Несбывшаяся любовь

Глава 1. Романа

— Привет, зайки! — подлетев к нашему столику, Светлана скинула сумку на подставку и уселась на стул. — Ну, как дела? Что новенького?

Мы встречались таким составом с самого университета, с первого курса, и, что меня определенно радовало — никакие проблемы, заботы и сложности не разрушили нашу дружбу. Равно как и время, которое может разрушить абсолютно все.

— Я завтра улетаю на Мальдивы, — сообщила Иванна, постукивая пальцами с идеальным новеньким маникюром по столу. Она предпочитала стилеты, алые и красные оттенки — помада, одежда, туфли, аксессуары, в ее образе неизменно присутствовал алый цвет. В сочетании с огненно-рыжими волосами смотрелось сочно, ярко, вызывающе, поэтому не было ничего удивительного в том, что все мужчины в радиусе поражения сворачивали на нее шеи.

— На Мальдивы? Так не сезон же? — Света, в отличие от нашей Вани, как мы ее называли, вообще была без макияжа и без маникюра. Ну то есть маникюр она делала, но когда получится, потому что с тремя сыновьями в возрасте от семи до пятнадцати, когда дети, дом и быт полностью на тебе, времени на себя остается не так уж и много.

— Там не бывает сезона, — отмахнулась Ваня. — Ну польет дождик, через пять минут опять жара и солнце.

— И чувствуешь, чем дышишь, — поддела ее Света, принимая меню из рук официантки, которая к нам подошла.

— Завидуйте молча, — фыркнула Ваня.

Дальше я ненадолго выпала из разговора, потому что мне пришла смс от Руслана: «Мам, я сегодня задержусь, не названивай».

Я подавила желание набрать его прямо сейчас. Хотя бы потому, что я никогда ему не названивала, за исключением одного случая, когда он исчез просто на ровном месте, как потом выяснилось — уехал с друзьями за город и «забыл меня предупредить». Я его попросила больше не забывать, и на этом все.

— Что там? Романа, у тебя наконец-то появился бойфренд? — Света толкнула меня локтем в бок.

— Скорее я выйду замуж, — хохотнула Иванна, но тут же стала серьезной: — Неужели?

— Это Руслан, — разочаровала я подруг, — написал, что задерживается и будет дома поздно.

— Какой он у тебя внимательный, — Света вздохнула. — Я Теме десять раз говорю: напиши, если куда-то идете, не сложно же, а он все время забывает. Еще и ругается на меня, что я его достала со своей гиперопекой. Насмотрелся этих современных блогеров-психологов…

— Справедливости ради, ты его иногда и правда задрачиваешь с перебором. — Ваня подвинула к себе запотевший бокал с коктейлем и подняла его за тонкую ножку так, что, поклясться могу, у мужиков за соседним столиком тоже все поднялось.

— Что, прости? — Света мигом пошла в наступление.

— Но у меня появился поклонник, — я перебила назревающий конфликт до того, как он вылился бы в бурное выяснение отношений и в столь же бурное примирение.

— О!

— Серьезно?

— Кто он?

Подруги мигом оживились и переключились на меня. Моя личная жизнь давно и бесповоротно отсутствовала: сначала мне надо было работать практически двадцать четыре на семь, чтобы было чем кормить Руслана, на что покупать ему одежду, чем оплатить садик. Когда я решила открыть свою первую кофейню, все внимание ушло туда. Потом мне надо было развиваться, потом масштабироваться, ну… вот как-то так и получилось, что в тридцать пять я бизнес-леди с сыном подростком. В принципе, теперь можно было подумать и о себе. Тем более что впервые за долгое время после того, что случилось с отцом Руслана, я на самом деле захотела с кем-то встречаться.

Роман занимался строительным бизнесом, у него был сын от первого брака, которым он вполне успешно общался, оставшись в хороших отношениях с бывшей женой. Мы познакомились на бизнес-встрече, разговорились и оказалось, что у нас в принципе много общего. Во-первых, дети примерно одного возраста. Во-вторых, принципы ведения бизнеса и отношение к тому, что мы делаем. Сначала наше общение было исключительно деловым: он предложил мне открыть кофейню мини-формата в только что сданном и активно заселяющемся арендаторами бизнес-центре. А потом он отправил мне роскошный букет цветов, который курьер с трудом затащил ко мне в квартиру, и пригласил на свидание.

Обо всем этом я рассказывала подругам, и все шло хорошо, пока я не упомянула имя Роман в сочетании со строительным бизнесом.

— Его зовут Роман? — улыбнулась Света. — Будете у нас Роман и Романа?

— Погоди, ты сказала он в строительном бизнесе? Не Вербицкий ли случаем?

Я приподняла брови, а Иванна наморщила нос.

— Он перфекционист и зануда.

— Я же говорю, мы идеально совпадаем, — хмыкнула я. — Откуда ты его знаешь?

Подруга дернула плечом.

— Да так, пересеклись на одном мероприятии в Дубае. Я была с Димой, а у них какие-то дела. Ладно, не бери в голову, так когда вы встречаетесь?

— Через пару дней он вернется из командировки, и мы договоримся по поводу ресторана.

— Здорово как, — Светлана сделала заказ, подперла ладонями подбородок. — Тогда, пожалуй, я уже могу тебе рассказать…

— Рассказать что?

— Вадим сказал, что Виктор сейчас в городе.

Глава 2. Романа

«Виктор сейчас в городе».

Я никак не отреагировала, пока сидела с подругами в ресторане, нашем любимом со времен университета. Это была простая пиццерия, простая, но уютная, и там мы всегда словно возвращались в беззаботное прошлое нашей молодости. Не всегда, правда, оно было беззаботным, а еще лучшего места, чтобы вернуться в прошлое сложно было найти. Возможно, именно поэтому меня так накрыло, когда я возвращалась домой. Накрыло не только меня, город накрыл летний дождь с грозой, и дворники работали изо всех сил, не справляясь с погодой. На шоссе на несколько километров растянулась пробка: самое то, чтобы побыть одной и подумать.

Я не тешила себя мыслью, что Виктор Огнинский (или, как его звали в универе, Бёрн) вообще меня помнит, и это меня успокаивало. Гораздо лучше скачущих туда-сюда дворников, гипнотизирующих на уровне практикующих приемы НЛП. Мне совершенно не нужно было, чтобы он меня помнил, и уж тем более мне не нужно было, чтобы он догадался, что Руслан — его сын. Мы поставили в наших отношениях точку шестнадцать лет назад, пусть все так и останется.

Закрытый подземный паркинг под новым ЖК, где я недавно купила себе квартиру, зашумел закрывающимися рольворотами, когда я заехала. Я поставила машину на свое место и пошла к лифту. Стараясь не думать о том, что сказала Светлана: «Он здесь ненадолго, буквально на пару дней. У него какое-то важное дело».

— Какое? — поинтересовалась Ваня.

— Не знаю, Вадим говорит, что-то важное. Он не уточнил. Он никогда не уточняет.

Муж Светы, Вадим, тоже был бизнесменом, но это был бизнес совершенно иной лиги. Не того уровня, как у меня или у Романа, а вот Виктор Бёрн отлично вписывался в те круги.

Все, ни единой больше мысли про Виктора Бёрна.

Я бросила ключи в шкатулку, стоящую в прихожей специально для этого, стянула обувь и прошла в комнату, на балкон с панорамными окнами. С двадцать третьего этажа открывался роскошный вид на залитый дождем город. Гроза стягивала облака и уходила в сторону, и по-летнему высокое небо светлело на глазах.

Шестнадцать лет назад я и подумать не могла, что у меня когда-то будет своя квартира в таком районе. Что у меня будет чудесный сын, которого я воспитаю и который уже старшеклассник. Что я пройду через столько всего, и все у меня будет хорошо. Потому что шестнадцать лет назад я осталась с разбитым сердцем и мыслями, что моя жизнь кончена. А потом я узнала, что беременна, и… все изменилось.

Я переоделась в легкий домашний костюм и босиком отправилась на кухню. Мне всегда нравилось ходить босиком, поэтому я выбирала такие полы, по которым будет приятно ходить именно так. В раковине предсказуемо обнаружилась грязная посуда, я быстро загрузила ее в посудомойку и устроилась с ноутбуком на диване. Мне нужно было просмотреть аналитику за последний месяц, этим я и занялась. А когда пришла в себя, обнаружила, что летний поздний вечер уже почти полностью поглотил краски с неба и укутал город теплыми сумерками. И что Руслана по-прежнему нет дома.

Я написала ему прямо в мессенджер: «Мы же договаривались до десяти».

В отличие от Светы, которая временами действительно перегибала палку с Артемом, я давала Руслану практически безграничную свободу. Хотя у нас были определенные правила — такие как предупредить заранее, возвращаться до десяти, если привел друзей в мое отсутствие, не устраивать в квартире бардак и не шуметь, и так далее.

Света говорила, что я его слишком сильно балую, я же прекрасно знала своего сына: он с детства был вылитый отец. Что внешне, что по характеру, запрещать Руслану что-либо было бы бессмысленно, он бы все равно делал все по-своему, просто в обход меня. Как ни странно, помогло мне именно то, что обычно ставят в противовес детям — бизнес. Именно там я училась договариваться и искать компромиссы, и именно это помогло мне в общении с собственным сыном.

Я глянула в мессенджер и только сейчас заметила, что последний раз Руслан заходил два часа назад. Странное незнакомое чувство холодком скрутилось вдоль позвоночника, как змея. Я никогда не паниковала по поводу того, что Руслан задерживается и не сходила с ума, если он мне не пишет сто десять сообщений о том, где он и как он, кто-то назвал бы меня отвратительной матерью, но… сейчас мне вдруг стало не по себе.

Я схватила смартфон и нажала быстрый набор, чтобы узнать, что его телефон выключен. Змея вокруг позвоночника закрутилась сильнее, я почувствовала, что мне становится нечем дышать. Но, раньше чем я успела сделать вдох, мне в Телеграм пришло сообщение: «Тебе не стоило скрывать его от меня».

Глава 3. Романа

От этого сообщения у меня потемнело перед глазами. Но, прежде чем я успела написать ответ или перезвонить, сообщение растаяло, и пользователь исчез вместе с ним, словно ничего и не было.

Я спихнула ноутбук на диван и леденеющими пальцами набрала номер Стаса, одноклассника и лучшего друга Руслана, с которым они были не разлей вода с детства. Если один начинал заниматься скейтбордингом, второй тоже шел набивать шишки на заднице, если один решал пойти в ИТ, то и второй начинал осваивать навыки программирования. Если Руслан задерживается допоздна, значит, они на общей со Стасом вечеринке.

— Романа Викторовна? — У Стаса даже голос был удивленный: хоть он и стоял у меня на быстром дозвоне, я обращалась к нему редко. Я старалась давать сыну свободу, а не душить его контролем. Но, кажется, перестаралась. — Добрый вечер! Что-то случилось?

Случилось что-то плохое. Не в моей привычке было волноваться на пустом месте, но сейчас змея паники продолжала закручиваться вокруг позвоночника ледяной спиралью.

— Привет, Стас! Руслан с тобой?

«Скажи, что он с тобой!» — мысленно взмолилась я.

— Рус уехал пару часов назад. Должен был уже быть дома.

— Его нет дома, — я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно, но ничего не получилось. Моя паника только набирала обороты. — И его телефон выключен. Куда он мог пойти? С кем?

«Ты знаешь, где он, — зашипела та самая змея внутри. — Точнее, у кого».

— Я спрошу у парней и перезвоню вам, — пообещал Стас и отключился.

Если бы не то сообщение, я бы ждала и надеялась, что мой сын просто загулял, но оно было, и я сразу набрала Свету.

— Мне надо знать, где остановился Бёрн, — начала я без предисловия. Во-первых, я была на взводе, во-вторых, мы с ней уже сегодня здоровались. — Можешь спросить у Вадима?

— Зачем тебе? — опешила подруга.

— Расскажу после.

После того, как я верну сына.

— Ром, ты что, собираешься с ним встретиться?

— Света, просто узнай! — не выдержала я.

— Я и так знаю, — обиделась подруга. — В доме отца. Что у тебя случилось…

— Спасибо. Потом объясню, — пообещала я и, не прощаясь, положила трубку.

И сразу понеслась: даже не стала переодеваться, выбежала из дома в пижамном костюме, только вбила ноги в кроссовки и схватила ключи от машины. Обратиться в полицию? Я знала, что детей сразу объявляют в розыск. А подростков? В другой ситуации я бы так и поступила, но послание от Бёрна неоновой вывеской горело в сознании: несмотря на то, что давно исчезло с экрана моего телефона.

Я знала, где находится дом Огнинского, была там пару раз. Его даже сложно было назвать домом. Скорее уж городским особняком. Отец Бёрна был поклонником модерна и построил дом таким, что на вид ему можно было дать лет сто. Все эти изогнутые формы в экстерьере, арки и башенки навевали о мысли о Гауди и Испании. К особняку прилагался огромный яблоневый сад и личный причал. Когда я впервые увидела эту красоту, то почувствовала себя Золушкой в сказке, которая встретила принца. Но мои глупые мечты быстро разбились: принц из Бёрна был никакой, да и из меня Золушка вышла никудышная.

Двухэтажный особняк находился в черте города, но в районе по соседству с такими же домами, которые надежно прятались за высокими заборами. Хорошо хоть здесь не было закрытой территории, только заборы, иначе бы я не пронеслась на машине с такой скоростью, которой позавидовали бы все мировые гонщики. Дом Огнинского находился в самом конце улицы, возле реки. Его тоже защищал здоровенный каменный забор и внушительные металлические ворота.

Я припарковала машину и заглушила мотор. Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы понять, что я похожа на призрака, но мне сейчас было совершенно наплевать на собственную внешность. Подхватив телефон, я толкнула дверь. На улице после дождя было свежо и влажно, но я почти не чувствовала холода снаружи, потому что меня сложно вымораживало изнутри. С тех пор, как я узнала, что мой сын непонятно где, я словно медленно замерзала внутри. Чувство, которое я бы не пожелала испытать ни одной матери.

Высокие фонари освещали безлюдную улицу: даже если моего мальчика сюда привезли, об этом никто не узнает. Но я старалась не думать о том, как может быть растерян или напуган Руслан, поэтому от души впечатала палец в кнопку звонка.

— Я вас слушаю, — раздался мелодичный женский голос.

— Я к Виктору Огнинскому, — рявкнула я. — По приглашению.

— А кто вы?

— Романа Аверина.

Домофон затих и молчал достаточно долго для того, чтобы я снова нажала на звонок. Учитывая, что Бёрн меня ждал, он слишком медленно реагировал. Но вместо ответа просто раздался сигнал, и калитка распахнулась, впуская меня на территорию особняка.

Все осталось именно таким, как я помнила: аккуратно подстриженный газон, сад, каменная дорожка, уводящая к веранде. А вот вышедший на крыльцо мужчина сильно изменился. Вместо старшекурсника, в улыбку которого я когда-то влюбилась, передо мной стоял матерый хищник — он раздался в плечах и сейчас казался полностью высеченным из камня. От биологического отца Руслана веяло властью и холодом.

Глава 4. Романа

Этот холод не отменял того, что меня всю перетряхнуло. Как было каждый раз, когда я оказывалась рядом с Бёрном. От взгляда темных глаз, которые когда-то казались самыми родными. От того, что будто и не было этих шестнадцати лет, моей жизни вдали от него. Словно я не была взрослой, самостоятельной и уверенной в себе женщиной. Один только этот взгляд заставил меня снова почувствовать себя девочкой-студенткой, которая еще только начинает жить, вступая в первые серьезные для нее отношения. Ключевым словосочетанием здесь было «для нее», потому что Виктору всего лишь нравилось меня трахать. А еще я здорово почесывала его эго тем, что смотрела на него с обожанием, влюбленными глазами. Потом, видимо, эго зачесалось сильнее, или моего обожания стало недостаточно.

Проблема заключалась в том, что Бёрн с возрастом стал только лучше, как дорогой алкоголь, даже тонкие складки мимических морщин и легкая небритость только добавляли ему лоска. Но даже не внешность была его фишкой, а аура властности и давящей силы. Он пах опасностью, если встать у него на пути — раздавит и не заметит.

А я, кажется, встала. Только отдавать сына или играть в его игры с исчезающими сообщениями я не собиралась!

— Где он? — потребовала я без предисловий, влетая на веранду и останавливаясь перед Огнинским.

Я уже и забыла какой он высокий и огромный. Настоящий гигант! Когда-то мне это нравилось, что он легко таскает меня на руках. А сейчас даже со своим ростом в метр семьдесят я почувствовала себя слишком маленькой и ничтожной. Всего лишь на секундочку, потому что это меня не остановило. Вряд ли существовал кто-то или что-то, что способно было меня остановить в данную минуту!

— Кто? — надменно поинтересовался Бёрн, подкидывая дровишек в огонь моего гнева. Его голос был отдельной песней, в прошлом я сходила с ума по тому, каким глубоким и чувственным он мне запомнился. В настоящем же меня сводила с ума неизвестность и мой похищенный ребенок.

— Сам знаешь, — огрызнулась я и попыталась его обойти, чтобы нырнуть в открытую дверь. И охнула от железной хватки Огнинского, который сжал пальцы на моем локте. Меня обожгло, словно раскаленным металлом.

— Не знаю, Романа.

— Ты издеваешься надо мной? — выдохнула я ему в лицо и закричала: — Руслан! Руслан, я здесь!

— Какой Руслан? — Его глаза потемнели от гнева, я хорошо помнила, что они становятся как ночные бездны.

— Тот, которого ты похитил и удерживаешь в своем доме!

Я от души наступила ему на ногу и попыталась прорваться в дом, но Бёрн лишь выругался и перехватил меня за руки.

— Замри! — холодно приказал он, подтянув меня к себе. — Ты меня заинтриговала своим появлением, но если соскучилась, могла бы придумать что-то более оригинальное.

Он просто взвалил меня на плечо и потащил к воротам, а я слегка растерялась. Потому что ждала шантажа, манипуляций, словесных унижений, ультиматумов, но не того, что меня просто вышвырнут.

— Ты прислал сообщение! — рявкнула я, и от резкой смены положения, когда меня снова поставили на ноги, закружилась голова.

— Показывай, — прорычал Бёрн.

— Оно исчезло вместе с аккаунтом пользователя.

— Удобно, Романа.

— Это Телеграм, — процедила я. — Никто не мог его отправить, Виктор. Никто, кроме тебя.

Я посмотрела ему в глаза, стараясь уловить в них игру. Бёрн был тем еще манипулятором и умело играл чувствами других. В частности, моими. Но чем дольше я смотрела ему в глаза, тем отчетливее понимала, что он не играет.

— Что было в том сообщении, Романа?

— Что Руслана забрали, — пробормотала я, пытаясь до конца осмыслить свой вывод. Что, в общем-то, Бёрн не в курсе. Он не в курсе этого послания, и он только подтвердил мое открытие, когда поморщился и зло спросил:

— Кто такой Руслан? Твой муж?

— Мой сын, — выдохнула я.

— И ты решила, что я забрал твоего сына? — он лениво вскинул бровь. — Зачем мне это делать, Романа?

Проще всего было сказать, что не за чем. Просто уйти, как когда-то в прошлом. Дальше скрывать сына от Бёрна, с чем я долго и успешно справлялась. Пусть бы считал меня безумной бывшей. Но тот, кто отправил сообщение, привел меня к Виктору Огнинскому. Он хотел, чтобы я сюда приехала. Или чего он хотел? Я не разбиралась в мотивах людей, которые похищают детей. Ясно одно: Руслана забрали из-за Бёрна, а значит, Виктор — единственный, кто может помочь.

Я обхватила себя руками, пытаясь согреться под холодным взглядом мужчины, и призналась:

— Потому что Руслан — и твой сын тоже. Его похитили из-за тебя!

Глава 5. Виктор

Она, нахрен, издевается?!

Смотрю на женщину, которую не видел уже шестнадцать лет, стараясь не думать о том, что осталось в прошлом. В свои тридцать пять она выглядит как гребаная голливудская звезда. А еще она умудрилась приехать в домашней, мать ее, пижамке — и с порога наехала на меня из-за какого-то Руслана. Когда я услышал ее имя, сначала не поверил, думал, меня проглючило. Но нет, по дорожке ко мне бежала именно она, Романа Аверина. Будь на ее месте любая другая, я бы заподозрил, что это такой способ наладить отношения. Но в рамки ее образа это совершенно не вписывается.

«Потому что Руслан — и твой сын тоже. Его похитили из-за тебя!»

Когда я улетал в Штаты, в груди зияла пустота размером с Большой Каньон, а когда отец сообщил, что она залетела, первое, о чем я подумал — она беременна от меня. Но все оказалось гораздо более прозаично, Романа залетела от своего нового парня, с которым начала встречаться раньше, чем я успел разложить вещи в Остине.

И вот сейчас она заявляет, что этот ребенок, мать ее, мой сын. И что его похитили из-за меня!

— Ты залетела от Артема, — говорю я.

— Так я сказала твоему отцу.

Не знаю, чего мне больше хочется сейчас: придушить ее или трахнуть. Потому что если она врет, а она соврала в любом случае — либо сейчас, либо в прошлом, это пиздец. Это значит, что у этой женщины нет ничего святого, нет и никогда нахрен не было. Потому что, как бы мы ни расстались, я имел право знать о том, что этот ребенок мой. Хотя я склоняюсь к тому, что сейчас ей просто нужна моя помощь, и она придумала это, чтобы я вытащил ее сына из той задницы, куда бы он там ни вляпался. И это еще больший пиздец.

— Хочешь, чтобы я тебе поверил? — усмехаюсь, хотя внутри все сводит от ярости. Вся ее привлекательность мигом превращается в оружие, которое эта женщина использует, чтобы сеять вокруг себя хаос. Даже эта ее трогательная беззащитность, эта ее пижамка, в которой она приехала — все это часть игры.

— Мне плевать, веришь ты мне, или нет. Руслан уехал от друга больше трех часов назад, обычно он всегда предупреждает, если задерживается…

— Может, ты просто его достала.

Она вздрагивает, как от пощечины, но потом добавляет:

— А потом я получила сообщение. «Тебе не стоило скрывать его от меня». Это имеет прямое отношение к тебе, Виктор, потому что это произошло, как только ты приехал в город. Кто бы мне его ни отправил, он знал о том, о чем знали только самые близкие.

Романа не выглядит как женщина, которая врет. Сейчас. Она выглядит как мать, которая сходит с ума из-за потери ребенка и готова на все, но правда, которую она пытается протолкнуть в меня в эту самую минуту, разрушает все.

— Ты поможешь мне, или нет?

Если все это правда — то, что она мне говорит, это значит, что действовать надо быстро. Разобраться с остальным я смогу потом. А сейчас…

— В дом, — командую я, кивая на крыльцо, с которого мы только что спустились. Точнее, с которого я ее только что спустил. — Мне нужна вся информация, все контакты его друзей, все адреса.

— Да, я все тебе предоставлю, — она достает смартфон прямо на ходу.

— Давай сюда.

— Что?

— Телефон. Разблокируй и отдай мне.

Пару мгновений она колеблется, прежде чем сделать то, что я сказал, но потом все же протягивает его мне. От прикосновения хрупких пальцев словно прошивает током, но я не позволяю себе даже на мгновение задержаться на этом ощущении. Открываю дверь, пропуская ее вперед, потом указываю в сторону гостиной:

— Сиди там.

— Но я…

— Я сказал: сиди там. Если тебе нужна моя помощь. Либо можешь прямо сейчас отправляться в полицию.

Разумеется, я бы никуда ее не отпустил, но Романа об этом не знает. На мгновение в ее глазах сверкает ярость, после чего она кивает.

— Что ты собираешься делать?

Я смотрю ей прямо в глаза. Я отлично помню, что в зависимости от освещения или ее настроения они могут быть как серыми, холодными, как лезвие, так и темно-зелеными. Это ее удивительная особенность, ее радужки, в которую вплетаются сразу два цвета.

— А вот это уже совершенно не твое дело, — отвечаю, разворачиваясь к ней спиной. Чувствую ее взгляд всей кожей, но ухожу раньше, чем скажу или сделаю что-то очень жестокое. Потому что, видит Бог, сейчас я близок к этому как никогда.