Новый Свет

Шаг.

Капля.

Шаг.

Капля.

Где-то далеко над нами продолжал умирать Ксилон. А впереди шёл Святослав. Спина прямая. Плечи напряжены. Шаги быстрые и уверенные. Если бы я не знала его хотя бы немного, решила бы, что ничего не произошло. Но теперь я смотрела внимательнее. И видела, как иногда его правая рука сжимается в кулак. Как он вслушивается в каждый далёкий грохот сверху. Как раздражённо смотрит на очередную развилку. Он боялся. Не заражённых. Не смерти. Не того, что мы не выберемся из города.

Он боялся опоздать.

И от этой мысли мне стало гораздо тревожнее, чем от всего, что он только что мне сказал.

По тёмным туннелям мы шли ещё минут пять.

Пять минут в обычной жизни — смешной отрезок: чай заварить, поссориться из-за ерунды, пожалеть и успеть начать мириться. Здесь они растянулись в отдельную маленькую вечность — сырость, скользкий бетон, запах сточной воды и ощущение заражённого города всего в нескольких метрах над головой.

После разговора со Святом никто особо не стремился нарушать тишину.

Даже Марк. Что само по себе настораживало.

Марк шёл впереди, время от времени выхватывая фонарём очередной поворот. Денис держался рядом со мной, Свят замыкал цепочку и будто подгонял нас одним присутствием. Я чувствовала его напряжение спиной и упрямо не оборачивалась. В какой-то момент Марк остановился возле вертикальной металлической лестницы.

— Пришли.

Я посмотрела вверх.

— В безопасное место?

— На улицу.

— А я уже начала уважать канализацию.

Марк ухмыльнулся.

— Я тоже много на что надеялся. Например, что никогда не полезу сюда в компании трёх вооружённых психов.

Денис посмотрел на него.

— Четырёх.

Марк немного подумал.

— Справедливо.

Свят раздражённо выдохнул.

— Можно хотя бы сейчас молча?

— Мы как раз пять минут молчали, — заметила я.

— Недостаточно.

На этот раз я решила не проверять, сколько именно ему требуется. Марк поднялся первым. Несколько секунд наверху было тихо, затем послышался скрежет крышки, и серый дневной свет прорезал темноту.

— Чисто, — донёсся сверху голос Марка.

Мы выбрались один за другим. После канализации воздух улицы казался почти свежим. Почти. Я вдохнула полной грудью и тут же пожалела.

Нет. Не свежим. Просто другим.

Мы оказались в узком тупиковом переулке между двумя старыми кирпичными зданиями. Одно почти обрушилось, у второго ещё угадывалось прежнее назначение. Над входом криво висела выцветшая вывеска; уцелевшие буквы складывались во что-то вроде «…РНЫЙ …ОТ».

— Бар? — спросила я.

— Когда-то, — ответил Марк. — Один из старейших в Ксилоне.

— Наконец-то хорошие новости.

— Лет десять назад здесь зарезали хозяина.

— Отмена.

Окна первого этажа были заколочены изнутри. Дверь усилили листами металла, перед ней валялись остатки мебели, которую когда-то использовали как дополнительную баррикаду. Марк трижды постучал.

Тишина.

— Кто? — спросили из-за двери.

Марк открыл рот, но Свят успел раньше:

— Выжившие.

Я чуть не подавилась воздухом. В его исполнении это прозвучало почти как угроза.

— Сколько?

— Четверо.

— Оружие есть?

Свят посмотрел на собственный пистолет.

— Нет.

Денис едва слышно выдохнул:

— Безупречно.

— Я слышу.- Рыкнул на него Свят

— В этом и проблема.

За дверью заговорил другой мужчина:

— Имена. Откуда пришли. Куда идёте.

Свят уже собирался ответить, но Марк устало прикрыл глаза.

— Семён, хорош хернёй страдать. Открой.

Пауза.

— Марк?!

— Нет, его призрак.

Щёлкнул замок. Потом второй, третий. Дверь приоткрылась на ладонь, из щели показался глаз.

— Твою мать… Кошак?!

— И тебе привет.

Дверь распахнулась, и нас почти втащили внутрь. Здесь пахло дымом, лекарствами и человеческим страхом. Сам бар будто застрял между двумя жизнями: за длинной стойкой всё ещё стояли покрытые пылью бутылки, столы были сдвинуты к стенам, а на месте танцпола теперь лежали матрасы, одеяла и свёрнутые валиками тряпки.

Людей было немного — человек пятнадцать, может двадцать. Несколько раненых, двое детей, старуха у стены, молодой парень с перевязанной головой, женщина, прижимавшая к себе девочку лет пяти. С нашим появлением разговоры оборвались. На нас смотрели не с надеждой — с подозрением. И это было куда честнее.

— Кто они? — спросил мужчина у двери.

— Не заражены, — ответил Марк. — Я проверял.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что иначе я бы сюда их не привёл.

Весомый аргумент. Хотя после знакомства с Марком я уже не была уверена, что он сам всегда понимает, кого и куда приводит. Свят тем временем оглядывал помещение слишком внимательно. Я сразу поняла, кого он ищет.

Связного.

Он делал это хорошо. Не бегал глазами. Не всматривался в лица слишком явно. Просто медленно прошёл вдоль стены, будто оценивая состояние людей.

— Есть тяжелораненые? — спросил он.

Один из выживших кивнул.

— Несколько.

— Я посмотрю.

Как трогательно. Заботливый доктор Святослав. Ещё немного — и я растрогаюсь.

Он присел возле женщины с перевязанным боком, проверил повязку, спросил что-то короткое, потом перешёл к следующему. Всё выглядело естественно. Если не знать, что искать. Я знала. Денис тоже. Мы встретились взглядами. Он едва заметно кивнул. Свят дошёл до самого дальнего угла. Там лежал мужчина. Сначала я решила, что он уже мёртв. Кожа сероватая, губы почти белые, дыхание настолько слабое, что грудь едва поднималась. Одна рука лежала вдоль тела. Вторая была прижата к животу. Под пальцами проступала кровь. Свят остановился. Всего на секунду. Но я заметила. Он присел рядом.

— Ты меня слышишь?

Мужчина открыл глаза. Посмотрел на него. И что-то в его лице изменилось. Не страх. Не облегчение. Скорее узнавание. Свят наклонился ближе. Они несколько секунд просто смотрели друг на друга. Потом мужчина едва заметно пошевелил рукой. Я напряглась. Он что-то держал. Маленькое. Не разобрать. Свят прикрыл его руку своей. Движение настолько естественное, будто просто проверял пульс. Через мгновение его пальцы сжались. Что-то исчезло в ладони. Вот оно.

Я посмотрела на Дениса. Он тоже всё видел. Свят что-то тихо сказал мужчине — я не расслышала. Тот попытался улыбнуться, но губы лишь дрогнули. Потом он выдохнул — долго, тяжело — и больше не вдохнул. Свят остался рядом ещё на несколько секунд. Лицо неподвижное, но плечи стали жёстче, челюсть сжалась, взгляд на миг опустился. Значит, успел.

Вот только что именно он передал Святу?

— Нам нужно вывести вас в Совет, — сказал Марк.

У стойки к нему подошёл Семён.

— Через улицу?

— Нет. Через канализацию.

Женщина с девочкой нервно рассмеялась.

— И это безопаснее?

— На улицах сотни заражённых. Под землёй — темно, грязно и воняет. Я выбираю второй вариант.

Денис кивнул в мою сторону.

— Испытано на Деметре.

Я посмотрела на свой сапог.

— Ещё слово — и испытание продолжится на тебе.

Несколько человек неожиданно засмеялись — тихо, нервно, почти виновато. И мне почему-то тоже стало легче.

Наверное, когда вокруг умирает город, иногда достаточно услышать что-то настолько обычное и глупое, чтобы хотя бы на секунду вспомнить, каково это — быть просто человеком.

— Другой путь есть? — спросил Семён.

Марк покачал головой.

— По улицам детей не проведём.

Свят почти не участвовал в разговоре. Слушал вполуха и время от времени касался внутреннего кармана куртки — того самого, куда спрятал переданное связным. Я следила за ним слишком долго. Он заметил, посмотрел в ответ, и я первой отвела взгляд. Не из страха. Просто сейчас было не время.

— Тогда поведём небольшими группами, — решил Марк. — По пять-шесть человек.

— Нет, — сказал Свят. — Все вместе.

Марк нахмурился.

— Большая группа шумнее.

— Зато у каждого будет вооружённое прикрытие. Разделимся — и если одну группу зажмут, остальные даже не узнают.

— Я могу вести по очереди.

— А мы не можем быть сразу в трёх местах. Идём вместе.

На этот раз в его решении была неприятная, но понятная логика. Марк всё равно выглядел так, будто хотел поспорить.

В этот момент Денис слегка коснулся моего локтя. Очень легко. Я повернулась. Он не смотрел на меня, будто всё ещё слушал спор, и едва заметно указал глазами в сторону дальнего угла — на умершего связного. Я нахмурилась. Денис снова посмотрел туда. Чуть ниже. На руку. Рука мужчины свисала с края матраса, рукав задрался почти до локтя. На внутренней стороне предплечья была небольшая чёрная татуировка: змея, свернувшаяся кольцом и пожирающая собственный хвост.

Уроборос.

Но вокруг него был треугольник. Разговоры вокруг сразу ушли куда-то далеко. Я смотрела на знак, и внутри головы болезненно дёргалась почти пойманная мысль. Я знала этот символ. Не просто видела похожий — знала. Уроборос в треугольнике. Где? На документе? На одежде? На оружии? В лаборатории?