Бесприданница. Искра князя

5

Вариант со ссылкой в какую-то глушь нравился мне хотя бы тем, что там Антонию никто не знал, и никто не мог догадаться, что теперь на ее месте совсем другая женщина. Потому что изображать божью коровку, когда ты в душе скорпион, в принципе достаточно сложно, но если с этим я еще могла справиться, то что делать с мелкими деталями, мимикой, жестами, которые знакомы окружающим, особенно лучшим друзьям? К тому же, Нияра была единственной подругой Антонии, и дружили они долго и основательно. У меня вот на Земле подруг не было (после той, что увела жениха), но все это было не важно по сравнению с тем, что я не могла позволить Нияре отправиться со мной в гарнизон. По той самой причине, что именно она на раз меня раскусит. Да княжна еще по дороге туда все поймет и прикажет повернуть обратно. А после возможны пытки, топор палача и все такое прочее…

Пока я не знала, что буду делать в новом мире дальше, но первым по плану шел пункт «остаться в живых». Все неудобства меркли по сравнению с моим желанием жить. Для этого мне нужно было не позволить Нияре отправиться вместе со мной. К сожалению, потому что эта девушка была единственной нормальной в княжьем семействе.

Я решила сыграть на эгоцентризме княгини и попросила о встрече. Была велика вероятность того, что меня пошлют. Если честно, я бы тоже не общалась с человеком, который посадил меня в кучу, и даже не фигурально. Но Валенсия внезапно согласилась. Возможно, в ней взыграло любопытство, хотя, скорее всего, мстительность. После того, как князь увел меня с помоста, мама-паучиха наверняка точила на меня зуб.

Комнаты драконессы (теперь я знала, что мама и Нияра тоже драконы) находилась не в пещерах, а на поверхности. Меня встречали в огромной гостиной с мягкой мебелью и множеством подушечек. С большими арочными окнами без остекления: столица земных драконов буквально находилась на вулкане, и погода здесь мягко переходила из теплой осени в цветущую весну, оставаясь всегда одинаково комфортной. Из окон открывался чарующий вид на город: резные каменные мостики, перекинутые через реку, желто-зеленые деревья и водопад, который был достаточно далеко, чтобы создавать уютный медитативный шум, но при этом не отвлекать от дел.

Антонии с видом из окна не повезло: я жила на подземном этаже. Несостоявшуюся Искру поселили поближе к источнику драконьей магии, чтобы быстрее приживалась искра. Поэтому я немного залипла на местную красоту. Интересно, у них такая погода везде, или на границе с Рованом будет не так тепло и радужно?

Мама-паучиха в ослепительно белых одеждах расположилась в кресле, которое тоже больше напоминало трон, в окружении фрейлин. Зацикленность у нее, что ли? Кто-то носит футболки с названием бренда на всю грудь, а кто-то компенсирует отсутствие абсолютной власти креслом-троном!

Я присела в реверансе, тело Антонии подсказало мне, как это сделать правильно, и произнесла:

— Ваша светлость, я приношу свои глубочайшие извинения по поводу произошедшего на прогулке. Вы же знаете, какая я неуклюжая. Мне очень-очень стыдно.

Несостоявшаяся невеста князя действительно была неуклюжей. Возможно, потому что жила в диком стрессе и боялась что-то сделать не так, кого-то обидеть или оскорбить, или не оправдать возложенных на нее ожиданий и надежд. Поэтому княгиня царственным кивком головы приняла мои извинения.

— Что тебе нужно, Антония? Если пришла просить за себя, то зря. Я считаю твое изгнание более чем справедливым. На тебя было потрачено столько времени и сил, что благодари за такой щедрый дар Великого князя.

Да уже лоб разбила благодарить!

Я мысленно поморщилась и продолжила:

— Я смиренно принимаю свое изгнание. Оно действительно заслуженное…

— Наконец-то я слышу от тебя разумные слова, а не овечье блеяние! — хмыкнула она, и фрейлины демонстративно рассмеялись, словно закадровые дублеры в старых сериалах. — Если это все, то кыш!

— Нет, не все.

Смех прекратился, и драконья мать посмотрела на меня с раздражением:

— Что еще?

— Я пришла попросить не за себя, а за Нияру.

— Что не так с Ниярой? — Она выгнул тонкую белесую бровь, а я подавилась заготовленной речью.

Я собиралась попросить отправить княжну со мной в крепость. Расчет был простым: княгиня ненавидит меня всем своим черным паучьим сердцем и запретит Нияре куда-либо со мной ехать. Но после этого вопроса я осеклась. Мне мигом представилась одинокая сестра князя, за спиной которой шепчется весь двор. Обезображенная драконесса. Уродина. Бедняжка… Антония единственная, кому действительно была небезразлична Нияра. Девушки спасались в этой дружбе, неудивительно, что княжна собралась уехать в гарнизон, где ее не станет донимать собственная мать.

Даже вопрос княгини и ее безразличный тон говорили о том, что на дочь ей плевать с местного вулкана, а он у них самая высокая точка в столице. Нияра была девочкой для битья до появления здесь Антонии, снова станет ею, когда я уеду. Позором княжеской семьи.

Я должна была отказаться от сопровождения Нияры ради своей же безопасности.

Но я не смогла. Я словно предавала саму себя.

Поэтому вместе заготовленных слов я сказала:

— Пожалуйста, не отправляйте вместе со мной Нияру. Она должна оставаться при дворе. Для нее подобное путешествие и жизнь в гарнизоне станет испытанием. Не говоря уже о том, что там могут высмеивать ее внешность. Она будет страдать.

— Нияру? — на этот княгиня вскинула обе брови. — Я не собиралась никуда отправлять свою дочь!

— Она сама хотела вас попросить.

— Безмозглая девчонка, — прошипела паучиха. — А знаешь, что? Это будет для нее хорошим уроком…

Я едва сдержала довольную улыбку, но вздрогнула от голоса Риарана за спиной, по коже которой заметались мурашки.

— Моя сестра никуда не поедет. Ее дом здесь.

— Это бы научило ее избирательнее подходить к выбору подруг, — мигом сменила тон с жесткого на просящий княгиня.

Князь прошел мимо меня, не удостоив даже взглядом.

— Возвращайся к себе, Антония, — бросил он. — Ты покинешь столицу завтра утром.

Я скрипнула зубами от досады, но разговор сына с матерью мне послушать не позволили. Выдворили за дверь вместе с фрейлинами.

На следующее утро я узнала, что князя продавить не может даже паучиха: в Герменерр я отправляюсь сама. Только радости по этому поводу я почему-то не испытывала.

6

Выезжала я рано утром. Еще затемно ко мне постучали служанки, чтобы помочь собраться. Дни были уже осенние, поэтому собирали меня при свечах. К счастью, для меня это была не проблема, я могла и посреди ночи встать. А вот Эльга и Залла, которым предстояло ехать со мной, ахали, охали и всячески сокрушались, что же мы будем делать там, на северной границе с Рованом, «одни-одинешеньки».

Девушки приехали с Антонией из ее родового замка, и не было ничего удивительного в том, что для них такое путешествие — ссылка. Антония наверняка чувствовала бы себя так же, но, к счастью для меня, я успела пожить в самых разных условиях, пройти школу жизни в МВД, поэтому меня не пугала ни долгая дорога, ни суровые условия, ни погода, по поводу которой особенно сокрушались служанки.

— Там же сейчас уже дожди да слякоть…

— А в середине осени как зима завернет, у-у-ух…

— А что мы посреди зимы будем с вами делать, йяра Антония? Когда все вокруг стынет?!

Они так причитали, что я не выдержала.

— Отставить нытье! — рявкнула я, и девицы застыли. — Нас отправляют туда, где жизнь не сахар, и если мы сейчас с вами расклеимся, можем сразу сложить лапки и помирать.

Обе моргали на меня, а я добавила:

— Или кто-то из вас хочет остаться с княгиней? Я никого не держу, можете прямо сейчас попросить о таком одолжении.

Желающих почему-то не нашлось.

Возможно, это было чересчур жестко, но я не хотела погрузиться в апатию задолго до того, как у меня появится для этого реальный повод. Потому что их (этих поводов) еще будут десятки, если не сотни, я уверена. Начнется все с тоски по дому, по рабочим будням, по моим возможностям на Земле, продолжится мужицкими попытками в военном гарнизоне продавить бывшую княжну на всякое… точнее, бывшую потенциальную княжну, и бог знает, что и кто там меня еще ждет, в этой крепости.

Так что ныть заранее — гиблое дело, если не сказать больше. Антония вообще выглядела как девушка, на которой все ездят, свесив лапки. Репутацию свою она «нарабатывала» годами, поэтому мне теперь с этим жить. Восстанавливать ее личные границы на границе, вот такой вот каламбур. И доказывать всему миру, что попытка поездить на йяре Эдельвейс чревата переломом хребта и вывихом челюсти.

В тот момент, когда я об этом думала, слуги выносили последний сундук из моей комнаты, и в эту же минуту ко мне проскользнула Нияра.

— Вышли все! — шикнула она на и без того притихших служанок и, когда те беспрекословно подчинились, яростно посмотрела на меня: — Я думала, мы подруги! Но ты сказала матери, чтобы не отпускала меня!

Вообще-то надо было оставить все как есть, уверить ее в том, что да, я так и сказала, но… по той же причине, по которой я вчера все переиграла на ходу, я не стала этого делать.

— Твоя мать ненавидит меня, Нияра, и сделает все аккурат наоборот тому, что я прошу. Сделала бы, если бы не пришел твой брат.

— Риаран? — искренне изумилась она. — Но я лично просила его меня отпустить, и он сказал, что подумает.

— Видимо, подумал — и решил не отпускать. — Я развела руками. — У меня все почти получилось, но…

— Но тут вмешался Риаран, — вздохнула она. — Он единственный, кого она боится и слушает… мне надо было сразу догадаться.

— Тебе же она сказала, что это я отвратительная подруга и не хочу, чтобы ты со мной ехала?

— Как ты догадалась?

Да тут и гадать не надо было. Я вздохнула:

— Мне очень жаль, Нияра.

Она подалась вперед и порывисто меня обняла:

— Мы еще обязательно увидимся, Тони! Я верю.

Я обняла ее в ответ.

— Не раскисай. И не позволяй этой паучихе тобой командовать.

— Паучихе?

Я прикусила язык, Нияра же откровенно развеселилась.

— Ты так про себя звала мою мать? Ей подходит!

— Йяра Антония, подали экипаж! — К нам в комнату постучал слуга, и Нияра подхватила мою накидку с кресла.

— Пойдем, я тебя провожу.

Пока что накидка мне не требовалась: плотная, с капюшоном, она защищала от ветров и согревала за счет теплого подклада, но, исходя их тех сведений, что высыпали на меня Эльга с Заллой, в дороге она мне обязательно понадобится.

Но проводить меня княжне не дали, поскольку, едва мы шагнули к дверям вслед, слуга прытко отпрыгнул в сторону, а в бывшие покои Антонии шагнул не кто иной, как Великий князь. Я снова поразилась ширине его плеч и мощной фигуре, а еще тому, какой пронзительный у него взгляд в темноте: стоило ему шагнуть к нам, порыв воздуха задул свечи, но его глазами в теории можно было освещать все помещение.

— Риаран, — пробормотала Нияра, мгновенно опуская взгляд.

А вот я забылась и столкнулась с яростной сталью его глаз.

— Вчера я ясно дал тебе понять, Антония, что моей сестре рядом с тобой не место, — жестко произнес он.

Ах, вот оно что. Очевидно, его светлость решил, что я собираюсь тайком умыкнуть его сестру с собой.

— Вполне, — сухо ответила я.

— Тогда что она делает здесь?!

— Возможно, вам стоит спросить у нее, — не выдержала я. — А заодно уточнить, почему она так стремится уехать из дворцовых условий и теплого климата в глухомань, где ветра забираются во все места раньше, чем ты успеешь сказать «ик».

Нияра ахнула, а в меня ударила такая волна ярости и силы, что я почувствовала, как тело Антонии сплющивает физически.

— Что ты сказала?! — прорычал Риаран. — Повтори.

— Нет уж, вы сами как-нибудь, — прокряхтела я, чувствуя, что мои органы сжимаются до размера и состояния атомов. — Уверена, со слухом у вас все в порядке.

В отличие от эмпатии.

— Вон, — процедил князь сквозь зубы. — Пошла вон, пока я не размазал тебя по этим камням!

Нияра только успела сунуть мне накидку, как слуга буквально вытолкнул меня за дверь, а белые, как мел, Эльга и Залла быстро-быстро побежали по коридору. Я едва за ними успевала, а слуга, как только нас посадили в экипаж, привалился к замковой стене. То есть к скале.

Судя по звукам, которые прорвались через стук копыт, кажется, его стошнило. Но это не точно.

У меня самой кружилась голова, а перед глазами все плыло, поэтому пришлось откинуться на спинку сиденья, закрыть глаза и считать про себя от сотни до единицы в обратном порядке. Раньше мне всегда это помогало.

На экзаменах.

Когда узнала про смерть отца.

Когда я увидела свое первое «тело».

Когда я разговаривала с жертвой коллективного изнасилования.

Помогло и сейчас. Меня не стошнило, голова не лопнула, как перезрелый арбуз, а князь-садист, ни во что не ставящий свою невесту, с каждой минутой становился все дальше и дальше от меня. И, хотя мне было грустно от того, что я не смогла помочь Нияре выбраться из паучьего логова, внутри меня рождалось знакомое чувство уверенности. Чувство, что мне придется начать с начала, но я смогу. Я справлюсь. У меня все получится.

Так было всегда. Так будет и впредь.

7

Очень скоро я получила ответ на свой вопрос о погоде в Эйрузии: приятной она была исключительно в столице. Чем дальше мы отъезжали от Гронтара, тем сильнее менялись пейзаж и климат. Для начала наш кортеж из нескольких экипажей, запряженных лошадьми, пересек лысое поле гейзеров, затем завернул в пустыню. Из тех, в которых больше камней, чем песка. Первый день мы ехали по открытой местности, второй — по гигантскому высохшему каньону. Казалось, в княжестве Риорана все состоит из камня, что было неудивительно для земных драконов, магия которых подпитывалась от горных пород.

Несмотря на осень, когда мы передвигались по пустоши, где единственными источниками тени были покореженные голые деревья, солнце нагревало наш экипаж так сильно, что я чувствовала себя словно в раскаленной печи или в автомобиле, в котором в летнюю жару сломался кондиционер. Ночами же ситуация сменялась противоположной: температура снижалась настолько сильно, что приходилось обкладываться пледами, чтобы не стучать зубами.

Ни о каких гостиницах и речи не шло: бывший жених отправил меня самым экономным классом из всех возможных. Как багаж. Хотя какие гостиницы в этом мире? Мне казалось, что цивилизация закончилась еще в столице, а по пути нам попался лишь небольшой монастырь, в котором все же пришлось остановиться на ночлег. До этого мы спали в экипаже. В монастыре же мы ночевали исключительно из-за того, что я свалилась с простудой.

Это в прошлой жизни я занималась спортом и закалялась с самого детства. Зимой с отцом ныряла в прорубь. Брала ночные дежурства, перерабатывала и отдыхала в спортзале — спарринг лучше всего очищал мозг от тревожных мыслей. Короче, я была тем человеком из анекдота, который на отвалившуюся левую руку заявляет: «Не страшно, я все равно правша». Антония, очевидно, была моей полной противоположностью: хрупкая, ранимая и со слабеньким иммунитетом. После двух ночей в позе кренделя в неотапливаемой карете я словила насморк, кашель и жар.

Сопровождал нас начальник безопасности самой княгини, и я даже не подозревала, а была уверена, что это прощальный подарок паучихи. Потому что высокого бритоголового гвардейца не особо заботил комфорт нашего путешествия. Со мной и с сопровождающими меня девчонками он обращался как с тем ненужным чемоданом. Даже остановки и пледы приходилось требовать. Честно, я к нему бы не обращалась до конца пути, но выданное мне тело сказало: «Баста!» — и заболело.

Сначала у меня потекло из носа так, что хоть плед используй не по назначению! Затем я раскашлялась, пытаясь объяснить Залле и Эльге, что ничего страшного — прорвемся! А после того, как во время привала попыталась остановить отважных девочек, требующих у главного сопровождающего «подобающего мне по положению ухода», сделала шаг и потеряла сознание.

— Если Искра князя умрет, вы будет за это в ответе! — последнее, что я запомнила.

«Я не Искра, — подумалось мне, — и слава Богу».

Очнулась я уже в келье в монастыре, закутанная в одеяла и потому мокрая как мышь. Через узкое арочное окно лился холодный лунный свет. Помимо койки, на которой я лежала, в келье был простой деревянный стол с зажженной, почти оплавленной, свечой и кувшином, и стул, на котором дремал пожилой бородатый монах в рясе. Стоило мне пошевелиться и попытаться хотя бы сесть, он тоже очнулся.

— Лежи, притянутая душа, — посоветовал он мне. — Слаба ты еще, чтобы продолжать свой путь.

«Притянутая за уши!» — мысленно хмыкнула я, а после до меня наконец-то дошло.

— В смысле? — прохрипела я и снова закашлялась. Только даже кашель не мог меня остановить от того, что бы выяснить, что он имел в виду. — О чем вы?

Я встретилась с ним взглядом и осознала, что пожилой мужчина — дракон. Память Антонии подсказала, что это нетипично для этого мира: драконы либо правят, либо поступают на службу к правящим. Их навыки всегда в цене. Например, у Риорана есть целое «подразделение» драконов-архитекторов, которые строят дворцы и дороги не только для Эйрузии, но и работают в ближнем зарубежье, тем самым создавая крепкие дипломатические связи.

— Не переживай, девочка, — он мягко надавил на мое плечо, заставляя вернуться на койку, я же была настолько слаба, что не смогла сопротивляться, — я никому не раскрою твою тайну. Не время. Ты сама расскажешь об этом, когда оно наступит, и доверишь ее тому, кому нужно.

Монах взял со стола кувшин и поднес к моим губам:

— Пей! Тебе необходимы силы для восстановления.

Правило номер один — никогда не принимать еду или питье из чужих рук, поэтому, несмотря на сильнейшую жажду, я поколебалась.

— Не бойся, — хмыкнул монах, словно читая мои мысли. — Если бы я хотел тебя отравить, сделал бы это раньше.

Какой милый дракон. Просто душка. Но откуда он знает, что я тут недавно?

— Я бредила во сне? — предположила я.

— Нет, — покачал головой монах. — Молчала как партизан.

Он тихо рассмеялся, когда я поперхнулась травяным отваром.

— Дар у меня такой, Антония — видеть больше, чем видят другие.

— Вы ясновидящий? — поморщилась я. Сама раньше во всем эти вещи не верила, считая таких личностей обыкновенными шарлатанами, но после попадания к драконам и не в такое поверишь.

— Меня зовут Ягур, — представился он, забирая у меня кувшин и возвращаясь на стул. — Неважно кто я, важнее — кто ты. Хочу предупредить, что тебя ждет непростой путь, Антония. И это не про дорогу в крепость, она простирается гораздо-гораздо дальше. Тебе предстоит встретить своих, искоренить зло, лгать ради блага и говорить правду, когда ее не хотят слышать.

С последним я всегда неплохо справлялась.