ключ.

— Уж слишком она у вас потёртая. Пойдём, дорогая, — Максим мягко взял Алису под руку. — Уверен, найдём в другом магазине.

В магазине было уже четыре посетителя. И та девушка, она внимательно разглядывала книжный отдел. На этот раз Алисе удалось разглядеть, что за книгу читала девушка в красном платье: «Могущественные карты». Алиса про себя хихикнула.

Они вышли на улицу. Солнце светило ярко и уже начинало греть.

Максим рассеянно смотрел по сторонам.

В этот момент дверь антикварного магазина «Забытая жемчужина» отворилась и оттуда, оглядываясь, вышла девушка в красном платье.

Увидев Алису с Максимом, она двинулась в обратную от них сторону.

— Она была ещё в кофейне у Тамары, — тихо сказала Алиса, кивнув в сторону удаляющейся фигуры.

— Мне тоже это не понравилось, — сказал Максим.

— Ты кого-то ждёшь?

Максим молча кивнув.

— Денис Семёнович? Начальник Северного Надзора? Думаешь, сам прибудет?

Максим вновь собрал свой рассеянный взгляд на Алисе.

— Уверен, — ухмыльнулся Максим.

Максим хотел ещё что-то сказать, но звук тормозящих колёс отвлёк его внимание.

— Я тебя ждал десять минут назад, — Максим сделал шаг вперёд к дороге, улыбаясь широкой кошачьей улыбкой.

— Мост внепланово развели, увы, коллега, пришлось стоять в общей пробке, — из чёрного джипа, припаркованного на обочине, вышел низкий, лысый мужчина с небольшим пузом. Алисе по началу показался он комичным. Но приглядевшись, сделала вывод — что он вполне симпатичен для мужчины средних лет.

— А как же наши тайные таланты? — Максим уже стоял рядом и подал руку.

— Увы, перемещаться в пространстве без угроз смерти нам так и не разрешили, ты же знаешь, — Денис Семёнович ответил на рукопожатие. — Но не стоять же нам на дороге. Время обеда. Приглашаю вкусно отобедать.

— Уж если чьи приглашения на обед принимать, так это — твои. Ты знаешь толк в кулинарных изысканиях, — своеобразно принял приглашение на обед Максим.

А Алиса вполне была согласна с ними обеими, так как изрядно проголодалась.

Джип тронулся. Алиса посмотрела в окно. Магазин «Забытая жемчужина» остался позади.

Глава 3: Сектанты

Ресторан назывался «Мезонин». Он прятался на крыше исторического особняка на Малой Конюшенной, и чтобы попасть туда, нужно было знать кодовое слово. Денис Семёнович сказал его швейцару шёпотом, и тяжёлые дубовые двери разошлись беззвучно, как театральный занавес.

Внутри пахло деревом, старыми книгами и дорогим табаком. Всё выглядело напыщенно. Официанты скользили между стульями, как тени.

— «Логово посвящённых», — усмехнулся Максим, пропуская её вперёд. — Здесь каждый второй — наш. И каждый третий должен делать вид, что он не наш. Утомительный спектакль.

Они прошли вглубь зала. Алиса скользила взглядом по лицам — и не смогла скрыть изумления.

В дальнем углу, у окна с видом на Исаакий, сидел Зладимир. Он был в чёрном костюме, без галстука, и угрюмо смотрел в свой бокал. Рядом с ним никого не было.

— Он здесь? — шепнула Алиса.

— Он везде, — ответил Максим. — Зладимир не приезжает — он возникает. Сегодня здесь, завтра на Камчатке.

Максим кивнул ворону. Зладимир поднял голову, его тяжёлый взгляд скользнул по Алисе, задержался на секунду — и он едва заметно поднял руку. Алиса кивнула в ответ.

— Садитесь, — Денис Семёнович указал на столик у стены, откуда был виден весь зал. — Здесь нас не подслушают. Если, конечно, никто не превратится в муху, — грустно усмехнулся Денис.

Официант принёс меню, но Денис отодвинул его в сторону.

— Без бумажек. Нам нужно поговорить. Принеси блюдо дня. Надеюсь, не отравите нас.

Официант с каменным выражением лица кивнул. Видимо, он привык к подобного рода шуткам.

Денис, поёжившись на стуле, начал без предисловий.

— За Петром мы наблюдаем давно. Он начал скакать, значит, система дала трещину.

— Навещали его, — кивнул Максим. — Он уже рассказал.

— Рассказать-то он рассказал, — Денис задумчиво уставился на свои пальцы, которыми барабанил по столу. — Но только не всей картины он видит. Нам нужен Фёдор со списком. Срочно. Увы, никто в наших комитетах не вёл официального счета музейным экспонатам, — он извиняюще развёл руками. — А Фёдор Карпович со своей фотографической памятью и любовью к искусству знает их, как ты таблицу умножения. Но я не могу разговорить Фёдора. А ты сможешь. Ты был участником того дела…

— Понял, — кивнул Максим, — что ещё?

— Секта, — продолжил Денис.

— Секта? — брезгливо переспросил Максим.

Алиса вынуждена была признать, что испытывает такие чувства, как и он.

— Не смейся. Но мы взяли их под наблюдение. Пять чудиков вызывают злых духов на границе миров. В нашем комитете по сверхволнам почувствовали несколько тёмных проникновений. Мы взяли их под наблюдение. Собираются в Ротонде на Гороховой. Называют себя «Отворяющие». Говорят, что могут открыть портал в иной мир. Но пока — только спиритические сеансы и свечи. Но в последнее время у них появились деньги. И артефакты.

— Откуда?

— Не знаю. Но боюсь, что из тех же музеев. Но это только мои домыслы.

К столику подошла женщина.

Она была крупной, с короткой стрижкой густых седых волос и в очках с зауженными остриями на внешних уголках — как у хищной птицы. Остановилась, уперев руки в бока, и уставилась на Дениса.

— Я не дождалась своей очереди.

Денис поморщился.

— Остаповна, сейчас не лучшее время…

— У меня из архива пропадают вещи! Бассейн вышел из строя! Я две недели кричу об этом! — Остаповна сверлила Дениса взглядом.

Денис потёр переносицу.

— Мы работаем над этим, Остаповна. Обещаю.

— Ты только перед лавочкой «Забытой жемчужины» «работаешь» день ото дня, — возмущённо заголосила женщина. — Это ты можешь незаметно перемещаться. А вот твоя большая чёрная машина очень даже заметна! И утихомирьте Карповича! Он то по Европам своим летает, то ко мне врывается как обезумевший с требованиями впустить его в Глухой архив! — воскликнула Остаповна, громко фыркнула и ушла.

Денис выдохнул, вытерев со лба синим шелковым платком испарину.

Максим проводил её взглядом.

— Так значит, — сказал он, — надо начинать с Фёдора?

Денис кивнул.

— Он сейчас в театре.

— Удивился бы, если он был в другом месте, — улыбнулся Максим.

— А вот зря. Последние несколько месяцев Фёдор не вылезает из государственных музеев и архивов. — Денис усмехнулся, но в усмешке чувствовалась тревога. — Ещё немного — и диссертацию по истории защитит. Спрашивает разрешение на доступ в запасники чуть ли не каждый день. И кошмарит Остаповну с просьбами пропустить его в Глухой архив. Но кто же возьмёт на себя такую ответственность? Пускать его на верную гибель!

Алиса чувствовала, что у неё уже раскалывается голова от бесконечных «проблем», озвученных за столом.

Обед затянулся, и Максим обеспокоенно глянул на часы: в театре их мог не дождаться Фёдор. Поэтому они торопливо покинули ресторан.

Мариинский театр встретил их позолотой, хрусталём и запахом духов, смешанным с пылью кулис.

Антракт был в самом разгаре. Публика гудела, как улей. Дамы в вечерних платьях, мужчины в смокингах, сверкание драгоценностей и шёпот сплетен. Алиса чувствовала себя неуютно в своей куртке и джинсах, но Денис провёл их через служебный вход, минуя фойе.

Фёдора они нашли в ложе у сцены.

Он стоял у перил, заложив руки за спину, и смотрел на пустой зал. Высокий, с правильными чертами лица, в безупречном смокинге. Чёрные волосы — только с левой стороны их коснулась седая прядь, тонкая и аккуратная, будто кто-то провёл кистью.

— Фёдор, — позвал Денис.

Тот обернулся. Увидел Максима — и его лицо исказилось.