- -
- 100%
- +
Я не его жена и не буду скреплять с ним никакой союз!
Тем более в спальне.
Я даже руки положила на подлокотники, готовая подняться, но меня вновь остановил взгляд Сигурда. Он словно всей своей тяжестью впечатал меня обратно в кресло. На контрасте с его смуглой загорелой кожей его глаза горели особенно ярко в пламени свечей, украшавших столы.
Я множество раз ловила на себе взгляды Антона. В них было все: от похоти, которую я долго принимала за желание и восхищение, до триумфа, когда он понял, что я на крючке. Но ни разу он не смотрел на меня с таким холодным равнодушием, будто я была пустым местом. Будто я была обузой, которую ему кто-то навязал. Проблемой, которую он не желает решать. Будто он предпочел бы, чтобы меня здесь не было.
Ни на месте его супруги.
Ни на свадебном пиру.
Ни тем более в его постели.
Но именно таким взглядом на меня смотрел Сигурд.
Он выглядел кем угодно, только не счастливым женихом, который сегодня обвенчался с княжной. Не мужчиной, который заполучил желанную женщину.
Надо же скрепить союз с великоруссами. Слова бородача прокрутились в моем сознании, словно на повторе, и у меня разом пересохло в горле, потому что это явно был политический брак.
Союз между враждующими государствами?
Это я уже додумывала на ходу, вспоминая и неприязненное отношение самого Сигурда, и насмешки прислужниц.
Я никогда не интересовалась эзотерикой, даже не читала фэнтези, мне всегда больше нравились детективы и классическая литература. Сейчас же мне могли помочь хоть какие-нибудь знания. Но их не было! Я почти ничего не знала про викингов (а именно они пришли мне в голову), разве что то, что они открыли Исландию и Гренландию, что у них была руническая письменность и бог Тор. На этом все мои познания про северные народы заканчивались.
Единственным моим преимуществом было то, что я понимаю язык и даже могу на нем разговаривать. Но ни о местных обычаях, ни о традициях, ни об их законах я не знала абсолютно ни-че-го!
Я не могла даже предположить, что скажет Сигурд на мое признание, что княжна, которую ему выдали для скрепления мира, вообще-то тю-тю, а на ее месте теперь я. Решит, что у меня не в порядке с головой, или, не дай бог, объявит ведьмой и прикажет сжечь на костре? Судя по антуражу всех пирующих, последнее не исключено!
Поэтому я прикусила язык и посильнее вцепилась в подлокотники.
Нет, чистосердечное признание пока что отменяется.
Но что тогда делать с брачной ночью?
Может, Сигурду настолько неприятна великая княжна, что он не станет…
Подавальщица, которая пыталась привлечь внимание Сигурда, посмотрела на меня зло и убежала. А я, чтобы немного успокоиться, придвинула к себе тарелку с густым супом. Заметила плавающие там лужицы жира и решила остановить выбор на мясе, выбрав что-то напомнившее мне крольчатину или зайчатину, и овощах.
Пир продолжался еще несколько часов, и за весь вечер мы с супругом не перебросились и словом. Хотя с бородачом он разговаривал о каких-то драккарах и долге. Из их разговора я успела понять, что Сигурд — адмирал и главный на этих землях. А вот бородач что-то вроде его правой руки и соратника, воюют они вместе.
Со мной никто не разговаривал, но очень скоро я поняла: ощущение, что я невидимка — в корне ошибочное. Потому что ко мне так и липли чужие взгляды. Они даже не стеснялись, обсуждая меня, указывать пальцем. Особенно злые взгляды бросали на меня женщины, словно я увела у них перспективного мужчину. Возможно, так и было, учитывая его статус.
Я терпела это внимание и надеялась, что скоро оно закончится. Так и случилось.
— А не пора ли сопроводить молодых в опочивальню? — громогласно поинтересовался мужик, который лапал подавальшицу. И все пирующие одобрительно захохотали. Им уже можно было не наливать, потому что вряд ли кто-то мог указывать адмиралу, что делать.
Сигурд поднялся с таким мрачным видом, что я было решила, что он всех пошлет куда подальше, но вместо этого он склонился надо мной. Он пах зимней свежестью и опасностью, поэтому я растерялась, замешкалась, когда наши лица оказались в считаных сантиметрах друг от друга.
А в следующий миг он вытащил меня из кресла, будто я ничего не весила, и взвалил на плечо.
Поднялся такой рев, что я не на шутку перепугалась, что вся эта толпа хлынет за нами в двери, через которые Сигурд меня вынес. Но, к счастью, все остались на своих местах и продолжили праздновать.
Вот только легче от осознания этого мне не стало, потому что здоровенный, хмурый и, вероятнее всего, ненавидящий меня мужлан тащил меня по темным коридорам средневековой крепости с намерением скрепить наш брачный союз самым древним в мире способом.
На этой мысли я затрепыхалась и заколотила кулаками по его спине.
— Пусти! Я не буду с тобой спать!
Только мои удары этому великану были нипочем. Я барахталась как котенок, но толку от этого не было.
Тяжелая рука опустилась на мою ягодицу, отчего я ойкнула, а затем мир снова обрел нормальную плоскость: меня поставили на пол и втолкнули в какую-то комнату, оказавшуюся спальней.
Не той, в которой я очнулась и встретила прислужниц. Новой.
Она была в разы больше, с камином, едва ли меньше того, что я видела в зале, массивным креслом и громадной кроватью с балдахином.
Сигурд захлопнул дверь и стянул с себя накидку. Тяжелая ткань упала на каменный пол, а он шагнул ко мне с неотвратимостью надвигающегося шторма. Он двигался ко мне и раздевался по пути, обнажая сильные плечи, грудь, руки, усеянные шрамами. Это было тело воина, и его действия меньше всего напоминали стриптиз, он не красовался, просто избавлялся от лишней одежды. Но, по сути, я его вообще не знала, и у меня все равно вспыхнули щеки.
Возможно, поэтому я пропустила момент, когда можно было привести ему сразу несколько причин, почему нам не стоит сейчас ничем заниматься. Ничем таким, чем он собрался заниматься.
Супруг наступал, пока я не уперлась пятой точкой в край высокой перины. Он расстегнул застежку на моей накидке и, когда она скользнула вниз, каким-то отточенным движением опрокинул меня на кровать. У меня закончился воздух в легких, я оказалась на мягком ложе, к которому меня немедленно придавил тяжеленный мужик.
— Я не хочу, — попыталась я воззвать к его мужской гордости, в конце концов. Когда он принялся задирать на мне платье, я потянула юбку в другую сторону. — Я вас совсем не знаю. Понятно?
— Мы женаты, — прорычал Сигурд, а я бедром почувствовала его желание. Очевидно, в его время в его мире это было нормально, но это совершенно точно не было нормально для меня.
— Это весомый повод узнать друг друга получше, — предложила я. — Я не могу так сразу.
Сигурд посмотрел на меня так, словно пытался раздеть, но не в чувственном смысле, а словно пытался докопаться до моей сути.
— Твои клятвы перед алтарем ничего не значат, княжна Анастасия?
Это не мои клятвы!
Естественно, я не могла ему так сказать. Я не могла быть собой, но могла быть Анастасией.
— Меня заставили их сказать, как и тебя, заставили согласиться на этот союз, — выдохнула я. — Я тебя не люблю.
Я импровизировала, но Сигурд сначала замер, будто превратился в камень, а затем рывком поднялся в кровати.
— Мне не нужна любовь, княжна. Ни твоя, ни чья-либо. Любить проклятых чудовищ невозможно.
Его слова льдом осыпались в полумраке комнаты, а затем Сигурд развернулся и, как был, в одних штанах размашистым шагом вышел, оставив меня одну в спальне.
Глава 3
Ярослава
Я без сил упала на постель.
Казалось, я сейчас сойду с ума от нервного перенапряжения. Там, на пиру и рядом Сигурдом я еще держалась, но стоило мне остаться одной, наедине со своими мыслями, как меня накрыло дрожью отката.
Если бы остались силы, я бы заметалась по чужой спальне, но все на что меня сейчас хватило — это свернуться клубком, обхватив себя руками, которые продолжали мелко подрагивать. Да что там, меня всю затрясло от пережитого стресса!
Я скинула туфли, завернулась в покрывало, как была, прямо в одежде, и поджала под себя ноги. Несмотря на то, что в комнате вовсю пылал камин, меня знобило так, что зуб на зуб не попадал.
Впервые за эти часы я подумала о маме. О том, что произошло со мной в церкви. Я упала замертво, отказав Антону? Или меня заменила княжна Анастасия? У меня не было ответов на эти вопросы. Я лишь могла надеяться, что маму это все не надломило. Она же у меня такая хрупкая и чувствительная. Как она без меня там?
К сожалению, сейчас я ничего не могла сделать, и это было самым ужасным. Ощущение бессилия липким слоем облепило мою душу.
Правда, думать о маме и о моей прошлой жизни было проще, чем думать о том, что будет со мной завтра. В этом холодном неприветливом мире в качестве супруги того, что сам называет себя чудовищем.
И за что-то яростно ненавидящим собственную жену.
Сегодня я выиграла эту битву, а завтра? Что будет завтра?
Очевидно, мой мозг настолько устал от всего происходящего, что в каком-то момент я просто отключилась. Уснула так крепко, что очнулась уже от того, что меня кто-то тормошит за плечо.
Мигом подскочила, со сна решив, что муженек передумал и вернулся, чтобы исполнить супружеский долг. Но обнаружила возле постели ту самую подавальшицу, что крутилась возле Сигурда, нагло предлагая себя ему. Она стояла уперев руки в боки и смотрела на меня со знакомой дерзостью.
— Просыпайтесь, княжна! Может, у вас на родине принято спать весь день, а у нас все иначе!
Я потерла глаза и покосилась на окно, за которым была густая мрачная ночь, и вернула взгляд служанке.
— Солнца нет.
— Так и не будет до весны, — хохотнула Ингрид. — Поднимайтесь, все желают видеть ваши простыни!
Я всегда была совой, поэтому утром для нормальной жизнедеятельности мне требовалась чашка кофе и немного раскачаться. Поэтому я непонимающе моргнула.
— Зачем кому-то мои простыни?
Ингрид оглянулась на вторую служанку, одну из тех, что сопровождали меня на пир.
— Вот вы вроде из Великоруссии приплыли, княжна, а ведете себя словно вас боги из другого мира подкинули! — хмыкнула вторая.
Я уставилась на нее во все глаза: неужели меня рассекретили?
— Простынь! — Ингрид пощелкала пальцами перед моим лицом. — Чтобы все увидели, что нашему ярлу досталась непорченая дева!
Мне действительно нужен был кофе, потому смысл ее слов дошел до меня, уже когда я оказалась на ногах. Камин давно погас, а девицы не потрудились его зажечь, и голые ступни сразу же ужалило холодом камня. Это сработало лучше кофе: я сразу историю вспомнила и средневековые традиции о вывешенных после первой брачной ночи простынях.
О варварских традициях, которые не имеют под собой никакого медицинского основания!
Тем временем Ингрид откинула в сторону покрывало и оскалилась с видом победительницы. Потому что доказательств моей непорочности по понятной причине на простыне не оказалось.
Она принялась стаскивать простыню с перины с видом детектива, который наконец-то нашел улику, доказывающую виновность преступницы, то есть меня. Я поняла, что сейчас эта курица потащит мою простыню на всеобщее обозрение, и через несколько минут вся огромная крепость, увидев все эти доказательства, конечно же подумает вовсе не о том, что Сигурд решил не исполнять супружеский долг. Они, с их средневековым мировоззрением и шовинистскими взглядами, решат, что я женщина с низкой социальной ответственностью.
А Ингрид решила подлить масла в огонь.
— Теперь понятно, почему ярл с тобой быстро закончил и остаток ночи согревался в моих объятиях, — пропела она, выпятив вперед большую грудь и держа простыню на вытянутых руках. — Он так разозлился из-за того, что заморская княжна оказалась вовсе не скромницей… Даже был груб. Но мне все равно понравилось!
Мне по большому счету должно было быть все равно, с кем, когда и сколько раз развлекается Сигурд. В конце концов, мы действительно едва знакомы. Но меня задело!
Задело то, что муж даже не позаботился о приличиях, и все в замке теперь знают, что он ушел от меня ночью. А если не знают, то Ингрид поспешит поделиться такой замечательной новостью.
Но больше всего меня задело то, что он допустил свою любовницу в супружескую спальню и позволил ее грязным рукам трогать мои простыни.
Вот сто процентов же даже руки не мыла!
— Прости, а ты вообще кто? — поинтересовалась я, перегородив дорогу Ингрид, которая шагнула в сторону выхода. — Я великорусская княжна Анастасия и законная супруга ярла Сигурда. Ты по какому праву копошишься в нашей с мужем постели?
Ингрид позеленела, но выплюнула:
— По тому праву, что в крепости все должны знать, что великоруссы отдали за нашего ярла шлюху!
У Анастасии был достаточно высокий звонкий голос, уверена, ей не приходилось ни на кого его повышать. Учитывая местные реалии, девушку, скорее всего, учили молчать и со всем соглашаться. С мнением отца, с мнением мужа.
Но я — не Анастасия. К тому же, ранняя побудка и отсутствие любимой бодрящей арабики сказались на моем настроении не лучшим образом.
— Это не объясняет того, что здесь забыла именно ты, — напомнила я и протянула ладонь: — Верни, это тебе не принадлежит.
Судя по лицу Ингрид, она такого не ожидала. Возможно, считала, что княжна в углу тихонько умрет от стыда. Но я до сих пор оставалась жива.
— Это принадлежит ярлу, — возразила она и попыталась меня обойти.
— Вот именно, — согласилась я и схватила простыню. — Пусть сам приходит и забирает!
Хотя надо быть совсем «того», чтобы вывешивать простыни из-под жены, на которую ты только нарычал!
Кажется, у Ингрид больше не осталось аргументов, потому что она рванула белье на себя. Так как она была выше и сильнее меня, я пролетела вперед и чуть в нее не врезалась. Но, несмотря на разницу в весе, сдаваться я не собиралась, к тому же, Ингрид не знала, что нет существа страшнее женщины, оставшейся без утреннего кофе!
Я схватилась за ткань двумя руками и потянула простыню в другую сторону. Белье же превратилось в своеобразный приз, который мы с пыхтением перетягивали друг на друга.
— Что стоишь?! Помогай! — рыкнула на шокировано хлопающую глазами вторую служанку Ингрид, и я с беспокойством осознала, что против двух северянок могу и не выстоять. У меня не было преимущества в силе, а вот в стратегии…
Я сделала шаг вперед, и не ожидавшая этого Ингрид полетела назад. В этот миг простыня под ее весом решила, что с нее хватит и дала дуба, разорвавшись напополам. Ингрид же со своим куском налетела на столбик кровати, вскрикнула и свалилась на пол.
Именно этот момент выбрал мой законный супруг для своего появления.
Он посмотрел на валяющуюся на ковре Ингрид, на меня, перевел тяжелый взгляд на останки простыни в моих руках и поинтересовался:
— Что здесь произошло?
Глава 4
Ярослава
— Она на меня напала! — заорала Ингрид раньше, чем я успела открыть рот. — Напала и хотела убить! Ударила меня головой о кровать!
Технически, это ее голова ударила ни в чем не повинную кровать. Как же я не люблю, когда перекладывают с больной головы на здоровую! Мысленный каламбур оборвался, когда я заговорила, четко излагая конкретные факты:
— Ваша любовница хотела стащить нашу простыню, чтобы показать всем, что я не невинна. Я попыталась простыню отобрать, поскольку мы с вами знаем, что эта простыня ничего не подтверждает. Простыня порвалась, Ингрид упала. Конец истории.
На меня уставились все. Точнее, Сигурд и так на меня смотрел, пристально и изучающе, как будто пытался понять, что за чудо ему подсунули. Служанка прижала руки к груди и хлопала глазами. Ингрид попыталась спасти ситуацию:
— Я могла умереть! — взвизгнула она, необычайно высоко.
Потому что голос у нее был достаточно низкий и грубый.
— Для умирающей у тебя слишком скоординированные движения и нормальный зрачок, — сообщила я. — Гематома на затылке может быть, а может и не быть, но это мне надо смотреть.
— Все так и было? — спросил Сигурд у служанки.
Та быстро-быстро кивнула, потом перевела взгляд на Ингрид и побледнела. Кажется, она ее боится. Но Сигурда все боятся гораздо больше, чем Ингрид.
— Вон, — коротко произнес ярл (хотя мне все равно хотелось называть его адмиралом, как-то привычнее было).
Ингрид подорвалась и чуть было не полетела на пол второй раз из-за поспешности. Вложила кусок простыни в руку, которую Сигурд резко выбросил в ее сторону:
— И не вздумай распускать слухи о моей жене. Услышу хоть что-то — шкуру спущу.
Он даже на нее не посмотрел, но Ингрид побелела, как и ее напарница. Убежали они обе так быстро и так внезапно, как и появились, хотя я, если честно, понятия не имела, как они появились: я спала.
Мне бы сейчас порадоваться, что двумя змеями в этой комнате стало меньше, но как-то не радовалось. Потому что вместо змей появился… мне вдруг в голову пришла четкая ассоциация — дракон.
И этот самый дракон мог как откусить мне голову (легко), так и сожрать. Живьем. В переносном смысле, конечно, но почему-то спокойнее от этого не становилось. Вот ни капельки.
— Ты училась целительству? — неожиданно поинтересовался мой новоиспеченный супруг. — Мне об этом ничего не известно.
Я понятия не имела, что вообще ему известно о княжне Анастасии, а заодно и о том, что эта самая княжна из себя представляет. Но я себя выдала, когда заговорила про зрачки и прочее, поэтому отступать было особо некуда.
— Я обладаю кое-какими знаниями в этой области, — ну вот, даже ни разу не солгала.
— Хорошо, — неопределенно ответил он и отошел к окну.
Несмотря на то, что Сигурд уже был полностью одет, я все равно вспомнила прошлую ночь и покраснела. Хотя мне, по-хорошему, краснеть уже поздно. Я-то сама далеко не невинна, и не девица уже лет десять как. Мой первый парень оказался не самым опытным любовником, и приятно мне не было. А второй (и последний), он же Антон Каверин, даже в постели любовался собой.
Бр-р-р-р.
Я поморщилась, чтобы не думать о нем и не вспоминать это все.
— Хорошо — в каком смысле? — уточнила я.
Сигурд обернулся:
— Будешь меня лечить.
— То есть? — Я моргнула.
Адмирал выглядел вполне себе здоровым. Если не сказать, здоровенным. Он вел себя как мужчина, в котором бесконечное множество силы. Как мужской, так и обычной, физической.
— Как будто ты не знаешь, княжна, — зло выплюнул он. — У меня случаются приступы из-за проклятия. После этого мне требуется помощь, и с каждым разом — все более основательная. Я не хочу, чтобы кто-то видел меня таким, по крайней мере, пока я жив. Поэтому заниматься мной будешь ты.
То есть, факт первый — на тебя мне плевать, поэтому я могу показаться тебе в каком угодно состоянии.
Факт второй — опять какое-то проклятие и магия. Да сколько можно…
Стойте!
Что значит, пока он жив?! Он что, умирает?!
Сигурд поморщился: очевидно, увидев потрясение на моем лице и истолковав его по-своему. Видимо, решил, что мне очень не хочется этим заниматься, или что-то еще там себе надумал. Во мне же уже включился медик, и, хотя я не была врачом приемного отделения, практику во время обучения я проходила в хирургии (и примерно там же и поняла, что для экстренной службы не создана).
— Чтобы тебе помочь, мне нужно знать, что вообще происходит, — сказала я, шагнув к нему.
— Все об этом знают.
Ну вот не знаю. Но надо как-то выкручиваться.
— Это общие сведения. Целителю нужно гораздо больше информации, чтобы понимать, как и с чем работать. В какой последовательности.
Сигурд снова нахмурился, как будто сама мысль о том, что с ним происходит, могла причинить ему боль. А впрочем… возможно, так оно и было. Я же не знала ровным счетом ничего ни о нем, ни о том, с чем ему пришлось столкнуться.
— Расскажу, когда придет время, — произнес он, снова направляясь к дверям, но я перехватила его за руку.
Это прикосновение, которого я сама не ожидала и не планировала, меня обожгло. С тем же успехом можно было схватиться за лед на морозе, под моими пальцами должна была оказаться теплая кожа, но оказался словно ледяной панцирь. Почему-то вчера я ничего такого не чувствовала, поэтому сейчас заморгала снова.
— Одна из моих особенностей, — усмехнулся Сигурд, заметив мой потрясенный взгляд.
Нарушенная терморегуляция? Но… как… это же физически невозможно.
— Которая рано или поздно остановит мое сердце, — подвел итог он, стряхивая мои пальцы.
— Мы должны обсудить то, что произошло, — пробормотала я, но этот странный мужчина снова меня не понял.
Я говорила о его руке, больше напоминающей по температуре ледяной нарост, а он, как выяснилось, решил, что я беспокоюсь за себя.
— Ингрид больше тебя не побеспокоит, — сказал адмирал. — Никто тебя больше не побеспокоит. Это мои покои, и к тебе больше никто не войдет без моего разрешения.
— Вы… ты хотел сказать «наши»? — уточнила я.
— Странная ты, княжна. У вас в Великоруссии мужья с женами делят покои на двоих?
Да я понятия не имею!
— По любви да, — брякнула я и увидела, как потемнели глаза Сигурда.
— Что ж, пусть все считают, что у нас с тобой все по любви, — усмехнулся он и вышел, оставив меня наедине со своими мыслями.
И в совершенно странных, растрепанных чувствах, которые я никак не могла объяснить. Потому что возникали они, когда в голове звучали его слова: «Которая рано или поздно остановит мое сердце».
Глава 5
Ярослава
Как и обещал адмирал, меня действительно больше не беспокоили. Примерно через полчаса постучалась незнакомая мне молоденькая рыжая служанка, которая молча принесла завтрак. Вареные яйца, гороховую кашу и что-то напоминающее кефир. В отличие от вчерашнего жирного жира на пиру это было даже неплохо. Никакого странного привкуса я не почувствовала, а это означало, что травить меня не собираются. Не тогда, когда ярл пообещал спустить шкуру с тех, кто мне навредит. Причем, я подозревала, что с местными реалиями спускать шкуру он будет не иносказательно.
В общем, пока угроза работала, и у меня была фора на подумать и выяснить все про место, где я оказалось по воле судьбы. Выяснить и придумать как ассимилироваться. По крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю, можно ли вернуться к своей жизни на Земле. Или я здесь навсегда?
Решать проблемы по мере их возникновения — единственный в сложившихся обстоятельствах вариант.
Во-первых, я признала, что все не так плохо, как могло быть. Я попала в тело молодой, здоровой и образованной женщины, которая знала местный язык, устную речь, и, возможно, даже письменность.
Во-вторых, Сигурда я интересовала исключительно как доктор, и принуждать меня к исполнению супружеского долга адмирал не торопился.
В третьих, своего я все-таки добилась и избежала ненавистного брака с Антоном, пусть даже таким странным фантастическим способом.
К тому же, у меня были обширные медицинские знания из более продвинутого мира, чем этот, которые я могла применить для лечения адмирала. Не знаю, что он там говорил про проклятие, но я точно знала, что некоторые заболевания в прошлом ошибочно принимали за сглаз и порчу. Как раз из-за отсутствия тех самых знаний.
Я не тешила себя надеждой, что смогу полностью излечить Сигурда, если это что-то хроническое и сильно запущенное, но уменьшить его страдания и продлить его жизнь — вполне.
Сам того не подозревая, адмирал подарил мне цель, которая не позволила мне скатиться в депрессию от тоски по маме и от страха, что я оказалась неизвестно где и неизвестно с кем.
Но для того, чтобы во всем разобраться, мне было необходимо собрать анамнез. Проще было бы, окажись это заболевание чем-то мне знакомым. Но знакомым оно не было. Новый мир — незнакомые болячки, Яра! И все же у меня был опыт, без которого я бы здесь точно не справилась.